Текст книги "Перевод с особого"
![](/books_files/covers/thumbs_240/perevod-s-osobogo-294776.jpg)
Автор книги: Евгения Михайлова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
– А что. Даже вроде к месту получилось. Тот самый случай «а вдруг кто-то зайдет». У вас все так мило и необычно, что и я готов назвать этот компот вином. И, знаете, помогает…
– Я так рада, – ответила Настя. – Но вы садитесь на диван, я даже все подушки принесла, чтобы вы устроились удобно.
– Мама, – произнес рядом голос Артема. – Ты не понимаешь, что он не может сесть? Ему же это больно и трудно с простреленным коленом.
– Ты гений? – с любопытством посмотрел на ребенка Денис.
– Не знаю, – ответил тот. – Может быть, но это пока не доказано.
– Отлично, Артем. Я Денис.
– Знаю, мне мама сказала.
Артем показал Насте фото на своем смартфоне:
– Это же он? Пишут, бизнесмен и вообще миллионер.
– Ничего себе, – произнесла Настя. – Я-то думала, что мы бездомного спасаем, и он именно поэтому боится «Скорой» и полиции, которой «Скорая» сообщит. – Она вслух прочитала текст под снимком: – «Денис Кратов, владелец сети предприятий по изготовлению дизайнерской мебели по индивидуальным заказам». Да, Артем, это точно он. Теперь, когда лицо отмыто, не ошибешься.
Денис после длинной паузы, в течение которой хозяева квартиры растерянно смотрели то на него, то друг на друга, произнес:
– Вариант открытия на тему «тятя, тятя, наши сети притащили…». Да, спалил ты меня, Артем, с потрохами.
– А вот теперь, – решительно сказала Настя, – я хотела бы получить четкий и логичный ответ: почему не вызвать «Скорую» и заодно сразу полицию? Вас же, вероятнее всего, ограбили? Или что-то вымогали? Да и не убили, возможно, только случайно, в спешке.
– Отвечу. Меня не грабили. Просто напали, когда я вечером вышел из дома подышать, покурить. Часто так делаю, примерно в одно и то же время. Проблемы со сном. На этот раз явно поджидали в сквере. При мне ничего не было: ни бумажника, ни наличных, ни карт, ни документов. Даже телефон не взял. Только ключи. Они ничего и не искали. То есть точно знали, что я – тот, кто им нужен. Прострелили колено. Когда упал, избивали битой и ногами. Кто-то ударил по голове чем-то тяжелым. Я на время полностью вырубился. Очнулся, когда тащили к машине. Их было вроде трое. Я сначала был уверен, что это похищение: довезут до какой-то хаты с компом, заставят переводить выкуп. Ехали долго, я, кажется, терял сознание много раз. Выбросили меня на проезжей части, возможно, считая мертвым, и уехали. В любом случае по мне в такую метель проехал бы не один грузовик. А у меня от удара при падении вдруг просветлело в голове. Дополз до тротуара. Ваш дом был ближе всех, подъезд тоже. Добрался до него, а тут дверь открылась. Вышел человек с тремя большими пуделями. Он меня даже не рассматривал, только старался оттащить собак, чтобы не нюхали. Я придержал дверь и вошел, лифт уже стоял на первом этаже, я нажал кнопку не глядя. Так и оказался под вашей дверью.
– Но все же почему не вызвать врачей и полицию? Теперь уже совсем не понятно. Вы же заметный человек, со связями, наверное. Следствие должно мчаться за бандитами по горячим следам, иначе те просто исчезнут. Да и с коленом тянуть опасно. Это же заражение крови, можно ногу потерять. – Настя уже дрожала от волнения. Какой странный человек, какое самоубийственное упрямство. И такая в нем твердость, что переубедить невозможно.
– Мчаться по горячим следам случайных, нанятых кем-то бандитов или убийц – технический вопрос, – спокойно ответил Денис. – А главная задача любого следствия – вычислить и проверить весь круг потенциальных заказчиков. А это в первую очередь всегда семья, коллеги, партнеры, конкуренты. Всех будут допрашивать, кого-то обыскивать в поисках мотива. Сейчас подозреваемыми станут все, кто в случае моей гибели унаследует имущество и бизнес.
– Но кто-то один – виновен! – воскликнула Настя. – Это же надо узнать.
– Конечно. И я это собираюсь сделать. Но! Прежде всего мне нужно исключить возможность подставы. В таком преступлении многие бывают в деле, в том числе и следователи, и прокуроры, и судьи. И когда будет предъявлено кому-то официальное обвинение в заказе, – с этим чаще всего ничего уже не сделаешь. Дадут мутную информацию в СМИ: «конфликтные отношения в семье» или «обвиняемый хотел скрыть от руководства собственные финансовые хищения». И все. Не говорю, что это правило, но это отработанный способ выбить из жизни еще одного человека – реального наследника, ключевого соратника. Я должен такое развитие предотвратить.
– О боже, но как… – почти простонала Настя.
– Найти честных и проверенных людей. Убедиться в чем-то раньше всех.
– Мама, – звонко произнес Артем, – отстань от Дениса. Он же сейчас упадет. Ему больно. Может, он уже на кого-то думает и боится, что это неправильное решение. А того человека схватят и посадят в тюрьму.
– Ты ж мой мудрец золотой, – растроганно произнес Денис. – Больновато на самом деле. Да и ногу жалко терять, когда их всего две. Но не хочу сейчас искать врачей через родных и знакомых. Все станет известно через пять минут всему свету. Это так работает.
– Так Игорь же! – требовательно посмотрел Артем на Настю. – Сейчас уже почти утро. Он все придумает.
Настя посмотрела на Дениса, поймала ответный взгляд и перевела с его особого языка без произнесения слов: «Как же хочется растянуть эти минуты тепла и тишины без решений и действий, без страшных догадок и открытий, без людей – близких и дальних, – слишком хорошо изученных, чтобы слепо доверять хоть кому-то. Просто повисеть облаком, туманом рядом с двумя рыжими чудиками, до которых дополз в свою самую паскудную ночь».
– Хорошо, – сказала она вслух. – Позвоню Игорю, он всегда что-то придумает. А пока устрою постель в гостиной на большом диване. Там вам можно как-то улечься, выпить еще болеутоляющее лекарство и, может, получится даже поспать, пока кто-то приедет нас спасать.
– Спасибо, Настя, за слово «нас», – тихо произнес Денис. – У меня такое чувство, будто все, кто мне сейчас нужен, – только здесь. И давай перестанем друг другу «выкать». Мы уже не чужие. Наш союз уже скреплен моей несчастной кровью.
Денис
Он не проснулся. Это его сознание вдруг взвыло тревожной сиреной над телом, которое плавилось в огне. Внизу трещала и ломалась кость, как под ударами топора. А вся голова вообще стала сплошным сгустком боли. Затуманенный взгляд находил только белый потолок и большое окно, залепленное снаружи то ли снегом, то ли бинтами.
– Денис, – коснулась его лба легкая ладонь, – надо просыпаться. Приехала помощь. Только не беспокойся. Мы тут, с тобой.
И он рассмотрел в клубах собственного жара зеленые глаза, рыжие волосы и все вспомнил. Настя, ее сказочный ребенок, его, Дениса, дикая, зловещая беда… Настя подняла его голову и поднесла к губам стакан с холодной водой. Денис глотнул, постарался вздохнуть и окончательно осознать, что он еще тут, на земле, а не там… Лицо Насти он видел все четче, яснее.
– Ты плачешь? – спросил он. – Что случилось?
– Да просто нервы, – ответила она. – Мы не отходили от тебя ни на секунду. Тебе было очень плохо. Я боялась… Но они приехали. Игорь привез. И все с ними – аппаратура, препараты, инструменты.
– Денис, – подошел к ним мужчина в очках. – Я Игорь, учитель Артема и друг семьи. Я привез сюда хирурга с ассистентом, медсестрой и всем тем, что к этим людям прилагается. И это не просто хирург-травматолог. Это известный профессор Волгин. Так повезло, что мы знакомы: я готовил его дочку к поступлению в университет. Мы, конечно, задержались. Мне пришлось часов пять ждать, когда Виктор Петрович освободится после срочной тяжелой операции. Очень боялись опоздать. Настя звонила и рассказывала, как поднимается температура… Но мы тут. Я уверен, что все будет хорошо.
От двери раздался громкий командирский голос:
– Работаем, коллеги, включая пациента. Женщину и ребенка попрошу уйти на прогулку. Можете сходить в кино, в ресторан, но раньше чем через четыре часа не возвращайтесь. Игорь, помоги людям раздвинуть этот стол и поставить в центре комнаты. И покажи все розетки для аппаратуры и наших источников света.
Хирург-профессор подошел к дивану, внимательно посмотрел на неожиданного пациента и проговорил:
– Приветствую вас, Денис Кратов. Вижу, дело плохо, но кто же нас позовет туда, где все хорошо. Рассчитываю на сознательное сотрудничество.
…Настя с Артемом метались по двору, дорожкам, скверу, подчиняясь только внутреннему ритму и даже не договариваясь о маршруте.
– Мы так еще никогда не гуляли, – только и сказал Артем.
– Так мы и не гуляем, – ответила Настя. – Мы пытаемся заполнить время ожидания. Ты не замерз? У меня уже руки окоченели. Варежки забыла. Может, на самом деле сходим в кино? Недалеко отсюда большой кинотеатр, там даже два зала да еще предбанник с игровыми автоматами.
– Можно, – без энтузиазма ответил Артем. – Я не замерз пока. А сколько еще ждать, пока закончатся четыре часа и можно будет пойти домой?
– Меньше, конечно, осталось. – Настя посмотрела на дисплей смартфона и вздохнула. – Всего три часа и пятнадцать минут.
Они купли билеты на сеанс, который уже начался, не спросив названия фильма. Зал был не совсем пустым, что в будний день, видимо, объяснялось лишь холодом и мокрым снегом. Фильм оказался на редкость пустым и нудным. Артем зевал и прижимался к маминой руке как котенок. У Насти ныло сердце: ребенок не спал всю ночь. Да и не ел нормально. И это кроме сильного потрясения из-за ужасных событий. Но они выносили пытку «искусством» до тех пор, пока сзади не начали кашлять, а рядом – чихать.
– Пойдем отсюда, дорогой, – взяла Настя сына за руку. – Не хватало еще подцепить тут вирус.
В кафетерии, куда они пришли, кофе с молоком оказался холодным и безвкусным, ватрушка засохшей, а ее наполнитель меньше всего был похож на творог.
Настя отодвинула все это подальше от Артема, расплатилась и с досадой произнесла:
– Какой же надо быть дурой! Я забыла взять для тебя хорошую еду и термос с горячим какао.
– Ты злишься, мама? – участливо спросил Артем. – Ты злишься из-за того, что Денис пришел к нам и оказался таким раненым? Да?
– Я злюсь, – ответила Настя. – Но я рада, что он пришел именно к нам, а у нас есть Игорь. Я злюсь на то, что случаются такие ужасные вещи. Я злюсь на несправедливость, жестокость. На то, что даже такой большой и сильный мужчина, как Денис, может оказаться беспомощной жертвой чьей-то ненависти. И на то, что именно из-за этой чужой и чудовищной злобы мой ребенок не спал всю ночь и по-прежнему переживает. Знаешь, о чем я мечтаю в эту минуту? Только о том времени, когда наконец покормлю тебя в тепле и тишине, а потом послушаю, как ты сладко дышишь во сне под одеялом.
– Хорошая мечта, – согласился Артем. – А сколько нам осталось ждать?
– Да, в общем, совсем ерунда. Тридцать пять минут. Мы пойдем к дому медленно и зайдем в магазин, в котором еще есть свежая малина. Тебе сейчас это будет очень полезно.
– И вкусно. А что будет с Денисом?
– Его, видимо, увезут в хорошую больницу. Хочется думать, что операция была успешной. И что теперь все хотя бы не очень плохо.
– Ты о том, что этот важный доктор не отрезал Денису ногу?
– Ох… Ну, примерно.
– Тогда пошли быстрее. Мы дадим ему с собой малину и скажем, что приедем в больницу.
– Зачем приедем?
– Чтобы он нас увидел. Потому что ему опять будет плохо без нас. Он же сказал, что мы – это все, кто ему нужен.
– Это был просто момент покоя в его несчастье. Ему страшно было думать обо всех, кого знает. Мы – другое дело. Мы только открыли дверь. Тебе его жалко?
– Очень, – убежденно ответил Артем. – Меня даже немного тошнит от этого.
– Боже. А ведь это ты его спас. Один. Я бы не открыла дверь ночью, если бы ты не потребовал… В какой странной истории мы с тобой оказались.
– Опять ты шутишь. Конечно, ты бы открыла.
…Денис пришел в себя после наркоза. Он не чувствовал не только ног, но и головы. Только темный глухой гул над глазами. Но раз он видит очертания большого человека в голубом халате с лицом, похожим на луну, – значит, голова на месте, а в ней уцелели какие-то мозги.
– С возвращением, – произнес доктор Волгин, стараясь говорить медленно и отчетливо. – На данном этапе мы сделали все, что могли. Разумеется, обнаружились проблемы, которые еще предстоит решать. Но впереди у вас отдых и восстановление. Прошу ответить сразу. Как вас зовут?
– Денис Кратов.
– Замечательно. Как зовут хозяйку этой квартиры?
– …Настя, – вспомнил Денис.
– Просто отлично. А какой сегодня день?
– Не знаю.
– Так и я уже не знаю, столько ночей пришлось работать. Так что можно сказать: первый тест вы прошли. Сейчас сестричка сделает вам нужные уколы, подпитает ваш мозг, который, к счастью, серьезно не пострадал, но в значительной степени потрясен. А потом я объясню, куда мы поедем и как я смогу поучаствовать в решении ваших проблем и осуществлении идей. Легко не будет, вам никто не позавидует, но вы больше не один. А вот и хозяева вернулись с принудительной прогулки, в которую я их отправил. Хотите на них посмотреть?
– Рыжики тут? – выговорил Денис. – Хочу.
Настя и сын вошли в свою бывшую гостиную, которая превратилась в хирургическое отделение, босиком, с бледными, отмытыми до сверкания лицами, на которых крошечными звездочками сияли мелкие веснушки. Руки и ноги они помогали друг другу оттирать щетками, повторяя страшное слово «инфекция».
– Привет, Денис, – прошептал мальчик, со страхом разглядывая бинты, трубки, еще не убранные инструменты. И тут же повернулся к доктору, строго спросил: – Вы не отрезали Денису ногу?
– Как же я мог так поступить, не обсудив это с тобой, – абсолютно серьезно ответил Виктор Петрович. – Ты же у нас главный спаситель.
– Хорошо. Спасибо, – ответил Артем. – Тебе очень больно? – подошел он к Денису еще ближе.
– Вообще не больно. Лежал, как бесчувственное бревно, пока вас не увидел. Я рад. – Денис прикрыл глаза, которым вдруг стало горячо.
– А теперь попрошу хозяев выйти в другую комнату и закрыть там дверь. Нам нужно готовить пациента к транспортировке. Попрощаться нам будет некогда, так что скажу главное сейчас. Вы спасли человеческую жизнь в самом прямом и великом смысле. Гибель от гангрены, общего заражения крови и тяжелейшей черепно-мозговой травмы была совсем рядом с ним. Повезло, что черепушка оказалась крепкой, и булыжник весом, наверное, больше килограмма не разрушил мозг. Но повреждение серьезное. Да и коленный сустав частично раздроблен. Вы, Анастасия, все делали правильно. Игорь тоже, захватив меня практически в заложники и притащив сюда со всем оборудованием. А ты, Артем, просто мой герой. Игорь рассказал, как ты требовал, чтобы мама открыла дверь перед чужим окровавленным человеком, как сторожил у камеры, чтобы бандиты не пришли за своей жертвой. И как же это хорошо, что настолько милых людей природа так весело раскрасила. Вот визитка с моими телефонами, звоните по любым вопросам. О посещении Дениса договоримся.
Артем вдруг стремительно выбежал из комнаты. Настя пошептала Денису на ухо какие-то обнадеживающие слова, поблагодарила медиков, Игоря и вошла в комнату сына. Артем лежал на кровати и горько рыдал.
– Что с тобой, детка? – прижалась Настя лицом к его горячей, влажной голове. – Врач же сказал, что ногу спасли, мозг тоже… И мы можем его навестить, когда разрешат.
– Но мы не дали ему малину! – в отчаянии произнес Артем. – И булыжник был больше килограмма, и колено раздроблено, пусть даже частично. Как ходить с таким коленом? Мама, у меня, кажется, сейчас разорвется сердце.
Настя не могла найти слов, так она была потрясена. Вот тебе и аутист. Вот такая «социальная отстраненность». А тут особый и тонкий разум последовательно и напряженно пробивал дорогу к сердцу. К золотому сердечку, которое познало острую боль сострадания.
…Дениса накололи успокоительными для довольно долгой поездки. В палате он очень быстро уснул. Проснулся на рассвете как будто от окрика или удара. Он физически ощутил прикосновение чего-то мягкого и скользкого к щеке. Это прядь белых с золотистым оттенком волос Веры, жены. Это ее светло-голубые глаза выдернули его из ночного мрака, из стен больничного убежища. И с разных сторон звенит ее высокий и резкий голос: «Опять ты где-то шлялся! И опять во всем буду виновата только я! Ненавижу! Да чтоб ты сдох!»
Денису потребовались все силы, чтобы напрячь ум и поймать если не мысль, то хотя бы ее след, причину. Почему потрясенный ударом булыжника мозг выдал сейчас именно эту картинку? Именно Веру, ее гнев и ярость. Это бред или подсказка?
Вера
Она посмотрела на электронные часы, затем на дисплей смартфона, лежащего на тумбочке. Десять часов утра, пропущенных звонков нет. Это второе утро после того, как муж вышел вечером на свою прогулку. Ушел из дома, не сказав ей ни слова о том, когда вернется. Позвонить он и не мог: его телефон дома, как и бумажник с документами и картами. Впрочем, человек, который, к примеру, попал в неприятную ситуацию, всегда может попросить чей-то телефон и позвонить домой. Но такое не для Дениса. Вера не могла исключить такой вариант: он вышел вечером из дома, а его уже ждал кто-то в машине, возможно, сотрудник, с которым он договорился съездить на одну из фабрик из-за какого-то ЧП. Телефон оставил, чтобы не звонить ей и чтобы она не могла его дергать. Его предприятия есть и в Подмосковье, и в других областях. Там иногда не бывает связи. Так что ничего необычного, только его привычное пренебрежение. Мелькнула мысль: если Дениса нет сейчас на работе и его начнут искать сослуживцы, может появиться полиция, Вера им объяснит именно то, о чем думает сейчас, даже изложит письменно в таком порядке. Звонить сама на работу – проверять, есть ли он, рассказывать, что он не ночевал дома, – так унижаться она не будет. Они там все могут знать, где Денис, ей конечно, не скажут, но потом всласть посмеются. Что-то похожее уже было, а только осел спотыкается об один камень дважды. Впрочем, сегодня вообще суббота. Они там почти всегда работают по выходным, но она может не знать об этом.
Вера посмотрела на смартфоне раздел «происшествия» в Москве. По-прежнему ничего серьезного: ни убийств, ни похищений, ни обнаруженного тела мужчины плотного сложения. Она вчера даже отвечала на звонки с незнакомых номеров: они могли быть из полиции или больницы. Но нет, как всегда, тупят мошенники.
Вера выбралась из-под одеяла, подошла к зеркалу, сбросила ночную рубашку и, как всегда, озабоченно осмотрела лицо и тело. Потянулась, распушила слежавшиеся за ночь волосы и представила себе самый простой вариант исчезновения мужа. Он выходит поздно вечером якобы на свою регулярную прогулку из-за бессонницы. А у подъезда – машина. А в ней женщина. Не может быть такого, чтобы у Дениса не было других женщин, его просто застукать сложнее, чем многих мужчин. Надо не забыть и такой вариант, если спросят.
Вера вошла в кухню, включила кофеварку и плеснула себе виски в чашку. В ее четко выстроенном своде правил на первом месте постоянная готовность ко всему. И незыблемые приоритеты – сначала она, потом опять она, на десятом и сотом местах – тоже она. Дальше все остальное.
Вера пила кофе, рассматривала яркий, морозный, солнечный день за окном и размышляла о том, как бы повели себя в подобной ситуации знакомые женщины из ее широкого круга общения. Тут особо и гадать не о чем. Она не раз видела и слышала, как многие себя ведут, когда их мужья не только не ночуют дома, но просто не приходят до поздней ночи. Они без конца звонят в полицию, больницы, иногда в морги, даже бегают в отделение писать заявления о пропаже и униженно выслушивают там хамские шуточки на тему, чем может заниматься в данный момент якобы пропавший муж. Потом тот неизменно является с набором фантастических версий на блюде. Осчастливленная жена всем сообщает, какие препятствия преодолел преданный муж, чтобы добраться до семейного очага. А когда он захрапит, начинает обшаривать его карманы, обнюхивать вещи и рассматривать грязные трусы. Иногда рыдать от отчаяния. Идиллия, что тут скажешь.
Да, подруги. Пора им сообщить, иначе они совсем не поймут ее поведения, а сплетни, самые дикие, поползут.
Вера набрала номер Кристины, с которой они по субботам ходят в фитнес-клуб.
– Привет, дорогая. Слушай, Кристя, я, наверное, сегодня не пойду.
– Здравствуй, Вера. Что-то случилось?
– Даже не знаю. Возможно. Но, может, и нет. Дениса не было дома вторую ночь.
– А ты ему звонила?
– Не могла: он телефон оставил дома.
– Ничего себе. Но ты пыталась что-то узнавать, куда-то обращаться?
– А как ты думаешь! Конечно, постоянно бомблю звонками полицию, больницы и эти… Морги. Он еще и бумажник с документами дома оставил. В смысле: если, к примеру, найдут на улице или где-то без сознания или вообще тело, то не узнают, кто это. Куда таких везут, не знаю.
– Так сразу и не соображу. Вера, я могу подключиться, если хочешь. У кого-то из знакомых могут быть связи в МВД или СК. Начать обзвон?
– Ни в коем случае, Кристя. Не хочу большого позора и злорадства, когда он явится невредимым с какого-то ЧП на предприятии или от бабы. Не первый, мягко говоря, раз. Он давно мне не сообщает, куда едет и когда вернется.
– Да, но куда может поехать человек без телефона, документов. А где машина?
– Машина во дворе. Он, типа, вышел прогуляться. Два дня назад. Варианты могут быть любые. Мне было пять лет, когда мой отец сказал нам с матерью, что выскочит в булочную за хлебом. Вернулся через семь лет, чтобы она подписала заявление о разводе.
– Я не знала, что у тебя с мужем плохие отношения.
– А кто сказал, что они плохие? Нормальные, как у большинства пар, в которых всем имуществом и деньгами распоряжается муж, а жена ждет, когда ей что-то перепадет по остаточному принципу.
– Он такой жадный?! – воскликнула Кристина.
– Совсем не жадный. Просто железные приоритеты: сначала интересы бизнеса, ради которых он постоянно отказывается от своей доли прибыли владельца. Потом здоровье и образование дочери, потом можно вспомнить о жене-нахлебнице.
– Так у тебя вроде бы все есть, – задумчиво произнесла Кристина.
– Есть разница между тем, что есть и что хочется. А второе никого не колышет. И мне даже противно думать о том, что такое бизнес ради бизнеса, когда человек не думает совершенно о том, что у каждого члена семьи должна быть уверенность в завтрашнем дне, каким бы черным он ни оказался. Что касается образования и профессии дочери, то тут все вообще не в коня корм. Все деньги и старания насмарку.
– Я понимаю, о чем ты, Вера. Но сейчас вроде не время для таких размышлений. Надо срочно узнавать, не случилось ли чего-то страшного. А когда увидишь, что жив-здоров, тогда можно и претензии предъявлять.
– Ты права, Кристя. Ты вообще умница. Просто я сижу тут одна после двух бессонных ночей, и вся жизнь кажется игрой в прятки. То мужа жду, то дочь ищу… – Вера даже сумела горестно вздохнуть со всхлипом.
– Держись, Верочка. Думай о том, что это просто плохие дни, которые пройдут, и все сразу посветлеет. Ладно, не буду больше занимать твой телефон: вдруг к тебе кто-то пробивается. Я всегда на связи. Только скажи: сразу приеду.
Вера разъединилась и вспомнила, что она сказала Кристине о своих звонках туда, где ищут пропавших людей. Надо бы на самом деле найти всякие «горячие линии», общие справочные больниц и моргов и набирать все это. Можно даже ничего не говорить или, наоборот, заболтать, чтобы они сами отключились. Они там все равно ничего не сохраняют. Это же просто операторы, которые ничего не проверяют. Если вдруг явится полиция, посмотрят на вызовы, больше никто заморачиваться не станет. Такова дурацкая реальность. Искать самой бессмысленно, не искать – подозрительно.
Вера сделала еще пару глотков виски, подумала о том, как на самом деле хорошо посидеть одной в тишине и не врать хотя бы себе. Ей давно уже хорошо только тогда, когда Дениса нет дома. Да и ему, наверное, лучше там, где ее нет. Он, конечно, не обижает ее, не оскорбляет, по крайней мере прямо и открытым текстом, или, не дай бог, еще хуже. Веру трясет, когда она слышит, что мужья поднимают руку на жен. Такого у них никогда не бывало. Но она при нем всегда в постоянном напряжении, он мешает ей быть самой собой. И он умудряется обходиться парой дежурных бытовых фраз. Нормального общения у них давно нет. Да и было ли… Вере даже трудно вспомнить. Зато она отлично помнит, когда он перестал с ней спать. Она первый раз накачала губы, подруги были в восторге, все делали комплименты, а Денис посмотрел с недоумением, в котором была откровенная брезгливость. Потом ей пришлось улучшить грудь, живот, подбородок… Это были удачные операции, но какое-то время требовалось полежать в покое. Для Дениса именно это и стало законным поводом перебраться в другую спальню. О супружеской близости речь уже не шла.
Вера крепко сжала зубы, чтобы не вспоминать о реальном страдании, даже боли, когда она поняла, что как женщина окончательно отвергнута мужем. Когда ей стало ясно, что он никогда ее не любил. Все женщины как могут следят за собой, пытаются сохранить красоту и молодость. Он сам ей дал такие возможности, которых нет у большинства жен. Когда мужчина любит, он все принимает и понимает. Он не перестанет любить родную жену, даже если она пришьет себе третью руку.
Не то чтобы Вера хотела бы ему отомстить или желела бы смерти, хотя в моменты скандалов могла ляпнуть что угодно, даже «чтоб ты сдох». Но это просто фигура речи, так все ругаются. Но сейчас она хочет помечтать: пусть такое невозможно, но она хотела бы, чтобы он просто исчез. Пусть где-то и как-то живет, но чтобы никто не знал, как и куда он исчез. А она могла получить какой-то документ о том, что его нет в ее жизни, к примеру, «пропал без вести». Его нет, о нем все забыли, а все деньги, квартира, дом в Подмосковье и, может, даже часть бизнеса ей положена по наследству. Нравственно это или нет, но сколько жен состоятельных мужей втайне мечтают именно об этом.
Потом она сидела за ноутбуком, вбивая в свой телефон «горячие» номера. И тут позвонила дочь Марина:
– Мама, в чем дело? Не могу дозвониться до папы. Мы же с ним сегодня должны были поехать на выставку их дизайнеров и выбрать мне диван. А он вне доступа.
– Дело в том, что его телефон дома и давно разрядился. А самого его нет дома уже две ночи.
– То есть как? Ты куда-то или кому-то звонила, узнавала?
– Только не надо меня допрашивать. Да, узнавала. Нет информации, он еще и документы дома оставил. А у меня уже мигрень и гипотония.
– Но хотя бы скажи, что мне делать?
– Не поднимать шум. Как будто ты не знаешь, что он может явиться в любой момент и ничего не объяснять, как не раз уже было. А мы с тобой окажемся в дурах.
– Как ты противно о нем говоришь, даже слушать тошно. Уверена: тебе даже не будет стыдно, если окажется, что с папой что-то ужасное случилось. Ладно, пока. Сама решу, что мне поднимать, а что нет.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?