Текст книги "Иконоборцы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ikonoborcy-100657.jpg)
Автор книги: Филипп Зеленый
Жанр: Книги про вампиров, Фэнтези
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
С такими мыслями он добрался до убежища, на всякий случай оставив машину в двух кварталах. Контур защиты нарушен не был, и охранные системы молчали, так что, немного успокоившись, Камил вошел в подъезд и открыл дверь квартиры. Квартира была обитаема, проживала в ней молодая парочка, постоянно находящаяся под воздействием. В прихожей, в кладовке, начиналась элегантная винтовая лестница в подвал, по которой можно было спуститься на гаражный уровень, а оттуда – и в само убежище, надежно защищенное тоннами стали и бетона.
В период закладки здания помещение, не имевшее даже названия, а только длинный номер, предназначалось для сверхсекретного архива, принадлежавшего органам госбезопасности.
Но потом путем нехитрых процедур все строители отправились в иной мир, а документы, как это часто бывает, растворились в небытие.
Так что с этой стороны все было в порядке, а вот во внешнем мире дела шли не очень хорошо.
Когда живешь очень долго, особенно после смерти, то постепенно привыкаешь к этому, однако перспектива переселиться в иной мир окончательно как-то не прельщает.
Поэтому огненное погребение Антонио изрядно действовало на нервы. В том, что тот погиб, сомнений уже не было. Уж больно характерный привкус был у дыма. Как горят сородичи, Камил насмотрелся, хотя и застал время таких войн буквально краем. Во время гражданской войны в России даже в теневом мире творилось черт знает что. Воспользовавшись заварушкой, Анархи захватили власть, но удержать смогли не везде. Потому на освободившиеся земли нагрянул Шабаш, и началась такая резня, что на улицу страшно было выходить даже бессмертному.
Отогнав навязчивые воспоминания, Камил прошел в кабинет и отправил заявку в автосервис, нужно было проверить авто на наличие жучков, мин и прочих прелестей, которыми она обычно обрастала после выезда на общественные мероприятия, и подготовить к завтрашнему вечеру.
После чего опустил рычаг герметизации бункера и вытянулся на своей двуспальной гробнице. Сон не заставил себя долго ждать, трясина тьмы распахнулась и слизнула его.
– И все же я не понимаю, почему его нельзя просто убить? – Камил крутанулся на каблуках
и сделал еще один круг по каземату. Жажда мести бурлила в нем, пытаясь найти выход из создавшейся ситуации, однако кругом были только камень и тьма.
– Потому что простые решения не всегда самые верные, – ответствовал Альберт, – и потому что мы все подчинены законам.
– Законам? Мы сильнее, быстрее, почему мы должны прятаться, а не наступать? Кто и зачем придумал эти чертовы законы?
– Ты читал наши хроники, – голос Альберта был холоден как камень, их окружавший. – Ты знаешь, что случалось когда к власти в кланах приходили те, кто думал так же, как ты сейчас. Ты слышал об Инквизиции? Многие считают, что это сказочка для простаков, но это не так. Многие из нас были уничтожены и поплатились за свою самонадеянность до того, как было принято Великое Соглашение. Мы должны соблюдать Маскарад. Это основа нашего общества. Мы должны оставаться во тьме их страхов и предрассудков. Они должны считать, что это их мир. Тогда их проще держать в повиновении. Зачем пастуху нужно бешеное стадо? Пускай овцы будут сыты и спокойны, так лучше для всех.
– Черт с ними со смертными! Почему нам нельзя убивать друг друга?
– Во-первых, нас не так много. Во-вторых, каждый из нас является чьим-то потомком, и убивать чужое творение не этично.
– Это ты мне говоришь об этике?
– Да. Тебе еще многому нужно научиться, прежде чем ты сможешь выйти в ночь.
– Чье-то творение! А если я не просил, чтобы меня творили?
– Мало кто из нас просил об этом. Но если ты не встретил свой рассвет сразу же и решился ступить на дорогу ночи, тебе придется соблюдать законы. Соблюдать законы и чтить долги.
– У меня есть долг мести, долг мести за брата! А вы не даете мне исполнить его!
– Твой долг перед нашим кланом больше твоего долга мести. И потом, как говорят у нас в Италии, месть – это то блюдо, которое следует подавать холодным.
– Что я должен сделать для вашего клана, чтобы исполнить свой долг?
– Я уже говорил тебе. Для начала ты должен выйти отсюда.
– Как я могу выйти, если я не вижу выхода?
– Тебе не говорили увидеть выход, тебе сказали выйти отсюда.
– Мне надоели твои загадки!
– Однако пока ты не решишь эту задачку, ты не продвинешься вперед и ни на шаг не приблизишься к своей цели. Можешь оставаться здесь.
– Я голоден!
– Отлично. Еда там. Снаружи. Дело за малым. Выйди и поешь. До встречи.
Ощущение присутствия исчезло. Тьма сомкнулась вокруг него, холодная и липкая как грязь. Камил зарычал и что есть силы саданул кулаком по каменному своду. Тщетно. Он торчал в этой мышеловке уже целую пропасть времени, но найти выход не мог.
Сначала он ощупал все стены, пытаясь наткнутся на потайную дверь, и пришел к неутешительному выводу, что попал сюда через люк в потолке, который теперь был наглухо закрыт. В углу камеры была небольшая трещина, но даже пальцы с большим трудом могли найти там место. И всей его силы не хватало, чтобы расширить или расшатать каменную кладку. Меж тем, голод начинал терзать его тело, переходя на его сущность. Как можно выйти отсюда, если нет двери? Но ходит же сюда каким-то образом Альберт?
Камил лег на пол и постарался успокоиться. Это было непросто. Недавний разговор всколыхнул воспоминания, еще свежие в памяти. После событий, повлекших за собой гибель Николя, и чуть было не последовавшей его собственной окончательной смерти пришлось срочно бежать из Парижа. И ему очень повезло, что в одну из ночей он встретил Альберта, и еще более повезло, что тот его не только не убил, но и взял под свою защиту. Ну, то есть, это он так сказал. На самом деле карлик притащил Камила в какие-то заброшенные катакомбы и начал усердно пичкать ветхими притчами и еще более ветхими фолиантами, набитыми историей, дикими сказками и нравоучениями. Но через некоторое время, видя, что умные слова стекают с новообращенного, как с гуся вода, видимо, решил провести ему экзамен. И однажды Камил проснулся в этом каменном мешке.
В больших катакомбах, где нашел свое убежище его учитель, было неважно с пищей – жрать приходилось всякую четвероногую дрянь, но в этом каменном мешке отсутствовала даже она.
Мыши, которых было как грязи в подземных коридорах, почему-то обходили стороной эту камеру, и как заманить их сюда, он не знал. Так что голод становился все более и более ощутимой проблемой. Он мешал сосредоточиться, бился в мозгу красной пеленой, вызывал сосущую пустоту в желудке и туманил ясность мысли. Он не мог думать ни о чем, кроме как о еде. Однако нужно было напрячься и что-нибудь предпринять.
Камил чувствовал, что учитель пытается натолкнуть его на практикование одного из древних сказаний из его фолианта, но не мог заставить себя поверить во весь этот бред.
Это были страшные сказки. Но надежды на что-то еще у него уже не осталось. Лечь и умереть от голода было явно не в его стиле.
Альберт любил поговаривать о том, что того, кто практикует путь тьмы, не могут сдержать замки и решетки, но Камил не принимал эти слова за чистую монету, воспринимая их, скорее, как некий афоризм. Однако вооруженный этим афоризмом уродец только что просочился в какую-то щель и сейчас, наверное, поглощает свой нехитрый пищащий ужин.
Ужин! Поглощает!
Камил перевернулся на живот и, вытянувшись на холодном полу, посмотрел в тот угол, где была заветная щель, пытаясь проникнуть в нее мысленным взором. Постепенно он почувствовал, как тьма посерела, и в этих странных сумерках он как будто растекся по полу серым ручьем, таким же серым, как окружающая его тьма, стены вдруг стали огромными, а он сам чудовищно маленьким. Если бы он вдруг со стороны увидел свое тело, растворенное в этом мраке, это была бы взвесь мельчайших частиц, в озере тьмы, и из этого озера вытекал маленький ручеек, впадая в большую реку подземного тоннеля. Камил слился с этим потоком и отправился струясь вдоль русла, направляемый жаждой, которую не в силах была утолить эта река. Но она могла привести его туда, куда ему было нужно. Он нашел Альберта возле его подземной библиотеки, стоявшим на четвереньках, а рядом на камнях, преданно уставившись на старика, сидела целая рота серых созданий. Камил осмотрелся и отметил, что вокруг старика уже валялась пара опустошенных трупиков. Альберт ужинал.
Еда! Много ЕДЫ!
Камил вцепился во всех, кого мог накрыть своим потоком, и вгрызся в их маленькие жизни сотнями своих клыков. О, как была сладка их дрянная кровь! Он ел, ел, ел и никак не мог наесться.
– Однако у вас отменный аппетит, мой молодой собрат!
Камил очнулся и обнаружил себя сидящим на корточках в конце коридора. Его руки были перемазаны вонючей кровью грызунов, но зато муки голода, терзавшие его все это время, угомонились до вполне приемлемого уровня. Пол коридора покрывал настоящий серый ковер из мертвых животных.
– Как я здесь оказался? Я плыл или летел? Я нашел решение?
– Да, ты блестяще справился с заданием. Поэтому мы заслуживаем награды.
– Награды? Мы? Что ты хочешь этим сказать?
– Я хочу сказать, что мы можем переходить ко второму уроку.
– Что на сей раз?
– На сей раз ты должен научиться питаться, не отнимая жизни. Правила хорошего тона, так сказать, – Альберт ехидно захихикал. – Тут недалеко есть одна ферма. Ее хозяин в это время уже рад любым гостям. Так что если ты не возражаешь против настоящей пищи с легким ароматом молодого вина, быстро повяжи салфетку и помой руки. Мы идем в гости!
Вечер начинался неплохо, во-первых, его никто не тревожил, во-вторых, он успел проснуться до будильника и отключить его первым. Охранные системы молчали. Контуры не были нарушены.
Корреспонденции почти не было, за исключением дневного спама. Машину забрал автосервис и пока не вернул. Он прошел к холодильнику, достал пакет с витэ и нацедил себе в бокал грамм полтораста. Включил телевизор и некоторое время играл новостными каналами. Огненное шоу было названо «бытовым взрывом газа», пленение Темноветрова – бандитскими разборками, больше ничего интересного в городе пока не произошло. Ближайшее событие на сегодняшний день – перевыборы Князя. Значит, опять придется тащиться в этот гадюшник.
В этот момент зазвонил официальный мобильник, Камил с интересом взглянул на номер и удивленно поднял брови, однако трубку взял.
– Доброй ночи, Камил, – тембр голоса у регента был неприятен.
– И вам не хворать, с чем пожаловали?
– Зная, что Вы решительный сородич, я сразу предлагаю Вам сделку.
– О как, и какую же?
– Мне нужен Ваш голос в поддержку моей кандидатуры на сегодняшних выборах.
– Прежде, чем мы начнем торговаться, позволю себе напомнить Вам, что я имею лишь совещательный голос в Высшем Совете.
– В обычной ситуации это так. Но ситуация не обычна. И есть основания предполагать, что Ваш голос будет иметь вес. И я хочу, чтобы Вы проголосовали за меня.
Взамен я предлагаю Вам жизнь сородича из вашего клана, которого мы по чистой случайности смогли спасти от окончательной смерти.
– Кого???
– Кажется, его зовут Антонио.
– Он выжил?
– Почти. Почти нет. Но шансы у него есть. Если Вы согласны на подобный обмен услугами. Вы согласны?
– Где и когда?
– Через два часа, на остановке «Парк Победы». Приходите один. Приемлемо?
– Я приду, – раздраженно рявкнул Камил и разорвал связь. Чертов регент! И они еще смеют разговаривать с ним в таком тоне, близость власти определенно помутила рассудок этого колдунишки.
Анархии, или «Свободные», официально не входили в Камарилью, и должность Камила в совете была скорее данью традиции, он как представитель Содружества был скорее дипломатом и наблюдателем от другого лагеря, чем полноправным представителем клана. Просто так сложилось, что почти все бруджа Домена принадлежали к Содружеству, а не к секте, и место примогена пустовало до его прихода. Когда же Камил занял место наблюдателя, как-то само получилось так, что когда дело касалось вопросов клана Бруджа, к его голосу прислушивались чуть больше, чем следовало согласно официальным полномочиям. И для новичков в совете его слово действительно могло иметь вес. Те же из клана, кто предпочитали верность Камарильи, как правило, были слишком слабы, чтобы оспаривать его первенство, и в его присутствии чувствовали себя крайне неуютно, даже находясь под защитой Законов Места, Закона Секты и Договора. Дело в том, что примоген у Бруджа выбирался довольно просто. Как правило, им становился достаточно сдержанный сородич, чтобы держать себя в узде на Совете. Достаточно мудрый для того, чтобы вести какое-то подобие того, что у Бруджа считается тонкой политической игрой. Обычно это означает «не бить морду прямо сейчас, а отвести за угол». И достаточно сильный для того, чтобы заставить заткнуться наиболее горячую часть клана.
Так что как-то постепенно возник такой парадокс, что Камил, не будучи официальным членом секты, тем не менее имел голос в Совете. И вот теперь его голосом желает воспользоваться господин Регент за щедрую плату. Хотя. Не настолько уж она и щедра. К ритуалам капеллы Камил относился с некоторой настороженностью, и насколько можно будет доверять собрату, собранному по кускам, чужим кланом, было совершенно не ясно.
Однако Антонио был неплохим бойцом, довольно умным для соклановца, и кроме того числился за ним один должок, который пришелся бы сейчас очень кстати.
Так что он снова взялся за телефон и набрал номер.
– Барон, доброй ночи тебе, занят?
В телефоне что-то гулко ухнуло пару раз, потом истошно завизжало и, наконец, затихло. И из тумана долгожданной тишины выплыл голос Семенова:
– Слушаю тебя, Прима, уже освободился.
– Мне предложили сделку, нужно прикрытие.
– Где, когда?
– На Парке, в полночь.
– Броня?
– Да нет, что-нибудь неприметное.
– С кем сделка? С мясом?
– С колдунами.
– Тогда, может, все-таки броню? Да ладно-ладно, я все понял. Щаз соберу пацанов.
– Неприметно!
– Да все будет зачетненько, не боись. Сам пойду, – и Барон довольно заржал.
– Вот, блин, этого-то я и боюсь… Ладно, если не дойдет до драки, не вмешивайтесь.
– Все будет в ажуре. До встречи!
Камил досадливо поморщился и швырнул телефон в ящик, работать с анархами было тяжеловато, с барона вполне станется подогнать туда пару БТРов и «незаметненько» припарковать на стоянке. Однако идти без прикрытия было бы большей глупостью. Поэтому оставалось надеяться на благоразумие собратьев и на себя.
Вечер обещал быть интересным, поэтому Камил зашел последовательно в оружейку и в гардероб, где облачился в парадный костюмчик без галстука, пододев под него легкий полицейский бронежилет. Накинул плащ и поднялся на поверхность, прихватив свою трость. В прихожей мельком глянул в зеркало, там отражался слегка старомодный служащий, возвращающийся после небольшого банкета. При мысли о банкете он довольно хмыкнул и вышел в ночь.
Отпустив такси возле оптовки, он двинулся через территорию заповедника, срезая путь через камыши. Конечно, шанс нарваться на засаду был и здесь, но в зарослях все же как-то уютнее, чем на ночном шоссе, которое просматривалось на полтора километра и было открыто для выстрела снайпера. Привычка ожидать худшего расклада от ситуации настолько въелась в сознание, что стала его частью. Однако если бы не она, его не-жизнь была бы значительно короче.
Довольно быстро он нашел тропинку, проложенную местными жителями, и без каких-либо приключений вышел на автомобильную парковку у входа на центральную аллею. Одинокую фигуру регента в его дурацком длиннополом кожаном плаще он заметил еще издали. Площадка была залита безжизненным желтым светом фонарей и казалась пустынной. Камил еще раз огляделся и вышел из-за деревьев, к его удивлению, барона с его ребятами действительно не было видно.
– А, господин Камил! А я уже начал беспокоиться, что Вы не придете!
– В отличии от некоторых, стараюсь соблюдать условия. Где Антонио?
– Здесь-здесь. Точнее, почти здесь. На другой стороне дороги. С парой моих очаровательных ассистенток. И под прицелом пары дробовиков, заряженных серебряной картечью, я слышал, клан Бруджа не особенно любит серебро? Это правда?
При этих словах регент как бы невзначай поигрывал своей тростью с серебряным навершием и многочисленными каббалическими знаками из проклятого металла.
– Вы полностью правы. Не особенно, – спокойствие в голосе давалось с трудом, Зверь в груди вставал на дыбы, глухо рыча, и цепь на его ошейнике предательски поскрипывала.
– Однако не буду затягивать нашу встречу, я вижу, что Вы не очень-то рады моему предложению, однако повторюсь. Вы даете слово, что будете голосовать за меня на сегодняшнем совете?
– В смысле, совсем за Вас? – слова давались с трудом.
– Не прикидывайтесь, Камил, я знаю, что Вы умнее, чем хотите казаться. Но объясню как….для Бруджа. Сейчас Вы даете мне слово, что когда на сегодняшнем совете спросят: «Кто за то, чтобы князем был господин Регент?», Вы бы подняли руку или иным способом поддержали мою кандидатуру. Вы мне слово, я Вам – вашего собрата. Вон, кстати, и он.
Регент указал тростью на тоннель подземного перехода, где на другом краю в свете включившихся автомобильных фар вырисовывались три темных силуэта, у двух из них действительно в руках было что-то похожее на оружие.
– Ладно. Даю слово. Проголосую разок за Вашу кандидатуру.
– Вот. Так бы и сразу. Тогда не смею более навязывать Вам свое общество. До встречи на собрании. Я сейчас сяду в машину, и вашего сородича тут же отпустят.
Регент помахал тростью, и фары в конце тоннеля погасли. Потом он быстро, но без лишней суетливости поднялся по лестнице и сверху, с дороги раздался звук автомобильного стартера, затем хлопок двери. Камил достал сигарету и задумчиво прикурил, пытаясь унять дрожь в руках. Зверь не хотел успокаиваться и рвался на невидимой привязи, раскачивая клетку. Безумно хотелось убить мерзавца повторно и, закатав в глыбу бетона, затопить в каком-нибудь болоте. Если что-то и было в этом мире более всего раздражавшее его бешеную клановую кровь, так это навязывание чьей-то воли. Однако годы тренировок сделали свое дело, и когда из перехода показался несколько ошарашенный Гастелло, Камил был уже почти спокоен.
– Камил? Что за…
– Пойдем, говорить будем позже.
Он поднялся по лестнице и оказался на автобусной остановке, она была почти пустынна, если не считать зачуханого оранжевого грузовика дорожной службы вдали. Камил недоверчиво посмотрел на грузовик, еще раз огляделся кругом и набрал номер.
– Барон? Я тебя не вижу.
– Зато я тебя вижу, – захихикало в трубке. – Тебя и еще какого-то чужачка.
– Подбирай нас, пора сваливать отсюда!
– Чичас, три минутки подожди.
– А если надо прямо сейчас?
– Ну, тогда будет прямо сейчас, но потом не обижайся…
В камышах взревели моторы и, довольно бесцеремонно снеся ограждение стоянки, на шоссе прямо по широкой пешеходной лестнице выскочило два небольших четырехколесных броневика, уляпанных грязью до самых башен. Заложив вираж по шоссе, они прижались к обочине напротив и остановились.
– Ёперный театр, Барон! Ну я же просил, без бронетехники!
Однако появившееся из люка камуфляжное тело принадлежало Бабаю.
– А где Барон?
– А вон они, выезжают, – и Бабай мотнул головой в сторону оранжевого грузовичка, из кузова которого как раз выкатывалась небольшая белая машинка.
– Мала-адцы, – преувеличенно восхищенно протянул Камил. – А на воздушном шаре у вас сверху никто не болтается? Давайте угадаю? Подводные лодки в обоих озерах? А шоссе в скольких местах заминировано? В трех? Не угадал?
– Да зачем нам подводные лодки, у нас бэтэр плавающий, да и минировать не стали в этот раз, – смущенно начал было Бабай.
Но Камил уже отвернулся от него в сторону подкатившейся беленькой «Тойоты». Барон, тоже облаченный в городской камуфляж, увешанный шевронами и лычками, радостно скалился с переднего сиденья.
– Привет, Прима! А вот и мы! Как тут у вас дела?
Камил поморщился, однако ругаться не стал.
– Надо ехать к элизиуму вентру, сегодня выборы Князя, я обещался быть.
– Ого-го! А как же месть цветочникам?
– Они согласились передать Николая и заплатить неустойку. Что ты еще хочешь от них?
– Еще крови и еще денег! – Барон картинно захохотал, кровожадно поигрывая штык-ножом, потом на обратном взмахе швырнул его за спину на заднее сиденье. Там что-то пискнуло.
– Вот черт, совсем забыл! – он выскочил из машины, распахнул заднюю дверь и выволок с заднего сиденья какое-то тело, плотно перемотанное серебристым скотчем.
– А это еще кто? – поинтересовался Камил. – Турист?
– Не-е, турист это я! – радостно заявил Семенов, сноровисто упаковывая тело в багажник. – А это – завтрак туриста! – и он снова захихикал. – На самом деле, вроде как охотник. Охотился в черте города на уток, правда, почему-то с СВД-шкой, ну, мы и решили помочь природоохранным органам.
– Ладно, хватит трепаться, поехали.
– По машинам! – заорал Семенов и снова нырнул на переднее место.
Камил вежливо, но настойчиво посадил Антонио, все еще пребывающего в некотором оцепенении, на заднее место и затрамбовался последним. Кроме них на заднем сидении обнаружилась еще Бешеная Алиса.
– Добрый вечер, Камил.
– Надеюсь, что так, Алиса.
– В элизиум?
– Ага, сегодня важная ночь. Если сегодня не будет выбран князь, Москва обещала прислать карательную экспедицию.
– Ну, а нам то что? Или они хотят нарушить Договор?
– Не знаю, но у меня есть личные интересы, и я хочу, что бы они были соблюдены.
– То есть сейчас ты едешь туда по личному делу?
– Получается, что так.
– Слышишь, Барон! Он втянул нас в свою личную разборку и даже не напрягается! А если у содружества будут проблемы из-за тебя?
– Переизберёте и назначите нового Приму. Что вам, в первый раз что ли?
– Остынь, Алиса, – Барон достал коммуникатор и производил с ним какие-то манипуляции, – Прима прав, переизбрать всегда успеем, а пока по крайней мере не скучно. Кроме того, мы же должны проследить за нашими инвестициями. Да и за «охотника» колдунам напомнить надо. Чьи бы это разборки ни были, никому не позволено безнаказанно сажать снайперов с посеребренными патронами в местах наших родовых гнездовий! – И барон гордо закрякал.
– А огнемет в орудийной башне у тебя лицензирован Договором? – как бы невзначай поинтересовался Камил.
– Ага, заметил-таки! А я-то все жду, заметит или нет? – Он оторвался от коммуникатора и глянул на Камила в зеркало заднего вида. Рот Барона кривился в дурацкой усмешке, но во взгляде была сталь. – Отвечу тебе честно. Нет! Не лицензирован, но пока это мы взяли за задницу этого стрелка, а не он нас. И это не мы первые притащили дробовики с серебром и пяток «охотничков» с посеребренными пулями.
– Регент опасно играет, он же знает, что его ждет, если его возьмут на преднамеренном нарушении Договора! Но и мы должны быть осторожны. Договор с комарами – не единственные наши большие проблемы, – Алиса метнула быстрый взгляд на Барона, но тот продолжал играться с коммуникатором.
– Подъезжаем, – впервые подал голос водитель, и Камил узнал в нем давешнего горемычного рокера. Парень был крепко на узах, но его все равно ощутимо колбасило.
Камил оглянулся и с облегчением увидел, что бронетехника где-то отстала.
– Тебе дать сопровождение? – поинтересовался барон, пока водитель искал место для парковки.
– Не надо, – Камил скривился как от кислого, – танк в лифт не влезет. Просто прикройте на подходе и на выходе.
– О’кей, – неожиданно легко согласился барон. – Мы подождем. Слушай, Прима, а может чужачку сиську выдать, чет у него вид не здоровый?
Камил вынырнул из своих мыслей и взглянул на Антонио. Того и вправду ощутимо потряхивало.
– А у тебя есть?
– Говно-вопрос – был Гамлету ответ! – и Барон достал из бардачка пакет донорки, – хотели еще с охотничков нацедить, да она у них порченая. Лови, бедолага!
– Меня зовут Антонио, – прохрипел тот и жадно припал к «сиське».
– Ты, Прима, чего-то совсем сдавать стал – продолжал философствовать Семенов, – под пулями шляешься, в совет без прикрытия, без секретаря, тело вон с собой тащишь с пустым брюхом, а как бы он сорвался там, среди этих сытых гондонов?
– Я могу держать в руках и себя и свой язык, – рявкнул Гастелло, «сиську» он уже опорожнил, и в просветлевших глазах появились искорки характера.
– Да я ж только спросил! Ну, поинтересовался. Ферштейн? А, ну да ладно. Можешь звать меня Барон, и я тоже рад знакомству.
– Ты не мой Барон, – теперь уже упрямство так и звенело в его голосе.
– Зато он Мой Барон, – устало перервал забияк Камил. – А ты Мой должник. Так что – добро пожаловать в Домен. И тебя, кстати, с днем рождения!
– Спасибо, – на автомате выплюнул погорелец и замолчал.
Камил повернулся в пол-оборота к Антонио
– Прежде, чем мы пойдем, пожалуйста, коротко – что там за взрыв газа в частном секторе?
– Где? – глаза Антонио опять помутнели.
– Ну, перед твоим героическим аутодафе?
– Там был вентру, незнакомый торик и еще кто-то, они пришли с ней.
– С Анной?
– Да.
– Черт, ты правда – дурак? Ты что, не знал, что она – примоген клана Розы?
– Мы с ней так давно не виделись.
– Ты не знал, что мы с ними на грани войны?
– Но ведь мы еще не воевали.
– Нет, но ты дал им очень хороший повод. Если, конечно, колдуны реставрировали кого-то еще, кроме тебя.
– Но они начали первыми!
– Это еще нужно доказать, а три слова против одного – плохой расклад, тем более, что ты был на их территории. Останешься здесь или пойдешь со мной?
– Пойду с тобой. В конце концов, может быть, я узнаю кого-то из тех, кто был там.
– Тогда, Барон, будь готов к неожиданностям со всех сторон. Если тут замешаны наши задроты в галстуках, можно ожидать чего угодно. Мы выходим.
– Не боись, Прима! Мы готовы к приключениям! – и Барон звучно передернул затвор на миниатюрном автомате.
Камил неспешно вынырнул наружу, в прохладу ночного двора и быстрым шагом направился ко входу в элизиум. Вентру не нашли ничего лучше, чем обустроить свой элизиум в новостройке в огромном помещении под самой крышей. Днем часть офиса занимала крупная строительная компания, принадлежавшая как раз безвременно почившему Князю.
Парадный подъезд не освещался – ни гостям, ни хозяевам свет был не нужен. Однако кодовый замок исправно мигал экраном. Камил быстро набрал комбинацию и посторонился, пропуская Гастелло вперед. Затем скользнул внутрь и закрыл дверь. По тонированному стеклу почти незаметно скользнул зеленый зайчик.
Камил нажал кнопку вызова лифта и достал телефон.
– Барон, у тебя же аппарат без дальномера?
– Какое там! На моей пукалке даже ствола нет, а ты про такое спрашиваешь!
– Тогда где-то справа от тебя снайпер сидит с ночной оптикой. Не очень высоко.
– Я тебя понял, проверим.
Насчет лифта Камил все-таки покривил душой, ибо в эту махину танк бы как раз влез.
Влезло же сюда несколько шкафов и пяток глубоких кожаных кресел.
Лифт завибрировал и вознесся на высоту двадцатого этажа, как птица.
Высокое собрание было уже все в сборе.
Большой круглый зал Совета, который за глаза был прозван «тронным», располагался в башенке на крыше высотки, и сквозь толстые тонированные стекла можно было наблюдать панораму ночного города.
По кругу стояли примогенские кресла по числу собравшихся. Камил кивком головы поприветствовал всех и прошел к своему месту, по пути небрежно махнув рукой в сторону Гастелло,
– Антонио, мой новый секретарь. Прошу любить и жаловать.
Краем глаза он заметил, как дернулся глаз у господина Герхарда, и поставил зарубку в памяти. Усевшись и закинув ногу на ногу, он оглядел собравшихся, и задержал свой взгляд на очередном примогене Клана Розы. Им оказалась бывший секретарь Александры, довольно молодая женщина с неприятным взглядом. Определенно клан цветочников переживал сейчас не лучшие времена. Вообще в зале было порядком новых лиц. Гангрелов представляла рыжая девица, похожая на ирландского сеттера, а от имени безумцев присутствовала гуттаперчевая девочка с короткой стрижкой, которая постоянно пыталась посмотреть себе за спину, не вращая головой, что в принципе было еще довольно легкой формой помешательства для малка – ее предшественница некоторые заседания проводила вообще под стулом.
Хранитель, как обычно, появился неожиданно, буквально соткался из воздуха.
– Итак, все в сборе. Можно начинать. Напоминаю, сегодня последняя ночь безвластия, завтра утром приезжают представители Высшего эшелона. Если домен не обретет четкую руку, он может быть разделен между соседними, с понижением статуса в иерархии секты.
– Я предлагаю всем кандидатам на пост Князя поднять руку, после чего провести голосование. У каждого из вас только один голос. За себя голосовать можно. Возможна передача своего голоса, но это должно совершаться согласно официальной процедуре.
Камил сцепил пальцы на животе и с интересом оглядел зал: руки подняли Регент, Ирландский сеттер, и, как ни странно, новая малка. «Сбор умалишенных», – подумал он, власть никогда не привлекала его, ибо большей частью, по мнению Камила, это была рутина, отягощенная обязанностями. Однако почему нет кандидата от вентру?
Хотя, учитывая то, что Герхард явно узнал его спутника, тут попахивает колдунами с их реставрацией и прочими ритуалами. Похоже, Регент подготовился как надо.
Интересно только, почему он не нашел подхода к блохастикам? Вон как они на него волками позыркивают.
– Итак, кто за кандидатуру господина Регента, прошу поднять руки.
Поднялась рука примогена ториков, рука самого регента. Камил повременил и тоже поднял ладонь.. Секретарь господина Бельского, сэр Бенедикт довольно удивленно перевел взгляд с Камила на Регента и обратно.
– Итого, три голоса.
Хм. Вот так. Похоже, Регента кто-то подставил. И этот кто-то скорее всего гангрелы, то-то они махом сменили своего вечно заседательствующего волчару на какую-то рыжую шавку. Ну что ж, это довольно логично, это тебя быстро фиг заменишь, а им-то что. Подбросили, поди, значок в воздух, кто увернуться не успел, тот и прима. Если сейчас один из претендентов не снимет свою кандидатуру, будет игровая ничья. Вот только в борьбе за престол ничьих не бывает. Всегда бывает чья-то. Ладно, он свое слово сдержал, так что теперь можно полюбоваться.
Так и оказалось, что Рыжая и Регент набрали по три голоса, Малка один – свой. Цирк, да и только! Заявили перерыв на обсуждение, и Камил с Антонио вышли на балкон.
– Ну что, узнал кого-нибудь?
– Примоген Вентру – точно! Больше никого.
– Ну, если тут замешан герр Герхахрд, то больше никого и не надо.
У нас налицо торико-тремерская коалиция, но только с гангрелами они прокололись, и как-то не так вышло с вентру. Хотя его могли просто отговорить выставлять свою кандидатуру. А сейчас должны прийти уговаривать меня.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?