Читать книгу "Сага об Антилохе. Летопись золотых веков 2"

Глава 4

Первый выстрел был в отряд за кентавром. Казалось, Эрлина ударила раньше времени, но команда прозвучала словно в миг, когда стрела её рванула вперёд, через магические плетения, мгновенно созданные Деструксией и Ирмой. Как из пушки, дробью размноженных стрел, бьющих почти в упор. Существа падают с повозки, падают наездники на оленях, те, кто стоял рядом с повозкой и только успел оглянуться на внезапно появившиеся магические плетения.

Звуки боя разорвали тишину леса – крики на незнакомом языке, лязг стали, предсмертные хрипы. Снег, ещё минуту назад белый и нетронутый, мгновенно окрасился в багровый. Кентавр во главе колонны, бросив товарищей, бросается вперёд, копытами своими мощными налетая на растянутую убийцами и ассасинами магическую нить. Тот, кто в хвосте, так же, намереваясь сбежать, донести вести о нападении, натыкается на подобную ловушку.

Магический удар с другой стороны дороги – песчаной лавиной опрокидывает повозку, ломая кабину, выворачивая имущество под наши, впившиеся в придорожную обочину ноги. С криком, ступая по разбитым флаконам микстур, рассыпавшимся золотым, медным и серебряным монетам, как собаки, спущенные с цепи, кидаемся вперёд, на врага!

Тайгрис, страхуя Алисию, рванула на наездников правее меня. Звериный рёв смешался с лязгом стали. Огненной струёй, усиленной магией ветра, Ирма с Деструксией разорвали на две половины кентавра, попытавшегося перепрыгнуть через преграды ассасинов. Кольцо вокруг сжалось максимально плотно. И внутрь его с метким броском копья врываюсь я.

На пути – рухнувший с оленя, недобитый залпом Эрлины эльф. Тот самый, что не элита. Едва поднявшись, приметив меня, он на лезвие меча принимает мой бросок, перенаправив копьё в тушу убитого ездового животного. Вёрткий и быстрый сукин сын. Ещё на моём подходе швырнул в меня метательными ножами – один отскочил от щита, второй чиркнул по зачарованному шлему. Я не убрал глаз, не спрятал их за щитом – и это помогло заметить, как ублюдок резко дёрнулся в сторону, намереваясь уйти из-под моего зрительного контроля. Так бы и было, испугайся я его отвлекающего финта. Подсев, лицо его показалось как раз левее щита – так, чтобы не напороться на меч. Но не мечом одним опасны щитовики! Острой гранью, обручем рваным и коцанным множеством сражений, выкидываю руку вперёд, толкаю его в плечо, и сам, доворачивая корпус, ухожу от укола, нанося рубящий удар справа налево. Моё лезвие вспороло его плащ. От удара, подскользнувшись на снегу, ушастый падает на четвереньки. Потеря баланса – смерть! Только замахиваюсь ногой, намереваясь познакомить лицо противника с моим сапогом, как тут же краем глаза замечаю тёмное пятнышко – и тело реагирует машинально. Подсев, поднимаю щит, по которому скользнуло метко брошенное в меня копьё. Эльф на земле успевает приподняться, собирается пырнуть меня прямо в открывшуюся бочину, и в ту же секунду рука его отделяется от тела, а за ней, со второго удара, отлетает голова.

Кая возникла из тени моей, не запачкав остриё своих коротких мечей обезглавила недобитого. Проскользнула вперёд, к метателю, обезопасив меня и дав вздохнуть. Она ещё лучше освоила контроль скрытности. Оказалась рядом, спасла из ситуации, в которой ранения не избежать, а после продолжила кровавую жатву, зарубив ещё одного типа, напоминавшего ожившее бревно. Атака с засады позволила сократить их число, сравнять с нашим. А дальше – кто кого перерубает. Битое стекло флаконов с эликсирами исцеления хрустит под сапогами. Идёт замес. Я беру на себя самое грязное и мерзкое – добивание раненых, что, истекая кровью, умирая, пытаются встать и ударить в спину. Максимум понимания, ни грамма сострадания. Лезвие вонзается в их плоть. Грязь, стекло, кровь, монеты – всё смешивается под ногами героев, что сейчас ничем не отличались от преступников.

Дорезав недобитка, замечаю А-шку, что один на один столкнулся с бугаём, подстреленным кем-то из «Шипа». Хочу дёрнуться к нему на помощь, но тут от этого полу-волка внезапно остаётся только правая часть туловища. Заметить не успел, как чёрный ком непонятной массы, прорезав тело вояки, завернувшись, вонзился в землю. Оглянувшись, вижу его – Шипа. Волосы его как живые, как змеи, отражают стрелы, атакуют словно иглы, утолщаются, уменьшаются, разнося всё вокруг, не оставляя шансов ни атакующим, ни обороняющимся, ни даже тем, кто умирал, истекая кровью. Ебучая мясорубка – человек с виду идеальный как в защите, так и в нападении. Даже заклинание, огненное, откинутое в него эльфийским магом, словно конфетти, разбилось об сжавшуюся в плотную чёрную стену – преграду из волос. Шип не оставил просто так нападку в свою сторону, и спустя секунды прошмыгнувшие по земле волосы подняли вражеского мага над землёй. Держа за руки и ноги, рывком четвертовали, позволив всей содержавшейся внутри жиже, вместе с кишками и органами, вылиться на землю.

Случившееся, как раз под конец, когда у врага не осталось и шанса, вынуждает остатки каравана сдаться. За весь бой не обнаживший своего оружия Эдгар Райдфор берёт за шкирку двух упавших на колени, взмолившихся о пощаде существ. Остальных, так же бросивших оружие, по команде его же, режут на месте. Ужасная участь, и даже не знаю, что хуже: погибнуть быстро либо попасть в руки мастеров пыток.

– «Засуха», приберите здесь! – рявкнул Шип. – И ты, как тебя, ветровая, грязная… Гнилая! Помоги очистить воздух от запаха крови.

Поправив себя, командует варвар, и все беспрекословно берутся за работу. Плевать, кто главный – его требование логично. Есть возможность поймать ещё одну рыбку, если сможем скрыть улики. Земляная твердь под воздействием работяг из «Засухи» превращается в зыбучее болото, что постепенно погребает под себя всё. Мародёрству почти нет места. Бойцы команд собрали лишь артефакты, зелья. Я видел, как Тайгрис с Алисией стянули пару бурдюков, после чего земляная твердь расползлась подобно северному болоту. Зыбкая и живая, песчаная масса поглотила золото, оружие, трупы людей и скакунов, не оставив после битвы даже воспоминаний. Враг оказался под землёй, а с ним – двое наших, самых неудачливых, погибших в стычке В-шка и А-шка из отрядов поддержки. Дерьмо случается, и самое в этом хреновое, что погиб именно капитан одного из второстепенных отрядов, остатки группы которого теперь без лидера.

– Антилох, возглавишь стадо. У тебя хорошо получается нянчиться с детьми. – Кинув косой взгляд на Алисию, заявляет Шип.

– Почту за честь. – Натягиваю на лицо улыбку, отношусь к этому как к комплименту, а сам про себя матерю его и помоями покрываю. Не для того, чтобы своих хоронить, я Санму в тыл отправил. По тому, что видел, моя самая слабая засранка одна двух В-шек стоила. А тут, сука, балласт из четырёх временно ходячих покойников.

– Кто по специальности?

– Я носильщик.

– Я охотник.

– Маг поддержки.

– Целитель!

Пиздец… Берусь за голову. Три тыловика, которых нужно защищать. И как назло, их оба щитовика, какого-то хуя не сдержав построения, сдохли в первом же бою, лишив группу какой-либо защиты. Сука, дегенараты, блять, повелись на вскрик об атаке, думали, всё будет легко и просто. Как бы не так. Если есть загробная или заоблачная жизнь, пусть, сука, краснеют за свой долбоебизм.

– Не злись, капитан, – тыкнула меня в плечо Алисия.

– Кто злится-то?! – рявкнул я, и та аж шею в плечи вдавила. И с этим заметил, как стыдливо пополнение, что и так потеряло лидера, друга, так же виновато опустили головы. Видать, ебло моё, как личико Эрлины раньше, от недовольства перекосило. Зараза. Я за своих баб переживаю, ссусь, боясь, что наступит день и придётся кого-то хоронить. А тут ещё за этих ответственность брать. Ненавижу свою работу!

– Все с дороги. Охотник, ты держишься рядом с магами. Носильщик, тебе нужно раздобыть щит, выкинь на хуй своё копьё, мешок этот, попробуй раздобыть щит. Поддержка, на тебе усиление носильщика либо того, кто на твой взгляд самый слабый. Целитель, ты тоже ищи себе щит и меч, будешь в тылу защищать себя и магов.

– Но я не обучен ближнему…

– Мне поебать. Хочешь жить – делай, что велят. Или, может, ты умеешь стрелять из лука, владеешь боевой магией, метаешь копья, дротики, кидаешь камни так, что можешь убить или покалечить врага? – прервал того и спросил я.

– Нет. – Опустив голову, ответил виновато он.

– Нет, – киваю я, понимая, что это просто балласт, владеющий целебной магией. – Тогда будь добр, исполняй мою команду. «Засуха», сможете отрыть нам пару щитов из-под дороги?! – рявкнул на ту сторону.

– А раньше сказать не мог?! – послышался голос писклявой волшебницы. Блять, да каб знал! – Ладно, нарою. А пока брысь в канаву, конченные!

– Мы гнилые! – набравшись смелости, рявкнула в ответ обидчиво Алисия, и с той стороны послышался смех, а с ним комментарий:

– Мы знаем!

Да, резня резнёй, а юмор юмором. Не умереть там, где у тебя преимущество, – хороший знак. Первый полноценный бой прошёл почти идеально. Благодаря отличной разведке, бойцам мастеровитым и жестоким раскидали полсотни лиц за считанные минуты и так же быстро сокрыли после себя все улики.

Эрлина говорит: кентавры нынче в почёте, личные пешки и слуги левой руки правого локтя, хуй пойми какого помощника Лесного короля. Она назвала его имя, но я это ублюдство разве что в пьяном угаре повторить смогу – и то под чарами всевластной магии запомню.

Лесные оказались гораздо умнее и смышлёнее. Мы хорошо замаскировали место сражения. Не будь свидетелем, даже не догадался бы о недавних событиях. Вот только эльфы другие. Спустя полдня в сторону людей проходил небольшой караван с провизией. Группа из десяти существ и одного эльфа, судя по одеждам – разведчика. Достигнув как раз того места, где погребена телега, он припал на колено, остановив обоз. Чутьё или зоркий глаз? Может, всё сразу. На лесном языке тот окрикнул своих. Извозчик берётся развернуть буйвола. Эльф нервно крутит головой – сукин сын понял, что земля под его ногами перемешана с кровью, магией, хочет дать дёру – и падает замертво, подкошенный точным выстрелом наших лучников.

С малым отрядом врага куда проще. Да и много ли ума надо расстреливать тех, у кого одна палка на двоих? Позволив Эрлине насытиться чужой кровью, после очередной зачистки обращаюсь к «Засухе» с предложением уходить. Неровен час, враг, потерявший золото, солдат, запас зелий, спохватится, пошлёт на поиски войска, возможно элитные, возможно даже Корни Корн, с которыми никто из нас не хотел встречаться. Если уйдём глубже в тыл, туда, куда элиту с передка точно не отошлют, сможем затеряться среди лесов, нанести врагу в разы больше ущерба, а может, даже кого из знати, в собственном родовом древе, прижучить.

Обошлись без сопливых, без моих советов. Никто не собирался встречать здесь весну. Разобравшись с обозом и едой, ребята перехватывают гонцов, двигавшихся в сторону древней рощи, узнают о безуспешных попытках обратить человеческое войско в бегство, о том, что Корни Корн истекают кровью, взывая к Королю леса с просьбой отозвать их обратно ко дворцу. Всё складывалось для людей хорошо. Лесное войско готовилось к затяжным осадам, ждало подкрепление. В то время как из уст других, ныне покойных пленных, мы знали: подкрепления не будет. Главное войско ушастых повернуло на запад, пошло встречать Владыку запада с его многотысячной ордой. Лес в том виде, в котором мы привыкли его видеть, доживал свои последние дни, на фоне которых внезапное восстание на самой дальней, самой восточной провинции оказалось вишенкой на торте.

«Наконец-то эти терпилы очухались, поняли, что их кинули. Жаль, поздно…» – давила лыбу Эрлина, та, кто на фоне всех остальных буквально кайфовала, наслаждаясь возможностью расправиться как с лесными, так и с чистокровными. У неё имелись свои счёты, свой запас ненависти, что сколько бы та ни убивала, нисколько не уменьшался. Ебнутая – чё тут ещё скажешь.

Отряд уходит от дороги, в глубь леса. По имевшимся картам, новой и старой информации, собранной от пленных, неподалёку находилось временное укрепление – этакий перевалочный лагерь, стоянка, где растянувшиеся из-за полузимних оттепелей, иногда из-за снегопадов, дожидались отставших в пути отряды снабжения. Цель довольно крупная, находится в двух днях пути. Шансов взять её с наскока немного. Зато есть вариант попытаться устроить диверсию. Мы двигаемся быстро, имеем возможность перехватить повозку-две, запихать в неё побольше магических взрывных заклятий и отправить в лагерь просто пустые телеги с подарками. Это посеет панику. А мы тем временем через леса отправимся на другое направление, другие дороги или просто дальше, в глубь вражеской территории. Все как один авантюристы уверены: эльфы не готовы к тому, что у людей найдётся достаточное количество опытных скаутов, способных сопротивляться их природному дару и чутью. А значит, они начнут нас искать в прифронтовой полосе, наверняка подумав, что караван разграблен и мы уже на полпути с золотом, серебром в свои земли. Будь на то воля Эрлины и капитанов, я бы лично так и поступил. Нихуя себе – сундуки с монетами в дорожную грязь замесили. Обидно, блять!

На очередном привале «Засуха» собирает командиров обсудить мысли по поводу эльфийской стоянки. Земли ушастых не имели обширных полей, на них не росли в таких объёмах, как у людей, рожь, пшеница, репа и прочие культуры. Но зато они имели многочисленные сорта деревьев, которые плодоносили круглый год. Менее прочих держав ушастые испытывали голод в глубине своих земель, и потому запасы их провианта истощить исключительно нашими силами нереально. Ограничить их поставки – да, можем. Но не прервать полностью. Стоило более детально разработать наши дальнейшие планы, в которых мой план с подрывом оказался излишне авантюрным. На него капитаны не пошли. Зато решили использовать уловку с повозкой в другой, более реалистичной и житейской ситуации.

– Антилох, подожди… – После совета обратился ко мне один из «Авангарда Коми». Дядька, невысокий, моего роста, с кожанкой, поверх которой стальной панцирь, а поверху ещё магическая утеплённая накидка. – А ты тот ещё бандит. Ну, я про эти взрывающиеся повозки. Хорошо придумал.

Слушать комплименты, как и говорить по душам с незнакомцами S-ранга, для меня дело непривычное.

– Благодарю. Вам что-то от меня нужно?

Он смотрит мне в глаза, я ему. На душе неспокойно. Этот рыжебородый меня раздражает.

– Твоего отца часом не Антиохом звали? – С этим вопросом внутри ёкнуло. Я не просто в шоке, я в ахуе. И мужик, видя это, расплылся в редкой, гнилой, как старый деревенский забор, улыбке. – Так и знал. У тебя его взгляд и такой же скверный характер.

– Вы состояли в одной группе? – Слова о глазах и прочем пусть оставит для членов семьи и дальних родственников. Если бы он был товарищем или закадычным другом, Антилох никогда бы не оказался на связи с гильдией убийц. Наверное…

– Выполняли задание, вместе, – ответил воин. – А потом он в кости выиграл у меня лошадь, награду за задание и меч. Когда я узнал о том, что он мошенник, его и след простыл. Словами не передать, как я злился. Скажи, он ещё жив?

– Вряд ли. – Запахло жареным. – Сразу скажу: денег у меня нет и за долги Антиоха отвечать не стану.

Мужик заржал. Да так, что получил пару ласковых от собственных товарищей, мягко попросивших его закрыть рот.

– Не стану. Всё же он сильно нас выручил с той женщиной, может даже спас. Кстати, как она, та, от кого ты получил этот цвет волос и тонкие губы? Когда мы встретились, она уже имела большой живот, и…

– Погоди, мужик… – прервал того я. – Давай присядем, и ты расскажешь всё поподробней.

– Расскажу. – ухмыльнулся вояка. – Но сначала полубаба поделится трофейным пойлом. Идёт?

– Идёт!

Глава 5

Шут, бабский угодник, прайдоха и очень живучий авантюрист – вот кто такой Антиох, вернее то, кем его запомнил Рыжебородый Кондр. Они познакомились в таверне случайно. Тогда ещё они были одного возраста, одного ранга, мочились на одну стену таверны и различались лишь длиной члена, что, со слов бородача, у Антиоха был почти как у коня. Тогда ещё ни о каком «Авангарде Коми» и речи не шло – просто «Коми», просто друзья и выходцы из одноимённого городка, искавшие бывалых, местных авантюристов, пригодных для разведки в окрестностях.

Тот вечер запомнился Кондру надолго. Снег за окнами таверны мешался с грязью, ветер выл в печной трубе, а внутри пахло жареным мясом, дешёвым элем и потом. Они сидели за дубовым столом, покрытым слоем воска, и пили из грубых глиняных кружек, слушая, как за перегородкой кто-то хрипло тянул балладу о погибших героях. Тогда всё казалось проще: враг был виден, цель ясна, а смерть – где-то далеко, за горизонтом.

В таверне они сошлись с ещё одним авантюристом – волшебницей. Она была талантлива во всём: в исцелении, поддержке усилением и путах, заставлявших людей и чудовищ впадать в оцепенение, а с этим – в управлении мечом и, что редкость для женщин, в молчании. Она не представилась, не назвала имени или мест, откуда родом. Единственное, что было известно, – это что она беременна. Чудная пара искала деньги, бралась за опасную работу, идя в помощники к группам не слабее себя и выше. И справлялась. Антиох спас их капитана, потом вовремя подал руку помощи Кондру, поделившись с ним частичкой своей магической силы. Тогда-то, когда огромный запас маны, сродни демоническому, хлынул в тело рыжебородого, позволив пробудить навык, что по сей день в его арсенале считается сильнейшим, – только тогда он наконец-то понял, насколько силён Антиох и какая на самом деле между ними пропасть.

– Они от чего-то бежали, помогая другим… – едва пригубив алкоголь, опечаленно продолжал рассказ бородач. – И потому за его уловку, обман я не держу на него зла.

Слушавшая эту историю эльфийка скептично кривила мордашкой. Вся моя свора собралась послушать историю о родственниках того, кто давно мёртв и чьё тело я так бесцеремонно захватил.

– Нет, ну с членом-то ладно, с лицом ещё может быть, – ворчит недовольная деталями Эрлина. – Но причём здесь Антилох? Откуда ты знаешь это имя?

Старик сделал ещё небольшой глоток, после отдал бурдюк Тайгрис, негромко отвечая:

– Единственное, что удалось узнать у той беременной женщины, – имя, каким бы она хотела назвать своего ребёнка. Она была уверена, а в глазах – даже слегка одержима мыслью, что внутри её чрева мальчик, сын, достойный своего отца, имя которого и назвала – «Антилох». Больше я с ними не встречался. Единожды, и то не знаю, о нём ли эти слова. Но мне рассказывали об авантюристе, что всюду тащил за собой ребёнка, по описанию очень походившем на Антиоха.

– Вы уверены, что именно мужчина? Очень странная деталь. Обычно женщины… – встряла вновь эльфийка.

– Да, уверен. – Стукнув себя по ногам, стряхнул с плаща снег и поднялся Кондр. – Женщины имеют свойство умирать при родах. Но это лишь мои домыслы. Как оно было на самом деле, знают только очевидцы. Доброй ночи. – Попрощался старик, кинув косой взгляд в мою сторону. Под очевидцем он подразумевал меня. К счастью или сожалению, таковым я не являлся.

– Интересно, а что же было дальше с Антиохом? – подсев на прогретую колоду, прошептала Алисия.

– Ничего хорошего, раз Антилох в долгах как в шелках и гильдия… – ворчит Тайгрис.

– Сомневаюсь, что дело и вправду в деньгах. – Отвечаю я. Если отец Антилоха владел большим магическим источником, а мать обладала талантами к использованию магии разных направлений, это могло способствовать появлению на свет настоящего вундеркинда. Мага, обладающего огромным вместилищем, запасом маны, что при тренировках с мастерами мог стать настоящей легендой. Либо же, если информация о таком дитя попадёт не в те руки, – отличным сосудом, куклой для экспериментов, вместилищем для души дракона. – Ложитесь спать. О глупостях поговорим завтра, если доживём.

Ночь опустилась на лагерь тяжело и неумолимо. Где-то вдалеке завывал ветер, раскачивая голые ветви древних деревьев. Снежинки, кружась в бесконечном танце, оседали на плащах и меховых одеялах, превращая людей в белые статуи.

Отряд вновь собирается плотнее. Сегодня Эрлина уходит в дозор, подменить кого-то из подуставших ребят «Шипа». Кая вызывается поставить пару сигнальных ловушек, обещая прийти позднее. Устроившись у подножия небольшого холма, меж складок высокого корневища, одну из тёплых подстилок, устанавливаем как навес, поверх которого быстро скопился снег. После, пристроившись плотненько, попка к попке, под лёгкое мурчание Тайгрис, любившей находиться в центре, когда к ней со всех сторон жмутся, стали засыпать.

Устроившись у меня на плече, а после и вовсе обняв, Алисия тихо, надеясь, что никто не услышит, проговорила:

– А я тоже целительница, и усиливать умею, как она… Вот так совпадение, да?

Тайгрис хмыкнула. Ревнивая Ирма лёгким пассом руки при помощи ветра натянула Алисии капюшон на лицо, да по самую шею:

– Спи… совпадение…

Ночь тянулась бесконечно. Снег скрипел под ногами дозорных, где-то в глубине леса ухал филин. Мы лежали под пнём, прижавшись друг к другу, и слушали, как бьются сердца – свои и чужие. Лес вокруг затих, притаился, наблюдая за нами тысячами глаз, спрятанных в чащобе.

Новое утро, монотонное блуждание бродящего в чужих лесах отряда привело нас ко встрече с очень неприятным зверем. Любая потусторонняя или редкая тварь на территории врага – потенциальный союзник. Если только не кидается на отряд разведчиков, что, отступая в спешке, чуть ли не верещит на всю округу, прося о помощи.

В мире моём на зиму в спячку впадали медведи и многоя другая лесная сволочь. В мире этом такая тенденция так же прослеживалась, имея виды, что, наоборот, пробуждались от сна в дни мороза. Один из подвидов слизи – Снежная слизь, что сливалась со снегом и была неразличима глазу, не имела ауры. Лишь на голой земле либо глазом, видящим саму суть маны, её можно было распознать. Без профессионального чутья, опыта, магов огня и поддержки данное существо превращалось в непобедимую грушу для битья. Всё потому, что эта сука делила своё ядо, нападала с разных сторон, могла кристаллизоваться, выплёвывать словно стрелы сгустки своей плоти и, поедая снег, тут же регенерировать. Всё упиралось в изначальный размер ядра Снежной слизи, и не будь этого ограничения, тварь по силе своей зимой превзошла бы любого дракона. А так – слизь как слизь, только А-ранга.

Снег вокруг нас вдруг зашевелился, словно живой. Сначала я подумал – показалось. Но через мгновение из сугроба, всего в десятке метров от нашей группы, вынырнула белесая масса, похожая на гигантского слизня, только прозрачного, как лёд. Она двигалась бесшумно, оставляя за собой вязкий след, и я почувствовал, как внутри шевельнулся Уроборос – насторожённо, тревожно.

Мы бы сами справились с ней силами Деструксии – в этом нет ничего сложного, когда рядом столь сильный маг огня. Командиры это знали. А ещё на моё предложение сжечь всё к ебеням напомнили, где мы и насколько важно сохранять маскировку. Мда. Как и ранее, я продолжал убеждаться: стелс-миссии – залупа, они для людей обладающих слишком большим айкью и неисчерпаемым запасом времени.

Яркий огонь привлёк бы внимание эльфов за километры. А значит – никаких фаерболов, никаких огненных стен, только беззвучные заклинания. Капитаны решают запустить тварь в «озеро». Загонщики, спровоцировавшие погоню, выходят на тыловые отряды, что становятся плотной линией авангарда. После чего вокруг твари отрядами других команд схлопываются клешни, и мы многочисленными мелкими заклинаниями перемалываем ядра Снежной слизи, не провоцируя крупного магического всплеска, что можно учуять магу за десятки километров.

Чтобы цель не испугалась сил S-ранга, последней стеной, преградой на её пути, ставят авантюристов примерно её уровня – нас, Гнилых, с пополнением. «Не опозорься…» – с подъёбом, уходя на фланг, хихикала низкорослая волша, наша в прошлом наставница. А нам тут не до смеха. Для большинства этот монстр новый, неопознанный. Хоть и знали, чего ждать, как оно реализуется на деле, не знал никто.

Тайгрис, припав на одно колено, готовилась к рывку. Деструксия держала на ладони крошечный огонёк, почти незаметный в сумерках. А я смотрел на эту белую массу и чувствовал, как внутри разрастается холод – не тот, что от Уробороса, а другой, липкий, тошнотворный, похожий на предчувствие беды.

В последний миг, когда на подготовленной, посыпанной песком опушке показался наползающий снежный ком, всё изменилось. Внутри себя я ощутил, услышал чей-то крик, голос и испуг. Я увидел тварь, и на миг показалось, она увидела, ощутила меня. Тут же, рассыпавшись на тысячи частиц, снежной массой кинулась в противоположную от меня сторону.

Она бежала. Эта бесформенная тварь, не знающая страха, бежала от меня, от того, кто прятался внутри моего тела. Уроборос довольно заворчал, и я понял: дракон внутри не просто существует – он властвует над теми, кто слабее. Ебалан, ты всё испортил!

– Убегает! – с охотничьим азартом вскрикнул один из «Шипов», и отряды, позабыв собственные предупреждения, тут же кинулись вперёд. Как волки, увидевшие раненого оленя, магическими приёмами принялись рассеивать и давить Снежную слизь авантюристы. Грозный противник отдельными своими осколками, рассыпавшись, естественно, сбежал. В зимний период избавиться от этой дряни, как и выжить при встрече с ней, невероятно сложно. Выковыривая из снега осколки кристаллов, авантюристы приговаривали, мол, подобного никто из них ещё не видел, что Снежная слизь не обладает чувствами страха и гнева, атакует подсознательно. Должно быть, нечто ужасное – возможно, тот же Уроборос внутри меня – стал тем самым подсознательным врагом, с которым существо решило не бодаться, избежать боя и избежало его, укрывшись мелкими осколками под камнями, во мху и зарывшись глубоко в землю. Пока почва не прогрета, в таком виде они могут прятаться до весны, выжидая подходящего момента для побега. Как и ранее, вариант для убийства этой дряни – хороший сенсор, маг, чувствующий потоки маны и владеющий разрушительным пламенем, готовый прогреть землю вокруг на сотни метров.

– На кой тебе этот мусор, мелкая? Кинь! – кто-то из заботливых высокоранговых окликнул Алисию, что суетливо гоняла по полянке, слушая наводки Деструкции, собирая что-то в мешочек.

– Это вам, капитан. – Сунула мне мешочек, наполненный ледяными кристаллами, что самое то для поддержания тонуса и бодрости. У меня имелось много всякого с собой, девчата перед вылазкой щедро скинулись, закупились камнями первоклассными, которые жалко есть просто так. А эти… Алисия больше других находилась рядом с передовыми танками, не меньше других следила за мной, за моими повадками и тем, что я употребляю. Я жадный, она заметила это, и вот подсуетила эти камюшки с самодовольной мордочкой. Тайком от остальных, лишь бы Алисия видела, тут же съел один, словив в ответ счастливую, контрастную на фоне снегопада, румяную улыбку. Милый человечек, хороший друг, девушка, способная прикрыть спину, залечить порванную жопу – шикарно, чё.

Очередной день завершился без потерь, без ран. Как повод, перед сном немного попраздновать, немного посмеяться, пожамкать булки самой поспешной из Гнилых, успевшей упасть мне на колени прежде, чем мы уснём, оставив позади очередной тяжёлый день.

* * *

Тропой оговоренной, с севера на восток, массой серой, безызвестной, колонной, имевшей и обозы, и охранение, и рыцарей, шла неизвестная рать. С пустыми глазами, без гербов, но при оружии, будто рыцари богатых господ. Ступая по глубокому снегу, они шли по запорошенным дорогам, путями, которых сторонились простые путники, через форт, что считался одним из самых опасных, стоявшим на границе трёх держав.

Ветер завывал тоскливо, когда колонна приблизилась к стенам. Снег валил стеной, видимость не превышала десятка метров, и часовые на башнях полагались больше на слух, чем на зрение. Они слышали скрип полозьев, тяжёлый топот копыт, приглушённые голоса – всё, что должно было сопровождать большое войско. Никто не усомнился, никто не поднял тревогу слишком рано.

Мрак снежной ночи закрыл небо. Снег, забиваясь в глаза, ноздри, ослепил стражу дежурного форта. Часовые видели факелы у дорог, видели длинную вереницу из повозок, солдат, гербы безызвестные, но явно принадлежащие центральным государствам. «Подкрепление?» – переглянувшись между собой, один из десятников, поднятый по тревоге, спускается к воротам. Поправив форму, выпрямившись, командует открыть ворота. Никто не сообщал о столь значительном войске. Возможно, тайная миссия. Возможно, удар по врагу с неожиданной стороны. Десятник был счастлив, рад, преисполнен чувством гордости за человечье королевство. И с мыслями этими горло его соприкоснулось с холодным, острым словно бритва лезвием, перерезавшим нежную плоть.

Умирая, десятник издал хрип, что не услышать со стен из-за подвывающей метели. Он поглядел на стоящих рядом солдат – посиневших, мёртвых, держащихся на ногах исключительно из-за магии. Это были его товарищи.

– Т-р-е-е-е… – Руку, прорезая броню, кожаную куртку, охватило нечто острое и тонкое, заставило подняться, махнуть, подав известный форту жест. «Нет… нет, только не это!.. Это ловушка!» – умирая, решил упасть в снег десятник, но тело его, как и тела других стражей, едва шелохнувшись, повисло в воздухе.

В крепость заходили личные силы Мрачного короля. Медленно, уверенно, ничем не отличавшиеся от обычных воинов, точно копируя повадки знати. Бандиты, преступники, убийцы, скрывая во мраке улыбки, а магией – жажду крови, лавиной смертоносной забредают внутрь форпоста. Пешатся. Кто-то по плану позволяет себе непринуждённые, вводящие в заблуждение беседы о том, что «сам король» спешит на помощь в войне против «проклятых эльфов». Слова о короле буквально сводят с ума всех защитников. Большинство теряет интерес к въезжающим, к той стае гиен, что продолжала заполнять двор. Под предлогом обязанности по защите господина, гости продолжают расползаться по стенам, двору. Простые солдаты, десятники, никогда не видевшие за свою жизнь королей, спешат к ленивому капитану заставы. Что, услышав о приближении королевского войска, «конца и края которому нет», так же, как и все, забыв о правилах, субординации, всему, чему его учили, в верхних одеждах, без брони и оружия, кинулся встречать почётных гостей.

– Вина, еды! Буди поваров – короля нужно накормить! – едва покинув оружейку, раздаёт приказы капитан гарнизона, про себя думая: «Наконец-то! Я столько лет рисковал задницей, столько крови пролил. Наконец-то шанс. Нужно показать себя и заслужить перевод!» – Господа! – кричит он разодетым, спешившимся рыцарям. – Мне не известны ваши гербы, прошу простить. А кем будет та величественная личность, не побоюсь слова, легендарный король, что прибыл на помощь в войне с эльфами?!