Текст книги "Покушение на Еву"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pokushenie-na-evu-20327.jpg)
Автор книги: Федор Березин
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
За вторым рядом ограждений он вновь попал на минное поле, но здесь некоторые заряды были из пластика и давали слабое отражение на радаре, поэтому перегруженный компьютер отсеял эти сигналы как мешающие. Через десяток метров перед Александром выпрыгнуло из земли противопехотное разрывное устройство. Оно бабахнуло на высоте сорока сантиметров, желая отсечь ноги направленной вкруговую струей пламени. Жесткая броня ниже колена выдержала удар, однако мягкая бедренная была гораздо тоньше...
А там, над позицией, уже готовились к исполнению своего предназначения «подарки» с неба, смело скользя по невидимым глазу лазерным струнам. Прожектора приговоренного объекта включились крайне не вовремя, теперь они поспешно гасли, однако и это давало мало преимуществ противовоздушному дивизиону, без фазированного локатора наведения его многочисленные ракетные контейнеры были бессмысленной, сложноинженерной эквилибристикой.
Часть I
ПОИСК
За ним следили. Вот уже вторую неделю он замечал этих маскирующихся в толпе или прикидывающихся любопытными прохожими людей. Первоначально он убеждал себя в ошибочности этих подозрений, но случаи обнаружения за собой «хвостов» и незнакомых типов у подъезда множились. Располагая массой свободного времени (двадцать четыре часа в сутки), он без всякого калькулятора сделал прикидку. Только визуальная слежка, предположительное прослушивание телефона и, опять же, гипотетический обыск в квартире должны поглотить массу денег на оплату агентов. Данная сумма многократно превышала его годичное пособие и, видимо, допуская продолжение детектива, вскоре превысит стоимость самой дорогой личной недвижимости – квартиры. Что их еще могло интересовать? Трансплантация органов? Вдвойне смешно. Для этого необходимы здоровые, молодые сердца и почки. А его перемолотые словно в мясорубке ноги, исколотое уколами туловище, кожа, похожая на шахматную доску от вкраплений искусственных участков – очень нетривиальное вместилище отравленной лекарствами печени... Нет, с этой стороны опасность не грозила. Но ведь опасность была?
Он начал с усилием, даже с чрезмерной энергией, вращать руками колеса своей инвалидной коляски. Можно было простым нажатием кнопки включить электрический моторчик под сиденьем, но хотелось дать выход эмоциональному напряжению.
Даже с рационалистической точки зрения, отслеживать его было не нужно. При всем желании он не мог слишком удалиться от места жительства, как истребитель при полупустых заправочных баках от аэродрома. Его маршруты по окружающим кварталам, как гармонические колебания, повторяли сами себя: пара продовольственных магазинов, журнальный киоск, бульвар. Но это, последнее, только в хорошую погоду. Иногда на простые колебания накладывались менее периодические, растянутые во времени всплески: поездки в мэрию или внезапные кружения по другим улицам, отголоски какой-то древней реликтовой жажды путешествовать. Когда-то, в самом начале новой жизни, он старался стать незаметным, при необходимости куда-то попасть он норовил делать это быстрее, не глядя по сторонам. Там, из окружения, бросались быстрые, смущающиеся своей полноценности взгляды, любопытные, долгие осмотры детей, женские руки, дергающие их в попытках ускорить шаги, кисти, внезапно опускающиеся в карманы за мелочью и замирающие на полпути. Раньше он в основном и видел только эти руки или множество двигающихся ног. Чтобы увидеть лица, необходимо было бы поднимать голову. Он боялся это сделать, опасаясь встретить глаза, да и не наловчился еще ловко передвигаться на колесах.
Может, ему хотят за что-нибудь отомстить? Ну, допустим, за Судан? Но он был всего лишь пешкой в игре, и, хотя это была тайная операция, все проводилось под флагом Объединенных Наций. Значит, причины слежки неизвестны. Если позвонить в полицию, они, конечно, приедут, пройдутся туда-сюда, с видом оторванных от важного дела чиновников, порекомендуют звонить по малейшему поводу, а распрощавшись, по дороге назад будут говорить об истерическом придурке, у которого физическая травма перешла в умственную.
Он остановился у киоска, взял «Известия» и оставленное для него «Военное обозрение», но в тень бульвара он не поехал, а, развернувшись, двинулся домой. Закрыв за собой входную дверь, он почувствовал, что они уже здесь. Отступать было некуда.
* * *
– Добрый день, – учтиво поприветствовал его человек в темном костюме, сидящий в его кресле возле окна. Окно было зашторено, но свет не горел. Еще один незнакомец расположился на кухне. – Извините за вторжение и за то, что я не представляюсь. У нас не слишком много времени в запасе, поэтому оставим все формальности позади. Я надеюсь, пока мы не причинили вам каких-либо трудно устранимых неудобств.
Можно было повозмущаться о незаконности проникновения в личное жилище, явно видимых следов обыска и прочей бумаго-законом запрещенной ерунде, но зачем зря сотрясать воздух? Они были здесь, два здоровых, сильных человека, наверняка вооруженные и умеющие заметать следы, против инвалида в коляске с моторчиком. Он въехал в комнату и остановился напротив кресла. Человек в костюме с натяжкой улыбнулся.
– Вы нужны нам, Александр. Вы самый подходящий кандидат по большинству проверенных параметров. Я покуда не открываю вам карты, вы узнаете суть предложения после своего добровольного согласия на него. Для этого даже не нужно будет подписывать какие-то бумаги. У нас будет чисто джентльменское соглашение. Я понимаю, что для вас это, так сказать, «кот в мешке», но ничего не могу поделать. Александр, я приглашаю вас в путешествие, достаточно захватывающее и опасное. В процессе него мы проведем с вами серию психологических и физических тестирований и, кроме того, что-то вроде курса переквалификации с повышением уровня образования. Более того, мы, правда с очень малой вероятностью, попробуем вернуть вам подвижность. А если после тестирования вы по-прежнему будете нам нужны, ваша жизнь изменится коренным образом: вы станете другим человеком. Теперь о том, что вы теряете. У вас нет близких родственников, и, следовательно, с этой точки зрения вы свободны. С клубом ветеранов вы практически не общаетесь, и у вас нет там друзей. Соседи и некоторое количество знакомых? С моей точки зрения, невелика потеря. Вот эта квартира? Местечко довольно уютное, могу признать. Ну, что там еще я упустил? Подскажите.
Александр молчал.
– Вы должны исчезнуть из этой своей жизни сразу, то есть никто не должен ничего знать. Пусть это останется для окружающих загадкой. Взамен всего этого я предлагаю много-много работы над собой и – как бы это выразить – новые миры.
Человек в сером костюме встал и демонстративно глянул на часы.
– Вам на обдумывание тридцать минут. Мы несколько связаны во временных координатах. Наш человек покуда будет находиться поблизости, телефон мы у вас тоже пока отключили. Вещей никаких с собой не берите, это все лишнее. В течение этого времени на углу пятого направо по проспекту дома я буду ждать вас в красном автомобиле. Если вы не появитесь, больше мы никогда не увидимся. У вас одна возможность.
Человек встал.
* * *
Стрела расщепила свою предшественницу, и даже с такого расстояния звук удара был слышен. Инструктор по стрельбе – Миоко повернулся к нему и положил руку на плечо. Александр невольно напрягся, он боялся опрокинуться на спину – все-таки протезы есть протезы.
– Ну что же, Саша, стрельбу из лука вы освоили, но дело в том, что там, куда вы попадете, его не будет, поэтому вам нужно научиться его изготавливать, причем в одиночку и самыми примитивными инструментами. Сегодня отдыхаем, а завтра за дело.
Александр посмотрел на тренера и кивнул. Он давно ждал чего-то в этом роде, ведь когда он освоил автомат и винтовку, ему сказали нечто в таком же духе, и началось освоение арбалета. И так последовательно по ступеням эволюции оружия, только в обратном порядке. Параллельно его натаскивали в рукопашном бою, хотя здесь с ним обходились мягко, все-таки в физическом плане он был неполноценным партнером. Он изучил, как драться палкой, саблей, нунчаком, булавой, стилетом и даже кастетом. Его заставляли кидаться камнями, иногда по целому часу в день. Самое интересное, что все это входило в противоречие с параллельно осваиваемой медициной, даже не медициной, а какими-то избранными темами из нее. Его научили вырывать зубы, правда только у манекенов, стерилизовать инструмент, накладывать жгут и приготавливать из трав микстуры от всяких болезней. Все это носило оттенок игры, он быстро уловил несообразности всего своего обучения. Тренер карате, имеющий, видимо, не менее черного пояса, натаскивал его только нескольким простейшим приемам, и при этом вовсе не заставлял набивать руки о кирпичи и бревна. Ему ни разу даже не порекомендовали заняться на тренажерах, чтобы загрузить работой сердце – главный орган при любом виде спорта. А когда он сам попытался начать по утрам делать зарядку и попросил эспандер, Курман, старший на этой лесной вилле, и самое важное, человек, втянувший его в теперешнюю суету, зашел к нему и выдал:
– Александр, не тратьте свои силы зря, делайте только то, что от вас требуют. Мы оптимально рассчитали возможную нагрузку для вас, не надо укорачивать и без того короткий сон. А книги, которые стоят в вашей комнате, подобраны там специально. Вы должны прочесть их и постараться запомнить. Там, где вы окажетесь, у вас не будет справочников.
А на полках стояла довольно мощная стопка. Он и раньше просматривал почти все фолианты оттуда. Там было все, начиная от «Пособия для начинающих альпинистов», «Выделки шкур в домашних условиях», подробных физических атласов Африки, Азии и Европы до учебника ориентации по звездам в обоих полушариях, причем со свежеиспеченным типографским приложением детального расписания изменений созвездий в зависимости от векторов собственного движения звезд за тысячи лет. Человек, который смог бы освоить эти полки, наверное, считался бы специалистом по нескольким не связанным между собой областям знаний.
– Мне все еще нельзя знать, для чего вся эта подготовка, господин Курман? – поинтересовался Александр.
– Я думаю, когда-нибудь вы, может, догадаетесь сами, а пока ответ на этот вопрос покажется сумасшедшим.
* * *
– Это что, корыто? – оторопело спросил Александр.
Малютка Киби улыбнулся, хотя вопрос был задан не на его родном языке, он оценил юмор. На родном языке Киби не говорил никто из знакомых Александра, и вообще никто из тех, кого он знал за свою жизнь. Родным для Киби был какой-то центральноавстралийский диалект, который могли понимать только его соплеменники и их соседи по окружающей местности, не считая ничтожно малого количества энтузиастов-этнографов с белой кожей.
– Эта штука по-вашему зовется копьеметалка. В принципе, это только один из ее видов, – пояснил коренной австралиец со своим странным акцентом. – Как корыто ее тоже можно использовать или как тарелку, но мы будем изучать ее первое качество.
– Ага, – кивнул Александр.
Что он мог сказать еще этому маленькому человеку, который, по словам Курмана, закончил университет в Мельбурне.
– Как думаешь, Саша, на сколько можно метнуть копье вот этой штукой?
– Убейте меня на месте, учитель, но я в упор не представляю, как она действует.
– Ну, а просто рукой?
– Здоровый человек, – Александр сделал невольную паузу, – закинет метров на тридцать. Ясное дело, смотря какого веса копье, – добавил он поспешно.
– Почти так, Саша, – кивнул австралиец. – Ну а теперь смотри.
Он наклонился, открыл здоровенный, всегда стоящий здесь, на окраине поляны, ящик и извлек на свет божий довольно длинную палку. Может, по взглядам аборигенов Австралии, это считалось копьем, но Александр в этом сильно сомневался: оно не имело наконечника, оно просто было обстругано спереди, и утолщалось оно тоже сзаду наперед. Киби разместил оружие в «корыте», поднял его правой рукой, одновременно левой придерживая копье. Что-то в выражении его лица неуловимо изменилось, мгновенно исчез весь налет уроженца двадцать первого века. Александр поспешно отодвинулся, когда он вскинул руку. Миг, и копье ушло вверх. Александр следил за ним, задержав дыхание: оно летело и летело, никак не желая падать, уносясь все дальше, туда, на другой край поляны, затем начало планировать вниз.
– Сходи, Саша, разомнись, – изрек Киби. – Измерь расстояние.
Александр пошел вперед, внимательно смотря под ноги.
– Примерно шестьдесят восемь метров! – крикнул он с той стороны.
Киби, совсем маленький на таком расстоянии, кивнул.
Александр поднял оружие. Сделано оно было грубо, но в руке держалось удобно. Понятно, почему оно утолщалось спереди: чтобы не вертеться в полете. Когда Александр принес копье обратно, он спросил:
– Эта копьеметалка, это ваше изобретение? Я имею в виду – австралийское?
– Я понял, Саша. Нет, конечно, ведь в Австралию первые люди попали довольно поздно, а эта штука была известна по всему миру, или почти по всему, очень-очень давно, потом ее сменил лук и так далее. Но нам с тобой нужно...
– ...научиться ее изготавливать, – закончил за него Александр.
Киби оторопело посмотрел на него.
* * *
Александр взвесил в руке бумеранг. «Увесистая штука, – подумал он. – И ведь, если не попал, она возвращается, может и по башке навернуть». Он с уважением посмотрел на Киби.
– Ну уж это, дорогой учитель, точно ваше изобретение?
– И снова должен тебя разочаровать, Саша. Эта штука тоже успешно применялась невероятно давно в очень многих регионах планеты.
Александр взял оружие и легким движением запустил его по дуге. В мишень он не попал, но снаряд не возвратился.
– Сколько он пролетел? – спросил Киби.
– Метров тридцать пять, – предположил Александр, за эти недели он хорошо набил глаз на всяких подобных штуках.
– Да, примерно, – подтвердил Киби. – Сходи измеряй.
– Знаете, я думал, что хоть за этой штукой не надо ходить, когда промажешь, – съязвил Александр.
– Это предвзятое мнение, – пояснил Киби. – Настоящий боевой бумеранг не возвращается, он сделан для охоты, а не для развлечений. А вот спортивный, тот – да. Но мы с тобой ограничим свой курс этим тяжелым экземпляром, так что – за дело.
* * *
Вот так, забитые занятиями и чтением до упора, проходили недели. Он освоил начала медитации, даже методы гипноза и самогипноза, он научился в какой-то мере подавлять боль, он хорошо знал, что это такое, еще по прошлой жизни, а уж инвалидом он познал ее досконально. Он привык подавлять страх высоты, он просматривал на видеокассетах прыжки акробатов на качелях в замедленной съемке и учился оценивать расстояния на глаз. Несколько раз он со специалистами лазил по горам, их отвозили туда вертолетом. «Лазил» – сильно сказано, они просто таскали его с собой, заодно поучая, как пользоваться снаряжением. Его даже возили в родильный дом, и он, лично не участвуя, все-таки получил представление о том, как работают акушеры. А еще он научился дрессировать овчарку и ухаживать за ней.
* * *
– Наверное, это последнее, – сказал Курман задумчиво, – самое последнее из могикан.
– Я думал, их вообще уже нет, – согласился Александр. – Считал все эти сообщения, периодически мелькающие в новостях, просто «уткой».
Курман весело посмотрел на него.
– За что ты мне нравишься, Саша, это за твое скептическое отношение к фактам, которым другие верят не задумываясь.
– Нет, правда, я думал, и джунглей уже не осталось, так, одни заповедники, напичканные техникой для поимки браконьеров.
– Ты во многом прав. Ладно, пойдем, наверняка они уже заметили нас.
– Еще бы, – съязвил Александр, – как можно не услышать вертолет, они что, глухие? Всегда слаборазвитая цивилизация обнаружит развитую раньше, та слишком шумна, во всех смыслах, и сама себя выдает, а первая сидит тихо и не высовывается, потому что просто не умеет этого делать.
– Ты сам додумался или где вычитал?
– От тех знаний, что вы в меня напихали, я уже стал философом, главное, не съехать в шизофрению.
Они спускались вниз по тропе к небольшой речке. Курман шел не торопясь, помня о протезах сопровождаемого, и Александр был ему за это благодарен, препятствий на тропе хватало. Над ними нависали деревья, похожие на декорации к фильмам, а лианы свешивались совсем низко, и приходилось нагибаться. Когда они спустились, Александр спросил:
– А как мы перейдем на тот берег?
– Не волнуйся и не вздумай дотрагиваться до воды, там пираньи: сжует руку – не успеешь почувствовать.
– Мерзость, – брезгливо высказался Александр.
– Для кого как, – пояснил Курман. – Например, люди, к которым мы сейчас направляемся, очень любят их кушать.
– Ага, – сказал Александр, подводя итог. – Век живи, век учись.
Курман улыбнулся, и в этот момент из-за наклоненной к воде пальмы появилась лодка, выдолбленная из цельного дерева.
– Помни, – сказал Курман шепотом, – чему я тебя учил. Мы в гостях, надо уважать обычаи, ведь мы могли сесть сразу на той стороне, но они считают свою землю священной, посему не стоит ее осквернять нашими опорными лыжами.
* * *
По случаю их появления племя этих последних диких индейцев организовало нечто в виде праздника. Гостей угощали различными лакомствами, в том числе жареной пираньей: пришлось есть. На Александра смотрели с почтением, как на шамана: всех присутствующих поразили его пластмассовые ноги, им, видимо, очень хотелось их потрогать, но они не решились. Курман о чем-то разводил тары-бары с вождем через местного переводчика, но и тот язык, на котором Курман вел чинную беседу, был Александру абсолютно незнаком. Многогранность Курмана вновь удивляла. Скорее всего переговоры прошли успешно, потому как начальник заметно оживился, а когда белые люди покидали становище и лодка переправила их на другой берег, Курман спросил:
– Тебе понравилось?
– Что именно? – уточнил Александр.
– Племя, разумеется.
Александр сделал неопределенное движение плечами.
– Я обо всем договорился с вождем, завтра подкинем им некоторые сувениры и тебя. Поживешь здесь недельку-другую, сколько возможно, до очередного приезда журналистов или этнографов.
– Да? – только и промолвил Александр, так неожиданно это прозвучало.
– Да, Саша. Так надо, и не спрашивай почему, со временем поймешь. Все запоминай, не веди записей: развивай память. Присматривайся к каждой мелочи, может, ты заметишь что-то необходимое в будущем.
– Я же не знаю языка!
– Тем лучше. Тебя не собьет с толку языковая завеса, ты будешь воистину беспристрастным наблюдателем. И знаешь, на что обрати внимание? Я не могу объяснить почему, но есть в их взглядах какая-то безысходность. Может, ты доберешься до причин.
* * *
– Теперь понятно? – спросил Курман очень серьезно.
Они были в кабинете одни, уже целый час: за это время ни разу не зазвонил телефон и никто их не потревожил. Александр наслаждался знакомой обстановкой окружающей цивилизации, сегодня он принял горячий душ, впервые за полторы недели, и оделся в чистое. Кроме того, он радовался возможности поговорить, он был лишен этого все дни, проведенные в джунглях. Но то, что рассказывал начальник, его все равно выбило из колеи.
– Мне трудно поверить, что это не фантастика, – наконец признался Александр. – Неужели перемещение во времени возможно?
– Зачем тебе знать всю эту механику, Александр? Это не перемещение как таковое, тем более оно одностороннее. Твое тело не переместится, оно останется здесь. Пропутешествует только, как бы это назвать... Твое отражение, что ли.
– И я окажусь там? Очнусь в чьем-нибудь другом теле?
– Да, мы надеемся на это.
– Вы об этом узнаете?
– Да, мы полагаем, что так. Мы будем отслеживать тебя по нескольким независимым, даже в расовом плане, генетическим цепочкам. Ты будешь наблюдателем, будешь все запоминать, любой этнограф или историк отдал бы лет десять жизни, чтобы оказаться на твоем месте.
– Мне все равно не совсем ясно. Почему тогда не пошлют историка? Скажите, Курман, почему вы выбрали меня?
– Здесь идет целый каскад самых разнообразных причин. Перечислю некоторые, и в произвольном порядке, каждая из них поодиночке не основная, они важны в комплексе. Загибай пальцы. Ты в своей жизни имел немало стрессов и успешно их преодолел, так? Далее: ты одинок, никто не кинется тебя искать и плакать за тобой. Но, кроме этого, ты одиночка по натуре, и нахождение там – один на один против целого мира – не будет для твоей психики смертельным. Ты инвалид, а мы предлагаем тебе новое тело, отказаться будет нелогично. Ты человек, для которого долг – наивысший критерий. Ты имеешь серьезные травмы, но одновременно с этим не получал пулевых ранений. Здесь ввожу пояснение: от вибрации, происходящей при внедрении пули в организм, происходит нарушение генетического кода, а это недопустимо для наших целей. Дальше, мы проследили твое происхождение, насколько возможно, в прошлое, и вот что нам понравилось: твои предки были на редкость предусмотрительными или везучими людьми – никто из них не находился на территории, прямым образом задействованной в Третьей мировой, а это очень важно, думаю, ты понимаешь почему? Стрессовое давление там было настолько сильное, что мы очень опасаемся за прохождение по этому участку. Но мало того: твои прадеды сумели даже не попасть под воздействие основных катаклизмов прошлого века, и это также значимо по тому же поводу. Ну, и есть еще куча специфических причин, исходящих из результатов тестирования, компьютерных анализов психологии, генетики, медицины. Александр, не заставляй меня делать лекцию скучной.
– Так, а потом что? Ведь вы не сможете меня вернуть?
– Нет, не сможем, но мы сможем перекачать полученную тобой информацию, и вот тогда работы историкам прибавится.
– А почему наши работы ведутся в таком секрете?
– Есть множество группировок, которым эти исследования стоят поперек горла, одна официальная церковь чего стоит.
– Нет, но все-таки, почему вы выбрали меня, военного человека? И зачем все это изучение луков и копий?
– Александр, тебе что, неинтересно участвовать в таком деле? Мы учим тебя для того, чтобы ты по возможности дольше там просуществовал и больше запомнил. Мы ведь практически ничего не знаем о том времени, мы не хотим, чтобы все наши старания просто послужили для кого-то или чего-то завтраком, вот в чем дело.
– Что же дальше? – задал риторический вопрос новоиспеченный кандидат на трансвременной перелет.
– Дальше, Саша, тебя ждет обезьяний питомник. Там пробудешь с недельку, ну а потом Африка, правда, несколько южнее тех мест, где ты бывал. В этом регионе у тебя обширная учебно-тренировочная программа.
* * *
Его подняли среди ночи. Он проснулся моментально, хотя устал сегодня до жути, нынче он хотел немного отоспаться за всю неделю. Это была славная неделя, такие запоминаются на всю жизнь. Они вели наблюдение за крупными хищниками, давным-давно ему показывали фильмы и водили по зоопаркам, а теперь он видел тигров, леопардов и львов воочию. Люди опасались подходить слишком близко, да и не подпустили бы их эти экзотические создания, вопрос о вымирании которых стоял на повестке дня уже не первое десятилетие, а предусмотрительные частные институты уже давно заготовили большое количество оплодотворенных эмбрионов, каждой твари по паре, ожидая момента в будущем, когда больших хищников окончательно добьют и тогда плодить их искусственным путем станет прибыльно.
– Подъем, Саша! – произнес Паркер. – Вертолет ждет.
– Да уж, слышал. Что-то случилось? – вяло поинтересовался Александр, направляясь в угол автофургона, где находилась раковина.
– Не знаю, просто Курман прислал транспорт. Он доставит нас до Нджамены, а там рейсовым «Боингом» в родные края.
– Рейсовым? – нашел нужным переспросить Александр.
Паркер кивнул.
– Давай, милый, облачайся скорее, – поторопил он и вышел на свежий воздух.
Когда Паркер помогал Александру забираться в летающую машину, взошла полная луна и стало очень светло. Вертолет был шестиместный, скоростной, с счетверенным укороченным винтом и без хвоста, что-то из новых военных разработок для «третьих стран». Александр узнал человека, сидящего рядом с пилотом, это был Шоц, старый приятель, специалист по древним языкам.
– Доброе утро, – сказал он по-русски, поворачиваясь к Александру.
– Привет, – оторопело ответил тот в свою очередь.
– Там, на заднем сиденье, чемоданчик, – пояснил Шоц. – Новая одежда и документы. Пока пристегните ремень, эта «птичка» страшно верткая, а как подскочим, тогда переоденетесь и все тщательно изучите. Вы сможете подняться на борт лайнера самостоятельно?
– Если надо, то попробую, только, конечно, без чемодана.
– Багаж вам не нужен, а на борту будет наш человек, но вы оба сделаете вид, что только что познакомились, говорить с ним будете о защите окружающей среды. Вы теперь, временно, специалист по данной проблеме. Там, в саквояже, журнальчик на соответствующую тему. К концу полета сделаете вид, что души друг в друге не чаете, а в Каире он поможет вам спуститься с трапа. Там вас встретит один старый знакомый.
Шоц тронул пилота-негра за плечо и сказал на французском:
– Поехали.
Негр кивнул, поправил очки-дисплеи, его руки взметнулись над пультом, на плоском антирадарном стекле замигали какие-то символы, и Александра вмяло в кресло, а щеки опустились, наверное, ниже подбородка, и сразу они оказались гораздо выше этой всходящей Луны.
* * *
Он материализовался перед Курманом несколько одуревшим, после шестой транзитной пересадки, хотя при перелете Атлантики удалось отлично вздремнуть, тем не менее многократная смена часовых поясов действовала на организм не лучшим образом. Они обменялись приветствиями. Внутри у Александра даже возникло желание обнять этого человека, так много теперь было у них общего с того памятного дня, когда он увидел его в своем любимом, теперь позабытом кресле у окна. Курман был очень усталым.
– Что случилось? – спросил Александр.
– Планы меняются, и коренным образом, – улыбнулся Курман. – Примерно так, как в старом советском анекдоте про ускоренную пятилетку.
– Пятилетку в восемь дней?
– Именно так.
Курман встал и прошелся по комнате, это был не тот известный Александру кабинет, а совсем другое помещение, и располагалось оно совсем в ином месте, это была западная Мексика, здесь Александр еще не бывал.
– Понимаешь, Саша, мы рассчитывали, что впереди у нас годы и годы и мы успеем тебя подготовить досконально, насколько это возможно в подобных неясных обстоятельствах, однако жизнь распоряжается иначе. Мы зажаты ситуацией с нескольких сторон одновременно. Перечислю тебе некоторые, для общего развития. Да, кстати, ты после дороги. Кофе будешь?
– Не беспокойтесь, господин Курман, с этой абракадаброй с часовыми поясами я, кажется, только наужинался на неделю вперед.
– Вольному воля. Так вот: кто-то выдал нас Международному Медицинскому Союзу, сути они не ведают, но пытаются воткнуть к нам комиссию по подозрению в запрещенных исследованиях с генами. Далее, у нас проблемы с финансами, хотя до этого все было в норме. Кроме того, мы имеем еще кучу мелких препятствий своему плану, и не со всеми из них ясно, откуда протянуты ниточки, их дергающие. Одни из них похожи на совпадения, но статистически это выходит за пределы разумного. Некоторые из таких сбоев могут опрокинуть наш вариант развития событий абсолютно. К примеру, вчера упал в Тихий океан гиперзвуковой лайнер со ста пятьюдесятью пассажирами. Все бы ничего, но там находился наш человек, летящий под твоим ложным именем, которым ты пользовался, направляясь в Чад.
– Черт, неужели я такая важная фигура?
– Пока нет, но, я надеюсь, скоро ты станешь предельно ключевой персоной. Между прочим, со всей этой кутерьмой мы даже переехали на новое место жительства, если ты заметил. А в соседнем здании идет монтировка вывезенной аппаратуры, мы очень торопимся.
– Можно начистоту, господин Курман? К чему все-таки вы меня готовите? Вся эта история с машиной времени – правда?
– Вся эта история, ясное дело, не вымысел, но есть некоторые детали, не совпадающие с тем вариантом, когда я вешал тебе лапшу на уши. Мы переправим тебя и зафиксируем координаты внедрения. К сожалению, это будет все, что мы сможем узнать, по крайней мере пока, на сегодняшнем уровне техники. Допустимо, что те, кто придет потом, после нас, смогут узнать больше, правда, я пока абсолютно не представляю, как это возможно. Опять же, как ни прискорбно, это все, что мы определим: только то, что ты успешно добрался до места. Больше ничего. Как прошло внедрение, какая личность, «мишень» или «снаряд», подавила другую, мы, к сожалению, не узнаем. Мы очень надеемся, что вся наша подготовка не прошла даром и твоя аура возьмет верх. Понимаешь, мы ведь имеем только одну попытку. Мы не сможем послать по твоему следу более никого, так как ваши отраженные по ДНК сознания могут вступить в реакцию на пути следования. Ты ведь пойми, для ваших путешествующих генов-призраков время как бы перестанет существовать, то есть это будет относительно них вроде застывшей пелены, в которой их путешествие отпечатается насовсем. Ты будешь не просто наблюдателем прошлого, ты будешь в боевой разведке. То есть ты окажешься первооткрывателем и исполнителем плана, всем сразу. Ни на чью помощь тебе рассчитывать не придется. Ты останешься сам по себе, и с нами у тебя не будет никакой связи – дело даже не в том, что сразу после твоей отправки мы уничтожим все приборы и документацию – просто не создано пока методов слежения за тобой, вполне вероятно, что их вообще никогда не создадут. Там, куда ты отправишься, людей будет очень мало, и вообще-то они, возможно, и на людей-то будут почти не похожи. Мы не зря выбрали тебя – военного человека и не напрасно учили тебя изготавливать примитивное оружие. Мы не знаем, что тебе пригодится, а что нет. Мы думаем, что успели многое. Но там им угрожает какая-то опасность, даже не представляю, в чем она заключается. Может, она не угрожает всем, но она угрожает Еве.
– Еве?
– Да, праматери человечества.
– Не понял? – оторопело уставился на Курмана Александр. – Вы меня что, в рай отправляете?
– Я знаю, что ты не в курсе, ты ведь все-таки не гений, а мы специально лишили тебя соответствующей литературы, дабы раньше срока не догадался. Теперь придется нагонять упущенное.
– Я весь внимание.
– Дело вот в чем. Помнишь, я растолковывал тебе, что существует такая штука, ДНК?
– Обижаете, начальник, – пошутил Александр.
– Так вот, существует ядерная, но имеется еще и внеядерная ДНК.
– Я в курсе.
Курман не обратил на его реплику никакого внимания и продолжал:
– Дело в том, что внеядерная меняется гораздо быстрее, примерно в десять раз. Значит, в процессе смены поколений она накапливает больше изменений. И, кроме того, внеядерная ДНК передается потомству только по женской линии. Исходя из этого, с помощью простого вычисления количества мутаций и чуть более сложного анализа можно определить всю предковую материнскую линию. И вот что интересно: все орбиты, исходящие от любой женщины планеты, пересекаются, и происходило это примерно двести тысячелетий назад. То есть мы все произошли от одной женщины либо от группы близких по крови женщин, живших тогда вместе. Условно мы назвали эту женщину, или всю группу, Евой, ясное дело почему?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?