Читать книгу "Удивительные истории об искусственном интеллекте"

– Считыватель доступа в серверную активирован.

Вот так. Информационная безопасность – это разделение не только потоков данных, но и ответственности сотрудников. Сначала администратор подтверждает полномочия прибывшего специалиста, и лишь после этого специалист получает возможность пройти авторизацию.

* * *

Хийси предусмотрительно включил усиленную вентиляцию, поэтому, вопреки опасениям, дышалось в серверной легко.

Массивные двери закрылись. Артур огляделся. Стандартное помещение, отделанное белой плиткой, блокирующей электромагнитное излучение. Заземляющая шина по периметру. Центральный сервер. Коммутатор. Восемь железных шкафов для хранения воспоминаний Управляющего – всех параметров и показаний разнообразных датчиков, непрерывным потоком стекающихся сюда со всего отеля.

Далее пакеты с этими данными шифруются и записываются в хранилища, причем возможность их считывания заблокирована на аппаратном уровне. Даже если злоумышленнику удастся проникнуть в серверную, он все равно не сможет получить доступ к воспоминаниям.

С легким щелчком Артур вставил в специальный разъем модуль считывания. Телефон в кармане завибрировал, подтверждая установку соединения. Вот теперь доступ к хранилищу был открыт.

– Хийси, сделай подборку – два последних часа жизни Ильи Кротова. Сохрани в моем телефоне.

Потянулись секунды, затем минуты ожидания, пока нужные пакеты будут найдены и расшифрованы. Получив первые данные – многомерные таблицы и записи с камер, – Артур быстро пролистал их. На экране мелькало одутловатое, отечное лицо Кротова. Вот он лежит в джакузи. Рядом – бутылка из-под виски. Вот жестом подзывает официанта, что-то презрительно произносит. Вот он входит в сауну. Глаза навыкате, лицо покраснело. Управляющему даже понадобилось провести дополнительную идентификацию: «Вас зовут Илья Кротов и вам сорок пять лет?» А вот рядом с обрюзгшим, неподвижно лежащим на полоке телом суетятся медики.

Собственно говоря, это все. Работа сделана. Нужные файлы сохранены.

– Хийси, – попросил Артур, довольно вытягиваясь в кресле, – выведи мне главную камеру наблюдения за стойкой администратора.

Вспыхнул настенный экран. Подперев голову рукой, изящная брюнетка пролистывает на мониторе документы с новыми заявками на бронирование. Над ней надпись «Лейла Гурцкая» и пиктограмма в форме белого ромбика, обозначающая персонал высшего звена управления. Рядом – таблица с сотней быстро меняющихся параметров: оценка мимики, температуры, потоотделения, движения зрачков и т. д.

К стойке подходит девочка:

– Мам, давай поиграем.

– Не сейчас, Тинка. Я совсем устала…

– Мам, – нахмурив тонкие бровки, точь-в-точь как это делает Лейла, девочка требовательно протягивает ладошку, – тогда дай карточку!

Вздохнув, Лейла отдает дочери свою карточку доступа. Спустя пару секунд из комнаты отдыха раздается короткий писк, подтверждающий идентификацию, и тонкий детский голос произносит:

– Расскажи мне сказку, рыцарь!

В ответ звучит хрипловатый бас:

– У меня по-прежнему нет новых сказок, моя принцесса.

– Ну, тогда я тебе расскажу. Слушай!

Лейла вздыхает, заправляет за ухо непослушную прядь волос. Артур снова подумал, что она удивительно красива.

– Хийси, новая задача. Скинь-ка мне на расшифровку десять последних записей дежурства администратора Лейлы Гурцкой. Случайная выборка продолжительностью три минуты. Предпочтительный критерий: эмоциональный всплеск.

Да, Лейла очень красива. Даже сейчас, в конце суточного дежурства, в трансляции с технической камеры. А еще Артур подумал, что с этой женщиной он мог бы… Мог бы забыть все и быть счастлив.

Передернув плечами, словно испугавшись собственных мыслей, Артур жестко приказал:

– Хийси, общий вид с камер! Блондинку мне какую-нибудь, из Спа-зоны! И рыжую! Всех давай!

На экране возникла сетка – больше сотни изображений с различных камер. Мужчины, женщины, дети. Кто-то лежит, кто-то разговаривает, кто-то читает. Рядом с каждым человеком – имя и цветной ромбик. Официанты и горничные – синего цвета. Гости – зеленого. Пара человек – тревожно-желтого. Это значит, что они чувствуют дискомфорт, но Хийси уже работает над улучшением ситуации.

Артур вздрогнул. По коридору верхнего яруса Спа-центра двигался патлатый мужчина в потертой ветровке, не обозначенный вообще никак. Ни имени, ни пиктограммы. Словно Хийси его не видит. Прокравшись мимо сауны, где умер Кротов, мужчина повернул за угол и устремился к лестнице, ведущей наверх, на смотровую площадку.

Артур вскочил с места:

– Хийси, запись всех коридоров верхнего яруса – мне в телефон на расшифровку! Все, конец авторизации!

Выбежав из серверной, Артур бросился к лифту, припадая на больную ногу. Поднялся на крышу.

В глаза ударило яркое солнце. Ветер растрепал волосы. Артур прищурился, огляделся. Никого.

С тихим поскрипыванием на место вернулась кабинка канатной дороги, соединяющей смотровую площадку с островом. Артур бросился к ней, рывком распахнул дверцу. Внутри пусто. Не раздумывая, он вдавил единственную кнопку на панели управления.

Вновь раздалось тихое поскрипывание. Кабинка послушно устремилась вниз, слегка покачиваясь из-за налетевшего сбоку ветра. Впрочем, вскоре на некоторое время звуки исчезли, поглощенные грозным ревом водопада в раскинувшемся снизу ущелье.

Телефон завибрировал, сигнализируя об окончании расшифровки файлов. Артур взглянул на экран, наугад пролистал полученный видеоряд.

Вот Илья Кротов нетвердой походкой направляется к стойке администратора и о чем-то спрашивает Лейлу, придвигаясь к ней вплотную. Вот он пытается схватить ее, притянуть к себе. Лейла отстраняется, сжимает в руке пульт вызова охранника. Показывает Кротову, что сейчас нажмет на кнопку. Из комнаты отдыха выбегает испуганная Тинка. Пытается оттолкнуть Кротова. Отстранившись от Лейлы, Кротов замахивается на девочку. Смачно плюет на пол. Удаляется в сторону лифта.

Вот патлатый мужчина в ветровке крадется по коридору и скрывается за дверью душевой.

Вот Тинка требовательно протягивает ладошку: «Мам, дай карточку». Вот ее голосок звучит внутри комнаты отдыха: «Нет, Хийси. Давай играть по-другому: я – принцесса, а ты – рыцарь!»

Вот Илья Кротов грузно разваливается на полоке сауны. А вот на панели управления сауны… Не веря своим глазам, Артур прищурился, внимательно вглядываясь в экран. А вот на панели управления сауной медленно поворачивается защелка, выключая вентиляцию, а регулятор влажности сдвигается на максимум.

Звякнул колокольчик – кабинка достигла острова. Выскочив наружу, Артур огляделся. Под ногами – зеленая трава, слегка присыпанная желто-красными листьями. Вокруг – густой кленовый лес. Над головой – плотно сомкнувшиеся разноцветные кроны, подсвеченные яркими солнечными лучами.

Артур бросился по утоптанной тропинке и вскоре почувствовал запах дыма. На полянке вокруг костра сидело около десяти человек – молодые парни и девушки. Все с загорелыми лицами, все в ветровках и толстовках различной степени потертости. Чуть дальше среди деревьев виднелось несколько палаток. На берегу – пара лодок и рыболовные снасти.

Патлатый парень, которого Артур видел на экране, держал в руке бумажный стаканчик с логотипом отеля.

– Артур Баронас, служба безопасности сети Gustamo! – объявил Артур, выходя на полянку и доставая телефон, чтобы сообщить в контору.

Разговоры смолкли. Кто-то присвистнул.

– Спокойно, дядя, не нервничай! – произнес патлатый, поднимаясь с места. – Тут связь не работает, кстати.

– Подтверждаю, не работает, – кивнул другой парень, поправляя очки. – Поскольку скала создает радиотень.

– Вооот! Федор у нас на физмате учится, он все знает! – расплылся в улыбке патлатый.

– Всем оставаться на своих местах! – прикрикнул Артур, сжимая телефон в руках.

– Я же говорила, – укоризненно прошептала девица с дредами, повернувшись к соседке, – не нужно было их провод брать!

Резко обернувшись, Артур уставился на туго натянутый между деревьями толстый черный кабель, который должен был тянуться от вышки связи до серверной под землей, но вместо этого использовался здесь в качестве сушилки для белья.

– А что такого? – пожала плечами вторая девушка. – Он столько времени оборванный, никому дела не было!

– Как «оборванный»? – удивленно спросил Артур. – Вы его оборвали? Когда?

– Не мы, – снова поправил очки Федор. – В прошлом году осенью шторм прошел, вот с тех пор он и болтался.

– Шторм был такой, что я чуть в штаны не наложила! – подтвердила девица с дредами.

– Стоп! – Артур выставил перед собой руку. – Вы кто такие вообще?

– Да туристы мы, дядя! Походники! – вновь вступил в разговор патлатый. – Мы каждую осень сюда приплываем, на этот остров. Это же просто взрыв мозга, когда листья падать начинают!

Артур лихорадочно соображал. Получается, кабель связи, по которому Хийси общается с Интернетом, оборван уже в течение года? И что это значит? Да, в общем-то, ничего страшного. Для такой ситуации в программе предусмотрен режим самообучения. Но почему тогда…

– Как вы проникли на территорию отеля? – повысил голос Артур, прищурившись.

Колено уже горело огнем. Но если потребуется, он всех этих студентов без особых проблем уложит чумазыми личиками в землю. Всех, кроме того лысого, который сидел в отдалении и, тоже прищурившись, сейчас разглядывал Артура.

– Да потому что этот ваш искусственный дядя с ума сошел! – осклабился патлатый. – Демонстрирует аттракцион невиданной щедрости.

– Поясни, – коротко бросил Артур, продолжая сверлить взглядом лысого.

– Вот только не надо делать такое злое лицо. Пойдем, я тебе все покажу.

И показал. Артур в сопровождении патлатого, девицы с дредами и лысого, так и не проронившего ни слова, вернулся к терминалу вызова кабинки канатной дороги. Снова широко улыбаясь, патлатый шлепнул ладонью по панели:

– Эй, дядя! Дай попить, а то так есть хочется, что помыться и переночевать негде!

– Здравствуйте, мой друг! – прозвучал в ответ голос Хийси. – Я вас не понял.

– Я хочу в сауну, дядя!

– Мой друг, сейчас все коридоры заполнены людьми. Они прогонят вас, если заметят. Мне потребуется около четырнадцати минут, чтобы обеспечить проход.

– Не-не, дядя, отбой! Я передумал!

Патлатый загоготал, а потом обернулся к Артуру:

– Понял, да? А еще он может прислать коробки с едой. В общем, что-то вы там перемудрили с настройками. Ладно, бывай, дядя. Когда закончишь психовать, приходи водку пить.

Патлатый удалился, уводя за собой остальных. А Артур остался стоять, морщась от боли в колене и ощущая, как далекая неясная мысль, порхавшая на грани сознания, стремительно обретает массу и кристаллизуется.

Схватив телефон, он включил воспроизведение, перескакивая с одного файла на другой, сквозь рокот водопада внимательно вслушиваясь в разговоры.

«Мам, дай карточку! Хийси, ты расскажешь сказку? Ну, тогда я тебе расскажу!»

«Мне нравится, что ты стал меня слушаться, рыцарь Хийси! Пусть так будет всегда!»

«Нет, Хийси. Если ты рыцарь, то включи рыцарский голос!»

«…а потом он убил всех врагов. И с тех пор в замке воцарился мир и покой».

«Спрашивать у злодеев документы? Ты глупый, Хийси! Документов в сказке не бывает. Сейчас, дай-ка подумать! Тогда… тогда рыцарь должен сначала спросить у злодея имя. Да, точно! А потом уже убить!»

«Мам, а когда мы поиграем? Мам, а ты расскажешь сказку? Тогда дай карточку!»

«Какой ты глупый, рыцарь Хийси! Друг – это когда улыбается. Если я ему улыбаюсь – тоже друг. И когда мама. А если дерется и ругается – это враг. Понятно?»

«Хватит упрямиться, глупый Хийси! Все должно быть так, как я сказала! Все! Это приказ!»

Мысль сформировалась. С точки зрения Управляющего, Тинка – никто, пустое место. Не гость и не персонал. Хийси не должен воспринимать ее как объект для общения, он мог разве что адресовать ей дежурную рекламную фразу.

И поэтому скучающая девочка брала мамину карточку, чтобы общаться с Хийси по-настоящему. Карточку администратора.

Артур взглянул на датировку файлов. График дежурства Лейлы – сутки через двое. Получается, за год было более ста смен, когда Управляющий находился в режиме самообучения. И все это время Тинка с детской настырностью меняла настройки его поведения. И требовала слушаться ее.

И сейчас там, наверху, в спятившем отеле находятся почти три сотни человек, чьи жизни зависят от того, в какую новую игру вздумает поиграть пятилетняя девочка.

«Ах ты, мелкая дрянь! Попадись мне только!» – сквозь зубы прохрипел Артур.

Кулаки сжались до хруста. На глаза медленно начала наползать красная пелена. Закусив губу до крови, неимоверным усилием воли Артур сдержал волну гнева. Сдержал! Сумел!

Он вызвал кабинку. Пока ждал, подрагивающими пальцами выделил расшифрованные файлы. Подготовил к отправке в контору. Как только появится связь…

Звякнул колокольчик. Артур распахнул дверцу, запрыгнул внутрь, вдавил кнопку подъема.

* * *

Из уголка рта стекает смешанная со слюной струйка крови. Кулаки сжимаются и разжимаются. Колено горит огнем.

Слегка покачиваясь, кабинка движется наверх. Неожиданно она начинает замедляться, а затем и вовсе останавливается – прямо над бушующей среди острых скал рекой.

Артур в недоумении озирается. Сквозь рев водопада он слышит, как один за другим отщелкиваются зажимы, удерживающие кабинку на тросе.

А совсем рядом, почти в ушах, раздается доброжелательный баритон:

– Вас зовут Артур Баронас и вам тридцать шесть лет?

Александр Прокопович
Арахнофобия, или Всё по регламенту

От четырехзвездочного отеля на побережье Юкатана к развалинам Кумрана шел желтый автобус затертого года производства. Стас так и не смог определить марку. Возможно, этот экипаж собрали в те годы, когда еще не было марок. Треть автобуса была забита шинами. Наверное, водитель еще и приторговывал покрышками.

Рядом с их транспортным средством возвышались туристические новенькие двухэтажные. С туалетом-баром-альпийской водой – все включено.

Станислав Подольский пробрался на пустовавший задний ряд сидений с новым ощущением. Внезапно он почувствовал себя со своим ростом в метр семьдесят высоким – пришлось пригибаться. Шляпа сработала не защитой от солнца, а защитой от потолка.

Угнездившись на когда-то мягком сидении, Стас приготовился к экскурсии. Что-то было не так. Подольский пытался вычленить это «не так». Ну, старый автобус. Ну, очень старый. И – вот эта девушка – милые девушки обычно находят себе место не рядом с ним, а рядом с кем-то. Да и много ли вообще милых отправляются в экскурсию не с кем-то, а в одиночестве?

– Меня Света зовут, а вас?

Что его выдало? Чтобы даже без попыток английского/французского, а сразу на родном? В чем подвох? Стас – логист одной из самых странных компаний – смотрел на мир с этим вопросом всегда: в чем подвох? Для работы это было неплохо.

– Стас. – Он представился и даже не попытался поддержать беседу. Потому как наконец понял, что не так с этим транспортным средством. Зажмурился, открыл глаза – нет, не показалось. У этого автобуса не было стекол в окнах. Гольфкар с древним двигателем внутреннего сгорания. Он осмыслил укутанность водителя при плюс тридцати за бортом. В теории у него еще должны быть старинные очки мотоциклиста на пол-лица. Нет. Прогресс неумолим – двигатель заревел, и водитель надел шлем.

Они просто ехали, никакого гида, да и не смог тот бы пробиться сквозь грохот двигателя и отвлечь от попыток не выпасть с занятого за не такие уж малые деньги места. Асфальт кончился почти сразу. Дальше был камень. И его вкопали в землю не для того, чтобы соорудить дорогу, а ради того, чтобы ни одно колесо не выжило.

Станислав сообразил, что стекла в окнах – это защита. От насекомых, пыли, камней, ветра… он уже никогда не сможет относиться к стеклу как раньше.

Светлана пыталась держаться за поручни и не соприкасаться с попутчиком. Ее мужества и мускулатуры хватило минут на пять. Оставшееся время она сосредоточилась лишь на том, чтобы не вылететь в проход. С тем, что время от времени инерция бросала ее на Стаса, Светлана смирилась. Стас не протестовал, а после очередного особо резкого контакта с девушкой обнял ее и уже не отпускал до конца маршрута…

Все-таки они доехали. Водитель удивленно рассматривал резину. Уцелела. Стас по-новому оценил соседство с шинами. Теперь их количество было понятно. Всегда приятно иметь некую надежду на возвращение.

Вышли из автобуса вместе. Свете пригибаться не пришлось. Ей было бы приятно и просторно – в танке, подводной лодке и в этом автобусе. Преимущества компактности.

Девушка пыталась внушить себе простое – она уже никуда не едет, но ей по-прежнему казалось, что она вот-вот выпадет из автобуса.

А еще она не сразу сообразила, что тихо настолько, что можно что-нибудь сказать и быть услышанным.

– Дамы и господа, следуйте за мной.

Высокий сухой гид в ярко-оранжевой бейсболке – вероятно, чтобы видеть издалека, – с длинными нижними конечностями развил скорость, не оставляющую сомнений в том, что втайне он надеялся, что группа отстанет.

В тот момент, когда группа уже была готова на что угодно, лишь бы прекратить этот марш-бросок, оказалось, что идти дальше некуда.

Таинственный Кумран лежал перед ними. Собственно, увидели они не больше, чем на фотографии в рекламной брошюре. Древний город оказался древним двором на пять домов. Значимость развалин состояла, вероятно, в том, что они оказались в промежуточном состоянии между пылью и чем-то целым.

– Знаете ли вы, как исчез Великий Кумран? – Гид выдерживал паузу, а Стас пытался разглядеть хоть что-то, что могло бы ассоциироваться со словом «Великий». – Пойдемте, сейчас вы увидите единственное свидетельство причины гибели великой цивилизации.

Гид исчез. Стас не удивился. Так бывает в местах гибели чего-либо великого. Пропасть может и что-то маленькое, просто никто не заметит.

С плато, откуда они впервые увидели развалины, вниз к бывшему городу вела довольно крутая лестница. Оранжевая бейсболка мелькала уже где-то внизу: гид не исчез, просто снова набрал крейсерскую скорость.

Следующая остановка последовала довольно быстро.

– Вот он. Не стоит подходить слишком близко. – Гид махнул рукой в сторону развалин. – Существо, погубившее цивилизацию и исчезнувшее, чтобы, кто знает, когда-нибудь появиться снова и уничтожить еще один город.

Они стояли напротив стены, которая когда-то была частью чего-то не очень крепкого, раз уж только стена и осталась. На светло-розовой поверхности красовался рисунок, который сделал бы честь первокласснику и опозорил студента.

Собака и девочка. Точнее, чудовище и девочка. Если масштаб правильный, то чудовище было крупнее добермана, но мельче дога. Из пасти хищника что-то капало. Либо слюна, либо кровь. Девочка стояла, явно не замечая угрозы. Вероятно, что-то ее отвлекло, возможно, красивый закат, и ей было не до местной живности.

– Мы не знаем, как звали последнюю выжившую, известно лишь, что она уцелела, прошла почти сто километров до ближайшего поселения, где и поведала то немногое, что было ей известно. Перед нами, скорее всего, она, выжившая, и чудовище Кумрана.

– Небольшое, – не сдержался Стас.

– Великий Кумран находился на пересечении торговых путей, некоторые исследователи считают, что здесь процветала морская торговля, пока море не отступило. Море ушло, и появилось чудовище.

– А рисунок чей? В теории же некому было рисовать? – Стаса несло.

– Мы не знаем. – Кажется, в качестве железобетонного доказательства легенды гида не смутило бы и плюшевое чудовище «made in China». – Чудовище появилось в первом веке до нашей эры, и в Кумране начали пропадать жители. Поначалу никто не обращал на это внимания. Для такого большого города пропажа одного-двух жителей не самое заметное событие. Пока не стало поздно. Потом выжившая осталась одна, что и символизирует это изображение.

Стасу хотелось задать много вопросов. Например, а чем питалось чудовище до и после. Как размножалось. И что такого случилось, что оно перешло на человечину?

Поздно. Гид ушел в изучение своих гигантских часов, будто внезапно обнаружил там лишнюю стрелку.

– У вас час свободного времени, где автобус, вы знаете. – Его оранжевая кепка угадывалась в окрестностях еще пару минут. Маршрут отхода был продуман, никому и в голову не пришло попытаться догнать гида.

Стас обошел Великий Кумран и попытался понять, что делать еще пятьдесят девять минут. Вернулся к рисунку. Кажется, кое-что его создателям удалось. Возможно, это была первая в истории фотозона. Каждый участник группы по очереди фотографировался так, чтобы чудовище было видно, а выжившую – нет. Светлана как раз выполнила свой долг и принялась помогать тем, у кого были недостаточно длинные руки.

Через пятнадцать минут ритуал был завершен, и группа поднялась на парковку. Единственный ларек был накрепко заколочен. Вероятно, примерно в тот момент, когда море ушло из Кумрана. Очень хотелось пить. Стас подумал, что для человека, занимающегося логистикой, стыдно не взять с собой воду.

Обратный путь Станислав помнил плохо: если бы он был кофейным зерном, то прибыл бы на место мелко перемолотым.

Ему казалось, что все, на что он способен, это добраться до своего номера. Однако этого как раз и не произошло, зато Стас оказался способен в эту ночь на большее, чем предполагал.

– А знаешь, это же здорово, что мы решились на элитную экскурсию! – Утром Светлана не торопилась покинуть постель, несмотря на то что гостиничный завтрак вот-вот должен был превратиться в длинный перерыв до обеда.

– Не элитную.

– Что?

– Будь она элитной, там было бы шоссе и пара гостиниц прямо рядом. И вода. Ларьки с водой и сувениркой. Такие миленькие магнитики с чудовищем.

Стас даже понял, что вот только что он зря – про элитность. Девушки не любят, когда элитность превращается в нечто другое.

– Прости, Свет, я логист. Я всегда так…

Летели домой они в одном самолете в один город. Вместе ехали на такси.

Город встречал их расслабленно – ни пробок, ни суеты.

– Такое чувство, что мы вернулись из отпуска, а другие решили еще немного погулять. – Светлана с наслаждением вдыхала совсем не мексиканскую прохладу.

– Лето же, не сезон. – Стас привычно подводил рациональную базу.

– Может, и не сезон, а может… Знаешь, а ведь жуть этого Кумрана в том, что по одному. Человека за человеком, пока ни одного не осталось. Если бы город вовремя узнал про чудовище, его жители бы без труда с ним расправились.

– Жуть в том, что вот отступает море и не нужно никакого чудовища, чтобы на месте города остались одни развалины.

Стасу снова стоило промолчать.

Света не пригласила его в квартиру. За доставленные чемоданы – поцелуй, спасибо и закрытая дверь. Стас прислушался: дверь закрылась, но замок не щелкнул, может, это знак?

Хотя для знаков было достаточно двух недель совместного отпуска в Мексике.

* * *

Роботы-уборщики все-таки жутковатые. Это нормально – бояться всего похожего на пауков. Где-то в страшных доисторических джунглях человек пересекался с древним членистоногим, и встреча оказалась настолько впечатляющей, что людей до сих пор не отпускает.

Почему бы не сделать робота-уборщика в виде кошечки или собачки? Чтобы радовались и чтобы мурлыкали. Если собака начнет мурлыкать – это как? Чеширский кот… явно же улыбка у него собачья.

Нет. Никаких друзей человека среди роботов. Восемь ног и четыре манипулятора. Сантиметров сорок в высоту, в ширину, в толщину, и все сантиметры – страх, омерзение и подозрение. Стас подозревал, что никто не будет применять такие высокие технологии, просто чтобы пыль протереть. Должно быть что-то еще. Интересно, сколько таких роботов в небоскребе?

Стас и робот-уборщик ждали лифт. В небоскребе, бесхитростно названным «Башня», лифтов было восемь штук (и снова это святое число паука). Мигнула лампочка, голос с учительской интонацией произнес «Первый этаж, выход в вестибюль, к парковке такси и торговому центру». Как-то так, будто не сообщает, а повторяет, чтобы ученики выучили наизусть.

Стас скользнул в лифт, стараясь оказаться подальше от уборщика, и даже не сразу сообразил, почему не может зайти. Он пытался оказаться в той точке, где уже кто-то был. Как известно, два предмета не могут занять одни координаты в пространстве в одно время, даже если это два живых человека.

– Простите. – Если смотреть только вниз, трудно сразу понять, кто рядом с тобой, даже если только что чуть было не сшиб неизвестного. Неизвестную. Офисный дресс-код – туфельки, колготки, юбка и духи… Стас умудрился отшатнуться не обратно в холл, а в другой конец кабины. Духи с горчинкой, тонкой-тонкой, но такой, что хочется вдыхать снова и снова. Вдыхать, не делая перерыв на выдох. Даже про уборщика забыл.

– Я не хотел вас задеть.

– Страшненькие они, правда? Вы не переживайте, они не могут заскочить в кабину, в которой уже есть пассажиры.

Стас наконец-то решился поднять взгляд на попутчицу. Он уже знал ее лицо. Знал этот прищур и морщинки на лбу, которые не портили. Знал тонкие губы, угадывал, что она может быть злой и злость ей к лицу. Непонятно только, откуда это знание.

– Боюсь пауков. – Незнакомка передернула плечами.

– Прямо боитесь-боитесь?

– Умом понимаю, что от них никакого вреда, но… вам же никогда не хотелось погладить паука?

– Они слишком маленькие, наверное.

– А большого захотелось бы?

Голос в лифте торжественно объявил о прибытии на четырнадцатый этаж. За секунду до того, как створки разошлись, Стас успел пожалеть, что не попросил номер телефона, не представился и не спросил, как зовут незнакомку, и даже подумал о том, чтобы не выйти. Вышел.

– Подождите! – Стас обернулся с готовностью человека, который тренировался в выполнении команды подождать. – Вы заметили, теперь в лифтах так мало людей, и вообще в… – Она не договорила. Створки лифта, как известно, легко защищают от зомби, от пуль и, конечно, запросто обрывают разговоры.

Людей действительно стало как будто меньше. Стас думал, что после отпуска как-то выпал из пикового трафика – утром, вечером, в обед. Или дело не в этом?

Опенспейс встретил лужей. Кулер не вынес нагрузки и потек. Стас обернулся к месту Марии Викторовны. Офис-менеджер могла бы убить за такое на ее территории. То, что офис ее, Марина Викторовна не давала забыть никому. Генеральный обходил ее загородку по широкой дуге.

Место Марины Викторовны пустовало. Большая кружка, из которой можно было бы напоить взвод солдат-срочников после тридцатикилометрового марш-броска, намекала на то, что этот стол не просто стол, а чей-то стол.

– А где Марина Викторовна?

Катя из эйчаров как раз смело продвинулась через лужу, чтобы попить воды. Ее уверенность выдавала – лужа уже перешла в разряд привычного зла.

– Марина Викторовна? – Катя вышла «на берег». – Она в отпуске же. Вы вот сходили в отпуск. Наверное, даже съездили.

– Слетал.

Факт передвижения по воздуху явно расстроил Катю. Ее удаляющаяся спина не оставляла в этом сомнений.

Стас привычно оживил комп, полез в корпоративную базу. За время отпуска в базе что-то подкрутили, интерфейс переполз из желтого с зеленым в синенькое с красным. Ну, почему бы и нет?

Новый значок – ну вот, что с ними не так? Паучок. Зачем-то ткнул. Выпадает на пол-экрана: «Вас приветствует офисный помощник Ахавиш. Все, что вы должны знать, – есть Ахавиш, и он всегда готов помочь».

Удобно. Стас обернулся к кулеру и набросал в поле Ахавиша заявку на ремонт. Даже интересно, что-то произойдет?

Произошло. Ахавиш ответил мгновенно. «Пользователь Станислав Подольский, вы опоздали на семь минут. Это вносит дисбаланс в работу офиса. Ахавиш приносит свои извинения и просит вас не опаздывать».

Кажется, это был лучший выговор, который он получал. «Приносит извинения».

Стас нырнул в накопившееся. Почта, мессенджеры, другие мессенджеры – на этот раз он отдыхал правильно – с отключенным всем. Проблема была в том, что отключение не бывает двухсторонним. Стас отключился, а почта продолжала доставлять. От клиентов и контрагентов, от партнеров и от Ахавиша, и снова от Ахавиша, и еще немного снова от него. Новый ИИ офиса подробно писал о том, когда надо приходить и когда уходить, о том, как важно принять участие в корпоративе и какой дресс-код предпочтителен.

Если верить ИИ, то главным в работе Стаса была точно не работа.

Подольский не сразу сообразил – с почтой что-то не то. Слишком много неответов. Соня из коммерческого отвечала всегда. Быстро. Василий, сисадмин, отвечал не сразу, но гарантированно в течение двадцати четырех часов. Может, у него какой-то скрипт стоит, чтобы не давать отвечать раньше. Полезно, наверное.

Ни одного письма ни от Сони, ни от Василия.

Совсем уж странно с замом генерального, тот, кажется, вообще занимался только ответами и вопросами, а тут и от него тишина.

Стас разогнулся, пытаясь привести спину к положению прямо из выгнуто дугой. Встал, осмотрелся. Опенспейс оставался тем же, что и до отпуска, но теперь все стало громче. Когда пусто – все слышнее: каждый разговор, каждый принтер, каждый кондиционер… Не помешала бы музыка, просто чтобы все это немного приглушить.

Два уборщика пытались вытащить кулер, еще двое терли пол. Из полуоткрытой двери высыпали еще пяток роботов, облепили кулер и выволокли за двери. Еще один отряд уборщиков устанавливал новый.

Ого. Не то чтобы проблема была какой-то серьезной, но с такой скоростью решения Стас еще не сталкивался. Как там было в сообщении от ИИ – «есть Ахавиш, и он всегда готов помочь». Что бы у него еще попросить? Чтобы помог. Было бы неплохо премию. Или… Стас вспомнил о девушке в лифте. Интересно, Ахавиш может ее найти?

Стас Подольский уходил из конторы последним. Настенные часы должны были вот-вот сомкнуть стрелки, обозначив полночь. Все проверил и со спокойным сердцем встал из-за стола. Успел сделать как раз столько шагов, чтобы оказаться посередине между компом и дверьми офиса, когда почта звякнула – пришло письмо.

Подольский вздохнул и вернулся. Никогда у него не хватало силы воли не отреагировать на писк почты.

«Пользователь Станислав Подольский, вы нарушили регламент работы офиса. Рабочее время заканчивается ровно в 19:00. Ахавиш просит вас больше такого не допускать».

Послание Ахавиша уже не казалось забавным. На этот раз ИИ не извинялся.

При достаточно плавном ходе ты никогда не догадаешься, вверх едешь или вниз. На несколько секунд Стас решил, что весь сегодняшний день ему приснился. Он снова в лифте, снова не один. Та же девушка, и… не может быть, чтобы он во второй раз, если это все еще не первый, оказался идиотом.

– Меня Стас зовут. – Подольский почувствовал себя шестилеткой, который знакомится с самой красивой девочкой в классе.

– Мила. Не слишком поздно с работы?

– Первый день после отпуска. Пока все разгреб…