Текст книги "Филантропия в Америке"
![](/books_files/covers/thumbs_240/filantropiya-v-amerike-100172.jpg)
Автор книги: Фридрих Фурман
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Первая волна новой интерпретации истории филантропии возникла, по мнению историка Л. Фридмана, как раз в этот период2525
Friedman and McGarvie, 2003, p. 5.
[Закрыть]. Так, Клиффорд Гриффин (Clifford S. Griffin), социальный историк, и Дэвид Ротман (David J. Rothman), врач и историк социальной медицины, отошли от традиции Бремнера считать, что филантропы озабочены прежде всего благополучием общества в целом. К. Гриффин в книге «Своих братьев сторожа: нравственное попечительство в Соединенных Штатах, 1800–1865» (вышла в 1960 г.) писал о нередко фанатичной и беспощадной к человеку войне благотворительных обществ за исправление общественной морали2626
Clifford S. Griffin, Their Brothers» Keepers: Moral Stewardship in the United States, 1800–1865. Rutgers University Press, 1960. К морализаторским благотворительным обществам относят American Bible Society, American Tract Society, American Education Society, American Sunday School Union, American Anti-Slavery Society, American Peace Society и American Society for the Promotion of Temperance.
[Закрыть]. Д. Ротман в книге «Рождение психиатрической лечебницы» (1971) описывал устрашающую практику психбольниц, тюрем и приютов для бедных в колониях и новой республике2727
David J. Rothman. The Discovery of the Asylum: Social Order and Disorder in the New Republic, Revised edition, Aldine Transaction, 2002.
[Закрыть].
В этих и сходных работах «новые историки» продвигали взгляд, что благотворительные акции богатых филантропов и реформаторов были по преимуществу средством социального контроля за поведением масс, особенно в девиантных группах, позволяющего увеличить богатство правящего класса и сохранить социальную стабильность. Их консервативные рецензенты той поры с сарказмом спрашивали: а разве рост частного богатства, поддержание социальной стабильности и моральное исправление не способствуют благополучию общества в целом?
Радикальные молодые историки из «новых левых» бросили вызов не только господствующей методологии и интерпретации американской истории, они попытались совершить переворот и в руководстве профессией. В конце 60-х гг. распространилась практика «ненасильственного захвата» протестующими группами студентов и радикальных преподавателей университетов и академических ассоциаций, чтобы добиться «демократичного» изгнания из них соглашательского истеблишмента и дать им новое направление в науке и обучении. В 1969 году, на пике оппозиции войне во Вьетнаме, группа левых молодых историков попыталась совершить переворот (правда, легальными средствами – на выборах) в American Historical Association (AHA), захватив в ней руководство и изменив ее курс. Однако здесь не получилось. Группе радикалов сумели противостоять прежние умеренные авторитеты, среди которых были Ричард Хофстадтер (Richard Hofstadter), глава школы консенсуса, поддержанный другими либералами, более консервативный Д. Бурстин и даже известный промарксистский историк Юджин Дженовезе (Eugene Genovese)2828
Rich Yeselson, What New Left History Gave Us, Democracy. The Journal of Ideas, Issue #35, Winter 2015. http://www.democracyjournal.org/35/what-new-left-history-gave-us.php?page=all
[Закрыть].
Давление на фонды справа было более прагматичным и целенаправленным, поскольку было связано не столько с идеологией, как в комитетах Кокса и Риса в 50-е, сколько с финансами, правом и популистской политикой.
В 60-е годы угроза для фондов также исходила из Конгресса, но не была инициирована каким-либо комитетом. Это был, как заметил один из историков того периода, «крестовый поход одного человека». Его задумал и последовательно осуществлял более 10 лет Райт Патман (John William Wright Patman), конгрессмен-демократ из Техаса, прослуживший в Палате представителей более 35 лет, с 1929 до самой смерти в 1976 году.
За этот долгий и полный драматических событий период истории США 20 века Патман, с его красноречием и упорством, завоевал себе место в обширной плеяде «знаменитых популистов» Америки. В 1932 году он возглавил движение за импичмент министра финансов Эндрю Меллона как «главного виновника» финансового краха и последовавшего кризиса. В том же году Конгресс принял представленный им проект закона о немедленной выплате 3,6 миллионам ветеранов 1-й Мировой войны номинальной стоимости премиальных сертификатов-облигаций за их службу в армии, срок которых истекал лишь в 1945 году. В 1936 году, в разгар Депрессии, Патман провел закон, защищающий миллионы небольших розничных магазинов (pop-and-mom stores) от несправедливой ценовой конкуренции производителей и оптовиков. В послевоенные годы он возглавил комитет Конгресса по малому бизнесу. Именно под его зонтиком Патман и начал в 60-е годы знаменитую осаду филантропических фондов и рождающегося сектора некоммерческих организаций.
Еще до расследований Кокса-Риса в 1952—54 годах, связанных, главным образом с их обвинениями в «подрывной деятельности», власти обратили внимание на усилившийся после войны рост числа фондов и трастов, регистрирующихся в федеральной налоговой службе (IRS) в качестве благотворительных бесприбыльных организаций. Так же, как и на рост числа злоупотреблений по использованию налоговых льгот для них. Уже в 1948 году финансисты из Конгресса обнаружили, что немало вновь образованных фондов активно вовлечены в бизнес, что само по себе законно, если его доход, переправленный на баланс фонда, реально использовался в его благотворительных программах. Но фонды-скороспелки нередко и в возрастающих количествах создавали дочерние «фирмы-кормушки» (т. н. feeder organizations), чья прибыль, причем немалая, укрывалась полностью или частично на балансе фондов лишь в интересах незаконного ухода от налогов. В 1950 году об этом в резких выражениях писал президент Трумэн в послании Конгрессу и в том же году в законе о налогах появились статьи об ограничении деловых операций фондов, казалось бы, надежно отрезающие от них фальшивые «фирмы-кормушки». Однако неопределенность формулировок сохранилась, что позволяло юристам злоумышленников находить новые лазейки. Сказалась осторожность законодателей, боявшихся лишить «настоящие» благотворительные фонды законно заработанных доходов для их реальных программ. Стали также ясны большие сложности выявления умышленного ухода от налогов, определяемого не по доходу в целом, а по каждому его источнику. Разумеется, имело значение лоббирование Министерства финансов и Конгресса со стороны защищающего свои привилегии мира фондов.
В дальнейшем Министерство финансов и Конгресс, откликаясь на нападки прессы и политиков-популистов, предпринимали различные попытки далее ужесточить как законодательство о налогах, относящееся к фондам, так и его исполнение. Однако обмениваясь по ходу дел взаимными обвинениями в потакании фондам-нарушителям, они побаивались передавать такие дела в суд для лишения их льготного статуса, поскольку судьи, зная запутанность дел, связанных с филантропией и бизнесом, неохотно шли на крайние меры.
Усиление нового интереса в Конгрессе к проблеме случилось в 1959 году, когда финансовый комитет Сената, признавая важность поддержки филантропии, рекомендовал смягчить законодательство о льготах для филантропических фондов, считая ограничения их деятельности чрезмерными. Последовали протесты группы консервативных сенаторов. Они считали, что при нынешних темпах их роста, когда каждый год возникало 1200 новых фондов, огромное богатство, выведенное из экономического оборота, может вскоре оказаться в «мертвых руках» новой элиты, не контролируемой конкурентным рынком и демократическим обществом. Они призвали к новому полному расследованию их деятельности, ужесточению законодательства и практического регулирования2929
Peter D. Hall, Inventing the Nonprofit Sector and Other Essays on Philanthropy, Voluntarism, and Nonprofit Organizations, Johns Hopkins University Press, 1992, pp. 70–72.
[Закрыть].
***
Вот этот призыв и подхватил Райт Патман, когда в 60-е годы организовал – сначала под эгидой возглавляемого им комитета по малому бизнесу, затем подкомитета по фондам – самое масштабное и продолжительное (1962—72) в истории Конгресса расследование их деятельности. За это десятилетие Патман, используя затребованный им напрямую у 550 отобранных фондов (из 45 тыс. зарегистрированных в начале 60-х гг.) огромный массив данных (доходы, расходы, активы и т. п.), подготовил тома аналитической информации, заключений и рекомендаций, опубликовал 12 докладов и провел 8 слушаний в комитете, выступал в прессе и на публичных форумах3030
См.: – Tax-Exempt Foundations – In CQ Almanac 1967, 23rd ed., 14—1141—14—1143. Washington, DC: Congressional Quarterly, 1968. http://library.cqpress.com/cqalmanac/cqal67-1311376.- Patman Investigations – in Joseph Charles Kiger, Philanthropic Foundations in the Twentieth Century, Praeger, 2000 p. 31–39.
[Закрыть].
Главные обвинения Патмана сводились к следующему: финансисты и налоговики крайне безответственны в контроле деятельности фондов; сами фонды систематически игнорируют установленные для них нормы регулирования, несмотря на имеющиеся в законе, но не применяемые штрафные санкции; в руках фондов сосредоточен «безрассудно» огромный объем доходов и потому имеет место «невиданный когда-либо и опасный для общества» рост экономической власти фондов; контролируемые ими коммерческие фирмы, получая льготы по налогам противозаконно приобретают преимущество в конкуренции с малым бизнесом.
Патман предложил установить «немедленный мораторий» на предоставление льготного статуса новым фондам, а также провести ряд радикальных реформ. Главным среди них было «убийственное» ограничение срока жизни фондов 25 годами (до тех пор лимит отсутствовал). Предлагалось также запретить: какое-либо, прямое или косвенное, участие фондов в бизнесе; выдачу кредиты и получение займов; контроль за деятельностью любой корпорации; торговлю акциями и участие в биржевой игре; получение пожертвований от своих поставщиков или потребителей своих товаров и услуг; наконец, действия, вызывающие конфликт интересов (self-dealing practices).
Популистские расследования и выступления Патмана, вызывавшие хотя и отчаянное, но плохо организованное сопротивление как чиновников из Министерства финансов, так и деятелей самих фондов, имели в это штормовое для Америки десятилетие громкий общественный резонанс.
Радикальные социальные критики, писатели и журналисты, а особенно университетские авторы из «новых левых» широко использовали материалы Патмана для еще более острых нападок на филантропические фонды. Разоблачения Патманом «губительной для страны» мощи фондов хорошо сочетались с сенсационными публикациями «новых левых» историков и социологов по «теории элит», критике «политического капитализма» и пересмотру истории эпохи прогрессивизма. Среди них особенно выделялись книги тогда еще молодых, а теперь уже ставших классиками, Чарлза Райта Миллса «Властвующая элита» (1956, на русском в 1959), Габриеля Колко «Богатство и власть в Америке» (1962) и «Триумф консерватизма: пересмотр американской истории, 1900–1916» (1963) и Дж. Уильяма Домхоффа «Кто правит Америкой?» (1967)3131
Gabriel Kolko, Wealth and Power in America: An Analysis of Social Class and Income Distribution, Praeger, 1962.Gabriel Kolko, The Triumph of Conservatism: A Reinterpretation of American History, 1900–1916, The Free Press, 1963. G. William Domhoff Who Rules America? The Triumph of the Corporate Rich, McGraw-Hill, 1st ed. – 1967, 7th – 2013.
[Закрыть].
В 1968 году Фердинанд Ландберг (Ferdinand Lundberg), посвятивший, можно сказать, всю жизнь разоблачению финансовой элиты Америки, прямо использовал материалы расследований Патмана для публикации своего знаменитого бестселлера на эту тему «Богатые и сверхбогатые: исследование власти денег в наши дни»3232
Ferdinand Lundberg, The Rich and the Super-Rich: A Study in the Power of Money Today, Lyle Stuart, 1968.
[Закрыть].
За год до этого Патман угрожающе объявил в очередной публикации, что, если фонды столь благородны и озабочены интересами общества, они обязаны поддержать своими огромными деньгами усилия страны в войне во Вьетнаме, чтобы налогоплательщики получили передышку…
Наконец, в 1969 году все вместе взятое – продолжавшиеся десятилетие систематические нападки неутомимого «овода» Патмана, кампания разоблачений в прессе и книгах могущества правящей элиты, объединяющей государство, частные корпорации и фонды, раздражение многих в Конгрессе скрытой и явной политической активностью ряда фондов, поддержавших массовые движения против войны, за гражданские права черных, академическую свободу в университетах и, что особенно возмутило законодателей, грантами для своих кандидатов в избирательных кампаниях – все это привело к принятию Закона о налоговой реформе, ставшим первым серьезным актом по регулированию филантропии.
Закон не был столь драконовским, как того требовал Патман и его сторонники слева, благодаря лоббированию лидеров отрасли, таких, как Рокфеллер III и Гарднер, и здравомыслию прагматичной части Конгресса и Министерства финансов. И все же он предусматривал для фондов и всех бесприбыльных организаций ограничение их связей с бизнесом, контроля со стороны доноров и политической активности, устанавливал ежегодную 5 % норму расходования активов на уставные цели, а также вводил налоги на инвестиции частных грантодающих фондов.
Еще несколько лет, вплоть до 1975 года, Конгресс и Министерство финансов разбирались, что означают и как применять компромиссные статьи закона 1969 года, в спешке принятые в острых дебатах, а затем под давлением Патмана и его сторонников пришли к выводу, что регулирование фондов следует ужесточить далее и принудить IRS еще строже их контролировать.
В этот переходный период продолжались публикации как о фондах, так и о филантропии в целом, но большинство из них было скорее аналитического и критического, чем разгромного, как до тех пор, свойства. В 1972 году Вольдемар Нильсен (Waldemar Nielsen), накопивший значительный опыт работы в правительстве (в администрации плана Маршала) и в крупных фондах (в отечественных и международных программах фонда Форда), опубликовал свою остро критичную книгу «Большие фонды»3333
Waldemar Nielsen, The Big Foundations, Columbia University Press, 1973. В 1985 году Нильсен подготовил ее уточненное и дополненное издание под названием The Golden Donors, в которой продолжил эту линию конструктивной критики.
[Закрыть].
В ней он вынужден был открыть сколь несовершенно, часто провально, их управление, как их программы и финансы, будучи скрытны от публики, могут не соответствовать их уставам и ожиданиям их клиентов дома и за рубежом. Но делал это он «с болью в сердце», ибо был уверен в том, что у фондов и всей филантропии в США есть высокая миссия, с которой не может справиться правительство, и то, что фонды, пользуясь его льготами, могут плохо эту миссию выполнять, равносильно святотатству. Книга Нильсена произвела на многих в мире фондов шоковое впечатление, но он этого и хотел, ибо добивался перемен в этом мире изнутри, а не за счет разгрома сверху.
В 70-е годы эта линия не столько разгромной, сколько продуктивной критики организованной филантропии продолжалась. Она отразилась в изданной в 1974 году книге правоведа и левого политика из Англии Бена Уитекера (Ben Whitaker) – «Филантропоиды. Фонды и общество», в которой он активно использовал разоблачения конгрессмена Патмана. По-другому провел эту же линию журналист и социальный критик Карл Бакал (Сarl Bakal) в своей книге-расследовании «Благотворительность США» (1979). Она, пожалуй, впервые после книги Бремнера, но по-другому – как позитивное описание и одновременно саркастическое развенчание – представила картину всей филантропии в Америке – от массовой до фондовой, от католической до еврейской. И она также доказывала острую нужду не только в ужесточении регулирования филантропии на федеральном уровне, но и в ее саморегулировании3434
– Ben Whitaker, The Philanthropoids: Foundations and Society, Morrow, 1974; – Carl Bakal, Charity U. S. A.: An Investigation Into the Hidden World of the Multi-Billion Dollar Charity Industry, Times Books, 1979.
[Закрыть].
***
Ситуация постоянной угрозы вызвала, наконец, более решительную реакцию лидеров «новой филантропии», осознавших, что пора перехватить инициативу из рук своих противников и заняться саморасследованием и самоочищением, самоорганизацией и самозащитой. Двое из них сыграли решающую роль в этом процессе.
Первым был наиболее могущественный тогда человек из мира фондов – Джон Рокфеллер III, миллиардер и филантроп, бизнесмен и политик, стоявший во главе сети семейных фондов и опекаемых ими бесприбыльных организаций.
Вторым был Джон Гарднер – авторитетный интеллектуал и социальный реформатор, президент фонда Карнеги (1955—65), министр социального обеспечения в администрации Джонсона (1965—67), где он подготовил и ввел в действие ряд программ помощи для неимущих, включая Medicaid.
Именно им с их опытом и в бизнесе, и в политике, и в филантропии стало особенно ясно, что следует, во-первых, забрать из рук популистов и самим организовать независимые исследования природы, эволюции и роли в экономике и социальной сфере быстро растущего третьего сектора, а, во-вторых, создать, наконец, общеамериканскую организацию, координирующую и защищающую его интересы.
Однако лишь в 1973 году после преодоления многочисленных, нередко детективного свойства, препятствий – враждебности ряда деятелей Конгресса и Минфина, разноголосицы среди деятелей фондов, недовольных попытками централизации, неудачи работы в 1969—70 годах частной комиссии по фондам и филантропии во главе с бизнесменом и банкиром Питером Петерсоном (Peter G. Peterson), новых нападок Патмана, популистской прессы и левых экономистов из университетов – начала работу судьбоносная для третьего сектора Комиссия под руководством Джона Файлера (John Filer), известного юриста и менеджера.
В составе ее 20 членов были авторитетные представители церквей и профсоюзов, корпораций и фондов, бывшие министры и федеральные судьи, представители от женщин и цветных меньшинств. При комиссии в течение двух лет работала – с участием представителей фондов и бесприбыльных организаций – консалтинговая группа из 100 с лишним специалистов по экономике, социологии и праву, выполнившая около 90 исследовательских проектов, связанных с фондовой филантропией и всем бесприбыльным сектором.
Действуя в тесном контакте с комитетами Конгресса, управлениями Министерства финансов и налоговой службой (IRS), терпеливо преодолевая внешние и внутренние разногласия, комиссия Файлера совместно с группой консультантов провела в течение двух лет исчерпывающее междисциплинарное исследование «новой филантропии». В 1975 году Министерство финансов опубликовало ее заключительный программный доклад – «Благотворительность в Америке: на пути к созданию более сильного добровольческого сектора», считающийся краеугольным камнем, положенным в основание легитимизации третьего сектора в США. В 1977 году был опубликован полный отчет комиссии Файлера в 6 томах, содержавший все исследовательские материалы, включая критические заключения членов несогласного с ее рекомендациями меньшинства3535
Заключительный доклад комиссии Файлера здесь: https://archives.iupui.edu/bitstream/handle/2450/889/giving.pdf?sequence=1; все архивные материалы комиссии Файлера здесь: https://archives.iupui.edu/handle/2450/807/browse?type=title
[Закрыть].
В программном докладе комиссии Файлера впервые была изложена цельная концепция филантропических фондов, обслуживаемых ими бесприбыльных организаций и их конечных потребителей. Ее суть заключалась в том, что все они являются составной частью третьего (в отличие от двух других – бизнеса и государства) независимого сектора, который, выражая интересы гражданского общества, вправе иметь особый статус, включая налоговые льготы, свои национальные ассоциации для выражения и защиты общих интересов, для самоуправления и самоконтроля. В докладе были рассмотрены все аспекты деятельности организаций со льготным статусом, проведен анализ их растущей роли как работодателей и как важных поставщиков социальных, медицинских, образовательных и культурных услуг, а также как новой общественной силы в политической жизни страны, выступающей от имени гражданского общества. Были подготовлены рекомендации по налогообложению и регулированию таких организаций, затрагивающие как их жизнеспособность, так и предотвращение злоупотреблений с их стороны.
Потребовалось, однако, еще несколько лет, чтобы не только осознать возможности и ограничения, предоставляемые докладом Файлера, но и сформировать организацию, координирующую деятельность признанного, наконец, независимого сектора. Неудавшаяся попытка создать Национальную комиссию по филантропии в качестве полуправительственного агентства вынудила сначала Д. Рокфеллера III, а затем Д. Гарднера заняться объединением усилий уже существующих центров и ассоциаций. Поначалу объединительным центром исследований третьего сектора намечалось, используя грант фонда Рокфеллера, сделать уже работавшую программу PONPO (Program On Nonprofit Organizations) Йельского университета, объединявшую представительную группу ученых3636
В рамках этой программы работал крупный ученый в этой сфере Питер Добкин Холл, автор книги «Изобретая бесприбыльный сектор» и других публикаций по истории филантропии и этого сектора, трагически погибший в автокатастрофе 30 апреля 2015.
[Закрыть].
Однако после неожиданной смерти в 1978 году Д. Рокфеллера III, инициативу и способ создания такого центра взял на себя Джон Гарднер. В 1980 году слиянием двух крупных ассоциаций – Coalition of National Voluntary Organizations (CONVO) и National Council on Philanthropy (NGOP) – была создана новая зонтичная организация под красноречивым названием Independent Sector. Первым председателем ее совета стал Джон Гарднер, а исполнительным президентом Брайан О’Коннел (Brian O’Connell), подготовивший практическое объединение указанных ассоциаций.
О том, что задача консолидации исследований в этой сфере давно назрела и что, кроме программы PONPO из Йеля, у вновь созданного Independent Sector были другие предшественники, свидетельствует история ассоциации ARNOVA (Association for Research on Nonprofit Organizations and Voluntary Action) – уникальный пример независимого рождения научного центра третьего сектора. Еще 60-е годы социолог Дэвид Смит (David Horton Smith), сферой научных интересов которого была деятельность низовых (grassroots) добровольческих объединений, осознал нужду в организации междисциплинарных исследований филантропии. В 1971 году – независимо от описанных выше затяжных усилий по координации исследований филантропических фондов – Д. Смит с коллегами основал ассоциацию ученых по проблеме добровольчества (Association of Voluntary Action Scholars – AVAS). Уже в 1972 году начал выходить ее научный журнал The Journal of Voluntary Action Research. Чтобы отразить начавшееся сотрудничество с учеными, исследующими проблемы филантропии и бесприбыльного сектора в целом, журнал в 1989 году меняет свое название на Nonprofit and Voluntary Sector Quarterly (NVSQ), а издающая его ассоциация приобретает в 1991 году новое и более благозвучное имя – ARNOVA. Сейчас это крупная национальная и международная ассоциация, объединяющая ученых, преподавателей и практиков, заинтересованных в исследованиях добровольчества и филантропии, бесприбыльных организаций и гражданского общества3737
Philanthropy in America: A Comprehensive Historical Encyclopedia, in 3 volumes, Dwight F. Burlingame, editor, ABC–CLIO, 2004, v.1, pp. 35–36. Далее – Philanthropy in America: A Comprehensive Historical Encyclopedia, 2004.
[Закрыть].
***
И все же именно лидерам Independent Sector (IS) принадлежит заслуга нового старта – после упомянутых ранее незавершенных попыток М. Курти и его коллег – этих исследований. В 1983 году лидеры IS, преодолев противоречия различных научных групп, создали с координационными целями исследовательский комитет во главе с Робертом Пейтоном (Robert Payton), известным организатором филантропии, и профессором Вирджинией Ходжкинсон (Virginia A. Hodgkinson), в роли его заместителя по науке.
Используя в качестве концептуального документа доклад и исследовательские материалы комиссии Файлера, опираясь на помощь ее консультантов-исследователей, Пейтон и Ходжкинсон подготовили обновляемую на ежегодных форумах ученых из различных университетов и дисциплин программу организации научных исследований.
Чтобы усилить интерес видных ученых к исследованиям этой сферы, привлечь сюда студентов, заинтересовать университеты и доноров в поддержке тех и других, были использованы следующие подходы – поощрить создание в вузах постоянных научных кафедр (endowed chairs) для удержания кадров ценных ученых и преемственности их направлений; стимулировать организацию центров исследований филантропии, специалисты которых участвуют в исследованиях кафедр и в обучении студентов; проводить регулярные форумы исследователей для обсуждения проблем и обмена опытом3838
Research on the Independent Sector: A Progress Report, by Virginia A. Hodgkinson – in Robert Peyton, Philanthropy: Voluntary Action for the Public Good, Macmillan Publishing, 1988, pp. 226–259.
[Закрыть].
Хотя все три стратегии способствовали консолидации научного сообщества в этой сфере, особенно важной стала организация исследовательских центров и образовательных программ в университетах.
В 1987 году в университете штата Индиана при финансовой поддержке Lilly Endowment, одного из старейших американских фондов, был создан первый в стране исследовательский центр по филантропии (Center on Plilanthropy at Indiana University), руководителем которого стал Р. Пейтон. Объясняя нужду в создании центра, его основатели писали, что филантропия и третий сектор являются «одной из наиболее неверно понимаемых, плохо исследуемых, слабо документированных и отличаемых сфер американской жизни». В 2013 году, отражая роль семейства Lilly в поддержке этого центра в течение четверти века и заслуженную им репутацию ведущей в США школы по исследованиям в сфере филантропии, он был преобразован в Indiana University Lilly Family School of Philanthropy3939
Philanthropy in America: A Comprehensive Historical Encyclopedia, 2004, v.1, p. 65.
[Закрыть].
Создание центра филантропии в университете Индианы подтолкнуло рождение аналогичных организаций и программ, рост числа которых приобретает, начиная с 90-х годов, характер водопада. Появляются десятки новых академических и образовательных центров, сотни университетских программ, организуются новые научные журналы, форумы и конференции. Возникшие проблемы организации этого «бурного потока» – при отсутствии федерального регулирующего агентства по третьему сектору – привели к созданию ряда общеотраслевых добровольческих ассоциаций, организаций и центров. Среди них, помимо Independent Sector как ведущего в 80-е гг. координатора всей сферы, появились в разные годы, с различающимся составом и целями такие ассоциации как Council on Foundations, National Council of Nonprofit Associations (NCNA) и Nonprofit Academic Centers Council (NACC).
Особенный интерес в контексте рассматриваемой здесь темы представляет NACC, созданный в 1991 году под крышей Independent Sector и его исследовательского отдела. Инициатива создания NACC исходила от ранее появившихся академических центров по третьему сектору и филантропии, нуждавшихся в «интеллектуальном клубе» для осознания и обсуждения проблем становления, в агентстве, защищающем их легитимность и независимость в своих университетах и за их пределами, наконец, в учреждении, задающем и контролирующем стандарты учебных программ всех уровней обучения и его качества4040
Voluntary Regulation of NGOs and Nonprofits: An Accountability Club Framework, Mary Kay Gugerty, Aseem Prakash, editors, Cambridge University Press, 2010 pp. 106–110.
[Закрыть].
Среди его членов-основателей, кроме ранее упомянутого Центра филантропии в Индиане, были аналогичные центры в New York University, Tafts University, New School, University of San-Francisco. С получением в 2001 году крупного гранта от David and Lucile Packard Foundation ассоциация NACC сумела активизировать свою регулирующую и аккредитационную роль, ввести стандарты учебных программ для бакалавров, магистров, переподготовки кадров и второго образования. К настоящему времени около 50 академических центров с различной специализацией и названиями находятся под опекой NACC4141
Полный список центров-членов NACC и их учебных программ можно найти здесь – http://nonprofit-academic-centers-council.org/
[Закрыть].
Однако на самом деле масштабы университетского «бесприбыльного» образования в США гораздо шире, чем деятельность аккредитованных в NACC академических центров. О том свидетельствуют данные аналитических исследований специального проекта в Seton Hall University. Здесь с 1995 года при поддержке Kellogg Foundation проводится «перепись» и анализ всех учебных и исследовательских программ в колледжах и университетах по проблеме (может, по дисциплине или тематике – как вернее?) Nonprofit Management and Philanthropic Studies (NPM&PS).
В 2006 году в США 160 вузов (в 1996 г. – 128) предлагали программы обучения по ней с присвоением степени магистра, 117 вузов (в 1996 г. – 66) имели программы для бакалавров по NPM&PS. Кроме того, еще 130 вузов (в 1996 г. – 70) имели учебные курсы второго образования и переподготовки. Если исключить повторяющиеся программы и курсы, то в 2006 году в целом по этому направлению действовали 240 вузов, а в 2015 году, по данным тех же исследователей, уже около 3004242
См. Roseanne M. Mirabella, Nonprofit Management Education – на вебсайте http://academic.shu.edu/npo/
[Закрыть].
Взлет научных исследований и университетского образования по междисциплинарной тематике NPM&PS неизбежно вызвал полемику по широкому кругу проблем ее становления, из которых наиболее важными считают следующие4343
Ji Ma, Research of Nonprofit Management Education in the United States: A Literature Review, Indiana University Lilly Family School of Philanthropy, April 12, 2015.
[Закрыть]:
Каковы должны быть взаимоотношения новой дисциплины с давно существующими типами образования по менеджменту, прежде всего, по деловому (business management) и государственному (public administration) управлению?
Достаточно ли новых научных знаний и практического опыта для формирования новой независимой дисциплины?
Где следует готовить специалистов по новой дисциплине – в рамках факультетов и кафедр «старых» школ по менеджменту или создавать специальную школу, факультет, кафедру?
Каково будет в этой дисциплине соотношение ее ключевых частей – менеджмента и филантропии, «технологического» и «гуманитарного» ее компонентов?
Последний вопрос особенно тревожит старую гвардию исследователей «классической» благотворительности и филантропии, изучение которой ранее проводилось, как правило, в рамках школ гуманитарных наук (Liberal Arts) с акцентом на религию, этику, философию, психологию, историю и социологию. Не уменьшиться ли роль гуманитарного компонента, столь важного в образовании специалистов именно филантропической сферы за счет концентрации на технологиях управления, требующихся для подготовки эффективных менеджеров? Не нанесут ли вред их подготовке не только в качестве управленцев, но и как лидеров гражданского общества, все чаще звучащие призывы максимально заимствовать программы и методы их обучения у школ государственного и делового менеджмента4444
Dwight F. Burlingame, Nonprofit and Philanthropic Studies Education: The Need to Emphasize Leadership and Liberal Arts, Journal of Public Affair Education, 15 (1), Winter 2009, pp. 59–67.
[Закрыть]?
Сложность решения этих проблем очевидна и каждый академический центр или факультет американских университетов решает ее по-своему, исходя из финансовых и кадровых ресурсов, студенческого спроса, политики университета и местных властей. Во всяком случае, это проблемы, решаемые постепенно, а не крутой ломкой.
***
Как на описанном выше фоне легитимизации, общественного признания и быстрого развития филантропии и независимого сектора развивались исторические исследования этой сферы?
Рождение и стремительное – после «застоя» 60—70-х – становление в 80—90-е собственной научной инфраструктуры филантропии сформировало у ряда историков представление, что настоящая история ее исследований началась лишь с появлением Independent Sector и инициированных им академических центров. И что именно здесь ее надо развивать с «чистого листа», так как до того, почти весь 20 век, филантропия, к тому же плохо определяемая, «прозябала» на окраинах изучения социальных наук и социальной работы. Хотя эта оценка частично верна, но в сопровождении попытки, не разбираясь, вполне в духе школы «новых левых» 60-х годов, зачеркнуть «научное прошлое» филантропии в Америке, она не могла не вызвать протест более осведомленных историков. Они настаивали на том, что корни исследований организованной филантропии уходят, как минимум, в конец 19-го века и что возможность развивать их далее в наши дни обеспечена неустанной работой не одного поколения ученых и практиков. Столкновение этих подходов наглядно отразилось в полемике двух видных историков филантропии Стэнли Каца и Питера Холла на страницах журнала ARNOVA в 1999 году.
С. Кац продвигал идею, что лишь в 80-е годы началась «подлинная наука» третьего сектора и роли филантропии в его рождении. И что случилось это, когда Independent Sector и его исследовательский отдел во главе с Робертом Пейтоном и Вирджинией Ходжкинсон подготовили становление в университетах академических центров, системно занявшихся изучением новой сферы экономики. И что именно это поможет осуществить их мечту (особенно Пейтона, сделавшего это своей миссией) создать междисциплинарную сферу филантропических исследований, в которой экономисты, социологи, антропологи, политологи, историки, философы и литераторы будут совместно исследовать третий сектор4545
Stanley N. Katz, Where Did the Serious Study of Philanthropy Come from, Anyway? Nonprofit and Voluntary Sector Quarterly, March 1999, vol. 28, 1, pp. 74–82.
[Закрыть].
П. Холл, отвечая оппоненту счел нужным напомнить ему, что именно эту цель еще в 1956 году ставили перед группой ученых в Принстоне Фрэнк Эндрюс, человек из мира фондов, и Мерле Курти, человек из мира науки, и что последний подробно обосновал идею «междисциплинарности» филантропии как сферы исследований еще в 1957 году в своей программной статье. А если заглянуть еще глубже в историю научных работ по филантропии в США, то окажется, продолжает Холл, что с 1895 по 1970 год в десятках американских университетов выполнено более 80 диссертаций, исследовавших ее в рамках самых различных дисциплин – от истории, социологии и экономики до религии, антропологии и литературы, а не только в рамках рутинной социальной работы или на окраине социологии, как предположил Кац. Заметил ли он, что многие из этих ученых, а также их ученики стали крупными экспертами в этой области и успешно работают как раз в создающих «новую науку» о филантропии академических центрах, так же, как и в десятках других университетов? Разве это не демонстрирует наглядно долговременную научную преемственность в ее исследованиях?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?