Текст книги "Служба на купеческом корабле"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sluzhba-na-kupecheskom-korable-8532.jpg)
Автор книги: Фредерик Марриет
Жанр: Литература 19 века, Классика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)
Глава XLVI
Может быть, читателя удивил решительный и диктаторский тон, которым Джон Форстер говорил с Ньютоном, но, как и сказал старик, он мог ждать одной награды после целой жизни, полной труда, а именно: возможности по-своему располагать плодами своих трудов. Так он думал и находил неразумным, что Ньютон, в силу чувства, которое старик принимал за простое юношеское увлечение, разрушал его давно обдуманные планы. Если бы мистер Форстер мог в достаточной мере оценить любовь племянника, он, вероятно, не был бы так решителен, но любовь никогда не проникала в его сердце. Он всю жизнь только работал. Любовь же его сердце.
Он всю жизнь только работал. Любовь же идет об руку с праздностью и довольством.
Джон обращался с племянником по-прежнему добро и ласково, и они никогда больше не затрагивали неприятной темы; тем не менее, сказав, что он изменит завещание, старик намеревался сдержать слово, если только племянник после зрелых размышлений не подчинится его желаниям.
Когда Ньютон увиделся с Изабеллой, он сказал ей обо всем случившемся.
– Я не хочу, – ответила она, – лицемерить и не стану отрицать, что меня глубоко огорчает решение вашего дяди; сказать, что я никогда не войду без согласия мистера Форстера в его семью, я не могу, мои чувства не позволяет сделать этого; следовательно, нам нужно ждать, и я думаю, мы добьемся успеха.
Ньютон, более благоразумный, чем большинство молодых людей, согласился с Изабеллой, и, довольные сознанием взаимной привязанности, они не старались ускорить свадьбу.
Следует вспомнить о том, что Ньютон Форстер считал сундук, спасенный им из воды в бытность свою помощником капитана баржи, собственностью маркиза Фонтанжа. Во время плавания он не раз говорил об этом с господином Фонтанжем, и, судя по описаниям вещей, француз разделял мнение Форстера. Только через несколько недель, проведенных в Англии, разговор об этом возобновился; Ньютон, желавший вернуть все эти вещи владельцу, попросил Фонтанжа переговорить с маркизом и назначить день для осмотра вещей. Маркиз, которому брат никогда не говорил о том, что сохранились вещи, по предположению принадлежавшие его погибшей жене, вздохнул, подумав о своем счастье, которое он схоронил в морской могиле, и согласился на следующий же день поехать к адвокату.
Когда приехал маркиз с господином и госпожой Фонтанж, Джон Форстер принял их в гостиной. Он из своей конторы привез пакет, хранившийся в железном ящике.
После представлений и приветствий маркиз сказал по-английски:
– Я доставляю вам много беспокойств, но не по моей вине, ведь если эти вещи окажутся моими, взгляд на них послужит для меня только новым источником горя.
– Сэр, – ответил Форстер, – вещи не принадлежат моему племяннику, и он, как и подобает, хранил их, чтобы отдать законному владельцу. Если это вещи ваши, мы обязаны передать их в ваши руки. Вот список, – продолжал старый адвокат и, надев очки, начал читать: – Бриллиантовое кольцо… Но может быть, лучше развернуть сверток?
– Позвольте мне посмотреть на бриллиантовое кольцо, – заметил де Фонтанж. – Взгляд на него определит все.
– Вот оно, – ответил Джон Форстер.
– Это, действительно, кольцо моей бедной свояченицы, – сказал де Фонтанж, подавая его маркизу. – Смотри, брат, это кольцо Луизы.
– Да, – в странном порыве вскрикнул маркиз, – я положил его в ее свадебную корзинку. Ах, где та рука, которая придавала ему прелесть!
И маркиз, отойдя к дивану, закрыл лицо руками.
– Значит, незачем продолжать, – заметил взволнованный Джон Форстер. – Вы, конечно, узнаете и другие вещи?
– Да, узнаю, – сказал де Фонтанж. – Брат сел на то же судно, но его отозвали. Он не успел отобрать своих собственных вещей, смешанных с вещами жены, корабль отошел. Его ордена остались с драгоценностями.
– Я замечаю, – сказал адвокат, – одно обстоятельство, которого не заметил в то время, когда Ньютон отдал мне на хранение сверток; все вещи для взрослой помечены «Л. де М.», а детские – «Ж де Ф.». Это была дочь маркиза?
– Да. Белье принадлежало Луизе до свадьбы, и ее девичья фамилия была де Монморанси; на детских вещах – начальные буквы имени и фамилии малютки Жюли де Фонтанж.
– Гм! У меня была своя причина задать этот вопрос, – ответил старый адвокат. – Племянничек, будьте любезны, пройдите в мою контору и откройте несгораемый ящик. Там лежит другой сверток белья; принесите его сюда. Погодите, Ньютон, раньше продуйте ключ, хорошенько вдвиньте его, не то повредите замок. В других отношениях можете торопиться сколько будет угодно вашей душе. Милорд маркиз, могу я предложить вам выпить чего-нибудь? Стакан вина? Брат Никлас, сделай мне одолжение, позови Амбру.
Никлас и Ньютон оба ушли, каждый отправился исполнять данное ему поручение.
В комнате появилась Амбра.
– Ты звал меня, папа? – сказала она.
– Да, дорогая, – ответил Форстер, подавая ей ключи. – Сходи в погреб и принеси нам вина. Мне не хочется, чтобы сюда входили слуги.
Амбра скоро вернулась с вином на подносике. Прежде всего она поднесла его маркизу, который при звуке ее голоса поднял голову.
– Папа просит вас выпить вина, сэр. Оно принесет вам пользу.
Маркиз пристально посмотрел на нее, когда она заговорила, взял вино, выпил его и поклонился, ставя стакан на место.
Потом он снова упал на диван.
Когда послышался стук в дверь, давший знать о возвращении Ньютона, старый Форстер шепотом позвал с собой де Фонтанжа, попросив также и Ньютона, которого они встретили на лестнице, пойти вместе с ними; все вместе они отправились в столовую.
– Я позвал вас сюда, сэр, – сказал Джон, – не желая без полной уверенности возбуждать надежд в вашем брате, маркизе; если бы они не осуществились, это породило бы в нем горькое разочарование; я заметил метки на детском белье, и, если память – она у меня неплоха – не обманывает меня, мы найдем точно такие же буквы в свертке, который сейчас откроем.
И старый адвокат развернул узелок и вынул из него детские вещи, помеченные теми же буквами.
– Да, только не в одно и то же время с сундуком и не в том же месте Эти вещи были спасены другим лицом. Как вам известно, все, что мы рассматривали там, наверху, выловил из воды мой племянник, а это – мой покойный брат, и в белье был грудной ребенок, вынесенный на отмель…
– Его дитя! – вскрикнул де Фонтанж. – Где похоронили малютку?
– Ее спасли, и она еще жива.
– В таком случае, – ответил де Фонтанж, – это, конечно, та самая молодая девушка, которая назвала вас отцом. Она изумительно похожа на маркизу.
– Ваше предположение верно, – ответил Джон Форстер. – Мой брат, умирая, завещал мне заботиться об той маленькой девочке, и надеюсь, я исполнил его желание. Действительно, хотя и чужая мне по крови, она мне дорога, как моя собственная дочь. – Тут старый адвокат на мгновение замялся. – И хотя мне приятно вернуть ее настоящему отцу, разлука с ней будет для меня тяжелым ударом. Когда брат впервые заговорил со мной о ней, мне казалось, что воспитание чужого ребенка принесет с собой множество хлопот и издержек. Не думал я в то время, насколько тяжелее будет мне расстаться с ней! Однако вместе с узелком она должна перейти в руки законного владельца. Больше мне нечего сказать, сэр. Будьте любезны, посмотрите на акварель моего брата, вон она висит над боковым буфетом? Узнаете ли вы портрет?
– Тритон! – вскрикнул де Фонтанж. – Эту собаку и подарил моей бедной свояченице.
– Собаке вы обязаны жизнью вашей племянницы. Ньюфаундленд вынес ее на берег и положил к ногам брата; впрочем, у меня все бумаги, которые я передам вам. Теперь я считаю, что факты достаточно хорошо установлены, на, них можно было бы основать решение любого суда Сэр, я должен попросить вас сообщить обо всем маркизу как можно скорее и как можно осторожнее. Ньютон, пошли сюда ко мне Амбру.
Мы пропустим те сцены, которые после этого разыгрались в столовой и гостиной. Маркиз де Фонтанж узнал, что небо благословило его дочерью, в то же время Амбра услышала о своей, судьбе. Через несколько минут ее привели в верхний этаж. Отец обнял ее; теперь его слезы о гибели жены смешались со слезами восторга.
Он крепко прижал Амбру к сердцу.
– Как глубоко обязан я всей вашей семье, мой дорогой друг! – обращаясь к Ньютону, сказал маркиз.
– Я не стану этого отрицать, сэр, – ответил Ньютон, – только позвольте мне заметить, что возвращением вашей дочери к вам вы обязаны также великодушию ваших собственных родных и вашим собственным чувствам. Если бы господа де Фонтанж не оказали мне помощи в трудную минуту и не приняли меня под свое покровительство; если бы вы, вместо того, чтобы заключить в тюрьму, не отпустили меня на свободу, вам никогда не пришлось бы отыскать вашей дочери. Если бы один мой дядя не поспешил на помощь гибнувшему судну, а другой не взял бы к себе после его смерти вашу дочь, ее теперь не было бы в живых. Из благодарности за вашу доброту к нам я остался подле нейтрального судна и, благодаря тому, мох сласти вас от пиратов; не будь меня, вы не были бы пленником в Англии – зло, которое путями божественного Провидения превратилось для вас в благословение. Надеюсь, все мы исполнили свой долг, а счастливое заключение – наша награда.
– Гм! – произнес старый, адвокат.
Глава XLVII
Амбра, или Жюли де Фонтанж, как теперь мы должны называть ее, уехала из дома своего доброго покровителя с такой печалью, которая ясно показывала, что она глубоко сожалеет о сделанном открытии. Она еще была так молода, что не замечала выгод высокого происхождения, и отъезд из дома Форстера долгое время служил для нее источником непритворных сожалений.
Ей казалось, что никакие средства не вознаградят ее за разлуку с приемным отцом, который бредил ею, с миссис Форстер, дрожавшей над нею, с Никласом, забавлявшим ее, и с Ньютоном, заменившим ей любимого брата. Но главное, ее печалила мысль о скором переселении в чужую страну, о невозможности нового свидания с Уильямом Эвелайном и, наконец, сознание, что она не англичанка, что в будущем ей не придется радоваться победам англичан над ее собственной нацией; это заставляло ее рыдать. Но скоро преданная любовь маркиза и очаровательное внимание со стороны госпожи де Фонтанж заставили ее примириться со своим новым положением.
Джон Форстер чувствовал свое горе глубже, чем можно было предполагать. После отъезда Жюли он мало говорил, выходил только к обеду, едва встав из-за стола, уезжал к себе в контору и возвращался очень поздно. Усиленные занятия он избрал лекарством против тоски и заполнял трудом пустоту, которую создал отъезд любимой им Амбры.
– Ньютон, – сказал он однажды вечером за бутылкой портвейна, – вы подумали о том, что я предлагал вам? Сознаюсь, я больше прежнего думаю об этом браке. Я не могу расстаться с Жюли, и вы вернете ее мне.
– Да, думал, сэр; но теперь вопрос является в совершенно другом освещении. Вы могли располагать рукой приемной дочери, но может быть, маркиз де Фонтанж не захочет, чтобы она сделалась чьей-нибудь невестой в таком раннем возрасте. Больше, сэр; возможно, что этот брак не понравится маркизу. Он из очень знатного рода.
– Я думал об том, – ответил Джон Форстер, – но наша семья тоже хорошего происхождения и достаточно благородна для всякого француза, маркиз он или герцог! Если только одно это составляет препятствие и если оно устранится, станете ли вы говорить, что любите другую?
– Только одно это препятствие я выдвигаю в настоящую минуту, – ответил Ньютон. – Я признаюсь, что Жюли де Фонтанж прелестная девушка, и как к родственнице, я давно привязан к ней.
– Гм, – ответил старый адвокат, – я всегда считал вас разумным малым; ну, посмотрим.
Надо сознаться, что Ньютон прибегнул к иезуитскому ответу, но это было извинительно. Ему не хотелось увеличивать в тяжелую минуту горе дяди. Де Фонтанжу, который еще до последних событий знал о привязанности Ньютона к Изабелле, молодой Форстер сказал также об упрямой настойчивости дяди. После того как Жюли увезли, де Фонтанж сообщил своему брату о желаниях Джона Форстера, объяснив, до какой степени они противоречат планам Ньютона.
Когда Ньютон в первый раз пришел к маркизу, тот горячо пожал ему руку и заметил:
– Брат сказал мне, дорогой Ньютон, о вашем затруднительном положении. Поверьте, что в мире нет человека, которому я с большей охотой вручил бы со временем счастье моей дочери, и что никакие соображения не могли бы меня заставить отказать вам, если бы вы действительно просили ее руки. Но я знаю ваши стремления и вашу привязанность к мисс Ревель, поэтому не беспокойтесь: ваш дядя составил свои планы, когда у Жюли не было отца. Теперь положение изменилось, и ради вас я готов погубить себя во мнении вашего доброго родственника. Я скажу ему, что во мне живет аристократическое высокомерие – его во мне нет, но даже если бы оно и владело мною, я принес бы его в жертву благодарности; итак, если ваш дядя сделает мне предложение, я откажу ему под тем предлогом, что вы не благородного происхождения. В других отношениях никто не посмеет оспаривать вашего благородства! Вы понимаете меня, Ньютон? Так ли я поступлю, как вы желаете?
– Да, господин маркиз, душевно благодарю вас.
– Значит, не противьтесь, когда он вторично заговорит об этом браке; предоставьте задачу мне, – сказал маркиз и улыбнулся.
Через несколько дней Джон Форстер сказал Ньютону:
– Завтра мы обедаем у маркиза, и, встав из-за стола, я попрошу его уделить мне несколько минут и задам ему мой вопрос.
– Хорошо, сэр, если вам угодно, – отозвался Ньютон. На следующий день все они встретились за обедом;
Изабелла Ревель тоже получила приглашение; узнав от госпожи де Фонтанж о планах старого адвоката, она захотела познакомиться с ним и приехала к маркизу. Обед прошел, как проходит большинство обедов, когда подают отличные кушанья и вина, и каждому хочется быть счастливым. Изабелла сидела рядом с мистером Форстером, который, не зная, кто она, восхищался любезностью и вниманием замечательно красивой молодой девушки.
– Ньютон, – сказал Джон Форстер племяннику, когда дамы ушли из столовой, – кто та молодая леди, которая сидела рядом со мной?
– Это та самая девушка, дорогой дядя, которую я хотел представить вам в качестве моей невесты, мисс Изабелла Ревель.
– Гм! Почему вы не разговаривали с нею перед обедом и не обратились к ней ни с одной любезностью?
– Вы забыли, сэр, о ваших советах…
– Это не причина, племянничек, пренебрегать правилами простой вежливости. Я требовал, чтобы вы отказались от женитьбы на этой молодой леди, но не желал, чтобы вы были грубы. Она очень мила; вежливость – безделица, тогда как брак – вещь очень серьезная.
Когда мужчины поднялись с мест, Джон Форстер, исполняя задуманный план, попросил маркиза уделить ему несколько минут, и тот с вежливым поклоном провел его в маленький кабинет на нижнем этаже.
Форстер тотчас же высказал ему свои желания и надежды.
– Мистер Форстер, – гордо ответил маркиз, – я глубоко обязан вашей семье и мало в чем могу отказать вам, поэтому я испытываю отчаяние, видя себя вынужденным отклонить честь, которую вы мне оказываете. Может быть, вы не знаете, мистер Форстер, что род Фонтанжей принадлежит к числу старейших во Франции. И при всем моем великом уважении к вам и вашему племяннику, несмотря на благодарность за вашу доброту, я те могу позволить моей дочери вступить в неравный брак.
– Неравный брак. Гм! Я думаю, в переводе на английский язык это значит брак с лицом, стоящим ниже ее?
Маркиз поклонился.
– Прошу вас заметить, сэр, – сказал Форстер, – что наша семья очень древняя. Я могу вам показать нашу родословную.
– Я не сомневаюсь в этом, мистер Форстер, и сожалею только, что вы не из благородного рода. Простите меня, мистер Форстер, если вы не в состоянии доказать, что…
– Я мог бы это доказать, купив дюжину маркизских титулов.
– Простите, мистер Форстер, но существует большая разница между титулом приобретенным недавно и старинной знатностью.
– Ну, господин маркиз, как вам угодно, но я считаю себя не хуже всяких французских маркизов!
– Я думаю, что вы гораздо лучше многих из них, но все же мы сохраняем чистоту линии. Благородная кровь, мистер Форстер!
– Благородная чепуха, господин маркиз! Ну, прекрасно, в таком случае, маркиз, я считаю, что вы, обязанный мне возвращением к вам вашей дочери, должны…
– Вернуть ее вам, мистер Форстер? – надменно спросил маркиз. – Земледелец может найти мое бриллиантовое кольцо. Следует ли из этого, что я обязан подарить ему драгоценный перстень?
– Гм, – протянул рассерженный сравнением Джон.
– Словом, уважаемый сэр Форстер, чего бы вы или ваше семейство не пожелали от нас, мы с чувством счастья исполним все, что окажется в наших силах. Но кровь самой древней…
Форстер не дослушал, он вышел из кабинета и поднялся в гостиную. Когда он вошел в эту комнату, на его лице ясно отражалось чувство глубокого разочарования.
– Ньютон, – сказал он племяннику, когда они отошли вместе к окну, – вы поступили хорошо, что не мешали мне в моих планах, но этот французский маркиз со своей глупостью и древним дворянством разрушил все мои замыслы. Представьте меня мисс, как там ее зовут; она очень красива и, насколько я могу судить, очень мила.
Изабелла постаралась понравиться старику, и это удалось ей. Довольный выбором племянника, который угодил ему своей недавней покорностью, Джон перестал думать о Жюли де Фонтанж. Он охотно согласился на его брак с мисс Ревель, и в скором времени Изабелла переменила фамилию.
Месяцев через пять после свадьбы Ньютон получил письмо от совета компании, в котором ему предлагали командовать судном. Ньютон передал листок Джону Форстеру и спросил:
– Я думаю, сэр, вы пожелаете, чтобы я принял это предложение?
– Какое? – спросил старый адвокат и прочитал: «Мельвиль» – в Мадрас и Китай». – Ну, Ньютон, я совсем не считаю, что вам нужно снова пускаться в плавание. Существует старая пословица: «Повадился кувшин по воду ходить, там ему и голову сломить». Надеюсь, вам еще не надоела жена?
– О, нет, сэр; только я думал, что это ваше желание.
– Я хочу, чтобы вы остались дома. Бедняк может идти в море, потому что таким путем он имеет возможность разбогатеть. Но человек, который с деньгами в руках и с будущим уйдет в плавание – безумец. Продолжайте карьеру, пока это нужно, не дальше.
– Почему же вы, дорогой мой сэр, так работаете? – спросила Изабелла и поцеловала Джона в благодарность за его ответ. – Вы, конечно, можете немного отдохнуть.
– Я думаю, – ответил он, – вашим детям будет приятно получить по нескольку лишних тысченок, – ответил старик.
Разговор прервала служанка, которая принесла мистеру Форстеру письмо. Джон сломал печать, посмотрел на подпись и сказал:
– Гм. От гордого маркиза! «Мне грустно, что на короткое время я упал в вашем мнении. Я был бы рад назвать Ньютона сыном». Гм! «Семейная гордость – притворство. Шел вопрос о счастье Ньютона. Надеюсь, вы простите обман, и мы снова будем по-прежнему друзьями?» Гм! Все это правда, Ньютон?
– Спросите Изабеллу, сэр, – с улыбкой ответил Ньютон.
– Ну так, Изабелла, это правда?
– Спросите Ньютона, – ответила Изабелла, целуя старика. – Дорогой сэр, я не могла расстаться с ним, даже в угоду вам, поэтому мы составили маленький заговор.
– Гм! Маленький заговор! Ну… Я все-таки не изменю завещания, – сказал Форстер и продолжал чтение письма.
Такова история Ньютона Форстера, которая, как многие романы и пьесы, закончилась свадьбой.
Когда я в последний раз появился перед читателями, они остались недовольны концом книги, так как в нем не было «счастливого брака».
Желая остаться в хороших отношениях с публикой, прибавлю, что через три года после свадьбы Ньютона во многих газетах появилось следующее известие:
«Вчера сэр Уильям Эвелайн обвенчался с девицей Жюли де Фонтанж, единственной дочерью маркиза де Фонтанжа, бывшего губернатора острова Бурбон. Бракосочетание должно было состояться в прошедшем декабре, но было отложено по случаю кончины старшего лорда Эвелайна. После совершения таинства счастливая чета и т. д., и т. п.».
А теперь, строгая публика, я считаю, что мы квиты: если вы были лишены «счастливого брака» в предыдущей книге, у вас теперь их целых два!
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.