Читать книгу "Участковый. От стажера до ведьмы"

Соль в супе, керосин в шампуне… Мелкие коммунальные гадости? Да. Но… те, кто с этим не столкнулись, не могут оценить всего масштаба проблемы. Ирина могла. Бабушка рассказывала. И сейчас ей откровенно было жалко пожилую женщину, которая оказалась с этими гиенами в одной квартире. Вот на кого и порчу наслать не грех…

Так!

Молчать, внутренний голос! Молчать! А то докатимся до такого, что и сказать страшно будет. Ты, дорогуша, участковый, а не судья, вот и успокойся. Нечего себе чужие функции присваивать.

Но дамы решительно отрицали, что что-то брали из комнаты соседки. А зачем? Что там есть-то? Барахло старое? Да кому оно надо! Тут приплатишь, чтобы на помойку-то вывезли, еще и потратишься…

И ведь не лгали.

– Что тут происходит?! Что с Витенькой?

Так Ирина интерпретировала вопль, с которым на кухню влетела потрепанная жизнью женщина лет пятидесяти… Хотя нет. Ей меньше, просто жизнь тяжелая. Отсюда и потрепанный вид, и крашенные хной волосы, и морщины на лице, в которых некрасиво скаталась косметика. И одежда дешевая, ну, тут важно не что, а как носить. А майку-размахайку в цветочек явно не надо надевать с полосатой юбкой-разлетайкой. Выглядеть будешь жутковато.

– Успокойся, Кать, не сдох твой ненаглядный, просто нажрался и спать завалился.

Матом густо были пересыпаны оба предложения. Как же без слов-связок? Катя высказалась в том смысле, что имела в виду всех присутствующих. И только потом обратила внимание на Ирину. И на форменный китель.

– Ой…

– Гражданка…

– Савина…

– Мы можем с вами потом поговорить? Минут через двадцать?

– Да, конечно…

Катерина ретировалась с кухни и, судя по шуму, принялась затаскивать в комнату своего Витеньку.

Ирина продолжила допрос.

Увы… Результата не было.

Ирина могла поклясться чем угодно, никто из присутствующих в квартире не брал это распятие. Могли бы, но не брали.

Разве что с Витей не поговорила, но с ним еще пару дней не поговоришь. Да нет, что вы, он не пьет, так, после смены расслабляется. Тяжко на мусорке работать… Зато хозяин хороший, все в дом, все в семью… Таз, вот, принес хороший, мебель нашел, стул, стол…

Ирине захотелось облиться мирамистином. Или хлоргексидином. Утопиться в нем по уши и неделю не вылезать.

Но кто-то же взял это распятие?

Как не хотелось Ирине удрать из жуткой коммуналки, она продолжала беседовать с тетками. И…

Никого моя Милочка не водит…

Только тут Ирина сообразила. И выругала себя…

Ладно, исправиться еще не поздно!

Сложнее было поговорить с Милочкой наедине. Да так, чтобы ее мамаша не подслушивала.

Пришлось выставить любящую мать из кухни, а самим отойти к окну. И уже там, тихо-тихо…

– Мила, как зовут вашего парня?

– Нет у меня никакого…

– Мила, я ведь могу вернуть сюда вашу мать. И остальных соседей в подъезде опросить. Будет намного хуже. А так я обещаю хранить вашу тайну.

– Карим.

– И где вы с ним познакомились?

– На стройке…

Милочка работала медсестрой в больнице. Все бы хорошо, но знакомиться с ней почему-то никто не хотел. Оно и понятно, зарплата маленькая, денег нет, ухаживать за собой некогда, вот были б у нее деньги…

Ушлый узбек ремонтировал что-то в хирургическом корпусе. Там, наверное, и приметил Милу. И пошел на штурм.

Крепость обладала увесистым передом и объемистым задом, крысиным личиком и мерзким характером, но разве это имеет значение рядом с главным?

Пропиской и гражданством? Мила могла это обеспечить, что еще нужно?

Мама?

Ну… рано или поздно она поймет. И для начала Карим предложил подлизаться к потенциальной теще. А именно – сделать в комнатушке ремонт. Хотя бы по мелочам. Чтобы ручки не болтались на одном гвозде, петли не скрипели, проводка не искрила, розетки не вылетали из стен – те бытовые мелочи, которые отравляют жизнь большинству хозяек.

Милочка согласилась с восторгом. И привела узбека в свою комнату. Раз, второй…

Оставался ли он здесь один?

Да, было… у него гвозди кончились, а нужны были именно какие-то… шестидесятка? Сороковка? Мила не помнила, но они точно были нужны. И Милочка помчалась к соседу.

Гвозди она получила, но это ж было недолго!

Ирина подумала пару минут и потребовала телефон Карима. Посмотрим, поспрашиваем. Милочка скрипнула зубами, но телефон дала. Лучше так, чем с мамой…

Перед уходом Ирина зашла к Светлане Сигизмундовне и, потратив полчаса, уговорила пожилую женщину написать заявление о краже. Пусть будет.

Хватит с нее любой самодеятельности. Как известно, лучше всего твой тыл прикрывает не верный друг, а правильно оформленная бумага. Или хотя бы друг – с бумагой.

Общежитие для рабочих.

Рядом с ним общежитие для полиции – райский уголок. Там-то хоть какие-то санитарные нормы соблюдаются. А для рабочих…

Вы работать приехали? Ну и чего вам условия?

По шесть-восемь кроватей, типа «нары», в одну комнату, по тумбочке на нос, один шкаф на всех. А что – мало? Да зачем вам больше?

Запах – хоть топор вешай.

Сказать, что Карим Ирине не понравился… это назвать Квазимодо – обаятельным мальчиком. И внешность-то у парня симпатичная, высокий, стройный, волосы черные, кольцами, глаза черные, чуть раскосые, лицо такое… чеканное. С такой внешностью надо Чингисхана играть. А он – на стройке.

Ирина представилась, махнув удостоверением, и мило попросила остальных мужчин погулять с полчасика. А они пока побеседуют.

Спорить не стал никто. Мужчины расползлись из комнаты, как тараканы, и оставили ее вдвоем с Каримом. Ирина принялась задавать вопросы. Пока – безобидные. Ремонт в больнице, знакомство с Милой, визиты, влюбленность…

Карим отвечал. И пытался прожечь в Ирине дырку глазами. Нет, не в плохом смысле. Ирина поняла, что молодой, в общем-то, парень, уже привык решать свои проблемы за счет женщин. А чего не пользоваться, если кормят, содержат, обстирывают-обглаживают, а от тебя и требуется-то только одно. То, чем тебя наделила природа.

Красота и сексуальность.

Сначала у Ирины не складывалась картинка. С такой внешностью – обаянием парень мог бы и что получше себе найти. А потом, побеседовав минут десять, она поняла, в чем суть.

Истеричность, вздорность, маска «вечно обиженного мальчика» – вот и готов портрет Карима Фархатовича. Нет, с таким характером в жиголо не идут. Бессмысленно. Там надо прогибаться в позе «чего изволите-с?», а не качать права. Или обладать таким багажом…

Ирина знала одну «элитную девушку». И – увы… признавала, что рядом с ней не смотрится. Ухоженность и холеность до последней ресницы, несколько иностранных языков, знания искусства и литературы, причем фундаментальные, этикет, возведенный в абсолют, и многое, многое другое. Ирина так над собой издеваться была не способна даже ради самого потрясающего мужчины Земли.

С другой стороны, час работы девушки стоил до пятисот долларов, а то и больше. А час работы участковым?

И кто в нашем государстве больше ценится? А кто приносит больше пользы?

Как-то это грустно и несправедливо. Впрочем, долго Ирина на эту тему не страдала, продолжая расспрашивать парня. И с каждым вопросом понимала все яснее – да. Он.

Оставалось решить, как действовать. Или… хотя – нет. И решать тут нечего. Она не частный детектив, а потому – официально, и только официально.

– Где оно?

– Чего?

– Распятие – где?

Взгляд парня метнулся к нарам.

– Понятно.

Официально Ирина должна была вызвать понятых, составить протокол, на глазах у всех найти украденное… так она и сделает. Немедленно.

Девушка достала телефон и ткнула пальцем в кнопку.

– Стой!

Руку перехватили не слишком чистые смуглые пальцы.

– Что?

– Я тебе его отдам! Только не надо…

Ирина покачала головой.

Не надо – что? Рушить карьеру воришки? Уж извините.

Ты видел, к кому ты лез, ты понимал, что пожилая женщина живет в нищете, ты сообразил, что именно прихватил, просто не успел продать или сдать в ломбард…

Ирина дернула рукой, стряхивая захват, как учили.

– Вещи собирай. Поедешь в отделение.

Бросок был неумелым, но вполне агрессивным. И не будь Ирина подготовлена и жизнью, и учебкой… Кого другого этот парень мог бы и оглушить. И удрать…

А там – ищи ветра в поле.

Девушка увернулась от удара, подставила ножку, и Карим влетел головой в стену. На шум вбежали рабочие. Ирина потерла висок так и зажатым в руке телефоном и вежливо поинтересовалась:

– Кто хочет в понятые?

Вечером она шла домой. Распятие было найдено в щели между нарами и стеной, завернутое в тряпку и в полиэтиленовый пакет.

Все верно, Мила привела ухажера домой. Вот только о времени своего отсутствия умолчала. А составило оно более получаса. Не просто так, на лестничной клетке ей встретилась соседка, а это дело такое, пока поругаешься, то есть пообщаешься… Учитывая доброту и дружелюбие Милочки, «теплые» отношения у нее были со всеми соседями. Особенно с теми, у кого есть животные. Это ж уму непостижимо, тут людям жрать нечего, а они всяких тварей кормят…

Ругательства продолжились, а Карим в это время… Интересно стало человеку, вот и полез он по чужим комнатам. Инструменты у него с собой были, вскрыть замок – дело минуты…

Витек храпел, пьяный, да там и взять-то было нечего, а вот распятие парня заинтересовало. Ну и сунул в карман…

Что ему грозило? Ну, кража, правда, не в особо крупных, но тут есть свои особенности. Взлом и проникновение – раз. Это уже от двух до пяти лет.

Стоимость похищенного – два. Не петуха с забора украл, а серебряное распятие, которое стоит… Ладно, может, не так много оно и стоит, но есть еще историческая и культурная ценность.

Попытка сопротивления при задержании – три. Ирина не собиралась ее скрывать, вот еще не хватало.

А еще… тут, конечно, как повезет, но если вор попался, он может отсидеть и за себя, и за того парня. Так-то. Прицепят ему еще пару дел, которые по району не раскрыли, и пойдет он мотать срок. А ведь еще эмигрант. Что есть четвертый фактор.

Да, мы не нацисты… Убивать никто не будет, но и адвокат будет государственный, и судья будет настроен строже, чем к Ване, или там, Сане…

Факт? Увы.

Но сильно проливать слезы на этот счет не стоит. Это явление распространено повсеместно. Может, только Евросоюз, в котором (вот где лечить-то людей надо) предпочитают ущемлять своих граждан, а не всю ту наволочь, которая к ним приехала. Но там вообще… толерастия. Фу.

Ориентировочно от шести до десяти лет, и на свободу с чистой совестью и пустым карманом. На родину. Если он будет там кому-то нужен… Считай – жизнь сломана. Но жалко воришку все равно не было. Противно.

Ирина позвонила Светлане Сигизмундовне, обрадовала ее, что распятие нашлось, проходит пока в качестве вещдока по делу, но скоро будет ей возвращено. И пошла домой.

Хотелось есть, спать, и вообще… устала. Волка ноги кормят… Интересно, а где Кирилл бегает?

Глава 15

Кирилл прорезался ровно через три дня.

– Привет, как дела?

– Нормально. Что случилось?

– Мысль, что мне просто захотелось увидеться…

– Тратишь мое время. И свое тоже.

Ирина была рада услышать оборотня, но…

– Ириш, тут дело есть.

– Какое?

– Ты не хочешь со мной в район съездить? Частным образом?

– И что я забыла в районе?

– Там дети пропадают.

Ирина мигом посерьезнела. Можно любить или не любить церковь, отстаивать свою независимость, но есть случаи, в которых надо помогать. В принципе.

– Подробности?

Подробностей было мало. Но…

Пока пропало четверо детей в возрасте до девяти лет. Девочки.

Никто еще не нашелся.

Не маньяк, не насильник… наверное. Кирилл потому и выехал на место. Да, в чем-то он служебно-розыскной оборотень и не стесняется этого. Собачий нюх намного тоньше человеческого, добавьте человеческий ум, и получится убийственное сочетание. Машина смерти.

Но даже он не смог ничего вынюхать.

Ребенок вышел за околицу деревни. Все, дальше следы словно ветер стер.

Что происходит, как… Четверо – за месяц, двое за последнюю неделю. При нем пропадали! Он приехал из-за второго ребенка, дочка знакомых, но ни девочку не нашел, ни следа…

Где дело происходит?

Да в соседней области.

Тут Ирина и поняла, почему ничего не слышала. Вон, у них дети пропадать начали, так во все колокола забили. А тут! Четыре ребенка!

Да там половина области должна была на рога встать. Мало полиции и капитального прочесывания местности, там еще и ФСБ должно отметиться, и Следственный комитет, и МЧС, и…

Проще сказать – кого там НЕ будет. Водолазов – потому как моря нет. Все остальные будут. Хотя и водолазы тоже, если рядом речка есть.

Есть? Есть.

Только вот засада. Искали, прочесывали, копали, извели все самогонные аппараты на сто километров вокруг и все незаконные промыслы, вроде браконьерства, но… детей не нашли. Нигде.

Кирилл, как друг, оказался последней надеждой. Да, неясно, что он может сделать. Но вдруг? Вдруг?

– Машина?

– Все равно я бы учуял. Не на вертолете же их увезли…

– А сколько времени назад пропала последняя девочка?

– Вчера.

– Могу попробовать поискать.

– Поищи, Ириш? Очень надо…

– Ладно, приезжай.

Кирилл вздохнул в трубке.

– А ты где сейчас?

– В общаге.

– Буду через десять минут.

Оборотень не обманул, в дверь он поскребся даже быстрее, через девять минут и сорок две секунды, Ирина специально засекла время.

– Привет.

– Привет еще раз.

– Посмотри, пожалуйста. Вода у меня с собой, все есть, вдруг да получится найти девчонок? Родители с ума сходят.

Ирина кивнула. Это она понимала… Да уж, рехнешься тут. Будем смотреть. И девушка принялась все готовить. Миску, воду…

Но в этот раз… бесполезно. Вода не отзывалась. Она словно смотрела в черный провал. Ничего не видно, вода не отзывается…

– Нечисть какая-то.

Кирилл кивнул.

– Вот и я так подумал. Но кто?

Ирина задумалась. Она тоже не знала. Но детей-то жалко…

– У меня завтра выходной. Можем поехать.

– Я за тобой часов в семь утра заеду?

– Туда сколько ехать-то? В район?

– Часа три минимум.

– Да там еще сколько, да оттуда…

– Там переночевать можно будет. У меня друзья, оставят на ночлег… У тебя один выходной?

Ирина кивнула.

– Да. Все придется делать за один день.

– Плохо…

– Не забывай, я ведьма неопытная, что увижу, то и увижу. Если справлюсь, то сразу, если помочь не смогу, это тоже сразу определится.

Кирилл кивнул.

– Понимаю…

– А ваши специалисты?

– Чтобы бороться с нечистью, надо ее хотя бы найти. А я не могу.

Ирина понимающе кивнула. Действительно, надо сначала определить, с чем дело имеешь, а потом уж разбираться. Что толку по лесу бегать, зайцев смешить? Да там и зайцы-то небось разбежались после всех мероприятий по розыску пропавших.

– Я буду готова к семи.

– Спасибо.

– Пока не за что.

Ночь Ирина использовала с толком и к утру примерно представляла, что ей надо будет делать. Только вот трав нужных не было, придется на месте искать. Или лучше…

– Кирилл, а в круглосуточную аптеку мы заехать можем? Или в круглосуточный гипермаркет, там как раз все есть и нам по дороге.

– Да, а зачем?

– За надом.

Кирилл пожал плечами, но у магазина притормозил. Нельзя сказать, что Ирину все устроило, но даже так это было лучше, чем ничего. А может, еще и в деревне у кого-нибудь травы отыщутся?

Дорога мягко стелилась под колеса «Хонды CR-V», Кирилл оказался отличным водителем, из тех, с кем приятно ехать. Он не рвался кого-то обгонять, видел всю трассу, обладал отличной реакцией, и при этом олимпийским спокойствием.

Так что Ирина чувствовала себя уютно и даже расслабилась. Кстати, с тем же Евгением было сложно ездить. Он себя на дороге вел как почетный проктолог – не вынимал носа из попы едущего впереди транспорта. Ирине это не нравилось, но скандалить она не решалась, терпела. А Кирилл дистанцию держал четко, понимая, что трасса никуда не убежит.

– Мы как-то с другом попробовали проверить, – ответил он на комплимент Ирины. – Одновременно выехали с одного конца города на другой в час пик. Он лихачил, а я ехал по правилам. Приехали с разницей в семь минут. Представляешь?

– Семь минут?

– А если разница такая мизерная, чего создавать нервную обстановку на дороге?[11]11
  Такой эксперимент был проведен автором и ее другом, который не верил. Разница была – девять минут на весь город.


[Закрыть]

Ирина кивнула.

– Заедем на заправку, я хоть кофе глотну?

– А поспать не хочешь? Тут заднее сиденье хорошее…

Ирина подумала.

– Час-полтора?

– Да.

– Нет, смысла нет. Я сразу не усну, только голова тяжелая будет. Ни к чему. А вот кофе и плюшку я бы схомячила.

Как обычно, утром Ирина сделала выбор в пользу сна, а не завтрака. Увы, здоровое питание с ее работой не вязалось. А вот что повкуснее, и покалорийней, и чтобы съесть быстро…

Кирилл кивнул, и вскоре Ирина жевала ватрушку с творогом. А рядом ждал своей очереди пирожок с вишней и дымился в стаканчике горячий кофе.

И что еще надо для счастья? Разве что детей найти – и быстро!

Деревня Зеленуха стояла неподалеку от болота.

Что-то подобное Ирина и подозревала, осталось проверить свои догадки.

– Покажешь мне дом последней пропавшей девочки?

– Пошли, покажу…

Кирилл припарковался у большого кирпичного дома, но заходить не стал, двинулся вниз по улице. Деревня была не слишком большая, и Ирине больше всего напомнила вилку. Въезд, а от него расходятся четыре улицы. И дома стоят.

Участки большие, у каждого дома… Сами дома тоже разные. Кто-то кирпичом дом обложил, кто-то сайдингом, а кто-то оставил, как оно и было.

– Вот дом.

Ирина оглядела место работы.

Симпатичный зеленый домик, крыша крыта железом, сайдинг, забор ухоженный, никаких гнилых штакетин…

Кирилл позвонил в звонок, и где-то внутри дома глухо заблямкало. Долго ждать не пришлось, на крыльцо мигом вылетела бледная растрепанная женщина, увидела, что это не дочь – и сникла.

Да уж…

Ирина представила, что это ее ребенок пропал…

Кошмар!

Лучше о таком даже не думать. Кирилл помахал рукой.

– Наташа, доброе утро. Пустите нас, пожалуйста, я специалиста привез.

Долго упрашивать не пришлось.

– Специалиста?

Ирина пожала плечами.

– Может, и получится чем помочь. Вы – мать… э-э-э…

– Ксюши, – подсказал Кирилл.

– Ксюшину комнату покажете?

Наталья кивнула и повела ведьму в комнату дочери. Типичная девчачья комнатка. Барби, розовые оборочки, занавески, обои с какими-то куклами… Ирина и половины не знала. Да и не надо, видно было, что ребенок в этой семье – любимый.

Девушка прошлась по комнате. Потом достала из рюкзака траву…

– Миску с водой принесите. Вода самая обычная, миска любая… Кирилл?

– Сейчас.

Кирилл понял правильно, подхватил Наталью и повел на кухню за водой. А Ирина тем временем достала из рюкзака купленную траву. Полынь.

Сильное средство. А еще крапива и сон-трава.

Ирина прошлась по комнате, рассыпая по щепотке травяной порошок, потом бросила несколько щепоток в принесенную миску с водой, опустила туда же девчачью розовую расческу в стразах…

Наталья молчала.

Все ждали, потом Ирина медленно отставила миску, подошла к шкафу и принялась там копаться.

– Что…

– Откуда это у вашей дочери?

В руках Ирина держала небольшую куколку, сделанную точь-в-точь как живая девочка лет восьми. Те же пропорции, большие карие глаза, русые волосы, явно натуральные…

– Н-не знаю, мы такого не покупали.

А вот одежда была далека от современной. Рубаха с вышитыми знаками.

– Косой крест…

– Знак Морены, – хмыкнул Кирилл. – Я знаю.

– Морены?

– Повелительницы Нави. Славянская богиня зимы и смерти…

Рядом громко охнула Наталья.

– Успокойтесь, жива ваша Ксюша, это точно, – рыкнула Ирина.

Наталья тихо заплакала. По симпатичному лицу катились слезинки.

– Поздняя она у меня… любимица… Кто ж ее так? За что?

– Кукла на вашу дочь похожа?

– Копия…

Ирина вздохнула.

– Она вам не говорила, что куклу нашла?

– Нет.

– Может, поменялась с кем-то или подарил кто?

– Нет…

– Кирилл, проводи меня за околицу. И… нож какой есть?

– Есть. А остальные дети? Там… тоже?

Ирина подумала пару минут.

– Да, думаю, да.

– Тогда, может, к ним сходить? Ты уже знаешь, что делать надо?

– Знаю, – грустно вздохнула Ирина. – Догадалась. Ладно, пойдем. Это быстро…

Наташа, получившая надежду на возвращение дочери, помчалась вслед за Кириллом и Ириной. Точно такие же куклы обнаружились и в трех других домах. И каждая из них была копией пропавшей девочки.

Только рубашки одинаковые, домотканые, с одной и той же вышивкой.

– У вас в деревне никто не умирал в последние пару лет? – поинтересовалась Ирина.

– Кто именно?

Наталья смотрела внимательно.

– Молодая девушка?

Люди переглядывались, думали…

– У нас – нет. А вот в Тополихе у Никифоровны внучка отравилась, – вспомнил кто-то.

– Утопилась! – возразил другой голос.

Народу набежало – человек пятнадцать, одна родня пропавших девочек, да еще пара любопытных. Почему пара?

Так ведь деревня, кто ж днем не работает? Крепкое хозяйство и держать надо крепко.

– Подробности можно? – громко спросила Ирина.

Подробности были неприглядны.

Деревня – это свой обособленный мир. И если в городе можно рожать абы от кого, то в деревне – не стоит. Помоют косточки девушке деревенские кумушки, ох, помоют…

И ей, и ее семье, и спустя двадцать лет тот случай припомнят…

Внучка Никифоровны как раз и оказалась беременна от кого-то из «пансионатников». Поморочил девушке голову да и бросил. Та кинулась к бабке, а Никифоровна, человек старой закалки, мексиканских сериалов не смотрела, а беременность вне брака считала позорной. Ну и досталось девке по полной.

Бабка требовала, чтобы та на аборт пошла, а девчонка криком кричала, мол, любит и ребенка сберечь хочет…

Не так уж и хотела, если топиться кинулась. Там ее и нашли, на берегу, всю белую…

Ирина кивнула.

– Ну, что-то подобное я и предполагала.

– Что это за существо такое? – тихо спросил Кирилл.

– Мавка.

– Чего?

– Мавка, я же говорю.

– Так они же вроде…

Ирина поморщилась. Пересказывать то, что она услышала от наставницы, не слишком хотелось, ну да ладно. Оборотень имеет еще одно большое преимущество. Рядом с ним можно говорить тихо-тихо, чтобы никто другой не услышал. А у него-то слух куда как острее человеческого.

– Официально мавка – это дух некрещеного ребенка. Но в данном случае все еще хуже. И крестины тут ни при чем. Будь эта девушка не беременна, может, и обошлось бы. А тут все один к одному. И сама она сильно обижена, и душа нерожденного ребенка покоя не нашла, а может, и еще чего… Сходишь потом со мной к этой Никифоровне?

– Схожу.

Ирина благодарно кивнула.

– Это даже не совсем мавка. Это хуже. Если у меня сил не хватит справиться, бей ее крестом, святая вода у тебя с собой есть?

– Две минуты, сейчас до машины добегу. И церковные свечи есть, не то барахло, которое продают по рублю, а настоящие…

– Тащи. Христианская символика для них что крапива. Хоть отпугнешь.

– Как я узнаю, что вмешиваться надо?

Ирина фыркнула.

– Не перепутаешь.

Вот и околица деревни. Место, где терялись следы детей. И ведь не к реке они пошли, нет…

Ирина осмотрелась вокруг, махнула рукой людям.

– Отойдите и ближе чем на двадцать метров даже не подходите. Ясно?

Народ закивал.

– Я прослежу, – рыкнул Кирилл.

Ирина подумала про пастушью овчарку и стадо баранов. Ну, тут пастуший волк…

Девушка помедлила еще пару минут и подобрала ветку. А потом принялась чертить круг, заключая в него себя и куколок. И знаки нарисовать не забыть. Те самые, старые, которые уж и не помнят почти…

Солнце, огонь, одолень-трава, громовое колесо – иначе не справиться.

А теперь…

Ирина достала нож. Самый обычный, с пластиковой рукояткой, купленный в свое время рублей за пятьдесят. Картошку им чистить было замечательно.

А сейчас…

Девушка положила перед собой первую куклу.

– От крови – к крови, от нави к яви, от Мораны к Живе…

Полоснула себя по пальцу, кровь закапала на куколку, больно… А что делать, если некоторые знаки только кровью рисуются? И больше ничем?

Ничего, надо вытерпеть, надо справиться. У Ирины было такое ощущение, что она тащит из воды бревно. Тяжелое, скользкое, гадкое, и надо его вытащить, надо не допустить, чтобы сорвались руки… И как же болит порез…

Вот и она, кажется… Ну, иди сюда, тварь!

Кирилл смотрел на девушку, которая стояла в круге на коленях и что-то шептала.

Что-то?

Этого заговора он не знал. Так ведь он и не специалист, чего уж там. Ирина явно знала, что делает… Откуда? Силу ей передать могли, а вот знания…

У нее тоже что-то в роду было? Или она нахваталась по верхам?

Нет ответа.

Кирилл и сам не понял, как это произошло. Но внезапно запахло тиной, речной водой, воздух словно сгустился, а потом на границе круга очутилась девушка.

Симпатичная, лет двадцати – двадцати двух, светловолосая, с пухлыми губами, красивая и притягательная. Любой мужчина повелся бы, там одна грудь роскошная… Только вот нос оборотня отлично чувствовал запах тины и гнили. Так от живого человека не пахнет, нет…

– Не тронь моих детей!

– Отдай что взяла – и не трону!

Ирина смотрела прямо на мавку. Та оскалила острые зубы. Не человеческие, даже не звериные, может, акульи? Да, вот на акулью пасть ее рот был похож больше всего, такие же острые треугольники клыков…

– Зачем тебе мои дети, ведьма?

– Зачем тебе человеческие дети, нежить?

– Я живая!

– Разве?

Ирина поднялась с колен, но куколка у нее была по-прежнему в руках. Нежить рассмеялась.

– Убьешь их?

– Могу куклу тебе отдать. Но взамен…

– Взамен?

Нежить сделала еще один шаг, оказываясь на самой границе круга. Ирина тоже сделала шаг к ней.

– Взамен уйдешь отсюда. Навсегда. Сделка?

– Сделка! – отозвалась нежить. И протянула руку. Зря, стоило бы помнить, что ведьмы с нечистью и нежитью не церемонятся. А иногда и с живыми тоже.

Ирина что есть сил вцепилась в склизкую холодную кисть и втащила мавку внутрь.

Вой раздался…

С тем же успехом ее можно было на костер затащить. Земля, на которой были нарисованы знаки, жгла нечисть хуже греческого огня, та просто оплывала…

– Ведьма проклятая!! – Крик не крик, визг не визг…

Мавка бросилась на Ирину.

И получила в лицо полную пригоршню трав, смешанную с крупной солью. Полынь, крапива, сон-трава, все это было куплено не только ради снятия чар. Но и…

Смешать с крупной солью, каменной, самородной, ей-то и досталось нечисти в лицо.

Вой был такой, что деревья дрогнули. Ирина поняла, что сейчас мавка попробует удрать, не считаясь ни с какой болью и ущербом, и кинулась вперед. Задержать, хоть ненадолго…

Ухватить за руку, свалить старым приемом, нечисть ты там или нет, а ноги у тебя есть – и мордой ее в землю. В громовое колесо!

Жри, тварь!

Вой стоял – деревья гнулись.

И все же Ирина понимала – не удержит. Сил не хватает, опыта, ей бы еще подучиться… Ну и пусть! Цепляться будет до последнего!

Не убью, так покалечу, тварь!

– Ну-ка, дай я ее!

Кирилл бестрепетно вошел в круг. И от души полил мавку святой водой. А потом еще и распятием принялся охаживать, как дубиной. Это оказалось последней каплей.

Существо взвыло и начало истаивать.

Минута, две, три…

Держать, только держать… Плевать, что руки жжет…

Кирилл нашел где-то сверток с соляно-травяной смесью и высыпал сверху. Часть соли и в порез угодила… зараза!! Чтоб ты здоровенький был!

Ирина чудом не взвыла в голос. Но держать оставалось недолго. Еще буквально минут пять – и на траве осталась только грязная лужица. И словно чей-то вой затихает вдалеке.

Ирина выдохнула.

– Кажется, все. Готова.

– А дети? – Кирилл протянул руку и поднял ведьму.

– Дети? А это уж вовсе просто. Где там родители?

Кирилл повернулся и кивнул.

Остановить мать, у которой похищен ребенок какой-то нечистью? Смешно! Тут разве что бэтээром пробовать надо. Четыре куколки легли в женские ладони.

– Идите. Они нагреваться будут, как будете к детям подходить, а как вспыхнут – тут и ваше чадо рядом.

Поляна вмиг опустела, даже зевак не осталось.

Ирина откинулась на руки оборотня.

– Все, готова.

– Она – или ты?

– Она – окончательно, а я еще оклемаюсь. И нервы тебе попорчу.

– Вот напугала-то, – проворчал оборотень, поудобнее подхватывая девушку на руки. – Дикобраза голым афедроном.

Ирина фыркнула.

– А то ж. Пожрать есть?

– И поесть есть, и пожрать…

Откуда-то неслись торжествующие вопли – нашли первую из пропавших девочек. Живую… И Ирина позволила себе расслабиться. Все хорошо, что хорошо кончается.

Это она и объясняла через час, сидя за богато накрытым столом.

– …ей ребенка хотелось. А бабка против была, утопиться-то девчонка утопилась, а вот желание осталось. Ну и принялась детей воровать, а вам куколок оставляла, вроде как замену.

– Вот оно что, – кивнул Кирилл. Остальные слушали Иринин рассказ, как кошмарную сказку. Понятное дело, и не забудут, и детям передадут, но…

Не слишком-то и приятно о таком слушать. Страшно даже.

– Куколок она с девочками связывала. Жива девочка – цела куколка. Потому я ничего и увидеть не могла, они ж по домам лежали, да в укромных местах, где потемнее, да мавка следы путала… Вот и пришлось выманивать. Если бы я вред куклам причинила, девочки бы тоже умерли. Но и так хорошо получилось, мавка почуяла, что я на ее покушаюсь, и пришла. Дальше – дело техники.

– Совсем она… того? – спросила Наташа.

– Совсем. Безвозвратно.

– Это хорошо. А с девочками что теперь?

– А что с ними не так будет? Все в порядке. Сутки проспят, а потом и не вспомнят ничего, – Ирина пожала плечами. – Только вы их потом обязательно в церковь сводите, святой водой, что ли, облейте, и пусть крестики носят. Да не один, а штуки четыре-пять. Браслетики там, фенечки… Лишь бы символика была та самая. Я знаю, там много чего такого продается…

Судя по лицам родных – в церковных лавках всю символику скупят. На корню.

Кирилл хмыкнул.

– Ведьма, которая посылает в церковь.

– Иногда самое простое – самое верное. Нет здесь жриц и жрецов, чтобы все обряды по правилам провести, – отмахнулась Ирина. – Пусть их Распятый бережет, его паства, ему и стараться. Да и не любит нечисть вашу веру, сам видишь.

– Ну, соль тоже не любит.

– А… пока не забыла.

Ирина разделила остатки соли с травами на четыре части и рассыпала по пакетикам.

– Положить в постель. В подушки зашить, или еще как… Понятно?

Пакетики исчезли со стола. Всем все было понятно. И Ирина, дожевав картошку со шкварками, поднялась со стула.

– Кирилл, ты меня отвезешь Никифоровну навестить?

– Отвезу. А то ж…

– Тогда поехали.

Просто так уехать не удалось.

Благодарные родители умудрились так забить машину разной сельхозпродукцией (деньги никто давать и не пытался, понимали кое-что), что «хонда» жалобно пищала и оседала пузом в грязь.

Кирилл медленно рулил по главной улице.

– Это было… зрелищно.

– Все видели? И… эту?

– Видели. И слышали, – кивнул оборотень, – но молчать будут, деревня, сама понимаешь…

Ирина кивнула.

Она в деревне выросла, поэтому как раз понимала. Это кому другому пришлось бы объяснять. А деревенские… Тут и знаний сохранилось больше, и многое еще живо по разным углам.

Не всякому, правда, откроется, тут пожить надо, и не просто так, своим стать, чтобы тебе доверяли. Можно купить дом в деревне, но врасти – не получится.

– Не хотелось бы увидеть все это на ютубе.