Читать книгу "Участковый. От стажера до ведьмы"

Глава 14

Люся резко хлопнула дверью.

– Привет!

– Привет. Что случилось?

– Да Танька сбежала, вся документация на мне сегодня осталась, а тут, как на грех…

Люсину коллегу Ирина лично не знала, но хвалебных слов от Люси выслушала немало. А тут вдруг – сбежала?

– Что такого у твоей Татьяны случилось?

Люся шлепнулась на стул и вытянула ноги.

– Ж…а.

Коротко, ясно и по делу. Правда?

Ирине осталось только вздохнуть, и ждать. Пока подруга перекипит и станет вновь изъясняться не эмоционально, а членораздельно.

Тане позвонили на работу. Ее мать загремела в больницу с сердечным приступом. Конечно, девчонка подорвалась и помчалась.

Что случилось с матерью?

А вот это самое противное. Учительница с сорокалетним стажем, историк, но возраст уж не тот. В двадцать лет оно как-то проще переносится, чем в шестьдесят с хвостиком.

Что сделали милые добрые дети?

Всего лишь взорвали на уроке взрывпакет-дымовуху.

Началась паника, дети же, учительница вообще свалилась с сердечным приступом…

Откуда рецепт?

Ага, зайдите в интернет, товарищи. Вот чего хорошего, к примеру, полезной справочной литературы там не доищешься, вся за большие деньги. А подобных пакостных приколов на любом сайте набрать можно.

И как сделать, покажут, и что положить, и где купить… Убивать таких мало!

Прикол, пошутить, на телефон снять, в соцсетях выложить, лайков набрать…

А чего она? Какую-то фигню рассказывает, чего-то учить требует… Да кому оно нужно в век интернета? О’кей гугла и Алисы?

Два вопроса задал – и получил всю информацию, а в голову ее перемещать вовсе не обязательно. И вообще, школа – это для лохов, а конкретные пацаны давно знают, как будут свою жизнь строить! Чего эта тетка домоталась? Сама виновата!

Ирина задумалась.

– А в какой школе дама работает?

– Кажется, в сорок второй.

– Отлично. Наш клиент. Танин телефон у тебя есть?

– Да…

– Звони, спрашивай, как мама, скажи, я зайду в гости. Напишем заявление, и я поработаю…

Люся покачала головой.

– Ир, да что там сделаешь? Этим сволочам мелким даже четырнадцати теперь нет…

Ирина фыркнула.

– Люсь, ты меня удивляешь. Во-первых, если там девятый класс, то уже есть. Во-вторых, им по нескольким статьям намотать можно. Если инфаркт, то умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, это статья 111 или умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, 112-я статья, террористический акт по статье 205, хулиганство при отягчающих обстоятельствах – часть вторая статьи 213, а то еще и хищение либо вымогательство взрывчатых веществ и взрывных устройств. Это 226-я статья. Нравится?

– Как ты все это запоминаешь?

– Работа такая.

– И что, им правда все это можно накрутить? Вот здорово! Поделом уродам будет наука!

Ирина не стала поправлять подругу или заявлять «оно ж деть»! Вот ни разу! Человек – это не обязательно двуногое прямоходящее определенного рода-вида-класса. Нет.

Человек – это ответственность, в том числе и перед другими людьми. А если кто-то ведет себя, как сволочь, не понимая, что другим тоже больно, плохо, тошно, тоскливо…

Они не думали? Вот и посмотрим, не думали, или наоборот. Слишком хорошо подумали.

Как полицейский, Ирина отлично знала – самое страшное зло начинается именно с такого: «Деточка не хотел, не подумал, не знал…» Увы, незнание закона не освобождает от ответственности!

Именно это потом и заявляет адвокат на суде. Но тех, кто пострадал от рук деточки, уже не вернешь, нет…

Юлию Ивановну Ирине искренне стало жалко.

Может, относись она к разновидности «жаба школьная, особо ядовитая», Ирина и не почувствовала бы ничего. Работа и работа…

Но в палате лежала словно бы усохшая за один день старушка. Седая, с трясущимися пальцами. А та же Татьяна не отходила от матери, держа ее за руку и уговаривая не переживать.

Черт с ней, с той школой, внуками заниматься будешь?

Нет внуков?

Родим для такого случая, муж согласен, деньги есть, крыша над головой есть… Хватит! Довольно! Нечего себя так уродовать. Мало ли что два выпускных класса и в школу работать никто не идет… и что?

Пусть родители малолетних уродцев и разбираются, кто их отпрысков учить будет!

Ирину Татьяна встретила настороженно, но постепенно лед растаял.

Ирина тщательно записала все фамилии и имена, положила себе разобраться, кто там при чем, и направилась в школу.

К директору.

– …шутка! Просто безобидная шутка, они же дети!

Ирина прищурилась на директрису. Софья Семеновна жестикулировала, пытаясь убедить несговорчивую участковую в том, что инфаркт – это так. Развлечение для… какого класса?

Ах, девятый… хим-био, к чему им та история? Для общего развития? Чтобы не выглядеть идиотами?

Ну, последнее – это не аргумент, дураков сейчас столько, что еще пара десятков ничего не прибавят и не убавят, даже заметны не будут. Но…

Ирине было противно.

Она пока еще не понимала, почему, но…

– Софья Семеновна, а расскажите мне об этих ребятах? Хотя бы по паре слов о каждом?

– Я лучше классного руководителя позову…

– Не верю, что вы ничего о них не знаете. С вашим-то опытом…

Тетка знала. Расплылась в улыбке и принялась рассказывать. Видимо, не в первый раз шкодили паршивцы.

Ирина смотрела. И словно расплывалось что-то… Как будто слова говорились одни, а слышала она нечто совсем другое…

– Софья Семеновна, отец Пилькина ведь школе много всего подарил, правда?

Директриса закивала.

– И отец Семечкина тоже…

И снова кивок.

– И у Дергунчикова мать богатая…

Тетка и сама не могла понять, почему она отвечает правдиво. Словно бы во сне. А Ирина откуда-то знала, что именно спросить.

Так оно и будет проявляться? Так странно…

Как поняла Ирина, в одном потоке оказалось несколько деток «уважаемых родителей». Кто их уважал, неясно, но деньги у них точно были. Так что…

Школе перепадало по мелочи. Телевизор, магнитофон, спонсорская помощь, шубка для директрисы…

Было ей за что и любить, и прикрывать деточек. А преподаватели…

Вы же старше, вы же опытнее, вы должны найти общий язык с детьми; не нравится – я никого не держу…

А объяснения, что из малолетних паршивцев, которых вовремя не приструнили, вырастут крупные подонки, она просто игнорировала. Подумаешь… Они еще когда вырастут и вряд ли будут учиться в школе, и это будут не ее проблемы.

Жалко детей?

Сейчас их можно еще свернуть с этой дорожки безнаказанности и вседозволенности? А потом уже и не справишься? А это тоже не ее проблемы, вот!

Это в советские времена школа сеяла разумное, доброе и вечное. А сейчас она занимается – чем?

Выживает. Тут не до посева, тут бы на прокорм насобирать, так-то. И вообще, за вчерашнее она с этой сладкой троицы кучу денег стрясет. С их родителей, понятно. На машину хватит.

Ну, не купить, но поменять старую на новую… Хорошая штука трейд-ин, но дорогая…

Да и проблемы сейчас у учителей.

Выгнать мелких паршивцев нельзя, переводиться в другую школу они сами не хотят, а пока кому и что докажешь… Дешевле не связываться и мечтать о том прекрасном времени, когда с ними будут мучиться уже другие люди.

Позиция-то понятная. Но как быть, если кто-то пострадает или погибнет? Уже вот…

Ах, дети не знали?

Действительно, так сложно догадаться, что пожилой человек испугается взрыва! Даже не за себя испугается, за детей, памятны в нашей стране и Беслан, и Норд-Ост, и…

И про больное сердце исторички полшколы знает…

Ну, никто и никак не догадается, правда? Это уже не просто шутка, это покушение на убийство. Может, и не всерьез, но кому с того легче будет?

Из кабинета директора Ирина вышла в задумчивости. Вот ведь проблема…

Что с такими сопляками делать? Пороть нельзя, хотя воспитательный момент был бы просто великолепным.

А еще что? Побеседовать?

Как мертвому припарки, еще и гордиться собой станут.

Усовестить?

По опыту работы, Ирина знала, что она – НЕ Христос. И даром убеждения не обладает. Таким, чтобы закоренелый грешник перевоспитался и раскаялся, так точно…

Эх… почему бы не заставить храмы поработать по специальности?

Что проще, раскрыть преступление или предотвратить его? Не надо вводить в школах уроки религиозного воспитания, на них просто забьют гвоздь. А вот сделать чуточку иначе…

Апостолы грешников перевоспитывали? Кажется, да.

Отлично.

Два по поведению за четверть?

Значит, всю следующую четверть, каждый выходной, ты ходишь в церковь. Отмечаешься, стоишь службу, и с тобой проводят профилактические беседы. Сколько это по времени будет? Часов пять? Шесть?

И дело-то самое богоугодное, вразумлять и наставлять на путь истинный! Вдруг да подействует? Если не беседы, то хоть времени жалко станет? А вдруг?

Хотя пример «Пусек», увы…

Какой там стыд? Какой там мозг?

Вот что еще можно сделать с малолетними подонками, если не мечтать о несбыточном? Ирина покопалась в памяти.

Чисто теоретически – привлечь к административной или к уголовной ответственности, поставить на учет в комиссию по делам несовершеннолетних.

Считай, карьера кончилась, не успев начаться. Все, в госструктуры ты уже не пролезешь, а и пролезешь – высоко не поднимешься.

Можно оштрафовать. От всей души и на крупную сумму.

Можно родителей привлечь к ответственности. Это если повезет и если получится.

Хорошо бы малолетних паршивцев по-простому свозить на экскурсию. Шикарное место – колония для несовершеннолетних. И мордой, мордой их туда. Чтобы посмотрели, как там дети живут, едят, сидят… да кто ж даст?

Хотя ИМХО, Ирина считала, что такие уроки надо проводить.

Фиг с ним, с ОБЖ. А вот визит в колонию. В морг. В психушку. В наркологию.

Да с душевными историями, да с показом тушек тех, кто маму-папу не слушал…

Подействует, нет, кто ж его знает, но Ирина бы ввела это в обязательную школьную программу. А для девочек еще экскурсии в детдом, с показом, кто у них родится, если пить, курить и нюхать или колоться.

Самый простой и действенный метод профилактики.

Жестоко?

Авось, не помрут. Потом-то оно больнее будет.

Но это мечты о несбыточном. Она не в правительстве заседает, ей такого сделать не дадут. Официальным путем сложнее. А если своими силами? Что она может? Достаточно.

Да много чего ей рассказала старая ведьма. Но порчу насылать это как-то слишком строго. И…

Хм, а ведь может сработать?

И ничего особо страшного с паршивцами не произойдет, разве что смеяться над ними будут все кому не лень. И пусть.

Предварительный план действий Ирина для себя утвердила. Но надо бы все же поговорить с мальчишками. Вдруг они не подонки, а придурки? Хотя не с ее работой рассчитывать на лучшее.

Девятый «бэ» она застала на перемене. На большой, что самое приятное.

– День добрый, ребята. Участковый уполномоченный, лейтенант полиции Алексеева Ирина Петровна. А где у вас Семечкин, Пилькин и Дергунчиков?

Трое ребят стояли отдельно от всех.

Ирина пригляделась. Чутье, увы, не порадовало хорошими новостями. Да и зрение тоже.

Стоят, трое… Девятый класс, но ребята высокие, симпатичные, сразу видно, успехом у девочек пользуются. В руке у каждого банка с тоником, пирожки, явно что-то изображают или отыгрывают, позы этакие небрежные, рисованные, лица пренебрежительные… Интересно, о чем они разговаривают?

Ирина прислушалась.

– …отлично сосет…

– Зато у Таньки ж…а больше.

– Толку с той ж…ы, если брюхо до колен.

Девятый класс.

Понятное дело, половое созревание, парад гормонов, отключка мозга, все через это проходили. В их-то возрасте! Но обсуждать девушек в подобном тоне? При всех?

Хотя так ведь и поступают суперкрутые парни в дешевых боевичках? И никто не объясняет малолеткам, что в жизни такие парни быстро превращаются из крутых в давленных в пюре.

Что ж, сегодня ребятам не повезло. Они получат наглядный урок.

Ирина направилась к веселой троице.

– Дергунчиков, Семечкин и Пилькин, правильно?

По идее, ребята разыгрывали «взгляды настоящчих мушшшшын», под которыми женщины должны душевно плавиться и стекать к их ногам. Или хотя бы смущаться и краснеть.

Идея не выдержала столкновения с реальностью, Ирина разве что не фыркала со смеху.

– Это мы, – лениво процедил один из парней.

Ирина кивнула.

– Я к вам по поводу ваших шуточек. Вы в курсе, что Юлия Ивановна в больнице, в тяжелом состоянии? – она намеренно говорила чуть громче, чем надо бы. – Если дело пойдет плохо, могу вас поздравить, вы станете убийцами.

– А?

– Че?

Третий и такого не произнес. Просто фыркнул и пожал плечами, мол, вот еще!

Ирина поняла, что все решила правильно.

– Да, я еще не представилась. Участковый уполномоченный, лейтенант полиции Алексеева Ирина Петровна. Сейчас пройдем к директору школы, в присутствии взрослых вызовем ваших родителей, составим протокол… Все должно быть по правилам. А то в суде придерутся…

– В суде?

Отлично. Дергунчиков дрогнул, а Ирине того и надо было. Чтобы хоть кто-то…

– Мы еще несовершеннолетние.

– Надо же! А человека до инфаркта довели, как взрослые, – наигранно удивилась Ирина. – Пойдемте, у меня работы много. И не надо бояться, может, дело до суда и не дойдет… Ну или хотя бы не до тюрьмы.

– Да за что?! – рявкнул Семечкин.

Ирина мерзко улыбнулась.

– Да не волнуйтесь вы так. И бояться меня не надо, вам еще с полицией не раз сталкиваться предстоит.

Тут это и случилось. У ребят резко изменились лица. Потом упали на пол две банки, третья брякнула парой секунд позже. Шмякнулись рядом пирожки, печально расставаясь с повидлом.

– Мы…

– Э…

– У…

Троица вылетела из столовой, не попрощавшись. Ирина усмехнулась.

Ага, как же.

Ближайший мужской туалет неблизко, на втором этаже. Не добегут. Не успеют.

Девушка огляделась и поинтересовалась у первого же подвернувшегося мальчишки тех же лет.

– У вас все ребята такие трусливые? Двух слов с ними сказать не успела, а у них уже медвежья болезнь разыгралась?

– Мед… чего? – не понял парень.

Ирина закатила глаза.

– Обкакались от страха.

– Да ну…

Ирина пожала плечами.

– Ладно. Тебя как зовут?

– Дима… Шатурин.

– Дима, догони их, скажи, что я завтра зайду к директору по тому же вопросу. Пусть готовятся и готовят родителей, а не героически гадят в штаны. Как человека доводить, небось, первые были, а как за свои дела отвечать…

Дима закивал и удрал из столовой.

Ирина усмехнулась и тоже вышла.

Как не сделать из подонка героя и мученика? Только одним путем. Сделать его смешным.

К вечеру вся школа будет знать, что эти трое обкакались от страха. К утру – полгорода. К вечеру следующего дня… Дальше почти классика. Да воздастся каждому по вере его. Ну, вера тут ни при чем, но по делам – и поделом!

Если они такие крутые и хорошие, никто их обсмеивать не будет, шушукаться не будет, хихикать, обзываться и прочее – тоже. А если нет…

Тогда не обессудьте. Что посеяли, то и пожнете. Сеяли зависть – соберете урожай издевательств. Чем удобряли, то и выросло.

А в школу она всенепременно зайдет. Пусть мальчики хорошие манеры вырабатывают.

Идя домой, Ирина думала о грустном. Не становится ли она… слишком самоуверенной?

Безнаказанность, она ничего хорошего отродясь не порождала. А уж ведьминская безнаказанность… За этими грустными мыслями она и не заметила…

– Ирина Петровна, можно с вами поговорить?

– Слушаю.

На вид молодому человеку было лет тридцать, чуточку постарше самой Ирины. Вид – этакий «ботаник», но с громадным годовым доходом. Явно не бедствующий тип. Одни джинсы стоили, как годовой урожай зерновых области. Может, чуть поменьше, но не намного. И остальное туда же. Рубашка, часы, кроссовки…

Ирина на минуту даже расстроилась, ей на такие и за пять лет не заработать, но потом подумала, что форма – лучшее платье. Удобное, функциональное, а главное – очень ей к лицу, и улыбнулась.

– Ирина Петровна, мой патрон просил меня поговорить с вами.

– Ваш – кто?

– Патрон. Чтобы вам было понятнее, старший товарищ.

Ирина хмыкнула.

– Чтобы мне было понятнее – хозяин?

Молодой человек поморщился. Ах, как же это вульгарно – называть вещи своими именами. Но… магия в этом есть.

Что самое забавное, все так и есть. Стоит только назвать вещь, человека или поступок своим названием-именем, как в жизни все становится проще. И как-то честнее, что ли?

Отчетливее? Вот, как сейчас.

Не старший младшего послал, а хозяин – лакея. Бывает…

А кого к ней еще посылать? Не самому ж являться?

– Слушаю вас внимательно, – прекратила самокопания Ирина.

– Патрон просил побеседовать с вами и извиниться.

– За что?

– За слишком поспешные и неоправданные действия его подчиненных.

– То есть?

– Никто не должен был принуждать вас отдать силу. Но Виктор Анатольевич был слишком несдержан и пообещал силу своей возлюбленной, а Маргарита… увы, она никогда не понимала, что сила всегда выбирает достойнейшего.

Ирина хмыкнула. Она вспомнила шипевшего на нее упыря, вспомнила красавицу Клеопатру и служебное расследование, и махнула рукой.

– Ничего, я не в претензии. Мы, благодаря вашей Маргарите, несколько дел закрыли.

– Да, признаться, когда патрон мне все рассказал, я даже сразу и не поверил. Вы, такая хрупкая, такая изящная, и эта ужасная работа! С людьми, которые вас совершенно не ценят! С разными отбросами общества…

Слова лились медом по душе. И в самом деле, кто не мечтает такое услышать?

Вы, самая исключительная и невероятная. Вас не ценят, не любят, не понимают… А вот мы все это можем.

Хотите услышать нечто подобное? К вашим услугам любая секта. Стандартный набор, можно сказать. И вторым фоном: «За оценку и отлюбливание берем оплату натурой. Квартиры, машины, дома, берем все, не стесняйтесь».

Ирине это было хорошо знакомо. Так что долго слушать она не стала, махнула рукой.

– Давайте ближе к делу. Что от меня нужно вашему хозяину?

– Патрон хотел бы заручиться вашей поддержкой в одном деликатном деле…

Кстати о делах!

– Женя у вас?

– Простите?

– Истринский Евгений Сергеевич.

«Ботаник» покачал головой.

– Я не знаю, где в настоящий момент может находиться Истринский Евгений Сергеевич.

– И не знаете, кто может быть осведомлен?

– Могу догадываться, но толку с того? У моего патрона есть недоброжелатели.

Ирина задумалась.

Может ли быть такой вариант? Эти из одной группировки, а Женю похитили другие?

Чисто гипотетически – да. Чисто практически… и кто тут лох? Она, что ли?

Зело обидно сие, вот!

Это маленький городок, здесь самая страшная мафия на рынке бананами торгует. Можно сказать, не грозная Коза Ностра, а вполне домашняя и местная коза Фроська. И здесь две группировки?

Магические?

Кого тут за дуру держат, ее? Оно и понятно, какое впечатление сложилось у обывателя за последние десять-двадцать лет тотального полива органов… Нет, не духами. Полицейский – априори дурак. Инспектор Лестрейд, вечный герой шуточек, каждая блондинка справится лучше… И вообще, блондинкам сам Бог велел лезть во все криминальные истории. Вот так взял – и велел, выглянув с облака. И конечно, там, где блондинка справится, полицейский будет посрамлен.

Так что в глазах этого мальчика Ирина априори глупа и тупа, просто потому, что не вышла замуж, ни под кого не пристроилась, не сделала суперкарьеру, и вообще – работает даже не в главке, а участковым! Дура же! Чего тут непонятного?

Вывод? Прост. Не верить и никуда не лезть. Даже если ей предложат билет на балет. Даже туда ходить не стоит, ибо бойся данайцев и нанайцев…[10]10
  Ирина коверкает древнегреческий миф. Там как раз есть фраза: «Бойся данайцев, дары приносящих».


[Закрыть]

– Понятно. Так что вам от меня нужно?

– Патрон надеется, что вы не держите на него зла…

– И?

– Возможно, вы захотите познакомиться поближе? У вас очень редкий дар, а у него есть возможные идеи, которые могут быть выгодны вам обоим?

– Я подумаю.

Универсальный ответ заставил ботаника аж рот открыть от изумления.

– К-как?

– Вот так. Я подумаю.

– Когда мне прийти за ответом?

– Полагаю, это зависит не от меня, а от вашего патрона. Кстати, он холост?

– Простите?

– Патрон – холостой?

Глупая шутка – то, что надо для разрядки напряжения. «Ботаник» улыбнулся, довольный подтверждением. Ну какая ж Ирина умная? С чего бы? Дура – она и есть дура, а остальное ему просто показалось…

– Вполне боевой, уверяю вас.

– Верю на слово, проверять не буду, – кивнула Ирина. – А Виктор Анатольевич – он кто?

– Энергетический вампир.

– Никогда не видела раньше. А где они водятся?

«Ботаник» явно проглотил ответ «в…».

– Они… распространенные.

– А почитать про них можно? Вот как у нас устав или сводка?

Глотательное движение было совершено вторично.

– Я поговорю об этом.

– Уж пожалуйста.

Высокие договаривающиеся стороны расстались взаимно недовольные друг другом, но старающиеся этого не показать.

Желаемого никто не добился. Увы… А чего добились? Сложный вопрос. Но Ирина надеялась, что противник убедится в ее глупости.

Противник? А кто же еще…

У нее есть то, что нужно им. Делиться и отдавать свой дар она не собирается, каков вывод?

Ее постараются согнуть под себя. А гнуться не хочется.

Интересно, что лучше? Церковь или неизвестный патрон, под которым ходят такие симпатяшки, как энергетический вампир Витенька свет Анатольевич?

Ирина вздохнула.

А самое печальное, вот приходит она на работу и рассказывает все это начальству. И результат?

Да в психушку ее сдадут. По месту прописки. Или, что того лучше, в лабораторию. На опыты. А не хочется.

Ничего-то ей выбирать не хочется. Может, потому что выбора нигде не дают?

Назавтра в школе было весело и интересно.

Ирина явилась к директору. Вежливо поздоровалась, директор попросила ее проходить.

– Ирина Петровна, я пригласила родителей мальчиков…

– Приятно познакомиться, – вспомнила хорошие манеры Ирина.

– Что вы сделали с моим сыном?!

Вскочившая тетка с первого же взгляда напомнила Ирине истеричную гусеницу. То ли расцветкой одежды, то ли бубликами сала под оной…

– Ничего, – пожала плечами Ирина. – Он же несовершеннолетний.

– После вашего разговора он… он… мой Андрюша…

– Обкакался? – вежливо поинтересовался мужчина, сидящий рядом. – Вы знаете, мой Вася – тоже.

Ирина посмотрела недоуменно.

– Дамы и господа, вы считаете, что я довела их до… приступа диареи? Я рада, что вы верите в могущество нашей полиции…

Издевка была откровенной. Дамы и господа заерзали. Действительно, как-то не вытанцовывалось. Что в полиции ведьмы встречаются, они подозревали, но не такие же? Они и в жилконторах встречаются, и в вахтерах, и вообще, каждая женщина немного ведьма. Но диарею не насылает. Разве что единицы, из тех ведьм, что работают в столовых общепита.

– Но почему тогда?! – возмутилась «гусеница».

– Диарея? Претензии к школьной столовой.

Теперь взгляды обратились на директрису. Ирина даже угрызений совести не испытала. Берешь взятки?

Отрабатывай! Хотя бы так.

– А что до меня, на ваших деток поступило заявление. Юлия Ивановна, учитель, которую они довели до инфаркта, сейчас в реанимации. И если она не выживет, дамы и господа, ваши дети станут преступниками. Думаю, спецшкола, а потом и колония, со временем. Они ведь домашние, любимые, балованные, а попадут в такое общество… Хотя да! Им уже есть четырнадцать! Так что уголовную ответственность за убийство, пусть по неосторожности, они понесут. Это если Юлия Ивановна умрет, а если нет, им намного легче не будет.

Ирина перечисляла все те же статьи, что и Люсе. А еще ведь гражданские иски есть, о причинении ущерба, и там суммы тоже неплохие бродят… Кому понравится за родимое чадушко пару миллионов уплатить? Миллион, он даже в рублях… увесистый.

Ирина даже не сильно нагнетала обстановку. Но родителей запугала от всей души. Авось, сообразят что-то. Или не сообразят. Но пусть хотя бы хвосты деточкам прищемят. А на учет в комиссию по делам несовершеннолетних она их поставит. В любом случае.

И обещала заходить, проверять, как тут себя мальчики ведут.

Ирина даже не сомневалась, после разговора все родители отправятся совещаться, а потом, глядишь, и в больницу. Или хотя бы выдерут чадушек как следует.

А она еще пару раз зайдет, поуговаривает мальчиков не бояться.

Профилактическая работа во всей красе.

Первое – в школе станет легче учиться всем остальным. Второе – никто не будет подражать этим засранцам, третье – сами ребята никуда не ввяжутся, кому ж такие в команде или бригаде нужны. Да и учителя спасибо скажут…

– Кража?

– Да, Ириш. Сходи, вот адрес сбрасываю. Протокол там, все как полагается…

Ирина кивнула и отправилась по вызову.

М-да… Вот это и есть – благородная бедность?

Трехкомнатная коммуналка. И разительное противоречие между кухней, коридором и одной из комнат. Только представьте себе запах щей, судя по всему, готовящихся из тухлой собачатины. Выстиранное белье, повешенное прямо в коридоре. Тазы, галоши, ящики, еще какая-то дрянь, которая валяется в коридоре, кухня вся загажена, и – дверь в комнату тоже обшарпана.

Но стоит войти внутрь… Идеальная чистота.

Паркет начищен, старенькие шторы аж позванивают от крахмала, окна блестят бриллиантом, на стене, которая помнит еще Иосифа Виссарионовича – фотографии.

Почему стена помнит? Так она даже обоями не оклеена. Штукатурка с покраской, так делали при сдаче этих сталинок.

Балкон. Тоже чистенький, и кресло на нем. Старое, с протертым сиденьем и спинкой, но прикрытое вязаным пледом. Вязанье в этой комнате повсюду, благо своими руками, а потому дешево. А вот дама в кресле совсем не похожа на старушку с вязанием.

Невысокая, но худая, как щепка, короткие волосы зачесаны назад, длинная юбка, блузка… Дешевые, сразу видно, но дело же не в цене одежды, а в том, как носить! Самое дорогое седло не сделает из крысы – рысака.

Порода. С кости и крови. Такая же, как Маргарита Никаноровна, кстати говоря.

– Добрый день, Ирина Петровна.

– Светлана Сигизмундовна, рада знакомству, – Ирина осторожно пожала тонкую сухую кисть. – Я участковый…

– Да, я в курсе. Риточка мне рассказала.

– Маргарита Никаноровна?

– Да. Вы ей очень помогли.

Ирина пожала плечами.

– Это было частным образом. И совершенно случайно.

– У меня речь о случайности не идет. Увы…

Ирина обратилась в слух.

Светлана Сигизмундовна, как легко догадаться, была наполовину полькой, католичкой…

Возраст, пенсия копеечная, родных-близких нет. Что было?

Одна вещь, которую она не продала ни в каких бурях и передрягах. Старинное серебряное распятие, уже почерневшее от времени и нелегких условий эксплуатации.

Висело оно на стене в комнате.

А потом висеть перестало.

Светлана Сигизмундовна ходила в поликлинику, вернулась домой, а распятия в комнате и не было. Куда бежать? Кого обвинять?

Первым делом она позвонила… Нет, не в полицию, а старой подруге, за сочувствием. И Риточка рассказала Светочке о милой девочке Ирочке. Пообещала навести справки… Оказалось, что Ирина работает участковым. Да еще и на ее участке.

Как тут не позвонить? Не попросить помощи?

У Ирины отказать язык не повернулся.

– Давайте для начала я побеседую с вашими соседями?

– Это очень своеобразные люди, Ирочка…

Ирина пожала плечами.

– Посмотрим.

Действительность превзошла все ожидания.

Комната первая.

Не успела Ирина коснуться такой же обшарпанной двери, как из нее выскочила тетка лет шестидесяти, толстая, в фиолетовой майке, порванной под мышкой, и какой-то замызганной юбке (полы ей, что ли, мыли?), и заверещала.

– Врет Светка все! Вы ей не верьте!!

– О чем она врет? – поинтересовалась Ирина.

– Никого моя Милочка не водит! И не водила никогда…

Из-за спины тетки высунулась вторая, помоложе. Худая, крашеная, но при этом – копия своей матери. Вот как у нее так получилось?

– Не вожу! Я личную жизнь устраиваю…

Ирина хмыкнула.

– Бывает…

– А это что у нас за явление такое?!

Первой мыслью Ирины было – кто бизона кастрирует? Судя по реву, над несчастным животным издевались без наркоза.

Ирина обернулась и увидела здоровущего мужика, который надвигался на нее всей тушей.

– Опа! Баба – мент?

И вовсе Ирина была не виновата. Так само получилось.

– Приятно познакомиться, – протянула руку она.

Мужик протянул свою лапищу, чтобы сграбастать ее, задел веревку с бельем, отмахнулся, получил по макушке тазом, висящим на стене, выругался, повернулся, споткнулся о калоши и рухнул с высоты своего роста. Сверху загремел второй таз.

– Наверное, надо вызвать «скорую помощь», – задумалась Ирина.

– Да проспится Витька, как новый будет, – отмахнулась девица. – Сейчас Катька придет, затащит свое сокровище домой…

– А дети у него есть?

– Нет…

Оно и к лучшему. Обезьян в джунглях и так хватает.

– Тогда побеседуем с вами. Итак, участковый уполномоченный, лейтенант Алексеева. Где будем беседовать, здесь – или на кухне?

– На кухне, – выбрала мама. И потопала по коридору, мимо поверженного колосса, пригласив Ирину следовать за собой.

Засранная кухня. Загаженная плита. Пол, к которому ботинки прилипают. Сногсшибательные запахи супа и чего-то вроде помойного ведра…

Интересно, как тут выживает Светлана Сигизмундовна? Ирину бы давно посадили за массовое убийство с отягчающими обстоятельствами. Или – оправдали бы в зале суда. За то же самое.

Три холодильника, сразу можно определить, где чей. На одном замок, второй чисто вымыт, третий явно охраняется авторитетом хозяина. Три стола. М-да…

Интересно, здесь вода в дефиците? Или тряпки кончились?

За стол она садилась с откровенной опаской. И стул потрогала, чтобы не прилипнуть. Кажется, его из какой-то больницы сперли. Что-то такое она там видела в незапамятные времена, в деревенском ФАПе…

– Что ж. Поговорим о делах наших скорбных…

Ирина уже говорила, что форма – лучшее платье?

Вот!

Не будь она в форме, нарвалась бы на громкий и безобразный скандал. Порода людей такая, которая считает, что можно все решить криком. И ведь срабатывает.

Интеллигенты стараются с такими не связываться, нормальные люди тоже, а хамы… Хамы без затей дают крикуну в ухо или в нос. Увы, Ирина этого сделать не могла, она при исполнении. А хотелось, хотелось…

Надежда Гавриловна, так звали толстую тетку, и ее дочка по имени Людмила жили в этой коммуналке вот уже лет тридцать. Или сорок?

Давно…

Как Наденька замуж вышла и пришла к супругу в эту комнату… Муж спился и умер, зато дочка хорошая…

Ирина оглядела крысоподобную девицу, подумала, что зря оскорбляет крыс, и не стала комментировать это утверждение.

Светка?

Да, жила она уже тут, контра старая, жаль, не сталинские времена, а то б ее быстро в Сибирь законопатили! Там ей и место, контре!

Ирина слушала внимательно.

Главным недостатком соседки оказался ее ум. Она совершенно не хотела заключать с соседками никаких сделок. А как хорошо было бы! Договор ренты или просто завещание…

Светлана Сигизмундовна, хоть и была совершенно одинокой, твердо высказывалась, что найдет, кому имущество пристроить. Но соседки его точно не получат. Ни за что!

С этим было сложно спорить. Ирина не сомневалась, что стоит пожилой даме завещать свое имущество соседкам, и с ней точно что-то да случится. К примеру, падение с балкона. Или отравление крысиным ядом. И доказывай потом…

Не хочешь по-хорошему, получишь по-плохому, решили дамы. И развязали войну.