Читать книгу "Участковый. От стажера до ведьмы"

Глава 6

Не успела Ирина прибыть на рабочее место, как ее тут же взял в оборот Коля.

– Пришла? Отлично, поехали…

Рябов затолкал Ирину в машину и надавил на газ. Бедный «жигуленок» только покрышками взвизгнул.

– Куда мы едем? – поинтересовалась Ирина.

– А, все туда же. Опять у нас этот козлогад отметился.

– Нет, ну это уже наглость! – возмутилась Ирина.

– Ага, только теперь еще интереснее…

«Козлогад» отметился на местном кладбище.

Интереснее?

Ирина так бы не сказала. Наоборот…

Если уж эта тварь убивать начала… Так она и знала, что не остановится. На кладбище было шумно и людно. И было, было отчего!

На одной из могил произошел акт вандализма. А заодно и убийство.

А как это еще назвать?

На свежепоставленном кресте, на вчерашней, сразу видно, могилке, висел парень лет восемнадцати. Тощий, мелкий…

Венки были сдвинуты в сторону, могила очерчена какой-то фигурой, напоминающей пентаграмму, и в нее вписаны непонятные знаки… Половину уже не разобрать, на земле-то!

Затоптали!

Ирина пригляделась к парню.

– Не наркоман, часом?

– А с чего ты так решила? – поинтересовался Коля.

– А вон, на руке…

Парень был не слишком оригинален, кололся по старинке, в вену на локте. Убийца снял с него верхнюю одежду, оставив в майке и легких джинсах, и руки были видны.

– Тварь, – процедил Коля.

Парня действительно распяли. Прибили гвоздями руки и ноги, а под левую грудь загнали нечто вроде пики для колки льда. Она и сейчас оттуда торчала, никто не вынимал.

– Он что – не сопротивлялся? – удивился кто-то.

– Мог и не дернуться, если под кайфом был. Если вообще что почувствовал… – Коля повернулся к подошедшему мужчине. – Привет, Андрей.

– Приветствую. А это что с тобой за красотка?

– Стажер наш. Взял вот, на дело.

– Ничего так девочка. Не блюет, не голосит… Может, и толк из нее выйдет.

– А бестолочь останется, – под нос себе процедила Ирина.

Выбешивало ее, когда при ней вот так начинали «обсуждалочки». Противно, знаете ли! Гадко!

Андрей явно услышал, но комментировать не стал.

– А рога где? – поинтересовался Коля.

– Рога?

– Мне сказали, опять наш «козел» нашкодил.

– А… с другой стороны посмотри.

Ирина поспешила на почтительном расстоянии обойти крест. Поднырнула под ленту, которой огородили место преступления, и сделала снимок, максимально его приблизив.

Общага – место такое, общественное. И люди там живут разные, в том числе один эксперт…

Будет время – поболтаем.

Ну да. На перекрестье планок кто-то грубо, кровью, нарисовал тот же «Одаль». Ух, попался бы он ей на пять минут! Потом и хоронить было бы нечего…

Ирина посмотрела на крест, подумала…

Дотронуться?

Что-то подсказывало ей, что это бесполезно. Ничего она не «увидит». Не потому, что кладбище, нет. Она просто попала сюда не в то время. Вот окажись она первой на месте преступления – другой вопрос. Шансы были бы. А сейчас все уже затоптали.

Засвинячили, забили своими… как бы это назвать? Да хоть бы и астральный след. Пойдет?

Пойдет…

Термин так легко всплыл в сознании, словно его кто-то шепнул со стороны. Ирина поежилась.

Монетку она снять так и не решилась.

Итак, астральных следов она не прочитает. И бегать по округе тоже бессмысленно, она ж не овчарка. Кстати, кинолог тут тоже был. Сидел с собакой в стороне… Ирина пригляделась и обрадовалась, как родной.

– Найда!

– Привет, стажер! – Федя помахал рукой. – И ты тут?

– Вы-то тоже здесь…

– Ну, мы – понятно. Опять та же сволочь шкодит. Мы приехали и сидим вот. Положено, знаешь ли…

Ирина знала. Положено.

И кинолог, и прочее…

А здесь еще дело наверняка будет резонансное. На всю область прославится… Хорошо, что такое участковым не доверят. Или плохо?

Нет, дело у них наверняка заберут. Туда же, куда и остальное…

Но найдут ли кого?

Вот это было самым сложным вопросом.

Ирина бы за успех не поручилась. Просто потому, что ищут не там, не так и не того. А кого надо?

Вот ведь беда… Как правильно, она не знает. Зато точно знает, что сейчас – неправильно. И знает, куда ее пошлют.

Коля общался с кем-то в погонах. Ирина повернулась к Феде.

– Слушай, а еще были такие случаи? Ну, чтобы собаки идти отказывались?

– Не знаю. Надо поспрашивать по коллегам, – честно признался Федя. – У меня вот только с этой рожей козлиной.

– Это руна «Одаль».

– Чего?

Ирина вкратце рассказала о своих изысканиях. Федя впечатлился и присвистнул.

– Думаешь, у нас тут кто-то на СС башкой поехал?

– Да кто ж их, психов, знает?

Федя задумался.

– Ты понимаешь, чтобы на чем-то поехать мозгом, надо об этом самом чем-то хотя бы знать. А молодежь сейчас такая… Для них СС – это не Гитлер, а какая-нибудь секретная служба. Или еще чего в том же духе…

– Игрушка…

– Ага.

– Получается, наш псих постарше должен быть? Лет сорока?

– Ну… это еще вероятно. Да и то… Вопрос сложный.

Ирина вздохнула.

– Да уж… Поди, разберись.

– Чего сидим, куда глядим? – Нельзя сказать, что Коля появился очень вовремя. Ирина пожала плечами.

– Кто ж меня поближе подпустит? Вот и сижу, чтобы не мешать…

– А теперь давай, прогуляйся по кладбищу. Может, найдешь с кем побеседовать. Ты девушка, молодая… глядишь, с тобой откровеннее будут.

Ирина пожала плечами, но со скамейки поднялась.

– Ладно.

Хотя она искренне сомневалась и в действенности этого предложения. Это – кладбище.

Свой микрокосм, своя сфера деятельности, свой бизнес, свой замкнутый мирок. И откровенничать с посторонними тут не принято. А может, и карается по всей строгости понятий. Запросто.

Ирина подозревала, что Коля тоже об этом знает. Но подчиненный должен быть занят делом. И не смотреть, как бездельничает начальство.

– Пошли, вместе погуляем, – поднялся Федя.

– Спасибо.

– Да было б за что!

Ирина потрепала Найду по мягким ушкам.

Хороша!

Маленьких собак девушка не понимала. Собака должна защищать человека, а не наоборот. Храбрость от размера не зависит? Безусловно! Но в драке размер имеет значение. Есть много «героев», которые могут без зазрения совести пнуть ногой того же чихуахуа. А овчарку? Поди, попинай такую Найду! Найдут тебя потом в реанимации, без куска ноги!

Федя улыбнулся, понимая, о чем думает девушка.

Ирина ему понравилась, но скорее как друг. А ей собаки нравятся, она Найде – тоже. Так-то он промолчал, но абы к кому его овчарка не подойдет и гладить не дастся. А тут аж трется, льнет вся…

Наверное, человек хороший.

Мужчина, женщина и собака брели по кладбищу.

Кладбище нельзя назвать оживленным местом, но кое-какой народ здесь был. К примеру, те же посетители, рабочие, охрана, администрация.

Медом им, что ли, намазали? Вот какова тяга людская к гадким зрелищам! И чем гаже, тем больше их туда тянет, как мух на сироп! Хорошо хоть с расспросами не приставали. И Найда, и форма… тут не скажешь, что выглядело убедительнее.

Ирина сосредоточенно размышляла.

У нас есть – что? Для нее было совершенно понятно, что есть серия.

Вот те попытки взлома с обысками, убийство старушки (сила классики, так и хочется добавить – процентщицы!), порванное горло алкаша дяди Коли, и вот этот герой на кресте… везде Одаль. Но зачем он рисует этот символ?

Хочет, чтобы его поймали? Или наоборот, показать, какой он умный и крутой? Подтвердить свое превосходство над тупыми полицейскими? Покуражиться? Если бы не эта руна, никто бы долго не свел дела вместе. А тут как подсказка… Нет, что-то Ирина сомневалась, что этот конкретный негодяй хочет за решетку.

Или это его личный автограф? Принципиальная подпись? Здесь был Вася?

Ирина еще раз листнула телефон. Интернет на кладбище, что самое интересное, ловился лучше, чем в общаге.

Беда в том, что руны не употребляются в одиночку. Обычно в сочетании с чем-то и под конкретный вопрос. К примеру, в любви. В денежных делах. А тут – как?

В поиске?

Допустим, Одаль – это наследство и наследие. Может быть такое?

Ирина непроизвольно коснулась монетки под одеждой. А ведь… может. Но тогда получается, что наследие… Это прямой Одаль. А перевернутый – отказ от наследия? Или указание на то, что другие раньше подсуетились?

Или не нашел – отказался?

Кто-то претендует на наследство старушки? На монетку? На… ведьминскую силу, если называть вещи своими именами?

Или показывает, что не претендует? Отказывается?

Черт его знает… Было б хоть сочетание рун, можно б погадать, а так… все на чистой интуиции, а она сейчас молчит.

Но зачем так с парнем поступать? Ирина припомнила всю картину…

Что мы имеем?

Парень прикреплен к кресту, варварским способом. Он не сопротивлялся? Не орал? Скажите, пожалуйста, какой герой-мученик нашелся!

Быть такого не может! Уж не в нашей жизни точно… Ладно, Ирина не ставила под сомнение подвиги партизан и прочих святых великомучеников… но там-то экстремальные ситуации, а здесь наша жизнь. Веселая и интересная.

Вы бы стали терпеть, когда вас гвоздями прибивают? Да еще стоять смирно?

Ирина бы точно не стала. А парень терпел. Потому что если бы сопротивлялся, там бы песец что было. Следы борьбы, земля взрыхлена, да и орал бы он точно. Ладно, рот заткнуть можно, но остальное – как?

Какие там рисунки, на метр бы перепахали…

Вариантов было несколько. Наркота. Под хорошей дозой какой-нибудь убойной дури – от героина до той же конопли, наркоши – и в петлю полезут. И не заметят. Но… если это был ритуал? В принципе, важно ли, какую курицу жертвоприносить? Адекватную или одурманенную?

Где-то Ирина читала, что жрецы так и поступали. Доза наркотика, и пожалуйте на алтарь, в кайфе отдать свое сердце богу. Добровольно и не больно.

Может быть? Может, но нужна экспертиза.

Второе – парень был оглушен. Скажем, сильное снотворное или удар по голове. Тут тоже не вдруг проснешься, даже если тебя гвоздями прибивать начнут. Ирина знала…

Но тогда следы остались бы?

Это в кино героя могут полчаса бить башкой об пол, подтверждая старую истину – головы у героев дубовые. В реальности же сосудов на голове очень много, расположены они достаточно близко к коже, и крови будет… как на бойне. Нет, вряд ли там был удар по голове. Это было бы видно.

Третий вариант, который раньше не пришел бы ей в голову, а вот сейчас, после приключений в доме культуры, после срыва на кафедре (Ирина все больше убеждалась, что и там ее снесло не просто так, не с дурной истерики), был вполне допустим.

Гипноз или НЛП.

Боль может его разрушить? А может и не разрушить, времени хватит. И восприимчивость к гипнозу у всех разная, кстати говоря. Кому-то двух слов хватит, вокруг другого хоть ты упляшись – не поможет. Допустим, здесь помогло. Вколотить четыре гвоздя несложно, если жертва не сопротивляется. А вообще… Где-то Ирина читала, что большинство икон нарисовано неправильно. Ладони слишком тонкие, если в них загонять гвозди, плоть порвется и человек упадет с креста. Надо гвозди забивать в кисти рук или чуть повыше.

Вот, парень так и был распят. Не за ладони, за запястья, поэтому и майка. Чтобы удобнее было…

И крови там было достаточно, он определенно был жив.

Итак, его приколотили гвоздями, потом нарисовали пентаграмму, потом провели ритуал.

Время, время и еще раз время.

А помощники? И это допустимо.

– Интересно, водятся ли у нас по городу сатанисты?

Голос Феди отвлек от размышлений.

– Думаешь, сатанисты? – поддержала разговор девушка.

– А кому оно еще надо? Пакость такая… О, смотри, чья машина?

– Чья?

– Наш архиепископ местный. Отец Дмитрий.

Ирина покосилась в ту сторону. Ну, не «мерс», но и не шестерка-«жигуленок». Нечто среднее. «Тойота», судя по обводам-фарам, пятилетка. Но джип хороший, мощный.

Из него вылезли несколько человек и направились к месту происшествия.

– Стукнул кто-то, – кивнул Федя.

– Интересно, а зачем это архиепископу? – задумалась Ирина.

От церковных дел она была так же далека, как крокодил от высшей математики.

– Так на кладбище же…

– И что? Они его теперь заново освящать будут? – припомнила огрызки школьных знаний Ирина.

– Наверное…

Ирина глядела на идущих за архиепископом людей.

Интересные кадры. Один – типичный секретарь, как она их представляла. Худощавый, достаточно молодой, с козлиной бородкой песочного цвета и такими же волосами, в рясе. Но все равно типичный секретарь. И папка у него под мышкой, такая… деловая. Органайзерная, вроде ее планшетки. Сразу ясно, что там куча всего полезно канцелярского.

А вот второй… Сходство ограничивалось волосами и бородкой. Тоже русыми, только посветлее, с таким, серым оттенком. А в остальном…

Ирина подумала, что такого товарища очень хорошо выпускать для увещеваний. Типа опомнитесь, покайтесь, одумайтесь…

Очень убедительно выглядели и мышцы, вырисовывавшиеся под рясой, и моторика, как у тренированного бойца. Явно обучен рукопашному бою, и серьезно обучен. Уж очень плавно он шел.

Плавно, легко… словно волк по тропе за добычей.

И лицо худое, хищное… волчье какое-то. Жесткое, словно из дерева вырезанное…

Это не зайчик плюшевый. Это хищник.

Словно почувствовал взгляд, посмотрел в ту сторону, где стояли Федя и Ирина. Повезло, их удачно закрывали деревья. Они видеть могли, а вот их с этого ракурса видно не было.

Найда тихо заворчала. Собаке этот человек (Ирина была уверена, что именно этот, а не все трое) тоже чем-то не нравился. А животные – умные.

– Интересные у нас батюшки водятся, – вслух подумала Ирина.

– Ага… Ты знаешь, не хотел бы с ним поспорить за богословие, – кивнул Федя.

Ирина вспомнила трех мушкетеров и фыркнула.

– Ага, обсудить одно место из блаженного Августина…

– Зароет он любого. Хоть с Августином, хоть с Сентябрином.

Ирина кивнула. Вот с чем она была согласна полностью. И дорого бы дала, чтобы послушать разговор у могилы.

Но что-то подсказывало ей, лучше не попадаться на глаза этим людям. Тому, с хищными повадками, так уж точно. Обойдемся, потом расспросим кого-нибудь. А пока…

– Федь, тут должны быть или бомжи, или кто-то в этом духе, нет? Кладбища без них не бывает…

– Ну да.

– Думаешь, к нам они выйдут?

Ответом было фырканье.

Ирина посмотрела на Федю, на Найду, опять на Федю.

– Найда – собака умная, неужели не объяснишь, что надо искать?

Федя пожал плечами.

– Попробую.

Найда действительно оказалась очень умной собакой. Потому что бомж-убежище она нашла достаточно быстро, всего через десять минут. И то дольше шли, чем искали.

Кладбище в этом месте плавно переходило в овраг, местные не растерялись и принялись делать из него помойку, сваливая туда всякие венки, цветки и прочий мусор, который образуется на кладбище после зимы.

Туда-то и пришла умная псина.

Ирина в жизни не догадалась бы, что в таком месте могут люди жить. А люди – жили.

Овраг же. Неровный рельеф, промоины, выступы… Вот в одной из таких промоин и соорудили хижину местные бомжи.

Приспособили вместо крыши невесть где сворованный шифер, закидали обрывками рубероида, что-то подстелили, что-то укрепили… Получилась этакая бобровая хатка. К ней Найда и вышла.

И по ворчанию Федя с Ириной сразу поняли – там кто-то есть. А Ирина могла бы сейчас сказать и сколько их.

Трое.

Она не знала, откуда она это знала, но… трое – и все тут. Ладно, сейчас проверим.

И они принялись спускаться в овраг, рискуя сломать себе ноги на скользких загаженных склонах.

«Хатка» была загорожена старой ржавой калиткой, подвязанной веревочкой, и внутри явно кто-то был. Но стучать и руки пачкать?

Нет, до такой самоотверженности ни Федя, ни Ирина еще не доросли. А Найда и вообще смотрела чуть ли не с мольбой.

Хозяин, я ЭТО нашла. Но ты ведь не заставишь ЭТО кусать? Правда?

Собаку можно было понять.

Ирина кашлянула.

– Хозяева, уделите нам пару минут…

Тишина.

– Все равно не уйдем, – подал голос и Федя. – Можем сейчас еще патруль вызвать, тогда вообще плохо будет.

– Да. А так мы просто поговорим – и уберемся, – поддержала Ирина.

То ли ее присутствие, то ли убедительный гавк Найды, то ли обещание – кто его знает, что там подействовало. Но дверь, удачно замаскированная кустами, приоткрылась и наружу показалась физиономия, заросшая черной бородищей.

Запах был – сногсшибательный.

Найда аж попятилась, надо полагать для собаки это было, как дубиной по носу.

– Здравствуйте, – Ирина решила быть вежливой.

– И тебе здоровья, коль не шутишь, – отозвался мужчина.

– Может, все выйдете?

– Один я тут.

– Правда? Некрасиво врать девушке с самого начала знакомства.

– Обойдусь без таких знакомых, – огрызнулся мужчина. Но еще двое вслед за ним вылезли.

Ирина смотрела спокойно. Навидалась.

Возраст – от тридцати до шестидесяти, точнее под бородами – тряпками – грязью не определишь. Масть у одного черная, у двух оставшихся чуть посветлее. Одежда…

Сборная солянка, иначе и не скажешь.

Чернобородый, которого Ирина окрестила про себя «Главнюком», смотрел исподлобья.

– Чего надо?

– Поговорить, – просто сказал Федя. – Об этой ночи.

– А что не так было? Спали мы, – привычно отперся Главнюк.

Отперся бы. А так…

Ирина пробовала силы. И… ей жутко хотелось показать пальцем на младшего по возрасту бомжа, в драной джинсовой куртке. Заодно и окрестила его про себя «Младшим», вряд ли они представятся, а называть как-то надо.

– Спали? И он – тоже?

Главнюк покосился без особой симпатии.

– И он.

– А если его сейчас на пятнадцать суток закрыть? – припугнул Федя. – Запросто устроим…

– А если сейчас кого-то в овраге зарыть?

– А зарывалка не отвалится?

Найда ощерилась и тихо, грозно зарычала. Ирина подняла руки.

– Так, всем спокойно. Федя, не надо, никто не хотел сказать ничего плохого. Просто людям не хочется быть откровенными, но это их право.

– К правам обязанности прилагаются. А нет у тебя обязанностей, и о правах чирикать нечего!

Тут Ирина была полностью согласна с Федей. Но…

– У нас правовое государство, а не обязанностное.

– Так мы пошли? – напомнил о себе Главнюк.

– Давайте поговорим и пойдете, – предложила свой вариант Ирина. – Сами понимаете, мы тоже люди подневольные, служивые.

Найда, ощерившаяся и натопырившаяся, выглядела раза в полтора больше своего размера. И рычала очень грозно, подкрепляя слова девушки.

– Что я сделал-то?! – заныл Младший.

– Не делал, – согласилась Ирина. – Но ведь видел? Правда?

Бомжи переглянулись.

– Не под протокол, – убедительно сказал Федя. – Расскажите – и удирайте, если захотите.

– А то?..

– А что – то? У нас свобода и демократия, правда, Найда?

Найда продемонстрировала полный набор свободно-демократических клыков. В два ряда.

Бомжи закономерно колебались.

Минут пятнадцать прошло только в уговорах, но потом Младший таки решил поделиться.

Переводя с народно-матерного и убирая все эканье и меканье, он решил прогуляться. Неподалеку от кладбища расположена чебуречная. Закрывается она как раз в одиннадцать, к двенадцати на помойку выносят то, что не доели и не забрали… есть чем поживиться. Вот там он и ждал.

Ожидания не были обмануты. Собрав урожай, бомж по кличке Тюха отправился обратно домой.

Тут-то он их и увидел. Двоих людей.

Вылезали они из большой машины, типа джипа. Номер?

Да кому он нужен? Но кажется, он в грязи был… нет, не обратил внимания. И на этих-то посмотрел потому, что один шел, а второго тащил на себе. Явно ж человек без сознания.

Что пришло Тюхе в голову? Да развлекушки мажорские! Как только эти щенявки ни чудят! Привезти алканария и оставить среди могилок. То-то ему поутру будет весело! Лишь бы не рехнулся…

А еще на нем одежда, часы, наверняка мобила, ботинки…

Короче, сам нажрался – сам и виноват.

Убивать Тюха не собирался, но поживиться за счет растяпы сам Бог велел. А потому продолжал следить. Мужик оттащил свою ношу к свежим могилам и, недолго думая, вывернул из земли крест.

Вот тут Тюха ошалел. Кресты не на ладонь вкапывают, а этот… этот его выдернул так, словно спичку из коробки. Не особо и напрягаясь.

Луна светила, все хорошо видно было. Почему Тюху не заметили?

Да кто ж его знает… Вообще, для него здесь дом родной, а эти-то чужие, вот и не увидели. Да и сам он не дурак, с подветренной стороны зашел…

Ирина покивала и продолжала слушать.

Потом первый что-то делал на земле со вторым, а потом воткнул крест обратно.

Уже с человеком на нем.

Кровь Тюха не разглядел и, что человек прибит, тоже не понял. Но страшно стало… Выражение «оцепенел от страха» не на пустом месте родилось.

Оставалось только смотреть. Как мужик чего-то рисует вокруг креста. Как что-то читает непонятное, пару слов Тюха услышал, ветер-то дул от них в его сторону, вот и донесло, но это явно был не русский язык.

А потом первый ударил второго чем-то в грудь и продолжил читать.

– Они рядом стояли? – уточнила Ирина.

– Ну да. Рукой подать.

– А прибитый не орал, не дергался?

– Нет.

– А вообще – шевелился?

– Н-нет, пожалуй.

– Опоили или обкололи, – кивнул Федя.

Ну да. Без сознания – это логично.

– А первый выглядел довольным, когда уходил? – дернул черт Ирину за язык.

Тюха серьезно задумался.

– Вроде нет. Даже ругался чего-то…

Ирина и Федя переглянулись.

– Это что – нам серию на кладбищах ждать? – озвучил ее опасения кинолог.

Ирина пожала плечами. Вряд ли. Почему-то ей так казалось, но почему? Черт его знает…

– А можешь их описать? Первого?

– Здоровый такой…

Нормального описания получить так и не удалось.

Здоровый, мускулистый, в чем-то темном, вроде джинс и свитера… Волосы вроде светлые, стянуты в хвост, лицо… обычное лицо.

Да, негусто.

Ирина понимала, что большего не добьется, не тот контингент. Но…

– Слушай, а мужик с собой просто принес второго?

– Да.

– А крест стоял?

– Да.

Ирина и Федя переглянулись.

Крест, вот в чем проблема. Если кто видел обычный крест, к нему человека прибить – дохлый номер. Нужно что-то покруче. Помассивнее, посерьезнее…

Вопрос: кто установил этот крест?

Ребята переглянулись, поблагодарили и отправились восвояси.

По закону полагалось бы доставить того же Тюху к начальству, снять показания, да много еще чего сделать.

По закону. А по жизни…

Ирина даже не сомневалась, что больше от него никто и ничего не добьется. Увы… Не доверяют у нас полиции, сколько ни переименовывай.

С тем они и отправились в обратный путь.

– А на диктофон я их все-таки записал, – Федя коснулся кармана.

Ирина тоже записала. Только вот пользы от той записи ноль целых хрен десятых.

– Давай сначала издалека посмотрим? Вдруг попы не уехали?

– Не хочешь встречаться?

Ирина покачала головой.

Нет, не хочет. Совсем не хочет, никак не хочет… неясно почему, но – вот.

Церковники уже уехали.

Ирина потихоньку подошла к Коле.

– Слушай, мы тут погуляли немного…

– И как – результативно?

– Вполне, – кивнула Ирина. – Послушаешь?

Коля кивнул, прослушал запись разговора с бомжами и перекинул к себе на телефон.

– Задержать их никак нельзя было?

– Могу объяснить, где нашла, – Ирина пожала плечами. – Коль, а правда, кто этот крест делал? Ведь человека, считай, выдержал?

– Хм… верно. Можешь, когда хочешь!

Забегая вперед, оказалось, что крест делали в кладбищенской мастерской. Ребята тоже удивились, но им позвонили и попросили сделать крест именно такого размера. А потом и оплату привезли, наличкой…

Кто принес?

Да, мужик какой-то, кто его там разглядывать будет, кому он нужен? Никто и не разглядывал. И камеры его не засняли. А и засняли бы, что толку? Вряд ли убийца пошел бы сам, скорее, послал бы кого-нибудь постороннего, да хоть и человека с улицы, а сам проследил за ним.

– Сейчас я, минуту.

Ирина никого не знала, но Коля явно нашел знакомых. Подошел, пообщался, дал послушать запись…

Может, и заслуги себе припишет. Ну и пусть.

Вернулся Коля через пять минут и, выдав деньги, отправил Ирину в ближайший ларек. За чем-нибудь съедобным, желательно не ядовитым. А то купишь так беляшик на улице, потом всю его родословную помянешь…

Ирина спорить не стала, сходит, не переломится, а еще сытые мужчины разговорчивее голодных.

И верно. За перекусом речь зашла и о церковниках, которые ее интересовали.

– У нас в области архиепископ, – пояснил Ирине один из мужчин, активно пережевывая гамбургер. – А хочется ему митрополитом быть. Для этого ему надо там какие-то преференции…

– Вроде как в игре? Накопил бонусы – пожалуй на другой уровень?

– Да, примерно так. А тут такое происшествие. Не скроешь, и до патриарха дойдет. Какие там повышения, голову б не открутили.

– Ну, голову-то вряд ли открутят.

– А перевести куда и разжаловать могут. Был ты у нас епископом, а будешь в тьмутаракани коровам проповедовать, – фыркнул кто-то. – У них в этом отношении не хуже, чем у нас. Дан приказ – иди и молись.

– А приезжали-то они зачем?

– А хрен их знает, – откровенно ответил тот же товарищ с гамбургером. – Вот как хочешь… прошлись вокруг, преподобный или как там его, нам на мозг покапал, мол, найдите обязательно, паренек телефоны оставил, мало ли, что потребуется.

– А третий?

– Чего-то ходил, смотрел… на расстоянии. Потом ушел вместе со всеми.

Ирина задумалась. Интересно складывается…

Получается, в церкви тоже что-то вроде полиции есть? Хотя чего тут удивительного? Любая структура рано или поздно обрастает подобными полезными вещами. Сначала для внутреннего пригляда, потом для внешнего.

В любом случае не хотела бы она им на глаза попасться.

– А дело заберут?

– Ага, скорее всего в СК. Жалко?

Ирина покачала головой.

Чего ей жалеть? У нее свои вопросы и свои задачи. А без преступлений века обойдемся. И целее будем, и спокойнее…

Героем-то на них точно не станешь, на этих вековых преступлениях. А вот трупом или крайним – запросто.

Вечером она отправилась по своим делам. А именно, в тот дом, где жила Прасковья Никитична.

Двор был спокойным, ничего не напоминало о случившейся недавно трагедии… Нет, за дверью, за которой нашли Николая Петровича, слышался какой-то шум.

На ловца и зверь бежит?

Ирина постучала костяшками пальцев.

Ждать пришлось недолго, дверь открылась. На пороге стояла женщина лет пятидесяти, круглолицая и симпатичная. Чем-то она Ирина напоминала украинку.

Брови такие… Вот хоть Солоху играть запускай! Постаревшую, но не утратившую способность сажать мужиков и чертей в мешки.

– Добрый вечер, – поздоровалась Ирина. – Лейтенант полиции, Алексеева Ирина Петровна.

– Добрый вечер. Наталья Николаевна.

– Не Гончарова? – не удержалась Ирина.

– Нет, Слуцкая. – Но женщина тоже улыбнулась. Хотя и сдержанно.

– Простите… Вы – супруга Николая Петровича?

– Да.

– Могу я с вами поговорить?

– Да, конечно. Проходите.

В домике было уже чисто. Прибрано, обои со стен ободрали, рулоны в углу лежат, потолок побелен заново…

Ремонт?

– Давно пора было эту халупу продать, – перехватила Иринин взгляд женщина, – да Колька против был. А сейчас я ее уж точно продам.

– Да… Я бы тоже ее продала на вашем месте, – покивала Ирина.

Наталья Николаевна пожала плечами.

– Только о горе не надо, хорошо? Так получилось, что ж теперь? Жизнь продолжается, для детей надо жить, для внуков.

– Да какие внуки? Вам в таком возрасте еще и самой не поздно, – польстила Ирина.

Расчет оказался верным, женщина расплылась в улыбке и стала действительно выглядеть лет на десять моложе.

– Да ладно уж!

– Неужели вам зеркало то же самое не говорит?

Вторая улыбка была искренней первой. И Ирина заподозрила, что кто-то у вдовушки уже был.

Ну, так что ж. С алкашом, пусть он и пьяница, жить сложно. Нечестно так? Надо его было выгнать, а самой нового найти?

Всех обстоятельств Ирина не знала, вот и судить не собиралась. Да и не это ее интересовало.

– Скажите, Наталья Николаевна, а вы ведь тут с детства жили?

– Да. Я вашим уже рассказывала…

– Расскажите, пожалуйста, еще раз… Прасковью Никитичну вы знали?

– Бабу Пашу-то? Еще как знала.

– Что вы можете про нее сказать? Впечатления, мнение… что угодно!

Наталья Николаевна махнула рукой и полезла в шкаф. Достала оттуда электрический чайник, конфеты, пряники.

– Ладно. Работать сегодня не получится, давай посидим, поговорим. Знала ли я тетю Пашу? Не могу сказать, что ее вообще кто-то знал. А сейчас уж и живых не осталось, небось.

– А дочь ее?

– Вот уж кто свою мать хуже всех понимал, так это Клавка. Но тут тетя Паша сама виновата была.

– Почему? Избаловала?

– Ну, можно и так сказать…

Ирина сложила руки, показывая, что скажите, пожалуйста! Интересно же!

– Вы, молодые, сейчас в такое и не поверите.

– А во что такое надо поверить? – поинтересовалась Ирина.

– Да ведьма была тетя Паша. Понимаешь, ведьма.

Ирина аж рот открыла.

Она собиралась разговор наводить исподволь, а тут все на тарелочке! Кушай, не обляпайся.

– Настоящая?

– Да уж не игрушечная. Кстати, и слово это она не терпела.

– Почему?

– Говорила, глупое. Импортная чушь нанеслась, а мы и повторяем попугаями. Она себя ведуньей называла. Потому что ведала. Знала что-то, что другим неведомо. Ну и могла многое.

– В смысле порчу навести, проклясть…

– Нет, этим она не занималась, – покачала головой Наталья Николаевна. – Могла, знаю. Мать рассказывала, был случай. Знаешь, в советские времена у нас много чего замалчивалось…

– Да?

– Я тогда тоже маленькой была, а только так получилось. Начали дети в округе пропадать. Маньяк какой объявился, что ли? Сейчас бы все газеты кричали, люди береглись бы, а тогда ведь никто и никак… Молчали все.

Ирина молча кивнула. Было такое.

Почему так долго развлекался Чикатило? Да потому, что никто ничего толком не знал, никого не предупреждали! Хотя и это спорно. Тут не знаешь, как лучше. Или не информировать население и без помех вести расследование, или информировать и получить панику и факты самосуда. Последнее – запросто. А еще есть подражатели, тоже те еще твари. Проинформировали руководителей предприятий, директоров школ, а всех подряд… не факт, что лучше будет.

– Трое детей пропали, как сейчас помню. Вот мать третьего и прибежала к Прасковье. Плакала, кричала, в ногах валялась…

Почему-то Ирина ее отлично понимала. А что бы она?

Да хоть бы с телевышки прыгнула на месте той матери. Лишь бы все было с малышом в порядке…

– И?

– Хочешь верь, хочешь не верь, а Прасковья ее повела к себе. А я ребенком была, нам с Клавкой все любопытно было. Ну, мы и подглядели.

Ночь-полночь, сидит Прасковья над блюдом с водой, у женщины, которая к ней пришла, рука порезана, кровь в воду капает… Нам аж жутко стало, а та все смотрит, смотрит… И две свечи горят по обе стороны, а больше ни искорки нигде.

Потом помрачнела. Сказала, что жив пока ребенок, но надолго его не хватит, если до утра не найти, то и не спасти. Только куда бежать, где искать, она точно не знает, дом видит, нарисовать может, но ты побегай по городу? Но еще один путь есть…

– Какой?

– К ней бы не прислушались, понимаешь? Да и что она видела, это ж не дом с адресом, я потом поняла. Картинки, образы… Мне она тоже гадала, чего уж там.

Ирина понимающе кивнула.

– У колодца жить, да не напиться?

– Понимаешь…

– Понимаю.

– Вот. Прасковья и предложила той женщине. Мол, от крови по крови… Она своему сыну родня, а сын сейчас рядом с палачом. Можно так сделать, что умрет подонок. Тогда и ребенку он вреда причинить не сможет, и найти его найдут, проще будет… Но плата за такое будет недешевая.