Читать книгу "Всем женщинам нравится это (+иллюстрации)"

Глава 4. Как рождаются гномы

Я знал, что он дальше скажет, и желал, чтобы он не сказал это слишком громко.

– Я в охренении! – прорычал Карась, с упоением сдавливая мое запястье. – Она прекрасна! Не богиня Ланита, но очень близко!

Это был тот случай, когда Карась не приврал. Девушка, которую я увидел, была божественна: милое лицо с чуть пухлыми губками и небесно-голубыми глазами, темно-каштановые волосы волнами спадали ниже плеч. Это сочетание светлых глаз и темных волос довольно редкое в нашем мире, и оно всегда приводило меня в трепет. Так вышло и в этот раз.

– Фея, – произнес я.

– Если здесь есть гномы, то почему не быть феям, – заулыбался Карасев. – Да, фея.

Незнакомка тоже увидела нас, ее большие глаза расширились, выражая милейшее удивление, ротик приоткрылся.

– Я иду! Иду знакомиться! – Карась не устоял на месте и, перешагнув через высокий бордюр клумбы, направился прямо к незнакомке. По пути он сорвал несколько розовых лилий.

– Что ты делаешь! Не надо топтать мои цветы! – изумление в глазах девушки тут же сменилось недовольством.

– Наилсис, дорогая! От всей души наилис! Все, что там у вас еще положено! Это тебе! – Глеб протянул ей букет. – И не сердись: иногда, чтобы протоптать тропинку к сердцу женщины, приходится топтать клумбу. Тут, понимаешь ли, лес рубят – щепки летят!

– Какие еще щепки?! И как это тропинку к сердцу? – она с недоумением смотрела на него, не спеша принять сорванные цветы. – О чем ты вообще говоришь и кто ты такой?!

Я же благоразумно обошел клумбу и поспешил вмешаться в их разговор:

– Прошу вас, милейшая госпожа, не сердитесь на моего друга и простите его. Он не знаком с вашими обычаями и вам его поведение может показаться странным. А тропинка к сердцу в нашем понимании означает: добиться расположения дамы и самых добрых отношений. Еще раз прошу, извините нас за столь бесцеремонное вторжение и эту неприятность с вашей великолепной клумбой.

После моих слов ее взгляд вроде смягчился, и сердито поджатые губы округлились.

– Если не секрет, как ваше имя? – решился спросить я. – И, позвольте вопрос, который может вас показаться слишком вольным… Скажите, вы фея? – шутливо спросил я.

– Я – фэлиса. Разве это не видно? – она взмахнула рукой, и золотистые пылинки, витавшие вокруг нее, стали ярче. – Имя мое – Элли. Вообще-то, его знают все в Оулэне, даже в предгорьях Алтареса. Пожалуйста, не надо больше протаптывать тропинки на моих клумбах и рвать цветы без моего разрешения.

– Обещаю, Элли, больше никаких хождений по клумбам, – заверил я, тайком показывая Карасю кулак.

– Теперь объясните, кто вы? – не обращая внимания на букет, который Глеб протянул ей еще раз, Элли подошла ближе ко мне и строго спросила: – Вы из подземного мира? Говорите правду! Меня не получится обмануть!

– Скорее из подводного, моя леди! Мы плыли на лодке по Дачному – это озеро такое. Затем поднялась буря, жуткий шторм. Нас перевернуло, я… Да, кстати, я – Глеб. Карасев Глеб Леонидович. Для своих просто Карась, – он наконец опустил руку, сжимавшую сорванные лилии.

– Вы плыли по озеру на лодке и вас перевернуло. Что дальше? – фэлиса нахмурилась, и я в тот момент понял, что «фэлисами» в этом мире называют девушек, управляющих малыми магическими силами. В некотором смысле, да, она на самом деле фея или нимфа, если исходить из известных мне легенд и сказок.

– Дальше Глеб начал тонуть, следом и я оказался в воде и тоже пошел ко дну. Позвольте, Элли, я тоже назовусь. Я – Александр Васильевич Кузнецов. Но полное имя произносить долго и, наверное, оно непривычно для вашей речи, поэтому лучше простое: Саша или Алекс – как вам больше нравится, – почувствовав, что фэлиса ждет от меня вовсе не сведений обо мне, а рассказа, как мы оказались здесь, я продолжил: – Итак, и я, и Глеб из-за сильной бури – неожиданной, даже невозможной в пределах Дачного – оказались в воде и стали тонуть. Я не видел, что происходило в тот момент с Глебом, поскольку меня тянуло на дно, и я как мог, боролся за свою жизнь.

– Вы могли умереть? – Элли удивленно вскинула бровь.

– Разумеется. Если человек тонет, и не выберется на поверхность раньше, чем у него кончится воздух, то он погибнет, – пояснил ей я тоже с некоторым удивлением. – В общем, стать утопленником не входило в мои планы, и я изо всех сил устремился к поверхности. Вынырнул, и обнаружил, что больше нет черных туч, надо мной необычно синее небо и светит солнце. А когда я добрался до берега, то окончательно понял, что нахожусь в неведомом мне мире. В нашем мире, нет таких растений и деревьев. У нас другие цветы, хотя много похожих, но помельче. И у нас нет таких бабочек и стрекоз.

– И гномов у нас, моя леди, нет! – вставил Карась, помахивая теперь бесполезными лилиями.

– Значит, вы оба из другого мира и точно не адархи? – настороженно спросила Элли и сделала еще два шага ко мне, стараясь лучше меня рассмотреть. Затем сказала: – Поверни голову. Я должна убедиться, что у тебя нет рогов.

– У него жены даже нет. Откуда взяться рогам? – рассмеялся Карасев, но фэлиса его шутку не поняла и оставалась более чем серьезной.

Я повернулся к ней в пол-оборота, повернул голову, демонстрируя затылок. Элли осторожно коснулась сначала моего лба, едва касаясь, провела тонкими пальцами, и уже смелее запустила их в мои волосы, исследуя кончиками макушку, затылок и области за ушами. Пожалуй, никогда прежде я не испытывал таких приятных прикосновений! Когда она отняла руку, убедившись, что природа не наградила меня даже зачатками рожек, мне хотелось вернуть ее ладонь вместе с прерванным блаженством.

– Хорошо, Саша Алекс, – сказала она, сделав шаг назад. – Рогов нет, это уже хорошо. Теперь открой шире рот и покажи язык.

– Язык? – удивился я, видя, как Карась борется с приступом смеха.

– Да, язык, – серьезно подтвердила фэлиса. – Всем известно, он становится черным у тех, кто произносит недобрые речи, тем более злые заклятия. А также чернеет у тех, кто врет. У адархов языки черные. Хотя бывают исключения.

– Смею заверить, леди, что у тех, кто много врет, язык вовсе не чернеет, но вырастет очень длинный нос, – потешаясь, заметил Карасев. – Неужели не знакомы с историей Пиноккио?

Если бы это правило в самом деле работало в нашем мире, то у Глеба давно бы удлинился нос или почернел язык – так много он врал Лизе, но покинутому нами миру на его счастье или беду недоступно подобное волшебство.

Фэлиса не обратила внимание на слова Карасева. Я же, более не мучая эту красавицу ожиданием, приоткрыл рот и показал язык.

– Шире! – повелела она. – Я должна видеть зубы!

Мне пришлось открыть рот шире, не обращая на насмешки Карасева. Осмотрев меня, Элли удовлетворенно кивнула и подошла к моему другу.

– Моя леди, ну теперь вы убедились, что мы не какие-то там адархи, а всего лишь обычные люди. Надеюсь, в вашем мире есть просто обычные люди, такие как мы? – спросил Глеб, после того как Элли закончила его осмотр.

– Я впервые вижу таких как вы. Вы немного похожи на гномов, но… – она замялась, чуть порозовела в щеках. – Но… вы намного выше гномов, даже чуть выше меня и других фэлис. Это вообще-то странно. Вы почти как фэлисы, но у вас грубые лица и грудь не такая выпуклая, – ладонью она повторила очертания своих прекрасных холмиков. – Кажется, что у вас вообще нет груди. Это так необычно, будто вы наполовину гномы, и наполовину адархи, но адархи все темные, а у вас кожа светлая. К тому же адархи не могут появиться в самом Оулэне. Тем более днем! Еще… – она прикрыла глаза, – от вас исходит пока непонятная мне энергия. Не могу назвать ее плохой. В ней даже есть что-то привлекательное. Я не знаю, кто вы. Но мы обязательно выясним это. Вечером я посмотрю старые книги и поговорю с другими фэлисами.

– Не такая выпуклая грудь? – тут меня поразила очень необычная мысль, переходящая в потрясающую уверенность, и я спросил: – У вас нет… – я замолчал на миг, потому что понял: на их языке нет слова «мужчины» и произнес это слово как можно более внятно на своем родном языке: – …мужчин?

– Что такое «мужчин»? – Элли нахмурилась.

Карась переглянулся со мной, разделяя мое недоумение, даже некоторое обалдение. Такого просто не могло быть, чтобы Элли не знала, что такое мужчины. Допустим, эта милейшая фэлиса по каким-то причинам выросла без отца, но он у нее все равно должен быть, ведь младенцев не приносит аист. И наверняка отцы есть у ее подруг, знакомых.

– Не знаешь, что такое мужчины? Мужчины, дорогая, это мы, – с улыбкой и не без гордости заявил Карась. – Да, у нас нет этого… – будто передразнивая Элли он изобразил ладонью холмик на своей груди, – но взамен, у нас есть кое-что поинтереснее. Догадываешься, прекрасная леди, что у нас есть?

– Карась! Молчи! – сердито одернул я его, опасаясь, что эти шутливые намеки перетекут в совсем уж недопустимые скабрезности – а Глеб на такое вполне способен. Иногда его так и раздирает при девушках пуститься в пошлые шутки. Очень не хотелось, чтобы это случилось при первом знакомстве с явно приличной дамой, с которой у нас начало складываться приятное знакомство. Дело даже не в том, что она была божественно красиво, но в том, что она оказалась добра к нам и между нами быстро складывалось взаимопонимание.

– Нет, не догадываюсь, – Элли снова нахмурила бровки. – Скажи, пожалуйста, мне очень интересно знать, что у тебя и у Саши Алекса есть такое, чего нет у меня и у других фэлис?

Я не дал открыть рот Карасеву, оттеснил его и произнес:

– Элли, извини, но речь о некоторых особенностях тела мужчин. Говорить о них в первые дни знакомства в нашем мире считается неприличным. И даже в следующие дни тоже. Понимаешь, таковы нормы порядочности.

– Облик морали, блять, – с ехидством вставил Карась. Слава местным богам, сказал он это на русском. Хотя, здесь вряд ли имелся аналог последнего слова. – Понимаете, леди. Саша вам толком не может объяснить суть всего этого. С подобными разговорами лучше ко мне. Если по-простому и не без занудства, чтобы было легче погружаться в подобные темы, нам нужно стать немного ближе друг другу, – добавил он. – И мы, непременно, станем. Вот как только станем, мы об этом очень даже поговорим!

– Еще раз извини, Элли, но давай не будем об этом сегодня, – прервал я неуместный разговор.

– А что может такого в теле, о чем говорить неприлично? – в небесных глазах фэлисы снова вспыхнуло удивление. – Хорошо, не сегодня. Надеюсь, вы не будете долго испытывать мое любопытство. И кто же все-таки вы такие? Загадочные, странные. Признаюсь, очень интересные.

– Мы – мужчины, Элли, – повторил я уже сказанное. – Просто мы другие, из другого мира. А ты первая девушка, которую мы встретили в этих чудесных местах, и нам очень приятно такое знакомство. Поможешь нам немного освоиться и понять, что здесь к чему?

– Вам нужна помощь?! О, Ланита, как я сразу не догадалась! – вскликнула фэлиса. – Я уже не сомневаюсь, что вы не адархи и, думаю, нет никаких причин сторониться вас! А помощь вам, конечно, нужна. Если вас сюда занесло через портал, то вы совсем ничего не знаете о нашем мире! Может вы голодные или хотите испить воды Ланиты? Могу сейчас же вас накормить!

– Нет, Элли, спасибо за такую заботу, мы пока не слишком голодны, – говоря это, я немного приврал. Хотя у нас был плотный завтрак, он давно растворился после этих безумных приключений и было бы разумным не отказываться от обеда.

– Мы даже от жажды не слишком мучаемся – напились из ручья, – буркнул Карасев.

– Есть сейчас вещи поважнее обеда: у нас много важных вопросов, ответы на которые хотелось бы получить до наступления ночи, – добавил я, подумав, что это на самом деле самое важное на данный момент.

– Пройдемте в тень на террасу, – предложила она, направляясь по мощеной дорожке и приглашая за собой. – Там удобно и вы мне скажите, чем еще я могла бы помочь мужчинам, – она неуверенно проговорила последнее слово, – Мужчин, похожих на фэлис, но которые точно не фэлисы. – обернувшись еще раз Элли рассмеялась. – У вас нет даже харисмы! Какие же вы странные!

Хотя Элли произнесла слово очень созвучное с известным мне словом «харизма», я понял, фэлиса имеет в виду эти едва заметные золотистые искорки, витавшие вокруг нее.

– И есть то, что вы скрываете от меня. Это нехорошо, мастер Саша. Я очень любопытная, а ты испытываешь мое любопытство, из-за чего я страдаю! – с улыбкой заметила она. – Фэлиса не должна страдать. Вообще, ни одно существо на наших благословенных землях, тем более в Оулэне не должно страдать – так велит богиня! Только темные адархи могут подвергать живых существ мучениям! Иногда гномы, в дни, когда дозволена охота. Но вы же не адархи и не гномы?

– Смею заверить, мы точно не адархи. Тем более не гномы. Мы очень бы не хотели подвергать кого-либо страданиям. Тем более такую милую фэлису. Почему ты назвала меня мастером? – полюбопытствовал я, убегая от разговора об адархах – случай с гномами возле статуи богини, был еще свежим в моей памяти, и мне не хотелось, чтобы о произошедшем что-то сболтнул Карась. Ведь его иногда раздирает сказать что-то лишнее.

– Мастер – потому, что мне кажется: и ты, и Глеб – не простые м-м… мужчины, – хотя это слово Элли выговаривала легко, фэлиса произносила осторожностью, словно пробуя на вкус пока еще неведомый напиток. – Я чувствую по вашим манерам и разговорам, что вы хорошо воспитаны и образованы, а значит вы большие мастера в какой-то важной работе.

Я кивнул, как бы соглашаясь с ее предположением и спросил:

– Элли, скажи, пожалуйста, как называется это место? Этот поселок или городок, вот это все вокруг: дома, чудесные сады и цветники?

– Называется красиво: Оулэн, – пропела она, почему-то при этом приподнявшись на носочки. – Мне очень хочется, чтобы вам понравился наш город. Хотя он намного меньше Арахтара, но жить здесь несравнимо приятнее, чем в каменных лабиринтах города гномов. Кстати, огромного города, где легко заблудиться. И я вам не советую ходить туда.

– Я уже согласен, что лучше вашего Оулна нет ничего на свете. Только скажите, моя леди, здесь есть отель или какая-нибудь таверна, постоялый двор? – полюбопытствовал Карасев, поглядывая в сторону кустов розмарина: там будто бы начинались грядки и на них возились существа, похожие на гномов, хотя за густой листвой сложно было точно разглядеть.

– Я не знаю, что такое отели. А таверны и постоялые дворы есть Арахтаре и других поселениях гномов. Зачем нам, фэлисам таверны? – удивилась Элли. – Мы живем в своих домах, а если отправляемся за пределы Оулэна, то можем остановиться в храме Ланиты или в домах фей – они всегда рады нам.

– Глеб хотел узнать, где мы могли бы остаться на ночлег, – пояснил я, поднимаясь по ступенькам на широкую террасу. Начиналась она резными колоннами, а ее дальнюю часть густо оплетало растение, похожее на дикий виноград. – Есть ли в вашем городе место, где можно осесть на какое-то время?

– Вы можете остановиться у меня. Кархин со своими работниками живет здесь, когда приходит наводить порядок в моем саду и если предстоит работа на Полях Элея. И вы можете остановиться здесь. Я же – фэлиса и у меня большой дом, – Элли повернулась ко мне, разглядывая меня с улыбкой, затем неожиданно сказала. – Все больше убеждаюсь: интересные вы мужчины. У вас лица грубые как у гномов. Не обижайтесь, Саша Алекс.

– Просто Алекс, – поправил я ее, заметив, что буква «ш» дается ей труднее.

– Аллекс, – охотно повторила Элли произнося в моем имени сдвоенную букву «эл» – похоже ей такое звучание нравилось больше. – И здесь… – она прикоснулась к моему подбородку проводя к нему пальцем, – растут волосы. Вы, правда, как гномы, только большие. Вот еще: хотя лица у вас грубые, вы по-своему красивы. Вас нужно обязательно показать Сэнте. Уверенна, вы ей тоже понравитесь. Тем более она такая же любопытная как я, стоит ей только узнать, что у меня есть мужчины, как сразу прибежит или даже прилетит.

– Кто такая Сэнта? – спросил я.

– Моя подруга, жаль, ее дом на другом краю Оулэна. Можем вместе навестить ее завтра или даже сегодня к вечеру. Только ты… – фэлиса повернулась к Глебу.

Мне показалось, что она забыла его имя и я подсказал:

– Карась.

– Только ты, Карась, не вздумай рвать цветы в ее саду! Она очень рассердится! А в Оулэне нет никого хуже, чем сердитая Сэнта! Гномы очень боятся ее, когда она злится, – предупредила фэлиса. – Чем ходить к ней, я лучше сама приглашу ее к себе. Скажу ей, что у меня появились мужчины. Пусть гадает, что это такое! И хотя, ей нужно готовиться к завтрашнему рождению гномов, она не удержится – сразу прилетит ко мне! Вот увидите! – со смехом заверила Элли, вытащила из-за пояска серебряную палочку, украшенную на конце голубым кристаллом и на полминуты прикрыла глаза.

Мы с Глебом переглянулись. Карась даже покраснел, сдерживая смех от несказанного удовольствия и показал мне кулак, вытянув большой палец вверх. Конечно лайк! Еще какой лайк! Кажется, я уже влюбился в Элли. И если в этот раз Глеб встанет на моем пути, я точно не уступлю. Хватит мне быть добрым и пушистым, а потом страдать из-за собственной доброты! Я припомню ему Лизу и многое что было между нами в буйной юности. Не знаю, насколько хороша Сэнта, быть может она еще очаровательнее фэлисы, стоявшей напротив меня с прикрытыми глазами и что-то шептавшей пухлыми губками. Пусть эта Сэнта даже лучше Элли, и пусть Карасев топчет свои тропинки к ее сердцу или кого-то там еще, но Элли я не уступлю. Именно я должен показать этой милейшей фэлисе, что кроется за словом «мужчина» во всех истинных смыслах.

Элли открыла глаза, взмахнула изящной палочкой с голубым кристаллом, и несколько золотистых пылинок, витавших возле нее, соединились облако, полетели туда, куда направила их фэлиса.

– Вот уже не знаю, все ли Сэнта успела приготовить к рождению новых гномов, но теперь она точно не усидит дома! Увидите, скоро появится здесь! – заверила Элли, убирая палочку за пояс.

– Это у тебя волшебная палочка? – забавляясь, поспешил спросить Карасев.

Не дав ей ответить, я тут же напал на Элли с другим вопросом:

– Элли, ты сказала что-то о рождении гномов. У гномов, как я понимаю, есть женщины? И вы, фэлисы, как-то помогаете им?

– Что такое «женщины»? – в очередной раз на ее милом лице отразилось непонимание.

– Ну как же женщины… У которых… – пытаясь объяснить, движением руки я изобразил выпуклые холмики на груди, – есть это… Груди.

– У которых лица не грубые как у нас и на лицах не растут волосы, – вставил Глеб, забыв о своем вопросе насчет волшебной палочки.

– Женщины, которые рожают детей, – добавил я.

– Детей? – фэлиса нахмурилась. – Такие груди, мастер Алекс, могут быть только у фэлис и фей, которые суть тоже фэлисы и награждены нашей богиней за верное служение ей и этому миру. Только мы созданы по образу и подобию Светлейшей Ланиты. У гномов никак не может быть таких выпуклых грудей, иначе бы они стали похожи на фэлис и даже на саму Ланиту, – от такого нелепого сравнения Элли улыбнулась. – Это же глупо, мастер Аллекс. Ты сам можешь представить гнома похожим на нашу Небесную Покровительницу? Конечно, не можешь, а спрашиваешь такие странные вещи!

– Тогда скажи мне, светлейшая госпожа Элли, каким образом рождаются гномы? – спросил я и прищурился в предвкушении ответа.

Глеб подмигнул мне и снова показал кулак с задранным вверх большим пальцем.

Глава 5. Вкус манго

– Беда! Беда, госпожа Танаис! – закричал Горрмут Блом, едва забежав во двор фэлисы.

Может быть, не стоило ему так орать и будоражить округу, но произошедшее казалось гному столь важным, что не грех было и драть глотку даже посреди всегда спокойного Оулэна.

От его крика вспорхнули птицы, сидевшие на южной башенке дома фэлисы, и кролик высунулся из кустов, подняв уши, сердито глядя на гнома.

– Кшшш! – зашипел гном на кролика, упитанного, огромного, пожалуй, приходившегося Горрмуту по пояс, если считать вставшие торчком кроличьи уши. – На вертел бы тебя! Да с горчичным соусом!

Кролик уловил настроение гнома и тут же освободил дорожку к дому фэлисы – убрался в густые заросли.

– Госпожа Танаис! – еще раз выкрикнул Горрмут Блом, слыша, как по мостовой стучат каблуки его приятелей. Он обернулся и поморщился. Увы, новость о появлении адархов, он хотел донести до фэлисы сам, но не сложилось. И чего взбрело Герху Карруну с остальными бежать за ним следом? Ведь шли же спокойно почти до самого Оулэна.

Немногим раньше, чем его приятели, сопя и пыхтя, забежали во двор, появилась сама госпожа Танаис. Она вышла из дома, как всегда, величественная, в изумрудно-зеленом платье, расшитом древними знаки гармони и сладким голоском спросила:

– Зачем так кричишь, Горрмут? Неужели сомневаешься, что у меня хорошо со слухом?

– Мои извинения госпожа! Нисколько не сомневаюсь! И мое почтение! Глубочайшее почтение! – он поклонился, сорвав с головы холщовую шапочку с растрепанными завязками. – Важная беда случилась, вот поэтому и кричу. Адархи, госпожа Танаис! В лесу ровно у Серебряной Струи! Мы шли с подношениями к богине, а там адархи! Много!

– Нас поджидали! – вступил в разговор забежавший во двор Губин Шалум. – Мое бесконечное почтение, высочайшая! – он поклонился, едва ли не достав лбом земли.

Следом фэлисе поклонился Герх Каррун и последний, немного поотставший от других гном.

– Мастер Герх, что у тебя с головой, – спросила фэлиса, видя огромную фиолетовую шишку на его лбу. Она была почти равна размером гномьему носу. Танаис куда больше волновала эта шишка, а не рассказ об адархах. Ну какие адархи возле Серебряной Струи? Она была уверена, что гномы несут какую-то чушь. В тех местах, у озера никогда не водилось и никак не могло появиться адархов. Горрмут всегда был большим выдумщиком и паникером. Привиделось ему что-то, вот он и рад поднять шум, который никому не нужен кроме него самого. Его друг – мастер Герх Каррун – слыл существом куда более разумным и сдержанным в суждениях, поэтому фэлиса, желала послушать его: историю о появлении шишки на его лбу, уж заодно и версию Герха о тех самых «адархах», которых там никак не могло быть. Если, конечно, не предположить, что подземники прокопали тайный ход от горы до самого озера.

– Плохо с головой, – отозвался гном, глянул на фэлису, затем повернулся, поглядывая в сторону конца улицы, будто опасаясь погони. – Большой адарх ударил! Причем совершенно не за что. Мне показалось даже, что голова моя отлетела, а сам я бегу уже без нее.

– Как же ты тогда орал нам, мол, «Адархи! Большие адархи!», – усмехнулся Губин Шалум. – Без головы орать никак нельзя.

– Хотя был случай, когда я еще работал на копях святого Арухха… – начал было Горрмут Блом.

– Блом, помолчи, – оборвала его фэлиса. – И все замолчите! Пусть говорит только мастер Герх Каррун. Рассказывай, неторопливо и все по порядку!

– Да, по порядку. Сейчас, добрейшая из фэлис. Сейчас, отдышусь чуть и вспомню, как все было. А то… – Герх шумно выдохнул, несколько раз моргнул, убеждаясь, что искры больше не летают перед глазами, так как это было в лесу. – Все в точности вспомню… – он еще раз шмыгнул носом. – Не даст мне соврать Ланита! В общем, так было… мы все вчетвером, – он обвел рукой своих приятелей, – шли на поклон к богине. Ведь причина важная: завтра высокий день – День Щедрости Элея. Нам важно во всей полноте умилостивить Небесную, чтобы послала она в достатке новых родичей. Ведь я особо нуждаюсь. Как знаешь, светлая госпожа, брата моего адархи убили на Крайних копях, а мне сложно без брата. Об этом я с молитвой к Небесной. И тебя просил о том же самом.

– Я все помню, Герх. Рассказывай дальше, – глядя на огромную шишку на лбу гнома, фэлиса поджала губы, сострадание шевельнулось в ее душе.

– Да, дальше. Дальше, подношение у меня было. Вот эти красивые камешки, – он достал из кармана несколько самоцветов, они засияли в распростёртой ладони. – Выторговал самые красивые на менной площади. Денег не было, пришлось дать овсом, – Герх Каррун тяжко вздохнул, вспоминая сколько мешков овса ему пришлось отдать за эти крошечную горстку разноцветных камней.

– Давай уже дальше, Герх! А то я расскажу! – Губин Шалум толкнул приятеля в бок.

– Все кроме Герха молчат! – напомнила фэлиса, подумав, как же трудно бывает с этой компанией болтунов. Тем не менее они хорошие работники. Куда лучше, чем помощники ее соседки Сэнты, и стоит потерпеть некоторое неудобство общения с ними.

– Дальше, значит… Иду я, беседую с Горрмутом. Уже вышел мы на поляну, и сама Ланита сияет в лучах солнца. Вдруг, мне почудилось, что там дальше справа кто-то стоит за кустами. И я думаю, отчего там кто-то стоит? Стоять разумно перед нашей богиней, воздавай молитвы ей, но никак не в кустах, – Герх шмыгнул мясистым носом. – Может, стоит кто-то из банды Серых Лис? Ведь знаете, те, что крадут подношения нашей Заступницы? Вот, так подумал, сказал нашим, чтоб подождали у начала поляны.

– Брешет! Сказал, что там заблудший ягненок, а не кто-то из банды! – вставил Горрмут Блом. – Духа бы у него не хватило идти туда одному, если бы померещилась серьезная опасность.

Герх отмахнулся от столь неприятного замечания и продолжил:

– В общем, подхожу я к кустам, топорик в руку понадежнее взял. Ветвь отгибаю, а там… Там адархи! Большие, белые адархи! Ростом с вас, госпожа Танаис! И лица у них светлые как у вас, хотя в природе такого как бы не бывает! Лица светлые, рога огромные, почти как у горных туров. И… говорят мне хором: «Наилсис, Герх!». Так будто с добром туда пришли! А потом мне сразу в лоб!

– Чем в лоб? – Танаис нахмурилась. Рассказ мастера Герха ей не нравился.

– Кулаком, – отозвался гном, трогая толстеньким пальцем опухлость возле шишки.

Если бы не эта шишка, и не трое гномов-свидетелей, которые с небольшими разногласиями подтверждали слова Герха, то госпожа Танаис подумала, что Герху все это привиделось. Ведь всякое бывает в сумрачной лесной чаще. Но теперь фэлиса начала относиться к произошедшему иначе. Быть может, на поляне возле Серебряной Струи в самом деле появились адархи? Только каким образом? Ведь если рогатые покидают подземный мир, то не отходят слишком далеко от входов в него. Могут напасть на поселок возле входа в шахту или работников на полях, но исключительно тогда, когда это близко к их пещерам и только ночью.

Вот тут Танаис вспомнилось пугающее пророчество, которое таилось в одной из древних книг. Точных слов фэлиса не помнила, но смысл их был таков: настанет время, когда адархи покинут тьму своих глубоких подземелий, и тогда закончится прежний мир.

***

– Вы не знаете, как появляются на свет гномы? Это же известно всем! Или вы хотите сказать, будто в вашем мире гномов нет? – Элли продолжила путь по террасе, подводя нас к овальному столику с малахитовой столешницей. На нем стояла огромная ваза, полная фруктов, рядом лежала книга в потертом кожаном переплете – этакий солидный фолиант с золотым теснением, явно переживший не один век.

– Совершенно верная догадка, светлейшая госпожа, – подтвердил я, – в нашем мире гномов нет. Точнее, если они присутствуют только в сказках и некоторых легендах.

Я хотел добавить, что в нашем мире фэлис тоже нет, хотя полным-полно ведьм – по крайней мере, так думает Глеб Карасев – однако вопрос Элли прервал мои мысли:

– Кто же тогда работает в вашем мире? Кто собирает урожай в полях и в садах? Кто строит дома, делает мебель, посуду и сотни других необходимых вещей? Неужели все это вы делаете магией? – недоумевала Элли.

– Все это делают мужчины своими руками. Иногда нам немного помогают женщины, – поделился своим знанием Карасев.

– Надо же! То есть вы, мужчины, как гномы только большие? – Элли, остановившись между скамьей и двумя креслами, быстро перевела взгляд на Глеба. – Вы и те, кого вы называете женщинами, делаете работу гномов?! Во истину у вас странный мир, и мне кажется, он не во всем хорош.

– Моя леди, пожалуйста, избавьте нас от столь обидных сравнений, – попросил Карасев, беря ее за руку. – Мы точно не гномы. Кстати, морды у ваших гномов, страшноваты. Бороды и волосы неухоженные. А мы с Алексом вроде как ничего собой.

– Не надо меня трогать, мастер Карась, – она убрала руку. – В заповедях Ланиты ясно указано: ни гномы, ни адархи не смеют прикасаться к фэлисам без их разрешения. А мы такое разрешение без особой необходимости не даем.

– Но мы не гномы и не адархи. Мы – мужчины. И в заповедях вашей Светлейшей Небесной ничего не сказано о нас. Верно? – было видно, что Глеба задело сравнение с гномами. – А раз в заповедях прикосновения мужчин не запрещено, то, значит, разрешено. Тем более ты же касалась моей головы, выискивала зачатки рожек, потом трогала мое лицо. Так что это маленькая приятная взаимность.

– Фэлисам это дозволено. Мы сотворены богиней по ее образу и подобию. И нам очень много что позволено, – голос Элли стал неожиданно строгим. – На этот счет есть свод законов и правил утвержденной самой Ланитой. Божественные правила устроены так, чтобы поддерживать сложившуюся гармонию между землей и Небом. Те, кто не приняли мудрые законы, живут под землей. Их жизнь мрачна и полна страданий. Поэтому, очень вас прошу, не нарушайте приятные нами божественные правила.

– Да, светлейшая госпожа, – согласился я, чувствуя, что фэлисе нравится такое обращение. И учтивость, которую проявлял я, сейчас была гораздо полезнее, той грубоватой простоты, приятнутой Глебом из нашего мира. – В свою очередь прошу, Элли, будь к нам снисходительна, – продолжил я. – Если мы нарушаем ваши законы, то вовсе не по злому умыслу, а лишь нечаянно и по незнанию. Мы просто не можем знать установленные правила, поскольку находимся здесь первый день.

– Мне нравится, что ты, мастер Аллекс, все понимаешь без долгих объяснений. Твоя позиция и речи мне приятны. Даже захотелось обнять и поцеловать тебя как свою подругу. Правда, смешно? Какое-то нелепое желание! Ты же совсем не Сэнта, чтобы я обнималась с тобой, – на ее лице проступил румянец, выражавший скорее не смущение, а задор.

– Если для таких благих целей не подходит мастер Алекс и рядом нет Сэнты, то может обниматься и целоваться со мной, – с готовностью вызвался Карасев.

От его слов Элли даже попятилась на шаг, другой, пока ее ноги не уперлись в стоявшее позади кресло.

– Элли, может все-таки расскажешь нам, как рождаются гномы? – вернулся я к прежнему вопросу, полагая что ее ответ прольет свет на многие загадки этого странного мира, заодно отвлечет фэлису от неприятного ей предложения Карасева.

– А ты, мастер Алекс, не даже догадываешься как? – Элли лукаво улыбнулась, и когда я покачал головой, произнесла: – Я не скажу. Поскольку вы мне не сказали, что есть такое особенное в теле мужчин, я тоже позволю себе кое-что от вас утаить. И не держите на меня обиды, поскольку я утаю это лишь до завтрашнего утра. Если тебя и Карася в самом деле так беспокоит вопрос появления гномов, то завтра вы можете все увидеть это своими глазами. Ведь именно завтра День Щедрости Элея – важный праздник, который случается каждое новолуние. И я, и Сэнта, и некоторые другие фэлисы оправимся в некоторое божественное место, чтобы помочь гномам появиться на этот свет. Уверяю, зрелище во многом интересное. Я могу взять вас завтра с собой, заодно представить другим фэлисам, чтобы они не воспринимали ваше появление Оулэне как появление адархов или каких-то иных существ, способных нарушить божественную гармонию. Присаживайтесь, мужчины. Чего вы стоите? – Элли махнула рукой в сторону скамьи, сама устроилась в кресле, закинув ногу за ногу.