Текст книги "Драконья любовь, или Дело полумертвой царевны"
![](/books_files/covers/thumbs_240/drakonya-lyubov-ili-delo-polumertvoy-carevny-68679.jpg)
Автор книги: Евгений Малинин
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
А голод, похоже, был велик. Баба-Ага тащила в рот все подряд, обжаренные в сметане грибы, вяленое мясо, пироги с капустой, сладкие ватрушки, моченые яблоки… «Стол» вокруг нее стремительно пустел, а бабка и не думала приостанавливать свою трапезу!
– Слышь, Сорока, – раздался у меня над ухом жаркий шепот Юркой Макаронины, – эта бабка оставит нас без харчей!.. Вот увидишь – она все сожрет!..
Баба-Ага на мгновение оторвалась от пирога и с неодобрением посмотрела на старшего лейтенанта, но ничего не сказала – рот у нее был полон.
В этот момент Володьша, снова завладев жбаном, ласково поинтересовался:
– Бабушка-Ага, еще медовушки выкушать не желаешь?..
Бабка встрепенулась и ухватив свою кружку, развернулась в сторону «виночерпия»:
– Плесни, касатик, плесни…
Новая порция желтой, мутной влаги полилась в кружку бабки, а после того, как бабуля «выкушала», к жбану припал и наш менестрель.
– Как только они это пойло пьют… – не удержавшись, прошептал Макаронин, – …ни вкуса, ни градуса!..
И снова бабка неодобрительно покосилась на старшего лейтенанта. Юрик, положительно все больше и больше не нравился бабе-Аге!
Но, всему на свете приходит конец, пришел конец и трапезе нашей гостьи. Тяжело вздохнув, звонко цыкнув зубом и оглядев опустевшую «посуду», бабуля, не оглядываясь, протянула руку с кружкой в сторону Володьши и потребовала:
– Ну-кось, касатик, нацеди еще с медком… Разгонную!..
Опрокинув в себя третью кружку пойла, бабка рыгнула и посмотрела на меня замаслившимся глазом:
– А ты, милок-говорунок, могёшь со старым человеком обшшение поддерживать! Ну, так о чем ты со мной хотел говорить-побеседовать?!
Я почесал в затылке, словно бы не решаясь задать первый вопрос, а потом с отчаянкой в голосе проговорил:
– Да вот не могу я понять – почему тебя так все боятся?! С кем ни заговоришь, как услышат «баба-Ага», так впору лекаря звать!! Ну что в тебе такого страшного?!
Баба-Ага широко, с довольством, улыбнулась, открыв мелкие и удивительно белые зубы, а затем сразу же построжала:
– А потому, милок, я страшная, что не всем вот так везет, как тебе… – тут она глянула поверх моей головы и добавила, – …и твоим охламонам!
Бабуля посмотрела прямо мне в глаза и начала развивать тему:
– Ить со мной встреча тока двояко кончается – или встречному убиту быть, или ограблену. Ить, когда я на своем везделете подлетаю, меня ить не видно и не слышно, а тут вдруг вой-грохот, это я глушилку с заклинания снимаю! И только он… встречный, который… с испугу-то морду кверху вскинет… это что б, значит, увидеть, что там в небесах грохочет, я как раз на посадку, да так что б рядышком с ним, сердечным, свой везделет грохнуть!! Вот тут он, родимый, окончательно и пугается!! Получается так, что ежели он до смерти пугается, так быть ему убиту, а ежели он пугается только до бессознательности – значит, повезло, будет только ограблен!! Потому и слух такой по всех нашей земле идет, что с бабой-Агой… о-го-го-й… лучше не встречаться!! Оттого мне ото всех и уважение!!
Бабка, опершись рукой, попыталась было приподняться, но ее несколько повело, так что она снова присела на травку. Тогда она вытянула палец вперед и грозно вопросила:
– Вот ты у них у всех спроси – они все меня уважают?!!
Я невольно оглянулся и увидел позади себя одного лишь Володьшу, припавшего к краешку жбана. Судя по положению донышка посуды, браги в ней оставалось… на донышке! Макаронин обретался около бабкиного «везделета» и в число «них всех» входить ну никак не мог!
Я снова повернулся к своей собеседнице и наткнулся на тяжелый, грозный взгляд крохотных глазок.
– А ты меня уваж-ж-жаешь?!! – Тонким фальцетом осведомилась старушка.
– Как же можно?!! – Самым искренним тоном воскликнул я. – Я завсегда к вам с полным уважением!!
– Завсегда?! – Грозно переспросила бабка и вдруг хитро улыбнулась. – А медовушку пить не стал!..
И вдруг ее лицо как-то беспомощно распустилось, а воинственно вздернутый нос поник. Баба-Ага покрутила головой и с горькой укоризной прошептала:
– Брезговаешь!.. Конечно, мы кто?.. Мы – старая женшшина, а вы – прынц с болота!! Нами можно брезговать, а вами токма любоваться!..
Тут ее нос снова воинственно вздернулся, а глазки торжествующе блеснули из-под кустистых седых бровей.
– А тока и мы… нет, не мы… я… еще кой на что гожусь, кой-кого… нет… кой-чего… могу-умею!!
Она, сидя на земле, уперлась кулаками в бока, набычилась и требовательно вопросила:
– Вот ты, прынц с болота, ты можешь взлететь, как вихрь или, хотя бы, напугать кого до бессознательности?!!
– Даже и пробовать не буду! – Покрутил я головой.
– Вот!! – Бабка назидательно выбросила вперед заскорузлый, нечистый палец с обкусанным ногтем. – А я и то и другое – хоть щас, пжалста!!
И вдруг, снова запустив взгляд горящих глазок поверх моей головы, она возопила:
– А вот этот шшанок мне дерзит, не уважает, значит!!
Я снова оглянулся.
Володьша лежал на травке с закрытыми глазами и блаженно улыбался. Над ним, слегка нахмурившись, стоял Макаронин, и на его лице была написана тяжелая работа мысли. Почувствовав, видимо, мой взгляд, он посмотрел на меня и пожал плечами:
– Знаешь, Сорока, композитор-то местный, похоже, вырубился… – Затем он перевел взгляд на нашу гостью и добавил. – Да и бабуся-Агуся тоже!.. Эк на них местная выпивка действует!..
Ага, как только я отвернулся, тоже прилегла на травку и закрыла глазки.
Я поднялся на ноги и посмотрел на аборигенов, сраженных зеленым… нет, скорее, желтым, змеем. Чем-то они были очень похожи, может быть позой, в которой почивали. Только Володьша блаженно улыбался, а баба-Ага грозно хмурилась!
– Ну, и что мы будем делать дальше?.. – Поинтересовался Макаронин и тут же внес предложение. – А, может, ну их?! Пусть… отдыхают, а мы дальше двинем?!
Я отрицательно покачал головой и огляделся.
Мирная летняя полянка была обезображена присутствием гигантского черного чугуна, как это всегда бывает, когда в пасторальный пейзаж впихивают индустриальные элементы!
«Поставить рядом с этим чугуном низенький кирпичный сарайчик и получится ну точно подпольный нефтеперерабатывающий заводик!» – Неприязненно подумал я… И тут меня посетила новая идея.
– Постой-ка тут… – Попросил я Макаронина, и быстрым шагом направился к бабкиному летательному аппарату.
Вблизи чугун производил весьма угнетающее впечатление. Черным он был, как оказалось, от покрывавшей его бока многослойной копоти. Стенки чугуна «украшали» неопрятные потеки, неэстетичные выпуклости и нашлепки, видимо, опока, в которой его отливали, была сделана кое-как, на скорую руку и начала разваливаться сразу же после заливки. Обойдя чугунок по кругу, я обнаружил на его боку небольшие, вделанные непонятным образом скобы. Воспользоваться ими мне, как говориться, сам Бог велел, так что, спустя пару секунд, я оказался на бортике этого НЛО и заглянул внутрь.
А вот внутри все обстояло совершенно иначе. Стенки чугунка были тщательно вычищены и сияли натуральным, успокаивающе-серым цветом. В метре с небольшим от утолщенного края чугунок был перекрыт «палубой», изготовленной из янтарно-желтого, похоже, тщательно навощенного дерева, которое, казалось, мягко светилось собственным светом. И только неряшливо брошенный ухват нарушал общую картину полного, идеального порядка. С бортика на палубу спускалась деревянная же лестница с четырьмя широкими ступенями и толстыми перилами на резных балясинах.
Я постучал носками кроссовок о внешнюю сторону чугуна, стряхивая налипшую землю, и перешагнул через бортик необычного летательного аппарата. В тот же момент чугун явственно тряхнуло и под палубой возник едва слышный низкий гул…
Спустившись на настил, я снова огляделся. Палуба была абсолютно пуста, чугунные стенки также не имели ни малейшего намека на присутствие каких-либо систем управления, тем не менее, я сам видел, что баба-Ага каким-то образом управляла своим… «везделетом», а значит какое-никакое управление должно было быть! Прикрыв глаза, я прочитал заклинание Истинного Зрения и снова огляделся. Палуба по-прежнему была пуста, да и на стенах ничего нового не проявилось… Правда, справа от меня, у самого борта чугунка возникло какое-то странное неясное свечение, словно из-под палубы пробилась слабенькая, едва различимая радуга – полутораметровый, немного изогнутый столб света, подкрашенный чистыми цветами спектра.
Я опустился на одно колено рядом с тем местом, откуда выбивалось это свечение и внимательно осмотрел настил. Ничего необычного там не было. Сосредоточившись, я попытался разобраться, что творится под настилом. Сначала у меня ничего не получилось, и я уже подумал, что в чугунке пусто, но ведь радуга откуда-то пробивалась?! Я постарался полностью отрешиться от окружающего, хотя это было не просто – баба-Ага начала звонко с присвистом похрапывать, а Валодьша вдруг… заныл высоким тенором какую-то заунывную мелодию. Но постепенно все посторонние звуки и даже окружающий меня дневной свет начали постепенно пропадать, растворяться в моей сосредоточенности. Меня словно бы окружил, завернул в кокон плотный, светло-серый туман, отделивший мое сознание, мое восприятие окружающего от… этого самого окружающего.
Постепенно я начал понимать, что под настилом сосредоточено какое-то весьма древнее, невероятно сложное, многоуровневое, чудовищно запутанное – может быть даже специально запутанное, заклинание! Чтобы разобраться в его архитектонике, принципах его работы, его возможностях и выработать приемы воздействия на это чудо высокого Искусства, мне понадобилось бы не меньше трех-четырех суток, да и то я вряд ли постиг бы смысл этого заклинания до конца! Однако, времени у меня не было – мне надо было научиться поднимать, вести и сажать этот самый везделет, и, значит, сосредоточиться следовало именно на этой проблеме!
Однако, это было просто подумать – сосредоточиться на конкретной проблеме! Хитросплетения древнего заклинания постоянно отвлекали, уводили в сторону, подкидывали столь неожиданные варианты возможного воздействия на окружающее пространство, что мне стоило огромного труда работать целенаправленно. Кроме того, следовало быть достаточно осторожным, чтобы не привести в действие какую-либо из ветвей заклинания!
Провозился я довольно долго, пока наконец-то понял, что для рабочего контакта с заклинанием мне необходимо встать… вступить… в пробивающуюся сквозь настил радугу.
Почему-то мне очень не хотелось этого делать!
Я поднялся на ноги и подошел к борту везделета. Бабка продолжала храпеть, причем ее храп стал размеренно-напористым, словно бы предупреждавшим всех окружающих, что будить старушку не следует. Макаронин сидел рядом с умолкнувшим Володьшей, который в отличие от старухи спал как-то неспокойно, вздрагивал и чуть слышно постанывал. Юрик – добрая душа держал в руках какой-то широкий лист и отгонял от лица спящего менестреля мух.
Вздохнув, я вернулся к своему «рабочему месту» постоял несколько секунд, собираясь с духом и… шагнул внутрь переливающегося радугой столба света.
Перед моими глазами проплыла мутная, серо-коричневая пелена, а затем все окружающее стало необыкновенно четким и красочным, словно в Мире наступил некий всеобщий праздник. Мне казалось, что вот-вот зазвучит прекрасная музыка, что каждый листочек, каждая травинка подсвечены каким-то необычайно ярким и в тоже время мягким, изысканным светом. Что небо, промытое весенней грозой, поднялось значительно выше и манит меня в свои распахнутые просторы, и что мне действительно ничего не стоит взмыть туда, к сияющим чисто-голубым светом высотам!! Даже зелень травы на поляне и окружающие поляну деревья вроде бы поторапливали меня начать полет. Я глубоко и радостно вздохнул, запрокинул лицо кверху…
И в этот момент до моих ушей донесся грубый окрик Юркой Макаронины:
– Эй, Сорока, ты там заснул что ли, в этом чугуне?!! Сколько тебя можно ждать?!!
И этот хрипловатый, немузыкальный вопль мгновенно привел меня в чувство. Я вспомнил о своих товарищах, о хозяйке везделета и, вздохнув, вышел из светового столба. Перегнувшись через борт, я крикнул:
– Юрка, давай, тащи сюда Володьшу и бабку, полетим на этом… чугунке!!
Макаронин постоял несколько секунд с раскрытым ртом, переваривая, видимо, мое предложение, а потом задал серьезный вопрос:
– Слушай, ну сколько этого композитора можно таскать на себе?! То я его в дом волочил, то теперь в чугун его надо засовывать, он, почитай, своими ногами и не ходит!! Нанялся я что ли таскать этих… местных жителей?!!
Плюнув в сердцах на траву, Макаронин сгреб продолжавшую храпеть бабку, перекинул ее через плечо и пошагал в сторону везделета. Видимо, старший лейтенант уже знал о наличии скоб на стенке чугуна. Поскольку не спрашивая прошел прямо к нужному месту. Шагнув сразу на третью или четвертую скобу, Макаронин без всякого труда, одной рукой приподнял старушку, и я, подхватив ее за подмышки, перетащил сонное тело на палубу. Макаронин в это время взялся за Володьшу, но тот вдруг открыл глаза и совершенно трезвым голосом поинтересовался:
– Что, уже пора вставать?..
– Да, – как ни в чем не бывало подтвердил Макаронин, – пора вставать и собирать пожитки, чугунок отправляется ровно через три минуты, просят срочно всех подняться на борт!
Володьша вскочил на ноги и дрогнувшим голосом спросил:
– Мы что, вместе с бабой-Агой летим?!
– Нет, это баба-Ага летит с нами! – Авторитетно заявил старший лейтенант.
– Но ведь… это… чугунок-то бабе-Аге принадлежит… – растерянно проговорил менестрель, заглядывая в оловянные макаронинские глаза.
– Нет, – категорически ответил силовик, – данный летательный аппарат реквизирован у гражданки Аги для выполнения особо важного государственного задания!
– Но… это… лететь… – Володьша коряво помахал руками, – …рулить… ну… руководить… чугунком баба-Ага будет?..
– Гражданка Ага в настоящее время с перепоя находится в невменяемом состоянии, – снисходительно пояснил старший лейтенант, – как же она может… э-э-э… рулить чугунком, когда она сама собой рулить не может?..
– А тогда… кто же?.. – Вытаращив глаза, испугано осведомился абориген.
– У нас свои пилоты есть! – Гордо ответил Макаронин и резко прекратил прения. – Давай, собирай пожитки, а то своими разговорами только задерживаешь нас!
Отдав распоряжение, старший лейтенант проследовал на борт летательного… чугунка, да и Володьша не заставил себя ждать. Я встал в световой столб и снова ощутил непередаваемое чувство возможности полета.
Ухватившись пальцами за толстый борт чугуна, я чуть прикрыл глаза и взглянул в небо. Оно звало меня к себе! Я прикоснулся к голубому тону радуги, чуть приласкал его и… полетел!
Интерлюдия
– Пров Ермилыч, да разве ж бы я стал тебя по пустякам беспокоить?!! Я что ж, не понимаю, кого и от каких дел отрываю?! Когда б он только меня обидел, я б сам с ним рано ль, поздно ль разобрался – всяк человечишка пить захочет, да водички проточной али ключевой, тут-то он мой и будет! Но только я как узнал, что они девку ищут, сразу сообразил, чем это пахнет!!
– Так их-х-х нес-ш-ш-сколько было?.. – Прошипел Пров, нервно поглаживая струганные доски столешницы рукой, затянутой в толстую кожаную перчатку. Его, тлеющие багровым отсветом, глазки, не мигая, смотрели на большое хлебное блюдо, стоявшее перед ним на столе. По краю блюда, по самому его обрезу, торопливо бежал небольшой орешек лещины. А над блюдом мерцало невысокое чуть дымчатое марево, в котором колыхалась огромная, зеленовато-бурая, покрытая бородавками голова с широко разевающимся ртом.
– Так, я ж докладываю, Пров Ермилыч, двое их было! Двое! Да один-то так, пустое мясо, его мои егозы в озеро заманили… побаловаться, пощекотаться. А когда он уже в озере нагишом стоял, этот… второй на бережку образовался и стал звать дружка своего назад!! Не знаю уж, чего он этому… голяку пообещал, а только он назад из озера двинулся!..
– Интерес-ш-ш-сно… – прошипело из-под черного капюшона, – чем же он зов твоих… мокреньких-холодненьких пересилил?..
– Не знаю господин Пров, а только девочки мои обоих зацепили и на глубину потащили!..
– Так ч-ш-ш-что ж, этот колдун сам в озеро вошел?.. – Удивленно переспросил Пров.
– То-то и оно, что сам. Сам вошел и огнем в озеро плюнул!.. Да не просто плюнул, а так, чтобы, значит, дружка своего голого не задеть!!!
– Щ-щ-щ-шекотух твоих с-ш-ш-сильно ош-ш-ш-шпарил?..
– Да нет… Они нырнуть успели… Но, все ж таки, обидно!! Что это он в моем озере самовластвовать решил?! Добычу у девочек моих отбирать?!!
– Выходит, он и огнем и холодом управлять мож-ш-ш-жет?.. – Раздумчиво произнес Пров, и зеленая голова, не поняв, что начальство разговаривает само с собой, быстро зашлепало в ответ толстыми губами:
– Может, Пров Ермилыч, может!! Всю воду в озере заморозил, паразит!!
– А куда ж-ш-ш-ж ты с-ш-ш-сам-то делся? – Последовал неожиданный вопрос Прова.
Широкая морда над блюдом скосила свои крошечные глазки вниз и в сторону и из зеленой превратилась в свекольную.
– Во льду… застрял… – нехотя пробормотала она, а потом значительно быстрее добавила: – Потому не сразу и связался с тобой, господин!
– Ну, полож-ш-ш-жим, это я с-ш-ш-сам с-ш-шс тобой с-ш-ш-связался… – медленно произнес Пров, – …но то, что ты с-ш-ш-сообщ-щ-щил, очень интерес-ш-ш-сно!..
– Рад стараться!.. – С некоторым даже облегчением выдохнула морда.
Однако существо в черном плаще уже не слушало ее. Положив палец, затянутый в толстую кожу перчатки, на край блюда, оно остановило орешек, и в тот же момент дымное марево над блюдом схлопнулось, пряча зеленую морду Водяного Шишка.
«Так… – медленно, ох как медленно, потекла мысли в голой, сплющенной голове Прова Ермилыча, начальника Тайного Сыска самого Змея Горыныча, – получается, следом за этой… змеевой девчонкой, вокруг которой поднялась такая суета, к нам пожаловали еще двое… мужиков!.. Причем, один из них – колдун! И колдун, надо полагать, серьезный!»
Вторая, затянутая в перчатку, ладонь вынырнула из-под стола и легла на пустую столешницу. Теперь уже все его восемь пальцев нервными, судорожными движениями, царапали доски стола.
«Девка уже здесь… во дворце… – продолжал рассуждать про себя Пров, – значит и эти двое попробуют пробраться сюда… сначала в столицу, а затем и во дворец… Надо бы мне перехватить их… обоих… Самому!! И поговорить!! С колдуном! Если он действительно знающь, пусть поможет мне с моим заклинанием… – Тут его мысль привычно вильнула в сторону. – Ишь ты, две стихии за ним стоят – воздух и огонь!.. Если, конечно, Шишок не врет!.. А если это правда…
И тут его размышления перебил мягкий, вкрадчивый баритон:
– Пров… Ты почему не сообщаешь мне последние новости?..
Глаза под капюшоном вспыхнули малиновым светом, но тут же снова пригасли до привычно-багрового.
– Какие новос-ш-ш-сти, гос-ш-ш-сподин? – Едва слышно прошипел Пров.
– Те, что ты только что получил от Водяного Шишка из Черного бора! – В баритоне появилась едва заметная насмешка. – Или ты думаешь скрыть их от меня?..
– Нет, гос-ш-ш-сподин, – прошипел Пров, приподнимаясь из-за стола и впиваясь пальцами в край столешницы, – я думал, что именно зас-ш-ш-служивать твоего внимания из-ш-ш-з того, что он с-ш-ш-сообщ-щ-щил.
– Все! – Коротко приказал баритон. – И поподробнее!
Голова под капюшоном склонилась вперед, так что его черный край прикрыл тлеющие глаза.
– В Черном бору появились двое неизвестных мужиков… – привычное шипение вдруг исчезло из голоса Прова, и речь его стала четкой и быстрой. – Один из них проявляет серьезные колдовские способности – владеет не менее чем двумя стихиями: огня и воздуха. Ищут девушку, судя по их описанию, ту самую, которую сегодня доставили из Черного бора во дворец. Получили подсказку о том, куда именно девушка направлялась…
– От кого?!
– Девушку видели до того, как она вышла к нашей поисковой группе.
Несколько секунд длилось молчание, а затем баритон медленно и задумчиво протянул:
– Надо же, как не повезло… Черный бор такое пустынное место, и вдруг оказывается, что там тоже можно кого-то повстречать…
– Если господин желает, я уничтожу всех, кто видел девушку… – быстро предложил Пров.
– Поздно, Провушка, – ласково протянул баритон. – Поздно!.. Не будем понапрасну увеличивать количество твоих зверств…
И снова несколько секунд длилось молчание, а потом баритон прозвучал тоном приказа:
– Хорошо!.. Я сам займусь этими… искателями!.. В город выпусти дополнительные патрули с описанием этих… мужиков. Особенно с описанием колдуна!! – И уже для себя добавил. – Хотя… наши гвардейцы вряд ли с ним справятся… ну хотя бы пусть постараются…
Баритон смолк, но Пров продолжал стоять, низко опустив голову. Спустя минуту, он проговорил с привычным шипением:
– Понял, гос-ш-ш-сподин… будет с-ш-ш-сделано…
Хотя уже было ясно, что хозяин его не слышит!
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?