Текст книги "Служба на купеческом корабле"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sluzhba-na-kupecheskom-korable-8532.jpg)
Автор книги: Фредерик Марриет
Жанр: Литература 19 века, Классика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)
Глава XVI
Через несколько минут к молодому человеку вернулось его обычное мужество, и он решил употребить все усилия, чтобы спастись.
Ньютон пошел вдоль отмели в надежде найти раковин, чтобы поесть их, но не отыскал ничего и понял, что остаться на этом острове было все равно, что обречь себя на голодную смерть. Здесь не было ни одного дерева, зато соседний покрывал лес, следовательно, нужно было, во что бы то ни стало, переправиться туда.
Ньютон решил выждать, чтобы сила отлива немного ослабела, и тогда попытаться плыть. Отлив направлялся в сторону лесистого острова, но в настоящее время был так силен, что мог бы пронести пловца мимо берега.
Наконец Ньютон вошел в море и, поручив себя провидению, двинулся к подветренной стороне острова в надежде, что течение воды поможет ему подвинуться и к берегу. Все шло хорошо до середины протоки, где вода неслась с ужасной быстротой. Она увлекла пловца.
Ньютон боролся с нею изо всех сил, боясь, что ее сила пронесет его мимо острова. Вот он поравнялся с его крайним мысом и еще удвоили свои усилия, но когда Форстер был уже всего в десяти ярдах от берега, волны подхватили его и закрутили. Нависшие кусты были его единственной надеждой; четырьмя отчаянными взмахами он подплыл к ним и схватился за ветку… Она сломалась, и течение понесло Ньютона в широкий океан.
Форстер подчинился судьбе, перестал бороться и лег на спину; его силы истощились. Он молился, глядя на чистое, ясное небо. Вдруг что-то под водой ударило его по плечу, ему представилось, что близ него акула или другое яростное морское чудовище, и слегка вскрикнул, но в следующую секунду течение повернуло его, и он с удивлением увидел, что вода принесла его на мель. Ньютон поднялся на ноги; он стоял, погружаясь всего на фут в воду. Отлив почти окончился. Было около девяти часов утра, и солнце светило ярко. Ньютон, ослабевший от голода, даже не мог себе сказать, рад ли он этому временному спасению. Он знал, что снова поднимется вода, и чувствовал, что силы не дадут ему возможности доплыть до того острова, на который он пытался добраться, тем более что до берега было около двух миль.
Как и предвидел Ньютон, после короткого перерыва затишья вода снова стала быстро подниматься вокруг него. Ветер тоже усилился, океан покрылся рябью, и по мере подъема воды увеличивались и волны. Ньютон пробыл четыре часа в море; прилив усиливался. Вода теперь доходила ему до подмышек, и он с трудом мог держаться на ногах. Надежда его угасла, ум мутился. Ему чудилось, что он видит зеленые поля, города, людей, что вместе с приливом к нему подходит отец; Ньютон позвал, его на помощь. В ту же минуту молодой человек стал видеть действительно. На поверхности моря что-то чернело и приближалось к нему. Он с напряжением всматривался в неизвестный предмет и наконец, понял, что это или мертвый кит, или лодка, перевернувшаяся вверх килем. На счастье Ньютона, это была лодка. Вот прилив поднес ее ближе; когда она была всего в нескольких ярдах от Форстера, он поплыл к ней и вскоре уцепился за нее. Это была маленькая шлюпка, на которой предательски бежал Джексон.
В три часа прилив достиг наибольшей высоты, в пять вода стала убывать, поэтому Ньютон мог сойти со шлюпки, которая остановилась подле высокой, незакрываемой приливом мели, и поставить ее правильно, килем вниз. Он заметил, что ее мачта упала, но еще была прикреплена к ней веревками; уцелел и парус. Весла, уключины – все погибло; багор же был привязан к корме.
Ньютон с ночи накануне ничего не ел и не пил я страшно мучился от жажды. Наконец он заметил, что ящик на корме шлюпки заперт.
Форстер быстро открыл его и увидел, что те бутылки вина, которые он сам положил в лодку, целы. Он выбрал бутыль с сидром и сделал несколько глотков из нее. Силы Ньютона воскресли.
К семи часам отлив дошел до максимума, лодка совсем высохла. Ньютон втащил ее на мель, забросил якорь на песок, а потом лег в шлюпку, прикрыв себя парусом. Шесть часов Ньютон не просыпался, потом снова выпил вина и задумался. Он решил добраться до одного из английских островов, которые были, как он знал, на расстоянии двухсот миль от него.
Правда, весла пропали, но руль, по счастью, был прикреплен на петлях, и днем он поставил мачту и отплыл, судя по солнцу, направляясь к английским островам. С наступлением ночи он держал курс по звездам.
Наступил следующий день, лодка хорошо шла по ветру, но земли не было в виду. Ньютон опять выпил сидра и вина.
На следующую ночь он с трудом мог не закрывать глаз, но все же не покидал руля. Забрезжил новый день, и Ньютон обессилел, но все же до заката вел шлюпку.
Земли все еще не было видно, и сон сморил его. Он обвязал палец бичевкой от грота, чтобы, если ветер усилится, толчок паруса разбудил его, и заснул.
Глава XVII
Риф, о который разбился бриг, принадлежал к той гряде, которая тянется на юг от Виргинских островов. Ньютон хотел вести свою лодку прямо на юг, и лодка держала тот же курс; но так как в ней была только одна тяжесть – Ньютон находился на корме, – парус плохо забирал ветер. А Ньютон спал до того крепко, что ни подергивание грота, ни прыжки шлюпки, ничто на вывело его из оцепенения. Только на рассвете он внезапно очнулся от толчка, который заставил его свалиться с кормовой скамьи. Ньютон пришел в себя и увидел, что шлюпка стоит подле судна. Он налетел на маленькую шхуну, стоявшую на якоре. Видя, что шлюпка готова пронестись мимо, он одним прыжком очутился на палубе судна.
– Ах, Боже мой, англичане, англичане. Мы в плену! – закричал единственный человек, бывший на палубе. Он быстро вскочил и нырнул в дюк.
Шхуна, на которой очутился Ньютон, перевозила сахар с плантаций, окружавших Бакстер (порт Гваделупы), в Европу; шлюпка Ньютона так сильно уклонилась на юг, что подошла к этому острову.
Шхуна стояла на якоре в устье маленькой реки и ждала груза.
Экипаж шхуны состоял из невольников и находился в таком же точно положении, что и Ньютон: все матросы крепко спали. Толчок разбудил их, но все они были внизу, кроме одного, так хорошо стоявшего на вахте.
Несмотря на свое истощение, Ньютон невольно улыбнулся. Он желал поскорее переговорить с людьми, бывшими на судне, и в ожидании сел на канат. Вот высунулась черная голова, осмотрелась и снова исчезла; потом через несколько минут показалась еще одна; очевидно, негры успокоились, видя на палубе только одного, вполне безоружного человека. Наконец показалась опять первая, седая от старости, голова негра. Она спросила Ньютона по-французски, кто он и что ему нужно. Форстер, не поняв ни слова, покачал головой и знаками показал, что защищаться он не может. Седая голова снова исчезла, и вскоре из люка на бак прокралось человек десять негров; каждый захватил оружие или палку, словом, что-либо, что могло послужить ему орудием защиты. Они стояли, пока не собрались все; наконец, по сигналу седого вожака, толпой двинулись к Ньютону. Тот поднялся с места и показал на свою лодку, которую волны уже отнесли на четверть мили от шхуны, и постарался жестами объяснить, что его корабль разбился.
– Вероятно, это бедняга, потерпевший кораблекрушение, – сказал по-французски старый негр, которому, по-видимому, была поручена шхуна. – Густав-Адольф, ты говоришь по-английски, расспроси его.
Густав-Адольф, маленький, жирный, подошел к Форстеру и начал свои обязанности переводчика, сказав по-английски:
– Ну, того… Погуби Бог!.. Да, это англичанин, – тотчас же по-французски объяснил он.
– Дальше, – приказал старый негр.
– Да, говорю, откуда вы? – спросил Густав-Адольф.
– Барбадос, – ответил Форстер.
– Monsieur, он из Барбадоса, – обратился переводчик к старику.
– Дальше, – сказал тот.
– Я говорю, куда?
– Куда я отправлялся? – спросил Ньютон и прибавил: – На дно!
– Monsieur, он шел к гавани «На Дно».
– «На Дно»! – повторил старый негр. – Да где же этот порт?
Началось общее совещание. Никто не знал порта «На Дно» в Вест-Индии.
– Густав-Адольф, спроси его, это английский порт или французский, – приказал старик.
– Я говорю, английский порт «На Дно»?
– Нет, – ответил Ньютон, которого позабавила его ошибка. – Международный.
– Международный, – сказал по-французски переводчик.
– Спроси-ка, на каком острове? Густав-Адольф задал вопрос.
Ньютон страдал от голода и жажды, а потому не хотел продолжать этого забавного разговора и знаками попросил дать ему напиться и поесть.
Просьбу Ньютона исполнили, дали ему и есть, и пить, то есть принесли бананов, кусок соленой рыбы, кувшин воды.
После этого парус подняли с целью доставить пленника к властям, и через два часа шхуна бросила якорь. И при подъеме, и при опускании якоря негры страшно суетились и шумели Приказания негритянского капитана грохотали, как гром.
Скоро спустили шлюпку, в нее сел Густав-Адольф; капитан переоделся в самый свой по-негритянски нарядный костюм, тоже сошел в лодку и знаком позвал с собой Ньютона. Вскоре шлюпка подошла к пристани.
– Густав-Адольф, иди, – приказал старый негр, – и карауль пленника.
С этими словами капитан пошел к большому белому дому, окруженному строениями и возвышавшемуся ярдах в двухстах от берега реки. Густав-Адольф и пленник двинулись за ним. Ньютона тотчас же окружила толпа негров и негритянок, которые забрасывали вопросами Густава-Адольфа и капитана, но ни тот, ни другой не снисходили до ответов.
– Где господин де Фонтанж? – спросил старый негр.
– Спит, – ответил тонкий женский голос. Капитан был озадачен, никто не решался разбудить хозяина дома.
– А госпожа де Фонтанж?
– Она в своей комнате.
Новая беда: войти туда негр не смел. И капитан провел к себе Ньютона и там рассказал старухе-негритянке, своей жене, о том, как Ньютон попал на шхуну.
Глава XVIII
Невольницы, не узнавшие истории Ньютона, прошли в комнату своей госпожи. Они хотели разбудить в ней любопытство и, благодаря этому, узнать историю молодого англичанина.
Госпожа де Фонтанж сидела у себя в будуаре, оклеенном красивыми обоями, изображавшими сцены из истории Павла и Виргинии. Пол устилала циновка, на ней лежали маленькие персидские ковры. На мраморных столиках красовались безделушки, французские духи, вазы с чудными тропическими цветами. В комнате были балконные двери; в простенках блестели зеркала. Хозяйка будуара полулежала на оттоманке; подле нее стояли четыре невольницы-метиски; другие, разместившись на маленьких персидских коврах, давили лепестки померанцевых цветов, чтобы наполнить комнату благоуханием. Единственным чистокровным негром тут был мальчик лет шести в фантастическом костюме; он сидел в уголке и казался мрачным.
Де Фонтанж была креолкой, то есть родилась в Вест-Индии от французских родителей; она получила воспитание во Франции, четырнадцати лет вернулась на Гваделупу и скоро вышла замуж за видного офицера, брата губернатора. Она была мала ростом, но сложена, как статуя, с маленькими до смешного ножками. Ее правильное лицо порой теряло ленивое выражение и тогда оживало. Большие карие глаза, красиво очерченные брови, длинные ресницы, густые темные волосы, греческий носик, крошечный рот и нежный цвет лица делали ее красавицей. И ей было всего восемнадцать лет.
– Обмахивай меня веером, Нина, – крикнула она невольнице, стоявшей близ ее изголовья с большим веером из перьев страуса.
– Хорошо, сударыня.
– Маши, Каролина, мне на руки.
– Хорошо, сударыня.
– Ноги, ноги, Мими!
– Слушаюсь.
– Луиза, – томно проговорила де Фонтанж, – сахарной воды!
– Сейчас, сударыня.
– Нет, не хочу. Но у меня страшная жажда. Маншетта, вишневой воды.
– Слушаю, сударыня.
– Нет, лучше лимонаду. Шарлотта, принеси лимонаду.
– Сейчас, сударыня. – И Шарлотта ушла.
– Ах, что за жара. Как ты ленишься, Мими. Обвевай меня поскорее. А где барин?
– Барин спит.
– Счастливый. А где Купидон?
– Тут, сударыня. Он дуется в углу.
– А в чем он провинился?
– Украл жареную индюшку и всю съел.
– О, шалун. Сюда, Купидон. Негритенок подошел к оттоманке.
– Купидон, – сказала ему креолка, – ты съел целую индейку. Нехорошо, дружок, ты заболеешь. Ты понимаешь, что сделал глупость?
Купидон не ответил. Он опустил голову и еще больше надул губы.
– Знай, что ты воришка.
Он не соблаговолил ответить.
– Иди прочь и не смей подходить ко мне, – сказала ему хозяйка.
Пришла Шарлотта с лимонадом и рассказала своей госпоже, что Никола, который водил шхуну, пришел с европейцем-пленником. Это составляло целое событие, и любопытство креолки проснулось.
– Он красивый, Шарлотта?
– Да, очень.
– А где барин?
– Спит.
– Надо его разбудить. Поклонись ему, Селеста, скажи, что я очень заболела и хочу видеть его.
– Слушаюсь, – ответила невольница и, встав, уронила на пол апельсиновые цветы.
Вскоре в будуаре госпожи де Фонтанж появился ее муж, одетый в белый полотняный костюм. Он задал ей несколько вежливых вопросов, услыхал от нее о появлении Ньютона и замечание, что ей было бы интересно, если бы пленника допросили при ней.
Форстера потребовали в будуар. Де Фонтанж, отлично говоривший по-английски, узнал от молодого моряка историю его несчастий и перевел отчет Ньютона жене.
– Это красивый малый, – сказал де Фонтанж, – но что делать? Он – пленник; придется отправить его к брату.
– Нет, Фонтанж, дай ему платья и погоди отсылать.
– Зачем, друг мой?
– Я хочу выучить его французскому языку.
– Нельзя, дорогая, он пленник.
– Можно, господин де Фонтанж, – ответила она.
– Я боюсь…
– А я нет.
– Я не хочу.
– А я хочу.
– Нужно быть благоразумной.
– Нужно меня слушаться.
– Но!
– Тс-с, – ответила молодая женщина, – дело решено. Господин губернатор не говорит по-английски. Необходимо, чтобы молодой человек научился нашему языку, и я хочу его учить. До свидания, Фонтанж.
Глава XIX
Де Фонтанж знал, что нельзя спорить с капризной женой. Он призвал Ньютона и взял с него честное слово не делать попыток к бегству, пока он останется в его доме. Ньютон согласился.
Де Фонтанж попросил Форстера воспользоваться частью его гардероба, предложил прекрасный обед и отличную комнату для ночлега.
На следующий день, около двенадцати часов, Форстера снова отвели в будуар госпожи де Фонтанж.
– Здравствуйте, – сказала она. Ньютон, ничего не поняв, ответил поклоном.
– Как ваше имя?
Ньютон, снова ничего не поняв, ответил новым поклоном.
– Он не понимает, – заметила Мими.
– Ах, как это скучно! Послушайте, – сказала креолка, указывая на себя, и прибавила: – Я госпожа де Фонтанж, а вы? – и она указала на него.
– Ньютон Форстер.
– Ньютон Фаста! Ага! Дело налаживается, – сказала она. – Теперь, дети, все скажите ему свои имена.
– Я – Мими, – произнесла одна девушка, подходя к Форстеру.
– Я – Шарлотта.
– Я – Луиза.
– Я – Селеста.
– Я – Нина.
– Я – Каролина.
– Я – Маншетта.
– А я – Купидон, – закончил негритенок, выбежав вперед и снова прячась в угол.
Ньютон повторил каждое имя. Потом, по приглашению хозяйки дома, сел на стул.
– Скажите ему названия всех вещей, – приказала она.
– Слушаю, сударыня, – ответила Мими и, подойдя к Ньютону с веером, сказала по-французски: – Веер.
– Веер, – повторил Ньютон.
– Флакон, – сказала Шарлотта, показывая склянку с одеколоном.
– Стул.
– Платок.
– Часы.
– Диван.
– Красивый малый, – закричал Купидон и, подбежав, показал на себя.
Все засмеялись. Урок продолжался. Но когда все вещи были названы, наступил перерыв. Нельзя создать разговора из одних существительных.
– Ах, Боже мой, – вскрикнула госпожа де Фонтанж, – нужно позвать Фонтанжа! Поди за ним, Луиза.
Когда ее муж пришел, молодая женщина сказала ему о своем затруднении. Де Фонтанж засмеялся и объяснил Ньютону положение дел; потом, с помощью Фонтанжа, стали составлять многие фразы; некоторые из них вызывали веселый смех.
Через час Фонтанж и Ньютон откланялись.
– Если вам также хочется научиться говорить по-французски, как моей жене научить вас нашему языку, лучше приходите по утрам ко мне, я с удовольствием помогу вам в этом деле; надеюсь, что благодаря грамматике и словарю, вы вскоре станете вести разговоры с госпожой де Фонтанж или даже с ее черным пажом.
Ньютон поблагодарил его. Начались утренние уроки, дневные практические занятия продолжались.
Три месяца Ньютон прожил в Ле Дезире в доме супругов Фонтанж, и они оба привязались к нему. Теперь он очень сносно говорил по-французски и занимал их рассказами о своих приключениях.
Надо заметить, что, живя у Фонтанжей, молодой Форстер понял, что невольники могут жить вполне счастливо.
Однажды утром, вскоре после того, как Ньютон позавтракал с хозяином дома и прошел в будуар, туда принесли письмо. Оно было от губернатора, который писал брату, что ему стало известно о пребывании в его доме пленника, и предписывал немедленно доставить его в губернаторский дом. Во избежание отказа он прислал капитана с отрядом солдат, окружившим плантацию.
Госпожа де Фонтанж пришла в ужас.
– Бедный; ах, варвары! – вскрикнула она. – Бедный господин Ньютон. Его отведут в тюрьму!
– В тюрьму? – хором вскрикнули черные девушки. – О Боже!
Поздно вечером Фонтанж и Ньютон приехали в Басстер, и губернатор, маркиз де Фонтанж, немедленно принял их. Он очень был недоволен тем, что Форстер так долго пробыл в доме его брата, но тот объяснил, какие несчастья пришлось вынести Ньютону, каким путем он попал в плен, и в заключение открыл настоящую причину его пребывания в Ле Дезире.
Губернатор заговорил с Форстером, и тот рассказал ему всю свою историю. По-видимому, обстоятельства кораблекрушения поразили маркиза; он заметил, что, благодаря всему случившемуся, нельзя считать Ньютона пленником, прибавив, что, при первом же удобном случае, он отпустит его на свободу. Ньютон искренне поблагодарил маркиза и ушел с Фонтанжем.
– Мой брат очень сочувствует всем потерпевшим кораблекрушение, – заметил Фонтанж, когда они вышли из комнаты. – Бедный; семь лет тому назад его жена и единственное дитя, крошка-дочь, погибли на корабле, который шел в Гавр. С тех пор об этом судне никто никогда не слыхал.
– А в каком году это случилось?
– Осенью 17.. года.
– Той зимой близ нашего берега разбилось много судов, – ответил Ньютон. – Я сам, служа на береговом судне, собрал много вещей с французских кораблей. И у меня есть кое-что ценное.
– Что именно?
– Большой сундук с принадлежностями дамского и детского туалета, несколько документов и драгоценностей. Но я уже довольно давно видел все это и плохо помню вещи.
– Как странно, что вы не могли узнать имена владельцев этих вещей.
– На них были французские буквы.
– А вы их помните?
– Отлично помню, на дамских вещах стояло «Л. де М.», на детских – «Ж де Ф.».
– Боже! – вскрикнул Фонтанж. – Это, вероятно, вещи маркизы де Фонтанж. На ее белье были заглавные буквы ее имени и девичьей фамилии – Луиза де Монморанси. Малютку звали Жюли де Фонтанж. Мой брат хотел отправиться на том же судне, но фрегат, на котором отплыл его заместитель, новый губернатор, попал в руки английской эскадры, и маркизу пришлось остаться здесь.
– Значит, эти вещи несомненно принадлежат ему. Как хотелось бы мне сказать маркизу, что его жена и дочь спаслись, но этого, к несчастью, конечно, не случилось. Вы передадите маркизу то, что я сказал?
– Ни в каком случае; это только разбередит его рану. Вещи же пришлите, хотя брата не утешить, что они целы, а его жена и дочь погибли.
Разговор на этом прервался.
Ньютона весело встретили в Ле Дезире, где он прожил еще три недели.
Когда от губернатора пришло известие, что маленькое судно отходит к Ямайке, Ньютон сердечно простился со своими друзьями, съездил поблагодарить губернатора и через три дня был уже в английской колонии.
Глава XX
Ньютону очень хотелось поскорее очутиться дома? поэтому, прожив несколько дней в отеле, в котором бывало много морских офицеров, он явился к капитану одного фрегата, получившего приказание идти в Англию, и попросился на палубу его судна. Ньютон доказал, что освободился из плена законно, и его без дальнейших расспросов приняли на военный корабль. Капитан предложил ему столоваться в буфете артиллерийских офицеров за известную плату. В деньгах Форстер не нуждался: в одном из своих чемоданов он нашел мешок с золотыми монетами – подарок великодушного Фонтанжа; там же лежала записка от госпожи де Фонтанж, которая желала ему счастья; в нее было вложено кольцо, которое он часто видел на пальце молодой женщины. Ньютон помнил о нуждавшемся отце и решил тратить по возможности меньше денег. Поэтому он постарался заранее узнать, во что обойдется ему путешествие, переговорил обо всем со старшим лейтенантом; тот в свою очередь потолковал с остальными, и в конце концов Ньютону предложили самые выгодные условия.
Когда Ньютон впервые явился к капитану, он еле поверил, чтобы такому молодому человеку могли поручить командование прекрасным судном: это был девятнадцатилетний юноша, с тонкой фигурой, белолицый, безбородый.
Дело, однако, объяснялось просто; в те времена не существовало правил, которые могли задерживать быстрое движение по службе. Капитан был сыном адмирала стоянки, и, прослужив некоторое время мичманом, он в течение двух месяцев получил много чинов и, наконец, чин капитана; после этого ему предоставили командовать одним из лучших фрегатов. Зато его старшим лейтенантом адмирал выбрал старого и опытного офицера.
Капитан Каррингтон имел все недостатки, которые неизбежно являются в людях, слишком рано получивших власть. Он был самонадеян, порывисто горяч, самовластен. Зато обладал великодушием, в спокойные минуты добротой, большим мужеством, способностью откровенно признавать свои заблуждения.
За час до заката молодой человек явился на фрегат; он был немного навеселе после прощальных возлияний с друзьями.
Ньютон же, весело поужинав с новыми товарищами, лег в гамак.
На следующее утро Ньютон заметил, что дует встречный ветер, и вскоре был свидетелем того, как юный капитан, желавший командовать, сделал несколько крупных ошибок, которые должен был исправить старший лейтенант. Глядя на эти промахи, не только офицеры, но и простые матросы исподтишка смеялись над Каррингтоном.
Время шло; фрегат быстро летел к дорогой родине моряков, летел, точно живое существо.
– Я думаю, сэр, нам лучше взять рифы, – сказал старший лейтенант, входя в каюту, где обедали капитан и несколько офицеров за столом, заставленным графинами и французскими бутылками.
– Фу, пустяки, мистер Ноурс, – ответил лейтенанту Каррингтон, – лучше присядьте, да выпейте с нами стакан вина.
– Благодарю вас, сэр, – серьезно ответил старший лейтенант, – извините меня, но пора пробить «по местам».
– Хорошо; я не думал, что уже так поздно. Мистер Форстер, вы не берете бутылки?
– Благодарю вас, сэр, я выпил достаточно. Остальные офицеры ответили то же самое.
– Ну, если вы, джентльмены, не хотите вина, – заметил капитан, – пусть эконом даст нам кофе.
Появился кофе и исчез. Офицеры откланялись и ушли; в каюту опять заглянул первый лейтенант и доложил, что была сделана перекличка.
– Все люди на местах, сэр, и все трезвы, – сказал он. – Только я боюсь, сэр, что если мы не возьмем рифов, мачты упадут.
– Погодите, мистер Ноурс, – сказал капитан, – я схожу на палубу и посмотрю сам.
Каррингтон вышел на палубу. Матросы еще стояли в строю, и много глаз наблюдало за мачтами, которые гнулись, как хлысты.
– Не лучше ли велеть собрать паруса, сэр; сегодня налетают такие шквалы, – заметил старший лейтенант.
– Право, мистер Ноурс, я не вижу необходимости… В ту же минуту две верхушки мачт упали, и сторожевой был сброшен с марса в воду.
– Человек за бортом! – раздался крик. Весь хмель внезапно вылетел из головы Каррингтона, и через мгновение он кинулся выручать утопавшего, но скоро оказалось, что капитан еле может сам держаться на воде. Ньютон, заметив положение вещей, схватил два весла со шлюпки, висевшей на корме, прыгнул в воду и, прежде всего, подплыл к тонувшему, измученному матросу. Поместив весло под его руки, Форстер спокойно подплыл к Каррингтону и, дав ему весло, опять-таки спокойно поплыл рядом с ним. Тем временем спустили лодку; всех троих спасли. Капитан горячо поблагодарил Ньютона за помощь, а перед лейтенантом сознался в своем заблуждении. И офицеры, и матросы посмотрели на Форстера с глубоким уважением.
Остаток плавания прошел без приключений, и в Плимуте Ньютон простился со всеми. Капитан Каррингтон, пожимая ему руку, попросил Ньютона, в случае нужды, воспользоваться его услугами.
Дилижанс доставил молодого Форстера в Ливерпуль.
Около четырех часов пополудни Ньютон подошел к порогу лавки отца и с восторгом увидел через окно его фигуру. Только бледность и худоба старика уничтожили радость Ньютона.
Дверь стояла открытой настежь, и молодой человек вошел в комнату, держа в руке чемодан. Никлас ничего не услышал. С первого же взгляда Ньютон заметил, что лавка совсем опустела: исчезли даже стеклянные ящики на прилавке, где, бывало, лежали очки и против мелочи.
– Милый отец! – крикнул Ньютон.
– Как? Что? – произнес Никлас, вздрогнув, но не оглядываясь. – Ба! Глупости… Он умер! – продолжал старик, говоря с собой.
– Милый мой отец, я не умер. Посмотри, я здесь; Ньютон тут, живой и здоровый.
– Ньютон! – сказал старик, поднимаясь с места. – Это Ньютон! Милый мальчик, значит… значит, ты не умер?
– Нет, нет, отец, я жив и здоров, слава Господу.
– Благодарю Бога, – сказал Никлас и, припав лицом к прилавку, залился слезами.
Ньютон пробежал за прилавок, отделявший его от отца, и обнял старика. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга.
Наконец Никлас сказал:
– Ты голоден?
– Да, я со вчерашнего дня ничего не ел, – ответил молодой человек, улыбаясь, хотя слезы текли по его лицу.
– А я уже два дня не ел, – проговорил Никлас и в изнеможении прислонился к стеке.
– Боже, Боже, неужели? Где можно купить чего-нибудь?
– Тут, за углом.
Ньютон убежал и через несколько минут вернулся о мясом, хлебом, ветчиной и кружкой пива. Принес он также тарелки, ножи и вилки, данные ему за плату. Он поставил все на прилавок перед отцом, и старик, не говоря ни слова, начал обедать; мясо исчезло, исчез и хлеб, кружка пива мгновенно опустела.
– Никогда не ел я обеда вкуснее, – заметил Никлас, – жаль только, что больше ничего не осталось.
Ньютон, бывший только зрителем, снова отправился за провизией и на этот раз помог отцу ее уничтожить.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.