Текст книги "Когда сбываются мечты"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kogda-sbyvayutsya-mechty-107834.jpg)
Автор книги: Эстель Альенде
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 3. Компромисс
Компромисс. Форма улаживания спора, удовлетворяющая каждого из противников мыслью: он получил то, что ему не причиталось, а потерял лишь то, что полагалось ему по праву.
Дэн Кэдден катил во взятом напрокат Мини из Лондона в Уитби. «Городок, конечно, очень тихий, необыкновенно красивый, безусловно мистический», – думал он, крутя баранку. – Но это же почти в середине неизвестности! Почему бы Тимону не перебраться в Лондон, ну, или в Сассекс. Все-таки тридцать километров от столицы в десять раз ближе, чем ехать сюда, в северный Йоркшир.
Миллионер Дэн Кэдден часто приезжал в Европу, хотя штаб-квартира его корпорации находилась в Чикаго, и он предпочитал быть там и держать руку на пульсе своего быстро растущего детища, могущественной торгово-производственной империи в буквальном смысле. Те, кто знал, что он начал работать продавцом и подсобным рабочим в небольшом магазинчике в Небраске, понимали, почему Кэдден иногда работает сутками напролет, не выходя из своего офиса. Наверное, чудо его трудолюбия и упорства сделали его владельцем магазина. Так он научился выращивать свое состояние, терпеливо заботясь о каждом центе. Теперь, когда центов у него были миллиарды, и он себе ни в чем не отказывал, он довольно часто и безо всяких опасений покидал Штаты и поручал заботу о постоянно растущем организме второму родителю, своему партнеру и совладелецу компании «Кэдден энд Гарднер», Рону Гарднеру. Этих двух бизнесменов некоторые считали братьями, а злые языки даже связывали их любовные узами, но на самом деле они были просто друзьями и деловыми партнерами.
Они оба помнили, но избегали говорить об этом вслух, как однажды Рон, начинающий юрист, помог молодому предпринимателю Кэддену выпутаться из передряги с налоговой полицией и казначейством. Кэдден прокладывал свой путь в большой бизнес не брезгуя методами, балансировавшими на грани закона. Те, кто когда-то вставал на эту дорожку, знают, что все-таки сколотить стартовый капитал не всегда удается, всего лишь честно отрабатывая сорокачасовую неделю. Вот Кэдден и придумывал различные способы, как приумножить средства в короткий срок. Разумеется, с криминалом он никогда не связывался. Откровенное мошенничество, такое как строительство финансовых пирамид или скрытое убийство – наркотики и оружие – были не его профилем. Однако сокращение налоговых выплат Дэн считал отличным способом преуспеть. Но и на старуху бывает проруха, и ему пришлось нанимать адвоката.
Гарднер, выпускник Гарварда, обладал не только блестящими знаниями в своей области, но и феноменальным логическим мышлением, позволявшем ему выстраивать хитроумные ходы и выходы из любой ловушки. После того случая, когда они сумели оценить деловую хватку друг друга, Дэн и Рон не теряли друг друга из виду. И всего пять лет спустя, когда Кэдден смог наладить крупномасштабное производство медицинской аппаратуры, он предложил Гарднеру возглавить юридическое управление в своей корпорации, а затем в рамках холдинга и организовать отдельное направление, собственную адвокатскую контору.
Кэдден ехал по графству Йоркшир не впервые, но всякий раз любовался пейзажем. Ясным днем, который был счастливой случайностью весной в этой части Англии, бескрайние пустоши выглядели очень уютными, будто покрытыми пушистым ковром лилового вереска. Когда-то здесь были зловещие топкие болота, а теперь сейчас распростерлись мирные пастбища. Сочная изумрудная зелень лугов, нежный фиолетовый цвет вересковой пустоши, поля с цветущей золотой люцерной казались картинкой из детской книжки-раскраски. Забавнее всего было наблюдать за поселениями свиней, раскинувшимися недалеко от дороги, по которой он ехал. Довольно щедро фермеры обходились со своей землей. Каждому хрюкающему питомцу выделялся внушительный кусок земли, площадью около трех квадратных метров. На этой площадке, заботясь об их беззаботной и приятной жизни, а главное, о своем будущем доходе, фермер предоставлял каждому поросенку собственный домик, небольшое укрытие, сложенное из листов фанеры на манер карточного домика. В таком одноместном номере свинка была защищена от солнца и дождя и полностью независима от остальных соплеменников. «Наверное, даже свинье необходимо иногда побыть в одиночестве, поразмыслить над чем-нибудь, а главное – успокоиться и начать наслаждаться происходящим», – подумал Кэдден, проезжая мимо уносящихся вдаль бесчисленных поросячьих коттеджей. Самому ему нечасто удавалось остаться одному, поэтому, хотя он и ворчал, что дорога к Тимону из Лондона занимает около четырех часов, он был рад возможности быть предоставленным самому себе.
Тимон не любил покидать Уитби, поэтому, когда Кэддену было необходимо поговорить с другом-экстрасенсом с глазу на глаз, он сам приезжал в небольшой приморский городок, стоящий на берегу Северного моря. Прозрачный морской воздух, зеленая долина реки Эск, впадающей в море у гавани, два маяка, бессменные часовые, указывающие путь морякам и рыбакам – все это делало Уитби живописным и романтичным местом. Говорят, что в этом городке двух– и трехэтажные дома под красными черепичными крышами когда-то все были исключительно белого цвета, поэтому и место стало называться Уитби, от английского слова “white” – белый.
Излюбленным местом Тимона в городе, куда он и приводил Кэддена на прогулку, когда им надо было что-то обсудить, не опасаясь быть услышанными, были руины аббатства Уитби, прорезающие небесную синеву остроконечными готическими арками. Дэну нравилось это величественное и таинственное место, но чтобы добраться сюда, каждый раз было необходимо преодолеть взлетающую вверх лестницу из более ста ступеней. Он вспомнил, как впервые Тимон привел его сюда утром весеннего дня несколько лет тому назад.
– Скорее, бегом, – поторапливал тогда Дэна Тимон, – Пуло, давай же поворачивайся. Кэдден с сочувствием посмотрел на бульдога, который, тяжело дыша, взбирался по ступенькам на высокий утес, где находится церковь и старое кладбище. Когда впервые видишь полные таинственного величия руины аббатства, тебя охватывает жгучее нетерпение и желание скорее рассмотреть их поближе. Охваченный этим порывом, ты устремляешься туда, и никак не ожидаешь, что подняться наверх будет не так уж и просто.
– Давайте, друзья, поторопимся. Мы непременно должны оказаться в этом месте между десятью и одиннадцатью часами, – нетерпеливо повторял Тимон, шагая своими длинными ногами через две ступеньки.
– Почему именно в это время? – переводя дыхание, поинтересовался Дэн.
– Скоро сам поймешь, – ясновидящий загадочно улыбнулся.
Когда они поднялись, то, к удивлению Кэддена, обнаружилось, что кроме них здесь было много народу. Он понял, что они не одни торопились в назначенное место в назначенный час. Толпа туристов стояла с западной стороны полуразрушенного храма, запрокинув голову вверх. Дэн проследил направление их взглядов: все не сводили глаз с самого высокого окна, выходящего на север. Кэдден тоже посмотрел в ту сторону, но ничего необычного не увидел. В его глазах читался немой вопрос, когда он взглянул на экстрасенса и его бульдога, усевшихся на зеленой траве неподалеку и приготовившихся ждать.
– Ну и? – нетерпеливо спросил американец. – Мы опоздали или пришли слишком рано?
Тимон приложил палец к губам и указал взглядом на заветное окно. Досадуя на мистическую натуру своего друга, Дэн полагал, что зря теряет время. Чего ради они стоят здесь и смотрят на камни пусть даже тринадцативековой давности? Он достал свой мобильный, чтобы скоротать время, проверяя почту. Но вдруг он услышал возглас изумления и ужаса, вырвавшийся у некоторых из собравшихся у развалин аббатства. В дальнем северном окне, куда минуту назад он посмотрел, возник образ женщины в белом саване. От удивления Дэн тоже ахнул и перевел глаза на Тимона.
– Теперь ты ее видишь? Это леди Хильда, первая аббатиса Уитби, – тихо ответил Тимон на вопрос, который Кэдден не успел задать. – Она жила в седьмом веке и была племянницей первого короля Нортумбрии Эдвина. Ей первой было поручено управлять этим монастырем. Да, согласно сохранившимся летописям, то были светлые времена для этого места, монастырь процветал. Все историки сходятся во мнении, что с тех пор лучше нее никто не заботился об Уитби.
Кэдден понимающе кивнул, и они еще несколько минут в молчании смотрели на величественный образ Белой Дамы, по-хозяйски взиравшей на свое владение. Наконец, по-прежнему не говоря ни слова, двое мужчин и собака двинулись в обратный путь. Через несколько минут бизнесмен, потрясенный встречей с призраком посреди бела дня, проговорил:
– Я не верю. Это никакая не Хильда, это просто игра света, оптический обман.
Тимон пожал плечами, а Пуло сочувственно фыркнул. Оглядываясь на таинственное окно в поисках логического объяснения происходящему, Дэн споткнулся и едва не упал.
– Осторожнее, – экстрасенс поддержал его за руку. Тимон и Пуло с усмешкой посмотрели на своего заморского гостя. «Здесь не все так просто, – говорили эти взгляды. – В этом месте действительность совсем не такая, как видится».
– Откуда здесь эти камни? У нас в Америке такого бы не допустили, – рассерженный Дэн смотрел под ноги, а Пуло бессовестно пометил один из множества тут и там разбросанных продолговатых камней. – Тут же полно туристов. Неужели их не могут убрать, чтобы люди не расшибли себе носы?
Тимон многозначительно улыбнулся:
– Это не камни, это змеи, их нельзя приручить, убрать или истребить.
Миллионер недоуменно посмотрел на него и переспросил:
– Змеи?
– Да, змеи. Они жили здесь испокон веков, и с ними было очень трудно справиться. Так вот, аббатиса Хильда истово молила Господа Бога об избавлении здешних мест от этих опасных животных. И вот однажды Всевышний услышал ее просьбу, и все эти змеи, досаждавшие местным жителям, превратились в большие камни.
Кэдден ничего не ответил, лишь покачал головой.
– Ты усомнился во власти Белой Дамы, – объяснил Тимон, – так вот она предоставила еще одно доказательство не только своего существования, но и могущества.
После этого случая, даже если происходящее казалось совершенно неправдоподобным, удачливый американец предпочитал подумать о реальном мире и о том, что происходит за его границами, прежде чем принимать какие-либо решения. Сейчас Кэдден гнал свой маленький, но мощный автомобиль по дорогам графства Йоркшир и смотрел на развалины других монастырей, разрушенных в шестнадцатом веке королем Генрихом VIII, тем самым, который имел шесть жен. Из истории Дэн помнил, что Генрих был глубоко оскорблен тем, что Папа Римский не принял его сторону в разводе с первой женой Екатериной Арагонской. Ослепленный гневом и желанием жениться на молодой красавице Анне Болейн, монарх приказал уничтожить католические храмы по всей стране. Его придворные бросились выполнять волю короля, и графство Йоркшир, славившееся своим мятежным духом и оказавшее сопротивление, особенно пострадало.
Сейчас Кэдден поймал себя на том, что испытывает столь же бурные чувства, как и Генрих много веков назад, хотя в его случае это был не гнев, а страсть охотника. Думая о том, сколько дров наломал знаменитый король-злодей в пылу страсти, Дэн не хотел принимать поспешного решения. Он решил все обсудить с Тимоном, который мог увидеть за фактами дня настоящего развитие ситуации в будущем.
Притормозив у небольшого придорожного кафе приблизительно в десяти километрах от Уитби, Кэдден решил передохнуть, выпить горячего кофе и съесть сэндвич. Был четверг, будний день, вокруг было почти пусто. Дэн взял еду и устроился за столиком около кафе, с удовольствием наблюдая неспешную провинциальную жизнь. Он пытался расслабиться и переключиться на что-то другое, но мысли его точно шарик на резинке, упорно возвращались к неожиданному предложению известного историка и телеведущего Габриэля Крамера, о котором он и собирался поговорить с Тимоном. На душе у него было не спокойно, и он надеялся, что если в этой затее действительно есть нечто подозрительное, экстрасенс непременно это почувствует.
Внезапно внимание Дэна привлекла большая черная собака, бежавшая по дороге и замедлившая шаг напротив него. Он невольно вспомнил, как Тимон говорил ему, что его бульдог Пуло всякий раз с некоторым душевным трепетом вспоминал историю о зловещей черной собаке. В маленьком Уитби только ленивый не рассказывал всем туристам о том леденящем кровь происшествии, случившемся в городе больше века назад. История о том, как в тихую гавань Уитби вошла шхуна, управляемая мертвецом, привязанным за руки и за ноги к мачте, передавалась из уст в уста из поколения в поколение. Очевидцы свидетельствовали, что как только судно пристало к берегу, с него спустился на берег лохматый черный пес и побежал в сторону города. Когда моряки поднялись на борт, чтобы осмотреть судно, там не было ни живых людей, ни съестного, ни питьевой воды. Люди, видевшее единственное, сошедшее на берег живое существо, долго гадали, как собаке удалось выжить на корабле без пищи и воды. Многие хотели поймать и рассмотреть диковинное животное, судя по всему, обладавшее феноменальной способностью выжить в экстремальных условиях, но тот как сквозь землю провалился. Тимон многократно повторял бульдогу, что это всего лишь легенда из книги про графа Дракулу, но, тем не менее, Пуло всякий раз вздрагивал, когда мимо него случалось пробежать любой большой черной собаке.
Наблюдая за псом, Кэдден тоже вздрогнул и поежился. От взгляда темных глаз собаки ему стало не по себе. Залпом допив кофе, он зашагал к своей машине, бросив недоеденный сэндвич четвероногому наблюдателю. До Уитби оставалось совсем немного, в гостях у Тимона Дэн чувствовал себя спокойно, ведь юный маг умел держать всякую чертовщину под контролем. Он доказал это в их самую первую встречу.
Как часто Дэн вспоминал то, как он познакомился с Тимоном, тот благотворительный вечер в Нью-Йорке! Разумеется, это было не первое мероприятие подобного формата, в котором он принимал участие. Кэдден, будучи одни из самых богатых людей Америки, присутствовал на нем в качестве спонсора детской больницы. Обычно он, как и остальные крупные бизнесмены, на подобных собраниях был в центре внимания прессы. Но не в этот раз. Он намеренно скрывался от объективов камер и докучливых расспросов. В тот день ему было тоскливо, и он хотел просто выпить виски. Стакан-другой-третий, он не считал. Он думал о жене и дочери, которые остались в Чикаго. Хотя в последнее время между ним и супругой возникла некое безразличие, он надеялся, что так сказывается его загруженность и ее усталость от его постоянных отлучек. Вот и сейчас он был в Калифорнии, а они – за сотни километров от него. Он жестом указал бармену на опустевший стакан и пообещал себе, что завтра, когда вернется в Чикаго, возьмет отпуск на несколько дней и поедет с женой и дочкой на их виллу в Майами.
Он сделал большой глоток виски и вдруг почувствовал, как чья-то рука опустилась на его плечо. Он обернулся, и увидел молодого человека с внешностью модели или актера, высокого, темноволосого, голубоглазого.
– Я – Тимон, – коротко представился незнакомец.
Кэдден поискал в своей расслабленной алкоголем памяти это имя, но оно буквально ничего ему не говорило. Он никогда раньше не видел этого человека и не слышал о нем.
– А я – Дэн, – ответил миллионер, стараясь быть вежливым.
– Да, я знаю, кто Вы, – Тимон пожал протянутую руку. – Я наблюдаю за Вами около часа, и это третий стакан виски, который Вы пьете. Не слишком ли Вы увлеклись?
Кэдден посмотрел на него широко открытыми глазами:
– А Вы, собственно говоря, почему этим интересуетесь? Даже моя законная супруга не так бдительна и сурова.
– Думаю, у Рэйчел еще не было поводов оберегать Вас от обильных возлияний, – ответил молодой человек.
– Вы, пронырливый газетчик, вынюхиваете о моей личной жизни, – губы Дэна искривила презрительная ухмылка. – Так вот, проваливайте, нечего Вам здесь делать, а то я вызову полицию и Вас привлекут за…
– Я не журналист, и Вы в этом скоро убедитесь, – спокойно ответил Тимон. – Я хочу помочь Вам. Я чувствую, что над Вашей дочерью сейчас нависла смертельная опасность, но спасти ее в Ваших силах. Однако если Вы не отодвинете стакан и не поторопитесь домой, то может произойти самое худшее.
– Я никак не возьму в толк, кто ты такой? – продолжал недоумевать миллионер. – Откуда ты все знаешь и по какому праву поучаешь меня?
– Нам с тобой надо будет еще о многом поговорить, Дэн, но сейчас не самое подходящее время. Ты сильно выпил, я отвезу тебя в аэропорт, и ты полетишь в Чикаго. Я себе никогда не прощу, если ты опоздаешь!
Тимон буквально сгреб высокого и статного Кэддена в охапку и увел с вечера. Он усадил его в свою машину и погнал к аэропорту, где самолет бизнесмена уже был готов к вылету. Обо всем этом Кэдден позже узнал из рассказа Тимона, сам он не помнил этой части их знакомства, зато все последующие события буквально стояли у него перед глазами даже спустя годы.
Когда они подъехали к дому Кэддена в Чикаго, Дэн обратил внимание на машину скорой помощи, стоявшую у калитки. Беспокойство, охватившее его, заставило его немного протрезветь. Как только он вышел из машины Тимона, ему навстречу бросилась Рэйчел.
– Марта! – кричала она, заливаясь слезами.
– Что?! Что с Мартой?..
Рэйчел указала на скорую:
– Они забирают ее в больницу!
В это мгновение к ним подошел врач:
– Мистер Кэдден, Вы биологический отец девочки?
– Да, конечно, какие могут быть сомнения!
– Это хорошо, у нее очень редкая группа крови…
– Я знаю, такая же, как и у меня, четвертая, резус отрицательный, – пробормотал Дэн.
– Вы поедете с ней в машине, возможно, ей понадобится срочное переливание, – объяснил врач и жестом указал на открытую дверь.
Дэн побежал к машине, потом оглянулся в поисках своего нового знакомого, который привез его из Нью-Йорка домой.
– Я здесь, – где-то совсем рядом он услышал голос Тимона. – Не волнуйся, Дэн, мы успели вовремя. Твоя дочь играла в саду, упала и ударилась головой о камень. Рана небольшая, но потеря крови существенная, поэтому ты должен быть с ней рядом, у вас одинаковая группа крови.
Кэдден не мог вымолвить ни слова. Он смотрел на голубоглазого брюнета и не знал, что ему сказать и как отблагодарить.
– Да что ты, благодарить меня не надо, – казалось, Тимон прочел его мысли. – Марта скоро пойдет на поправку, вот тогда и увидимся. Удачи! А мне пора обратно в Нью-Йорк, там есть существо, которое без меня пропадет.
– У тебя тоже есть дочь?
– Нет, у меня есть верный друг, и я забочусь о нем. Увидимся!
Он протянул Дэну прямоугольник визитной карточки и пошел к своей машине.
«Тимон, ясновидящий», – прочитал он. На обратной стороне был телефон с кодом Великобритании и еще два слова, написанные от руки: «Живи осмысленно».
Глава 4. Будущее
Будущее. Тот период времени, когда дела наши процветают, друзья нам верны и счастье наше обеспечено.
Габриэля разбудил телефонный звонок. Он попытался понять, который час. Традиционно все пытаются разглядеть стрелки на циферблате, если звонок раздается среди ночи. Неужели в такой момент нужна точность? Зачем, интересно? Чтобы отругать наглеца, нарушившего твой покой с точным указанием времени, когда он это сделал? Об этом всем Габриэль не подумал, но, отчаявшись понять, сколько времени, нащупал мобильный и ответил:
– Сейчас ночь, и я сплю. Это автоответчик. А ты зачем звонишь? – громким шепотом спросил он невидимого собеседника и посмотрел на Мину, спавшую рядом. Чтобы не разбудить ее, включать свет Габриэль не стал.
– Габ, привет, извини, а где ты спишь?
Отличный вопрос даже для середины ночи и даже для старинного друга. Габриэль узнал энергичный голос Фила Трентера, с которым вместе учился в университете.
– Я сплю в постели, – проговорил Крамер, постепенно просыпаясь.
– Я догадался. Я не спрашиваю в чьей, я спрашиваю, где ты? Где сейчас ночь? В Англии? В Италии? Где-то в Азии? В Сан-Франциско сейчас десять утра, а ты спишь?
– Я в Индии, – пояснил Габ, – здесь международная конференция по Тадж-Махалу, я прилетел сюда на три дня. Завтра мы возвращаемся.
– Мы? – на какое-то мгновение в голосе Фила промелькнула насмешка, но сразу же исчезла, и его тон снова стал деловым. – Ладно, извини, не буду злоупотреблять. Потом все расскажешь. Мне очень надо с тобой встретиться.
Обычно вежливый и немного застенчивый Фил в этот раз отбросил стеснение и сразу сообщил о цели своего звонка. Обычно все деловые люди так поступают, но только не господин Трентер. Такая прямота была ему совсем не свойственна. Габриэль подшучивал, что английские корни по отцовской линии очень часто заставляли Фила звучать немного холодно, не проявляя лишних, да и вообще каких-либо эмоций, кроме сдержанного дружелюбия. Прежде чем рассказать о себе, Фил задавал дежурные вопросы о новостях, настроении, событиях в жизни собеседника и терпеливо выслушивал его. И только когда второй конец телефонного провода умолкал, он рассказывал, смущаясь, что отвлекает своими проблемами, о себе. Поэтому услышав причину звонка друга уже на первой минуте разговора, Габриэль открыл глаза и сел на кровати. Наверное, в жизни Фила Трентера произошло что-то из ряда вон.
– Как срочно? Фил, у тебя что-то случилось? С отцом все в порядке? – обеспокоенно спросил он.
Хотя они и были добрыми друзьями, Фил и Габ встречались нечасто, потому что оба были чрезвычайно заняты: работали по двенадцать часов в сутки, много путешествовали, раскапывали исторические залежи и выискивали сенсации.
Они действительно были очень близки. Эти два молодых человека познакомились почти двадцать лет назад в первый день учебы в университете. Посмотрев на них, очень трудно представить себе, что могло бы связывать двух столь непохожих друг на друга людей. Габриэль Крамер был высоким, худощавым и широкоплечим, потому что с детства занимался плаванием. Его длинные ноги, накачанные многочасовыми тренировками в бассейне и многокилометровыми поездками на велосипеде, были всегда обуты в модельные кожаные туфли. Фил Трентер, рост которого по его собственным измерениям составлял всего лишь сто шестьдесят девять сантиметров, никогда особо не заботился о собственной внешности: его одежда была удобной, но не кричаще модной. Он не носил дорогих костюмов, в которых щеголял Крамер, подчеркивая неоспоримые достоинства своей фигуры. Фил, напротив, предпочитал менее броские мешковатые пиджаки, твидовые или замшевые, уютные кашемировые свитера, брюки или джинсы. Такая одежда не давала шанса рассмотреть его как следует, поэтому нельзя было с уверенностью говорить о его телосложении. Его глаза цвета дождливого серого неба были холодными и грустными, как ноябрьский день в Лондоне, в то время как внимательные темно-карие глаза Габриэля всегда излучали оптимизм и уверенность.
Заводя отношения с Филом, Габриэль поначалу преследовал самые меркантильные цели. Он был человеком проницательным и разглядел в своем неказистом сокурснике примерного ученика и будущего талантливого архитектора. Учеба давалась Габриэлю легко, но ему совсем не хотелось ворошить пыльные архивы, всматриваться вглубь веков. Он быстро схватывал и запоминал информацию, но у него не хватало усидчивости, чтобы довести работу, какой-нибудь чертеж или эскиз, до совершенства. Именно поэтому он подумал, что приятель-ботаник сможет помочь ему получать хорошие оценки, при этом не сильно усердствуя.
Сразу же роли в их тандеме разделились: Фил отвечал за научные изыскания, а Габ был специалистом по связям с общественностью. Открытая улыбка Крамера всегда помогала ему легко находить общий язык с людьми: с преподавателями, другими студентами. Он сразу стал капитаном университетской команды по плаванию, посещал вечеринки. Разумеется, он имел успех у всех хорошеньких сокурсниц. Те же девушки, кто не мог похвастаться модельной внешностью, украдкой вздыхали, когда им доводилось видеть подтянутого и хорошо одетого симпатягу Крамера, ловить его остроты, краснеть от его случайного взгляда.
У Фила была совсем другая история. Будучи человеком тихим и замкнутым, он предпочитал часами просиживать в библиотеке, готовясь к докладу или стоять у чертежной доски, выполняя сложный эскиз. Собранному и дотошному Филу это не составляло труда, он был привычен к такой работе – ведь стать архитектором он мечтал с детства.
Он был старшим ребенком в семье архитектора Майкла Трентера. Двое его младших братьев-близнецов и сестра были детьми отца от второго брака, так как мать Фила покинула этот мир, когда ее сыну было чуть больше года. Отец долго горевал, но печаль в его сердце смогла растопить яркая метиска Ниоба, которую отец встретил в одной из галерей Венеции. Ниоба очень гордилась своим происхождением из древнего рода римских патрициев: ее далекий предок заседал в Сенате во времена Цицерона. Ниоба занималась историей искусств, и отец Фила, сам не веря своему счастью, встретил не только весьма привлекательную двадцативосьмилетнюю особу с оливковой кожей и темными, почти черными глазами, но и родственную душу, воспринимавшую красоту окружающего мира с таким же благоговением, как и он сам. Но счастье отца не распространялось на Фила. Вскоре после свадьбы у молодоженов родились близнецы, и на десятилетнего мальчика у всех теперь не хватало ни времени, ни внимания, ни любви.
Фил стал довольствоваться обществом самого себя, развлекаясь рассматриванием книг по истории живописи и архитектуры. Сначала его внимание было приковано к репродукциям картин и изображенияем различных зданий. С годами его стал интересовать и текст, который сопровождал иллюстрации. Пятнадцатилетний мальчик уже не только читал, но и сам старался анализировать картины, подмечая приемы, характерные для того или иного художника. Закрывшись в своей комнате, он рассуждал о стилях архитектуры не хуже, чем это делали его отец или мачеха. Но им он не считал нужным демонстрировать ни свои познания, ни умение ясно и четко излагать мысли. И на то были причины.
Отец Фила был почитателем таланта Антонио Гауди. Архитектура испанца, жившего на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков, пленяла его изысканностью форм. Майкл Трентер, как и многие другие профессионалы и знатоки архитектуры, считали здания, спроектированные и построенные Гауди, идеальным воплощением естественности про помощи строительных материалов. Гений Антонио, творивший легко и безгранично свободно, не давал покоя Трентеру-старшему. Он всеми силами души желал создать шедевр, который мог бы сравниться оригинальностью решений с проектами Гауди. Но волей всевышнего он не был наделен столь ярким талантом и продолжал работать, проектируя здания в графстве Девоншир на юго-западе Англии. Когда его старший сын показал ему свои рисунки, в которых была точность пропорций и изящество линий, Майкл Трентер лишь посмеялся над мальчиком, сказав, что слава Гауди ему даже не должна сниться. Он подметил, что рисунки, в общем, недурны, но Филу не стоит тратить время на черчение и рисование, а неплохо бы подналечь на химию и биологию, чтобы стать хорошим врачом. Да-да, именно успешным врачом, имеющим собственную практику на лондонской Харли-стрит, хотел видеть его отец.
Этот разговор Фил запомнил на всю жизнь. В тот момент для себя он точно решил, что пойдет по стопам родителя и станет архитектором. Своими успехами он заставит отца, растворившегося в заботах о молодой жене и их общих детях, обратить на него внимание и признать его талант. Возможно, ему удастся оказаться достойным соперником знаменитому Гауди. Или, на крайний случай, его, как и испанца, переедет трамвай. Так он шутил, рассказывая о своем детстве Габриэлю.
Он больше никогда не обсуждал с отцом свою будущую карьеру до того самого момента, когда, окончив частную школу для мальчиков, он отправил свои документы в Институт изящных искусств в Мадриде.
После окончания института, получив диплом, Габриэль никогда не занимался проектированием зданий. Архитектура, которую они с Филом изучали в университете, не так его интересовала, как общение с людьми. Поэтому, будучи специалистом в области искусствоведения, он участвовал в открытиях вернисажей и выставок по всему миру. К нему за советом и оценкой обращались музеи всего мира, а также частные коллекционеры, продавцы и покупатели средневековых шедевров. Обширные связи и известность проложили ему дорогу на телевидение, где один из центральных каналов предложил ему вести передачи о загадочных страницах мировой истории искусств. Его друг Трентер наоборот трудился, не покладая рук. Днями напролет стоя у чертежной доски, он мечтал о славе Гауди.
– Пока ничего не случилось, но я хочу, чтобы свершилось чудо, – голос Фила вернул Габриэля из студенческих лет в настоящее время. Несмотря на необычность самой фразы, Фил произнес ее абсолютно серьезно. По его голосу Габриэль понял, что тот заметно нервничает. Когда взрослый мужчина мечтает о чуде, это означает, что он потерял всякую надежду изменить реальность своими руками. Что именно его друг считает чудом, было пока неясно. Однако Крамер был уверен, что тот действительно прилагает все усилия, чтобы это произошло.
– Ты предлагаешь мне роль волшебника? – уточнил он.
– Вроде того, – голос Фила смягчился, – Габ, я предлагаю тебе быть Гудвином и вложить немного ума и храбрости в мю голову. Я знаю, что тебе это по силам. Я через день лечу в Барселону, пробуду там несколько дней. Ты сможешь присоединиться ко мне?
Поездка в Испанию в ближайшее время не входила в планы Крамера. Хотя февраль даже на севере Испании был теплым, он не любил без особой необходимости ездить в Европу зимой.
– Даже не знаю, – задумчиво сказал он. – А зачем ты едешь в Барселону? У тебя там заказчик?
– И да, и нет, – неуверенно протянул Фил. – Ладно, тогда встретимся в Бостоне, если ты там задержишься. Я снова буду здесь дней через десять, максимум – через две недели. Может быть, все это и не так важно, и вполне можно подождать…
Габриэль молчал, ожидая продолжения.
– Да, дружище, не велика проблема, я сам разберусь. Извини за беспокойство, я же разбудил тебя, но я не знал, что ты на другом конце света, – Фил опять превратился в себя самого, торопливого, подчас неуверенного в себе, но невероятно вдохновлявшегося какой-нибудь идей и не разбиравшего дороги в погоне за идеалом.
– Я верю в тебя, Филипп. Признаться, ты меня заинтриговал, но я не буду лезть к тебе в душу, – сказал Крамер. – Если все-таки надумаешь раскрыть свои тайны, звони. Или по скайпу давай поговорим.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?