Текст книги "Паучий дар"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pauchiy-dar-296021.jpg)
Автор книги: Фрэнсис Хардинг
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)
Глава 8
Бласк
Яннику потребовался час на то, чтобы отыскать хижину рыбака. Хотя, в отличие от Неттл, Келлен не обладал сверхспособностью понимать чайку, даже он догадался, что птица вот-вот лопнет от самодовольства.
Рыбак жил в давно заброшенном фермерском доме. На осыпающиеся каменные стены он набросил крышу из стеблей камыша, а еще сколотил дверь из выловленных в реке досок. Хижина густо поросла вьюнком.
Тонат согласился посторожить. Внутри дом, что удивительно, был забит всяким хламом, там пахло плесенью и печеной рыбой. Сквозь дыры в камышовой крыше пробивались лучи солнца, освещавшие грязную комнату, в которой кровать заменяло брошенное на пол одеяло. Три стула сгрудились возле стола и большого распахнутого сундука, полного мусора и бумаг, испорченных водой.
– Только посмотри! – прошептала Неттл, обводя комнату взглядом. – Шип может быть чем угодно!
Чувства Келлена обострились, пальцы без перчаток подергивались. Воздух казался густым, бархатистым, дышать было трудно, словно он пытался втянуть в легкие паутину.
Здесь. Здесь рыбак наложил проклятие. Келлен почти видел мириады тонких шелковых нитей, протянутых навязчивыми мыслями от стены к стене. Чувствовал, как они цепляются к границам мира и исподволь меняют его форму…
– Келлен! – окликнула Неттл, выводя его из задумчивости. – Бессмыслица какая-то. – Она указала на стол и стулья, украшенные изящной резьбой в виде виноградных лоз, при этом покрытые пятнами грязи и плесени. – Мебель слишком хороша для такого места. И зачем ему три стула?
Келлен посмотрел на стулья, потом сунул нос в сундук.
– Может, раньше они стояли в доме побогаче, где жило больше людей, – предположил он. – В доме, который больше ему не принадлежит. Взгляни-ка.
Он вытащил из сундука детский чепчик, затем нарукавную повязку, какие носили клерки в Канцелярии. Следом – женский шарф, покрытую ржавчиной уздечку и заплесневелые письма, адресованные некоему мистеру Л. Бласку.
– Сувениры из счастливых времен, – прошептала Неттл. – Призраки утраченной жизни.
Работа, семья, красивый дом, лошадь…
– Думаю, они служат ему напоминанием о том, что его лишили счастья, – сказал Келлен. – Он смотрит на них и страдает, поскольку видит, что потерял. Их медленно разрушает сырость и непогода, и то же самое происходит с ним. Мир постепенно все у него забирает. Это опять происходит у него на глазах. – Келлен нащупал форму проклятия, понял, как работал разум проклинателя.
– И нам это поможет? – спросила Неттл.
– Да, – с неожиданной уверенностью ответил Келлен. – Это значит, что Шипа в сундуке нет. Тут лежат только воспоминания, которыми Бласк сам себя мучил. – Он опустил крышку. – Но Шип может быть где-то в доме. Ищем всё, что не вписывается в общую картину.
Они начали лихорадочно обшаривать хижину, подскакивая при каждом шорохе снаружи.
– Что это? – Неттл смотрела куда-то вверх.
Проследив за ее взглядом, Келлен заметил блеск металла на одном из потемневших бревен, удерживавших камышовую крышу.
Они залезли на стулья, чтобы получше рассмотреть то, что привлекло внимание Неттл. Это был рисунок, нацарапанный прямо на бревне, – грубый набросок человека с лицом, искаженным криком. Один из неуклюже нарисованных пальцев был явно короче остальных. А посередине кто-то вбил загнутый крючком металлический штырек.
– Я правильно понимаю, это Шип? – спросила Неттл.
– Да. – Келлен моргнул и почувствовал, как губы сами растягиваются в ухмылке. – Это работа проклинателя. Вот как Бласк его проклял! – Обычно для наложения требовалось заклинание, танец, песнопение, символ или кость, сожженная в полночь, – что-нибудь в таком духе.
– А это же… рыболовный крючок? – тихо сказала Неттл.
Она не ошиблась, и на секунду Келлен пал духом. На миг он засомневался в своих убеждениях и испугался, что Тонат все-таки был прав.
– Нет, – сказал он, чувствуя, как в голове проясняется. – Нет. Шип – не рыба! Посмотри на крючок – он не во рту у него. Он у него в животе. Я дурак! Пока вас с Тонатом не было, я своими глазами видел, как Бласк поймал трех рыбин. Трех! И мне еще тогда что-то показалось странным, но я слишком переживал, не похожа ли рыба на Шипа. Послушай: на леске не было блесны, он использовал наживку. Но ни разу не менял ее на крючке, Неттл. Ни единого раза! – Он увидел, как увеличиваются глаза Неттл: она все поняла.
Келлен потянулся и попробовал дернуть крючок. Тот слегка поддался. Теперь Келлен отчетливо видел: крючок был булавкой, за которую цеплялись сотни туго натянутых нитей, перекосивших мир. Ему лишь нужно было выдернуть его из бревна. Тогда нити освободятся, все вернется на свои места, Шип снова обретет человеческое обличье, и…
– А! – Келлен отдернул руку от крючка, словно тот вдруг раскалился добела. – Нет! Погоди-погоди-погоди! Возможно, он сейчас продет сквозь внутренности Шипа! И если я сниму проклятие до того, как наживку снимут с крючка…
Неттл поморщилась и неслышно выдохнула: «Ох». А затем вдруг напряглась: сверху донесся пронзительный крик чайки.
– Янник говорит, что сюда идет проклинатель! – воскликнула Неттл.
Мысли Келлена бросились врассыпную, но он быстро призвал их к порядку.
– Приведи Тоната! – сказал он. – Пусть залезет на крышу. Его задача – по моей команде выдернуть крючок! Если я прав, Бласк принесет Шипа с собой. А мы должны как-то его забрать!
* * *
Оставшись один в хижине, Келлен сел на украшенный резьбой стул. Сердце отчаянно колотилось. У него было не так много времени, чтобы придумать план. Снаружи доносился ритмичный шорох приближающихся шагов.
Дверь открылась, впуская рыбака. При виде Келлена тот застыл как вкопанный. Загораживая свет в дверном проеме, Бласк казался куда крупнее, чем на берегу. На голове у него была старая шапка с бахромой из тонкой сетки, чтобы мошка не садилась на шею. А ботинки были латаными-перелатаными, так что на них не осталось живого места. Нос и щеки покраснели от лопнувших сосудов: Бласк явно злоупотреблял спиртным. Вид у него был донельзя заурядный. Почти двухметровую удочку он с собой в дом не принес. Как и надеялся Келлен, он оставил ее снаружи.
– Ты что здесь делаешь? – грубо спросил рыбак. Его выговор никак не соответствовал потрепанной одежде. Напротив, он наводил на мысль о накрахмаленных воротничках и шляпах с полями.
– Здравствуй, Бласк, – не медля сказал Келлен. – Меня прислали сборщики долгов, велели посмотреть, что у тебя осталось. Спокойно! – Он вскочил и нырнул за стол, когда рыбак бросился на него. – Не нервничай!
Келлен действовал по наитию. Переезд из хорошего дома в полуразрушенную хижину попахивал банкротством.
– Эти стервятники уже все у меня забрали! – закричал Бласк. – Что еще им нужно?
– Они говорят, ты так и не выплатил всю сумму целиком. – Келлен рассудил: наверняка кто-то считал, что Бласк до сих пор ему должен.
Рыбак швырнул на пол сумку и снял со стены тяжелую трость.
– Но я вот что думаю, – торопливо добавил Келлен благодушным, заискивающим тоном. – Вдруг я не смог тебя найти? Потому что ты слишком хорошо спрятался. Я ведь мог… просто пройти мимо?
Поколебавшись, Бласк медленно опустил трость. Келлена заставило понервничать то, как быстро испарился его гнев – словно змея юркнула в щель между камней. Секунду или две спустя Бласк сел и пододвинул Келлену свободный стул.
– Может, и так, – сказал он.
Келлен сел на предложенный стул, стараясь держаться подальше от Бласка: вдруг тот вздумает его схватить? За не до конца прикрытой дверью ему почудилось движение. Хотелось верить, что это Неттл крадется за удочкой. А Келлену оставалось только отвлекать Бласка разговорами.
– Мне все равно не нравится эта работа, – как ни в чем не бывало заявил Келлен. – Я так понимаю, с тобой скверно обошлись.
– Можно и так сказать.
Что-то темное промелькнуло во взгляде Бласка.
Келлен снова заметил движение за дверью. За спиной Бласка появилась рука Неттл с длинной удочкой. Леска из конского волоса обвивала удилище из орешника. В другой руке девушка держала свободный конец лески. И крючка на нем не было.
Сердце Келлена ушло в пятки. Если Шип не на крючке, то где же он? На поясе Бласка не было подсумков, карманов на штанах тоже не наблюдалось. Взгляд Келлена скользнул к сумке, которую рыбак принес с собой.
– Куда смотришь? – спросил Бласк.
– Да просто подумал, что рыбой пахнет. – Келлен улыбнулся со всем дружелюбием, чтобы не разрушить образ приветливого шантажиста.
На миг в глазах проклинателя, подобно черной молнии, мелькнула ненависть. Потом он поднял сумку, поставил ее на стул, открыл, чтобы показать рыбу, и произнес:
– Выбирай.
Келлен внимательно осмотрел двух лещей, форель и пару мелких карпов. В глубине сумки он заметил складной нож, моток запасной лески… и маленький закупоренный горшок. Наверху что-то тихо скрипнуло. Келлен подавил желание бросить взгляд на крышу.
– Как щедро с твоей стороны. – Он завернул рыбину в носовой платок. – Нет, я определенно прошел мимо твоего дома. Ты настоящий джентльмен.
На крыше снова что-то скрипнуло, на этот раз громче. Бласк нахмурился и посмотрел наверх. Вдруг раздался треск, и на пол посыпались ошметки камыша. Бросив взгляд туда, откуда шел шум, Келлен увидел, что сквозь дыру в камышовой кровле торчит нога Тоната.
– Эй! – заорал Бласк, тщетно пытаясь схватить мальчишку, который спешно выбирался назад на крышу.
– Ёшкин кот, – пробормотал Келлен, нырнул в сумку с рыбой, схватил горшочек и кинулся к двери.
Он уже толкнул ее плечом, когда сильная рука Бласка обвилась вокруг его шеи и дернула назад. Келлен брыкался и сопротивлялся, но Бласк держал крепко.
– Неттл! – прохрипел Келлен и швырнул горшок наружу.
Он упал удручающе близко, подпрыгнул разок и остался лежать в траве. К счастью, откуда-то выскочила Неттл, подлетела к горшку, схватила его и бросилась бежать. Бласк тут же отшвырнул Келлена в сторону, так что тот больно впечатался лицом в дверной косяк. Сам Бласк выбежал из дома и помчался за Неттл. Келлен мгновенно поднялся и бросился в погоню.
Он попытался сбить Бласка с ног, но не слишком успешно. Получив удар в лицо, Келлен все-таки смог вцепиться в лодыжку проклинателя. Тот принялся охаживать его тяжелым ботинком по голове и рукам, но Келлен держался за него, как утопающий за соломинку.
– Неттл! Давай! – крикнул он.
Она не успела убежать далеко и теперь сидела на траве, вытряхивая себе на колени содержимое горшка. Им оказался рыболовный крючок, на котором извивалось что-то темно-розовое. Бласк шаг за шагом неумолимо приближался к Неттл, волоча Келлена по траве. Действуя спокойно и сосредоточенно, как человек, вдевающий нитку в иголку, Неттл осторожно вынимала крючок из бьющегося в конвульсиях червяка. Она тщательно следила за тем, чтобы ненароком его не порвать. На проклинателя, который был уже в считаных метрах, она не обращала внимания.
– Не спеши! – сдавленно прокричал Келлен, когда очередной удар ботинка заставил его ухо вспыхнуть алым, а глаза – наполниться слезами.
Неттл наконец вытащила крючок, и червяк свернулся у нее на ладони. Но только она замахнулась, чтобы отшвырнуть его подальше, как Бласк рванулся вперед и схватил ее за запястье. Червяк упал в траву в опасной близости от ног Бласка. Прежде чем кто-либо успел что-нибудь сделать, черноголовая чайка спикировала вниз, и червяк исчез в жадном загнутом клюве.
– Янник!
Келлен потрясенно смотрел, как чайка по дуге набирает высоту, беспечно взмахивая крыльями. Потом Янник распахнул клюв, и червяк начал падать, выписывая в воздухе восьмерки.
– Давай, Тонат! – закричала Неттл, пытаясь вывернуться из рук Бласка. – Выдерни крючок!
Миг – и червяк исчез. Вместо него в траву с громким «Уф!» рухнул крупный голый мужчина. Он немедленно вскочил на ноги, глаза его сверкали яростью и жаждой ринуться в бой. И бой этот, надо сказать, вышел коротким.
* * *
Пока Неттл связывала потерявшего сознание Бласка, Тонат отыскал в рыбацкой хижине одеяло и набросил его на плечи отцу. Сейчас, когда огонь ярости погас, Шип являл собой жалкое зрелище: мокрый, покрытый мурашками, он сидел на траве, и волосы его торчали во все стороны. На правом плече и на животе у него краснели колотые раны, неглубокие, но сочащиеся кровью. Все тело Шипа покрывали розовые и фиолетовые синяки.
– Неделю на крючке, – бормотал он, – который засадили мне прямо в брюхо. Часами торчал в канале. В мутной воде ничего не видно, я чувствовал только холод и боль. А иногда – как вокруг смыкается большой холодный рот и рыба пытается перекусить меня надвое. Я каждый раз думал: ну вот и пришел мой конец… Но я не умирал.
Жестокое наказание. Быстрой смерти в облике рыбы было бы недостаточно. Нет, Бласк хотел, чтобы его враг целую вечность корчился в муках, снедаемый ужасом. И была какая-то злая поэзия в том, чтобы заставлять фанатично честного Шипа помогать ему с незаконной рыбалкой.
Шип вздохнул и уставился на свои широкие ладони.
– Да уж, не думал я, что придется снова через это пройти. Когда меня прокляли в первый раз, я решил, что мне просто не повезло. Оказался не в том месте не в то время. Но… если молния бьет в тебя дважды, надо проверить, не ходишь ли ты в железной шляпе.
– У Бласка в душе давно зрело проклятие, – быстро сказал Келлен. – Ты всего лишь стал последней каплей.
– Твоя правда, но что-то я слишком часто ею становлюсь. – Шип обтер лицо уголком одеяла. – Меня просто легко ненавидеть.
* * *
Лишь после того, как Шип отдохнул и хорошенько поел, у них хватило духу заговорить с ним о сбежавшей Дженди Пин.
– Тюремная баржа? – Шип вытащил из-под кровати учетный журнал в матерчатом переплете. – Назовите число, и я проверю записи.
В каждой колонке имелся список судов, которые проходили через шлюз в конкретный день, с указанием всех нарушений, обнаруженных Шипом во время проверки.
– Вот же она! «Умеренность». Я помню эту баржу! – Он мрачно захлопнул журнал.
– Ты видел заключенную? – нетерпеливо спросил Келлен.
– Я настоял на том, чтобы мне ее показали, – ответил Шип. – Всегда так делаю. И обычно охранники на тюремных баржах идут мне навстречу. Но эти… Прежде я их не видел. Они совсем не хотели подпускать меня к заключенной. Предлагали взятку, причем гораздо крупнее обычной.
– Все ясно как день, – пробормотал Келлен.
– Но в конце концов меня к ней пустили.
Женщина, которую описал Шип, была молодой, и передние зубы у нее были на месте. По всему выходило, что это лудильщица из Красной лечебницы.
– Шип, ниже по течению есть место, где можно незаметно подменить заключенную девушкой, которую опоили или чем-нибудь накачали? – спросил Келлен.
Шип задумался, потом горько хмыкнул:
– На третьем шлюзе от Миззлпорта. Когда я был лодкой, то часто видел, как там проворачивали грязные делишки. Тамошний смотритель на что угодно закроет глаза, если ему заплатить.
– Спасибо, Шип! – Келлен почувствовал, как встрепенулись охотничьи инстинкты.
Я знал, знал, что среди охранников Дженди были сообщники! Осталось только выяснить, кто из ее тюремщиков переметнулся на сторону врага…
Погрузившись в свои мысли, Келлен не сразу заметил, что Шип задумчиво его разглядывает.
– С тобой все в порядке? – спросил наконец смотритель.
– В смысле? – озадаченно моргнул Келлен.
– Да я не знаю, – вздохнул Шип, сощурился и уставился на Келлена так пристально, что тому стало не по себе. – Ты мне всегда казался каким-то странным. Липким. Напоминающим Младших братьев. У меня от тебя зубы ноют. Но сегодня… все даже хуже, чем обычно.
– Я сейчас надену перчатки, – торопливо произнес Келлен. – Станет полегче. – Он всегда чувствовал себя не в своей тарелке, когда Шип упоминал о своей способности чуять дар расплетателя. Сам-то Келлен его никак не ощущал.
Шипа его слова не успокоили, он молча смотрел, как Келлен натягивает перчатки с железными заклепками. Потом вдруг нахмурился, наклонился вперед и схватил Келлена за запястье.
– А это что такое? – Шип постучал пальцем по следу от паучьего укуса на внутренней стороне руки.
– Так это меня Младший брат цапнул, помнишь? Я тебе показывал.
– Нет, я спрашиваю, почему он так выглядит? – Шип больно ткнул в воспалившиеся отметины.
– А… Меня арестовали. – Келлен сердито покраснел. – И связали. Наверное, веревка натерла место укуса. Не болит, только чешется немного.
– Хм… – Шип больше ничего не сказал, хотя продолжал время от времени поглядывать на руку Келлена. Лицо его помрачнело от сомнений и беспокойства.
Глава 9
Два мира
Спор с Янником на следующее утро был неизбежен, как восход солнца. Неттл знала, что он приближается, что он обязательно случится, но никак не могла его предотвратить.
– Как дела у Коула? – Янник задал вопрос, которого она страшилась.
– Все хорошо, – ответила Неттл. – Потихоньку идет на поправку. – Она надеялась, что этого Яннику будет достаточно, но от него невозможно было что-то скрыть.
– Ты так и не навестила его в санатории? – укоризненно произнес он. Янник не ошибся. В своих ответах Неттл опиралась на новости, которые приносила ей подруга Тэнси.
– Я была занята. – Она и говорила правду, и лгала одновременно, и Янник это видел. Он знал, что по натуре своей Неттл не была ни черствой, ни равнодушной, и потому не понимал, что происходит. А она не могла назвать истинную причину, которая заставляла ее держаться подальше от санатория.
– В чем дело? – в отчаянии спросил он. – Когда Коул сходил с ума и пытался покончить с собой, ты все время была рядом! А теперь, когда он собирает себя по кусочкам… Сколько времени прошло с тех пор, как вы виделись в последний раз? Полгода?
– Если так волнуешься за Коула, навести его сам! – огрызнулась Неттл. Ей казалось, что Янник специально затевает ссору.
– О, теперь ты хочешь, чтобы я проведал его вместо тебя? – Янник замахал крыльями и снялся с ее плеча. – Я что, по-твоему, твой верный пес? «О, птичка вернулась! Давайте отправим ее на поиски проклинателя! А теперь пусть посторожит, пока мы будем обыскивать дом!» Ты даже не спросила, где я был все это время!
– И где же ты был? – Янник затронул больную тему, и в мысленный голос Неттл невольно просочилась горечь. – Прошло несколько месяцев! Где тебя носило?
– Тебе наплевать на меня! – Крик чайки лезвием прорезал воздух.
– Это ты снова обо мне забыл! – крикнула Неттл в ответ, сбросив напускное спокойствие, как она всегда делала, когда ссорилась с Янником.
– А с чего мне тебя помнить? – Янник кружил над ней в воздухе. Каждый последующий круг становился все шире, и Янник поднимался все выше. – Вы, землеройки, все выглядите одинаково. – Поймав поток теплого воздуха, он взмыл по спирали в небо и вскоре превратился в крохотное пятнышко.
Неттл смотрела ему вслед, чувствуя себя уязвленной, злой и осиротевшей. Всякий раз, когда Янник улетал, ей казалось, что от нее оторвали кусок, будто выдернули с корнем прядь волос. Она подозревала, что Янник испытывал те же чувства, когда они расставались или ссорились, но он не подавал виду. Вот и сейчас он лениво взмахивал крыльями, словно уже позабыл о Неттл и небо было его бальным залом.
Такого не случалось, когда Неттл тоже была птицей. Цаплю и чайку соединяла бессловесная связь, за которую они оба цеплялись. Эта связь помогала их птичьим умам смутно припомнить время, проведенное в человеческом теле. Она возвращала им хрупкое представление о том, кто они, чтобы Неттл и Янник окончательно себя не потеряли. Но однажды Неттл опустилась на землю и освободилась от проклятия, а Янник – нет. Он отказался от спасения и улетел, сохранив свои крылья. Она до сих пор не была готова узнать, почему он так поступил.
Теперь Неттл была человеком, но странная связь, которая установилась между ними в птичьи годы, не исчезла. Неттл была своего рода веревкой, не дававшей Яннику окончательно оторваться от человеческих воспоминаний и человеческого образа мысли. В разлуке с Янником Неттл мучилась подозрениями, что он снова начинает мыслить как птица, и порой ревниво думала, что так ему легче, чем жить рядом с ней. Они продолжали общаться, но с каждым разом понять друг друга становилось все сложнее: мысли и воспоминания колючей лозой опутали их связь, и она негодующе потрескивала.
* * *
К тому моменту как Неттл нашла Келлена, ей удалось более-менее справиться со своим дурным настроением. Келлен сидел на лугу и смотрел на темнеющую вдали фигуру Галла. Болотный всадник стоял возле кареты, подняв одну руку к лицу.
– Что он делает? – спросила Неттл.
– Не знаю. – Руками в перчатках Келлен обрывал семена со стебельков травы. – Он стоит так уже минут десять и разговаривает со своей ладонью. Может, для болотных всадников это обычное дело?
– Н-н-нет, не думаю, – сказала Неттл.
Челюсть Галла действительно шевелилась, словно он тихо с кем-то беседовал.
– Он идет сюда! – прошептал Келлен.
Галл быстрым шагом направлялся к ним.
– Я получил дополнительную информацию об охранниках, которые сопровождали Дженди Пин, – сказал он. – Ваш друг Шип прав: прежде они на тюремных баржах не работали. И дружно уволились после того, как Дженди доставили в Красную лечебницу.
Неттл так и подмывало поинтересоваться, откуда он все это узнал, но она понимала, что спрашивать бесполезно.
– Нам известно, где они сейчас? – вместо этого спросила она.
– Двоих отследить не удалось. Третьего видели в Мелководье два месяца назад, в маленькой деревушке под названием Хавел.
– Чем он там занимался? – спросил Келлен.
– Плавал лицом вниз в болоте. – Грифельно-серый глаз Галла тускло блеснул, словно смерть охранника забавляла всадника. – Его утопили. Опознать тело удалось только по черной куртке и шраму на щеке. Никто не знает, как его туда занесло. Местные говорили, что никогда не видели этого человека.
– Однако как удачно все складывается, – пробормотал Келлен. – Все, кто помог Дженди сбежать, либо погибли, либо пропали. – Его взгляд заострился, и он снова посмотрел на Галла. – А кто поручил этим людям охрану Дженди? Не могло же так совпасть, что всех троих удалось подкупить? Кто-то из вышестоящих должен был их назначить. Кто же это был?
– А вот это не твоя забота, – сказал Галл. – Для тебя есть другое задание. Собирайтесь. Мы уезжаем через полчаса.
– О чем ты говоришь? – Неттл не понравилось, как земля уходит у нее из-под ног. – Куда мы направляемся?
– В Хавел, – коротко бросил Галл. – Туда, где нашли утонувшего охранника.
– Эй! – воскликнул Келлен, и лицо у него покраснело от возмущения. – Я хочу поехать в Миззлпорт и разузнать побольше о других охранниках! И не говори, что это не наше дело! Не тебе решать!
Галл поднял единственный глаз к небу и медленно выдохнул. Внезапно он стал похож на человека, который проявляет невероятное терпение, но терпение это стремительно подходит к концу. И когда он снова посмотрел на Келлена, в его глазу не было ни намека на теплоту.
– Именно мне, – сказал он. – Для того чтобы задавать вопросы в Канцелярии, нужно обладать чувством такта, которого ты лишен. Из-за этого позавчера ты оказался в тюрьме. Ты не умеешь держать язык за зубами. Возможно, тебе стоит начать тренироваться.
Галл даже не повысил голос, но что-то в подчеркнутой неподвижности болотного всадника заставило инстинкты Неттл встрепенуться, как испуганных кроликов. И когда Келлен набрал в грудь побольше воздуха, чтобы заорать, она положила руку ему на плечо, призывая успокоиться.
– Что мы должны сделать? – быстро спросила она. – Отыскать убийцу охранника?
– Да, – бесцветным голосом произнес Галл. – Если мы правы, это приведет нас к людям, которые спасли Дженди Пин от лечебницы. – Болотный всадник зашагал к карете, видимо сочтя этот ответ достаточным.
Неттл понимала, что Келлен, скорее всего, будет дуться на нее за то, что она практически заткнула ему рот. Но очень уж ей не понравился холод, внезапно разлившийся в воздухе. Спорить с болотным всадником в безлюдном месте – не самая лучшая идея.
* * *
Когда Неттл и Келлен заглянули к смотрителю шлюза, чтобы попрощаться, он все еще не пришел в себя.
– Я пригляжу за Шипом, – негромко сказал Тонат. – Ему полегчает, как только он начнет возиться с бумажками.
Неттл сомневалась в этом. Что действительно поможет Шипу, так это то, что рядом будет его решительный сын, который видит в нем отчаянного героя, пусть безрассудного и импульсивного, но храброго, честного и верного своим идеалам.
Карета тронулась с места, но вскоре они остановились в ближайшем городке, чтобы передать Бласка мировому судье. Обычно у Келлена и Неттл уходила целая вечность на то, чтобы убедить власти, что они поймали проклинателя. Но на сей раз Галлу достаточно было показать помощнику судьи свои бумаги, чтобы чиновники начали кланяться и расшаркиваться.
Когда Бласка уводили, глаза у него были пустыми от отчаяния. Неттл невольно задалась вопросом, что чувствовал рыбак, зная, что проклятие, в которое он вложил всю горечь своей жизни, у него на глазах развеял какой-то мальчишка.
Людям, облеченным властью, достаточно помахать клочком бумаги, чтобы мир начал танцевать под их дудку. К проклятиям прибегают те, у кого власти нет. А потом приходим мы и отнимаем единственное, что у них осталось.
* * *
Когда они проезжали через редкие деревеньки, Неттл обращала внимание на здания Канцелярии, стоявшие в центре каждой из них. Иностранные гости всегда принимали их за храмы. В землях за границами Рэддиша ходили легенды о чудесах и могущественных созданиях, которые могли проникать в человеческие сны и повелевать молниями. Люди поклонялись этим существам и записывали истории о них в золотых свитках.
Но в Рэддише всем было доподлинно известно, что эти существа – не выдумка. И вы легко можете встретиться с ними, если проявите безрассудство или от вас отвернется удача. Вот только зачем им поклоняться? Если в ясный летний денек вы увидите женщину, которая шагает по реке, касаясь ее поверхности легко, как цветочный лепесток, разумеется, стоит проявить вежливость. Но когда вы приметесь рассказывать кому-нибудь об этой встрече, то говорить будете вполголоса, предупреждая, что от этой части реки стоит держаться подальше.
Вам уж точно не придет в голову построить храм в ее честь. Это было бы странно. Ведь поклоняться ей – все равно что возносить молитвы жестокому соседу или подкрадывающейся старости. И то и другое – неприятные факты, с которыми приходится мириться, но радоваться тут нечему. И все же служители Канцелярии верили – не в богов, нет, но от этого их вера не была менее горячей. Ими двигала трезвая, практичная убежденность, что людям нужна еда на столе, причем такая, которая не превратится в пепел и не начнет петь. Это была вера торговцев, уверенность в важности переговоров, справедливости, честности и здравого смысла.
Пусть служители Канцелярии и не любили это признавать, часть верований, на которых зижделось ее существование, мало отличались от тех, что нашептывали в сердце Мари. Обещания и сделки священны, и точная формулировка имеет значение. Все долги должны быть выплачены – до последнего пенни или последней капли крови.
В каком-то смысле Канцелярия была порождением Мари. Ребенком, бунтующим против всего, за что ратовали его родители, но который мог появиться только в стране, где вдоль побережья тянулась мерцающая полоса дикого леса.
* * *
Солнце уже клонилось к закату, когда на горизонте забрезжили очертания Миззлпорта, столицы Рэддиша. Огромный морской порт втиснулся в устье могучей реки, усеянное кораблями. Он был чересчур велик для Неттл, она никак не могла к нему привыкнуть. Большие города верховий и толпы людей, проживавших в их стенах, как-то укладывались у нее в голове. Но раскинувшееся перед ней бесконечное множество зданий, все эти черные крыши, блестящие в лучах закатного солнца, как змеиная чешуя… нет, для нее это было слишком.
– Вот куда мы должны направляться! – Келлен все никак не мог успокоиться после их спора с Галлом. Последнее слово должно было остаться за ним.
– Они не желают, чтобы мы путались у них под ногами, – очень тихо сказала Неттл. – И… возможно, Галл не хочет, чтобы мы узнали слишком много о его хозяйке.
Там, где заканчивался город, Неттл могла различить бледную линию мощных заграждений, которые отделяли Миззлпорт от Мари, окаймлявшей остальное побережье. Неприступный барьер высотой с шестиэтажный дом, с мощеной дорогой по верху, был гордостью инженеров Рэддиша. Они придумали его, чтобы, с одной стороны, держать обитателей Мари как можно дальше от Миззлпорта, а с другой – не дать Миззлпорту выплеснуться за пределы отведенных ему границ. Границы эти тоже были оговорены в Пакте.
Заграждения высились по обе стороны от Миззлпорта, а за ними простирались Маревые леса, похожие на длинный промокший шарф, который кто-то набросил на берег. По мере того как карета приближалась к морю, леса эти выглядели все более жалкими и не заслуживающими внимания. Взгляду не за что было зацепиться в серых зарослях, лишь кое-где поблескивала вода, а длинные дамбы, пересекавшие Марь крест-накрест, и вовсе придавали ей смиренный, укрощенный вид. Деревни, которые ютились среди деревьев, старались держаться вместе – этакие узелки кирпичного добрососедства под светлыми соломенными крышами. Все было как на ладони, никаких сюрпризов.
Марь тянулась вдоль берега налево и направо, сколько хватало глаз. Но сырая полоска леса казалась до обидного узкой. Она будто просматривалась насквозь, и можно было увидеть, где деревья начинали редеть и уступали место морю. Не так уж далеко – идти часа три, не больше.
Но только это неправда. Весь облик Мари был ложью. И эта мысль настолько противоречила ландшафту, что к горлу Неттл подкатывала тошнота.
* * *
Карета повернула к морю и помчалась по дороге, пролегавшей по гребню дамбы, которая возвышалась на шесть метров над кронами деревьев. Болотистые леса, подобно серому океану, шелестели по обе стороны сооружения, и в подступающих сумерках листва сливалась в густой туман. Вдалеке виднелись и другие загаченные[3]3
Загаченный – покрытый гатью, настилом из бревен или хвороста для прохода по топкому месту.
[Закрыть] дороги, также бегущие к морю. Путь, проложенный над деревьями и частично защищенный Пактом, был самым безопасным.
Но о полной безопасности речи не шло, поскольку нигде не было видно других лошадей. Обычные лошади плохо переносили близость Мари. Одни пускали пену изо рта, обезумев от ужаса, и после так и не приходили в себя. Другие, заслышав шипящий зов диких болотных собратьев, очертя голову бросались вниз и тонули в трясине. Поэтому на здешних дорогах пользовались в основном педальным транспортом: велосипедными повозками, экипажами, велорикшами и тандемами. Но даже их с приближением вечера становилось совсем мало. Несмотря на защиту Пакта, люди старались не искушать судьбу и не ездить в Марь после наступления темноты.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?