Текст книги "Анаис"
![](/books_files/covers/thumbs_240/anais-237555.jpg)
Автор книги: Галина Полынская
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Пересмотрев уже множество великолепных творений, королева сразу почувствовала отличие этой Залы: дохнуло чем-то непознанным и одновременно знакомым. В Зале Философии Крови не было окон, она казалась вырезанной из цельного рубина. В центре находился фонтан, выполненный в виде символа крови, до самых краев наполненный светлой водою. Тягучие капли, застывая в воздухе, медленно, бесшумно падали вниз. По периметру Залы тянулись резные балконы из такого же полупрозрачного рубинового камня, к ним вели витые лестницы без перил.
– Хотите подняться? – предложил Георг. – С балконов Зала видна лучше.
Терра кивнула и, опираясь на руку Владыки, направилась к ближайшей лестнице. Лиловое платье с едва слышным шелестом лилось по рубиновым ступеням, от тугих черных локонов пахло терпковато-душисто то ли травами, то ли цветами…
Поднявшись на балкон, она облокотилась на гладкие перила и посмотрела вниз. И только теперь королева заметила, что по стенам, бортикам фонтана, по всем без исключения предметам, мелькают светло и темно-красные всполохи, а на плитах пола, светлыми размытыми линиями возникают неизвестные символы… Терра почувствовала, как ее сознание попадает в какую-то странную вязкую воронку, голова закружилась, а всполохи и символы стали быстро приближаться…
– Не смотрите туда, – откуда-то издали прозвучал гудящий голос Владыки, королева с трудом перевела взгляд на Георга, и в голове немедленно прояснилось.
– Наваждение какое-то, – повела она плечами, – кажется, я чуть вниз не упала.
– Я бы вам не позволил, – на губах Владыки вспыхнула и исчезла такая быстрая и неуловимая улыбка, что ее тоже можно было принять за наваждение.
Терр-Розе смотрела на Патриция, понимая, что неприлично так пристально рассматривать стоящего рядом Властелина Марса, но ничего с собой поделать не могла. Покрытое золотистым загаром лицо с пронзительно голубыми глазами и неуловимой улыбкой было так рядом, что на мгновение Патриций показался королеве смертным. Он стоял, небрежно облокотившись на рубиновые перила, на его груди покоился талисман Власти Марса, усыпанный Драгоценностями Космоса, казалось, талисман сияет ярче от внутренней силы и энергии Владыки…
– Не хотите ли остаться и погостить во Дворце?
– Остаться? – на мгновение растерялась Терр-Розе, она не ожидала, что предложение последует так быстро. – Да, конечно я с удовольствием принимаю ваше приглашение.
– Вы, должно быть, устали, я провожу вас в ваши покои, – Владыка подал Терр-Розе руку, помогая спуститься с рубиновой лестницы.
* * *
– Палач, ты убил его, что ли? – Сократ с изумлением смотрел, как слуги выносят из Залы детину с проломленным черепом.
– А что такого? Слушай, подожди, я отведу Велисту к себе, и сразу же вернусь, годится?
– Годится.
Толстяк плюхнулся в кресло и глотнул вина. Сердце тяжело колотилось, в глазах расплывалось, смотреть по сторонам на беснующуюся оргию было уже еле выносимо. Толпа словно озверела, и кровь лилась рекой. «Что творится? – Сократ внимательно изучал бело-зеленые разводы, рисунок своего малахитового кубка. – Что на них нашло? Недавно еще сидели приличные люди и вдруг обратились в монстров…»
– Не помешаю?
Толстяк поднял взгляд. Перед ним стоял Георг Патриций. Сократ попытался встать, но зацепился за кресло и едва не упал вместе с ним.
– Сидите, ничего страшного.
Патриций присел напротив, и рядом с ним мгновенно возникло четверо слуг. Закурив сигару, Повелитель безо всякого выражения посмотрел на Сократа совершенно непрозрачными глазами.
– Ваше имя Сократ, если не ошибаюсь? – после долгой паузы изрек он.
– Да, Повелитель, – он изо всех сил сам себе наступил на ногу каблуком ботинка. Голова толстяка гудела, он понимал, что соображает плохо, хуже некуда и надо бы хоть как-то встряхнуться.
– А у вас случайно нет другого имени? Например, Рата?
– Нет, что вы, – он впечатал каблук в другую ногу и светло-карие глаза прояснились, вспыхнули чистотой и искренностью, – хотя меня часто с ним путают, – «Сократ» – «Рата», созвучно, похоже…
– Путают? – уголки губ Владыки дрогнули в улыбке. – В таком случае, вам повезло, что вас путают с таким уникальным в своем роде человеком.
– А что в нем было уникального? – Сократ поерзал на стуле, сожалея, что ткнуть вилкой в ногу или руку незаметно не получится.
– В своем роде это уникальный мошенник, вершиной его творчества стала одна очень крупная сделка. Он продал Спец. Штату чертежи малых военных «лодок», а чертежи являлись собственностью Спец. Штата, это была новейшая разработка. Как он украл чертежи у Организации, и как умудрился их же Организации продать, до сих пор удивительная тайна, – Патриций тепло улыбнулся. – Я так смеялся, когда узнал об этом. Пришлось, конечно, сменить кое-кого в руководстве Спец. Штата, но это, уже никчемные подробности. Так вот, после этого Рата бесследно исчез, к моему личному сожалению. Хотел бы я с ним познакомиться и даже предложить работу.
«Ну, конечно, – усмехнулся про себя Сократ, – должно быть очень-очень хорошую работу».
– Кажется, вы немного переутомились, – Владыка смотрел на Сократа немигающим взглядом, – приглашаю вас остаться во Дворце до утра, выспитесь, придете в себя.
«А я живым отсюда выйду?» – вялая и безнадежная проползла мысль в голове толстяка.
– Ну-у-у-у? – глухо, словно через некую толщу, прогудел голос Патриция. – Остае-о-отесь?
Малахитовая Зала вместе со своими монстрами закружилась перед глазами Сократа и, ничего не успев ответить Владыке, он тяжело сполз с кресла.
* * *
Разглядывая предоставленные покои, королева отметила, что апартаменты исключительно красивы и комфортны, будто они были созданы специально для нее, по ее вкусу.
– Ну, что же, – прошептала Терра, отодвигая портьеру и глядя в сумеречный Парк, – первый шаг сделан…
* * *
Анаис проснулась, вздрогнув от какого-то странного звука, похожего на короткий окрик. Кутаясь в покрывало, она поднялась и посмотрела по сторонам. В спальне было тихо и темно, хотя в щели портьер уже просачивалась туманная утренняя мгла. На противоположной стене висело большое, в полстены зеркало, в его ясной глубине плавало размытое отражение девушки и бледный овал ее лица. Внезапно Анаис показалось, что за ее спиной кто-то есть, сердце забилось испуганным зверьком, она обернулась. Никого, лишь высокое изголовье кровати.
Понимая, что больше не заснет, Анаис зашла в ванную комнату, умылась, тщательно расчесала и убрала волосы под тончайшую серебряную сетку с изумрудной россыпью. Выбрав темно-синее платье, она справилась с многочисленными застежками, и через библиотеку прошла в небольшую залу с балконом. Открыв прозрачные двери, девушка вышла на воздух, и поежилась от утренней прохлады. С балкона открывался вид на Дворцовый Парк и Центральную Аллею. Облокотившись на перила, Анаис смотрела на сонные деревья, в чьих неподвижных кронах прятались обрывки ночи, на струи фонтанов, бьющие в низкие серые облака… «Скоро моя жизнь изменится, – подумала она, – что-то должно произойти…»
* * *
Утро прокралось во Дворец. Неуверенными серыми пальцами, приоткрыло оно портьеры, как вдруг испугалось чьего-то случайного голоса и стремглав понеслось по коридорам, чтобы, спрятавшись в покоях Георга, отдышаться, чувствуя, как колотится солнце в прохладной груди.
* * *
Сократ с трудом разлепил ресницы. Голова горела чудовищной болью. «Где я?» – он еле-еле посмотрел по сторонам. Лежал толстяк на просторной незнакомой кровати под серебристым пологом, на спинке изножья висела его аккуратно сложенная одежда. Взгляд переместился на серебряную мебель с зеркальными столешницами. «Я во Дворце!» – эта мысль заставила собраться с силами и слезть с кровати. Сдавив ладонями виски, будто опасаясь, что голова может треснуть, Сократ поискал ванную комнату. Отражение в серебряном зеркале ужасало. Пришлось долго плескать в лицо и лить на затылок ледяную воду, прежде чем немного полегчало. Гладко зачесав назад мокрые волосы, он оделся, приоткрыл дверь, выглянул, поглядел по сторонам и, никого не увидав, выскочил в коридор.
* * *
– Владыка, где изволите завтракать? – слуга заглянул в спальню Патриция.
– В Бриллиантовой.
Патриций поднялся, подождал, пока его облачат в легкий черный халат, и направился в ванную.
Когда он вернулся, на столике у кровати уже стоял бокал с дымящимся напитком бодрости, а так же белое вино и легкие закуски. Владыка тяжело опустился в кресло, залпом выпил напиток бодрости, закурил сигару и поморщился, пытаясь вспомнить, что же накануне могло испортить ему настроение… Вино в бокале источало пронзительно свежий запах зимнего утра. Патриций сделал пару крошечных глотков. «Ах, да, – вспомнил он, – Анаис…»
* * *
Сидя у окна, Анаис листала краткий атлас Дворца, когда в двери постучал слуга и спросил разрешения войти.
– Да, входи, – ответила она.
Двери чуть приоткрылись, и показалась голова молодого черноволосого парня.
– Доброе утро, госпожа, – произнес он. – Георг Патриций ждет вас перед завтраком в Бриллиантовой Зале.
– Хорошо, спасибо.
Слуга исчез. Анаис закрыла книгу, положила ее на голубой мраморный подоконник и посмотрела в окно долгим спокойным взглядом.
* * *
– Ты куда?
От неожиданности Сократ чуть не подпрыгнул. Из соседних покоев выходил Палач, он сушил полотенцем мокрые волосы.
– Вообще-то я подумал, что пора бы и честь знать, – заулыбался толстяк, – чего злоупотреблять гостеприимством? Да я вчера еще и перебрал немного, теперь не удобно…
– Ладно тебе, бывает. А вот уходить не надо, Патриций велел, чтобы вы с Терр-Розе пришли к завтраку в Бриллиантовую.
– С Терр-Розе? И Терра здесь? – удивился Сократ.
– А ты ее что, не видел вчера в Малахитовой Зале?
– Нет, там столько народа было, всех не разглядишь. А что она тут делает, по какому вопросу?
– Ее Дракула привел, по вопросу – подсунуть Патрицию.
– Зачем?
– Неужели не понятно? Ты давай, заходи ко мне, сейчас оденусь, и пойдем.
– А не опоздаем?
– Завтрак еще не скоро.
– У вас так поздно завтракают?
– Да, у нас еще и ужинают поздно.
* * *
– Ваша дочь пришла, – доложил слуга.
– Пусть войдет, – Патриций откинулся на спинку белого кресла, и закурил.
– Доброе утро, отец, – Анаис вошла в Залу. На ней было простое голубое платье без украшений.
Патриций усмехнулся, бросив взгляд на платье дочери, и указал ей на кресло на другом конце стола.
– Я хотел бы с тобой поговорить.
– О чем?
– А ты считаешь – не о чем?
Анаис промолчала, глядя на Георга ответным немигающим взглядом.
– Ты можешь объяснить свое поведение? Что тебя не устраивает? Конкретно можешь перечислить, по пунктам?
– Слишком длинным получится список. Я хочу уйти отсюда и попробовать, хотя бы попробовать узнать, что такое жизнь.
– Куда уйти? – Патриций подался вперед, ставя локти на край стола и подпирая подбородок сомкнутыми в «замок» пальцами.
– Мир огромен.
– А дальше? Дальше что?
– Я хочу попробовать. Сама.
– Что именно? Как?
– Для того чтобы понять,что и как, надо выйти отсюда.
Казалось, еще немного и от их взглядов, устремленных друг на друга, заискрит воздух.
– Как же ты не можешь понять, что не являешься обычным подростком, могущим двигаться под влиянием своих капризов. Если тебе скучно, отправляйся путешествовать по другим планетам, это и польза и развлечение, узнаешь получше жизненный уклад соседей. А потом вернешься с новыми знаниями и прекратишь позорить и себя и меня.
– Как же вы меня не понимаете? Я не хочу превратиться в Дворцовую статую и веками лить тут кровавые слезы, прячась где-то за колоннами, я хочу жить, хочу ощутить себя живой и свободной.
– Кровавые слезы за колоннами, – усмехнулся Георг. – Объемными образами мыслишь. Хочешь быть свободной? Свободной от чего? Что тебя стесняет? Ты вообще имеешь представление, что такое «свобода»? Что означает это слово?
– Вы можете меня просто отпустить? Дать мне шанс?
– Нет, не могу. Скоро Коронация, это очень важное событие в твоей жизни. В данный момент по Имперским законам ты никто и не имеешь права принятия каких-либо документальных решений. После Коронации ты станешь Принцессой Марса со всеми вытекающими из этого последствиями и полномочиями. Мне почти печально об этом думать.
– Мне тоже почти печально думать, что скоро мне предстоит стать Принцессой Империи Смертей.
– Это ты сейчас дерзить пытаешься?
– Я пытаюсь понять, неужели не было другого пути? Только этот? Только так?
– Ты плохо знаешь свой народ, иначе не возникло бы этих вопросов. Марсиане сильные, самонадеянные и самовлюбленные, порою, очень злые существа. Стоит только дать им слабину, как незаметно для тебя самой, ты начнешь играть в их игры по их правилам. И считай, что всё пропало, дальше они понесутся, сметая всё на своем пути, разрушая всё, до чего дотянутся. Закон же им прописан один, всего лишь один: не совершай вреда. Не вреди самому себе, окружающим и своей планете.
– А остальные? Те, что ежедневно гибнут на Марсе сотнями, тысячами?
– А кто их сюда звал? Или их насильно кто на Марс тащит?
– Некоторых насильно тащат.
– Если ты имеешь в виду отряды Ахуна, то они привозят особей с планет, не принятых в Галактическое Сообщество.
– Но это ведь тоже люди…
– Если бы это были достаточно высокоорганизованные люди, то их планеты состояли бы в Галактическом Сообществе, а так это просто особи. Что еще тебя беспокоит?
Анаис молчала, глядя на хрусталь и чистые приборы, стоящие на бриллиантовом столе.
– Властелин, – в дверном проеме возник слуга, – пришли Терр-Розе и Дракула.
– Пусть войдут. А ты, – он посмотрел на дочь, – иди к себе, и прошу тебя, подумай, просто посиди и подумай.
Анаис поднялась из-за стола. Она была благодарна приходу старого вампира и какой-то незнакомки, потому что, еще немного, и она прямо сказала бы Георгу, что не собирается становиться проходить Коронацию и Принцессой Марса.
* * *
– Это хрусталь или стекло? – шепотом спросила Терр-Розе у Дракулы, когда они вошли в Залу.
– Ни то и ни другое, это бриллианты.
– Где именно?
– Везде. Все что ты видишь: пол, статуи, колонны, потолок, столы, люстры – все бриллиантовое.
– Но ведь таких огромных бриллиантов не бывает.
– Бывает. Ты забыла о метеоритах, по слухам сюда ушло почти два алмазных метеорита или что-то около того… Доброе утро, Владыка, – он поклонился сидящему за столом Повелителю. – Хорошо отдохнули?
– Плохо, – отрезал Георг, глядя куда-то поверх голов вошедших.
– Доброе утро, – расцвела улыбкой Терр-Розе, и взгляд Патриция немного смягчился.
– Рад вас видеть. Хорошо отдохнули?
– О, да, спасибо, превосходно.
– Чтобы вы предпочли на завтрак, Терр-Розе? Присаживайтесь, – он указал на кресло по левую руку.
– На ваш вкус, Владыка, я знаю, что он безупречен.
Терр-Розе выглядела так свежо и очаровательно, что невозможно было и предположить, что она не спала всю ночь.
– Прибыл Палач! – доложил слуга и добавил: – А так же, по личному приглашению Владыки, прибыл Сократ!
У Дракулы с Терр-Розе окаменели лица, когда вслед за Палачом в Залу вошел толстяк в неуместно пестрой для Дворца рубахе и мятых зеленых штанах.
* * *
Анаис не обращала внимания, куда идет, пока не очутилась на одном из малых балконов. Облокотившись на балюстраду, она посмотрела вниз. В тишине, в безветрии замерли строгие кроны. Вдалеке чернели крошечные фигурки садовников. В душе было тяжело и пусто. Девушка даже не подозревала, что пустота может быть такой тяжелой.
* * *
К завершению завтрака, Патриций предложил Терр-Розе оставаться во Дворце столько, сколько ей захочется, а Сократу – должность второго помощника управляющего Дворцом. Разумеется, от столь великодушных предложений никто не посмел отказаться.
* * *
Вернувшись в свои покои, Анаис, некоторое время ходила из комнаты в комнату. Ее знобило от предчувствия чего-то надвигающегося и неминуемого. Избавиться от этого ощущения никак не получалось, девушка вызвала слугу и попросила принести горячего питья.
Ожидая его, Анаис неподвижно стояла в холле, рассматривая деревянную мозаику на полу. Ее тонкое лицо в обрамлении выбившихся из-под сеточки золотистых локонов застыло бледной маской, в прорезях которой покачивались потемневшие сине-зеленые озерца.
* * *
Патриций притворил дверь кабинета и с добрую минуту стоял на пороге, слушая тишину, вдыхая запах, присущий только кабинетной атмосфере. Затем подошел к окну и посмотрел в Парк. Полутораметровой толщины хрустальное стекло, занимавшее всю стену, было настолько прозрачным, что казалось, его вовсе нет. Глядя на стоящее в зените солнце, Георг дышал глубоко, размеренно, надеясь хотя бы ослабить подступающее. Но, невидимые ледяные пальцы уже коснулись, ощупали его горло, тупая боль уже вгрызлась в сердце. Скрипнув зубами, он сжал руку в кулак так, что побелели костяшки пальцев и, что было сил, ударил оконный хрусталь.
* * *
Мелькнул день, прошелестела ночь и под утро, зная привычку Георга курить иногда перед рассветом на ступенях Центральной Лестницы, Анаис спустилась заблаговременно и спряталась за верхней колонной. Георг появился, как только темное небо стало наливаться тяжелым багровым светом. Одетый в тонкую домашнюю одежду, Патриций спустился вниз и встал на краю последней ступени.
– Что ты хотела спросить, Анаис? – Георг выдохнул дым, наблюдая, как по Парку начинают расползаться причудливые тени.
– Кем я была до того, как стала вашей дочерью?
Девушка вышла из-за колонны.
– Почему ты решила, что когда-то не была ею?
Листва замерла, будто нарисованная, светлеющий с каждой минутой воздух, цвета сигарного пепла, расслоился туманными волокнами.
– Я всегда была вашей дочерью? Веками?..
– Ты всегда была маленькой девочкой, неспособной вырасти, а может, и не желающей сделать это.
– Все дети злы безотчетно и самозабвенно…
– Так что же ты хочешь, Анаис?
– Вы давали мне шанс повзрослеть? Хотя бы раз?
Сигарный дым уплывал, сливаясь с утренним туманом.
– Я хочу попытаться, понимаете? Хотя бы коснуться жизни, почувствовать себя живым человеком. И если эта попытка закончится крахом, то это будет мой, личный крах, за который я сама буду нести ответственность. Я никогда не опозорю вас и ваш дом. Никогда.
После долгой паузы Патриций ответил:
– Нет.
– Почему? Почему же?! – девушка слетела вниз, заглядывая в лицо Георга. В туманной полумгле его глаза были прозрачными, как драгоценные камни в воде. – Я не понимаю!
– Когда поймешь, тогда и сможешь уйти.
* * *
После десятка дней проведенных во Дворце, Сократ почти подошел к мысли, что время и пространство в этом здании имеют свои, собственные, отличные от прочего Мироздания законы… Каждое мгновение он ощущал битье неведомой колючей силы по коже, но старательно не реагировал на это, вполне полагаясь на прочность своей толстой шкуры. Он старательно контролировал чистоту подсвечников, количество столов и мягкость диванов. «Это сюда ставить! – скользил толстяк по паркетам, распоряжаясь слугами. – Сюда! А это туда! Куда ты смотришь?! Угол выдерживай! Градус не тот!»… Он почти танцевал, подчищая светильники и поправляя скатерти на столах…
– Стой! – как-то поймал Палач пробегавшего по коридору толстяка. – Зайди поговорить.
– Отцепись, некогда!
– Сократ! Я тебя прошу! Мне надо поговорить!
Толстяк к чему-то принюхался и поцарапал ногтем рисунок стенной ткани над плечом Палача.
– Ладно, только не долго.
Палач проводил его в диванную залу, подложил подушек под бок и протянул наполненный бокал.
– Сильно устаешь? – присел он на корточки, резким движением головы отбрасывая назад волосы.
– Ругательствами не описать, – Сократ выпил вина и перевел дух. – Вести Дворцовое хозяйство это… это… это, в общем, очень сложно.
Из спальни выглянула Велиста.
– Девочка, иди сюда, к нам Сократ зашел, – не оборачиваясь, сказал Палач. – Посиди с нами.
– Привет, Сократ, – улыбнувшись, она поправила волосы, складки домашнего платья и присела на ковер рядом с Палачом. – Ты замечательно выглядишь, отличный костюм.
– Да уж… нарядили, – толстяк расстегнул на животе пару пуговиц темно-серого пиджака с жемчужным отливом. – Ты о чем поговорить хотел?
– Просто так поговорить. Ни о чем.
– В смысле? – уставился он на Палача. Велиста вынула из руки толстяка опустевший кубок, наполнила его, вернула на место, так легко и быстро, что Сократ даже не заметил этих движений.
– Просто хотел с тобой поговорить, – пожал плечами Палач. – Ты, я – сидим напротив и разговариваем. Обязательно нужен смысл?
– Ну-у-у… не помешал бы. – Сократ шумно хлебнул вина и расстегнул верхние пуговицы. – Велиста, тебе не холодно на полу сидеть?
– Рядом с ним – нет, – она коснулась смущенной улыбкой голого плеча молодого человека. Палач бережно приобнял ее и погладил по волосам. Глядя на них, толстяк вдруг ощутил нехорошую тревогу под сердцем. Он спешно запил ее вином и откашлялся:
– Лапочки мои, а вы из Дворца хоть иногда выходите?
– Куда?
– Туда, за ограду, где люди… всякие…
– Зачем?
– Как зачем? – тяжело вздохнул толстяк. – Гулять, бросать монетки в фонтаны… Слушай, Палач, сегодня в Малахитовой Зале устраивается веселье, это по какому поводу, ты в курсе?
– Когда у Повелителя черное настроение повод не нужен.
– И насколько же оно черное? – толстяк принялся застегивать пуговицы.
– Пока не известно.
Сократ встал с дивана и направился к выходу. Обернувшись на пороге, толстяк спросил:
– Правда, что он убивает взглядом?
– Да.
– Ты это сам видел?
– Конечно, много раз. Так… – Палач поднялся, выпрямляясь, – надо переодеваться, прием ведь в Малахитовой…
– А можно я останусь здесь? – Велиста умоляюще смотрела на Палача снизу вверх. – Мне безрадостно и жутковато в этой темно-зеленой Зале. Там даже огонь зеленый и холодный, а людские лица гримасничают…
– Конечно, оставайся, девочка, так даже лучше, – он наклонился, целуя ее в лоб. – В столовой полно цветов, я заказал их со всех ближайших планет, ты расставишь их по вазам?
– Правда? – рассмеялась Велиста. – Ты заказал инопланетных цветов?
– Со всей Системы, – Палач протянул ей руку, помогая подняться. – Хорошее занятие на вечер? Тебе не будет скучно?
– Нет, – она поцеловала его, – я буду перебирать цветы и думать о тебе. Увидимся, Сократ.
– Обязательно, – помахал рукой все еще стоящий на пороге толстяк, провожая ее взглядом. – Ну… если уже цветы, то это серьезно, да?
Палач подошел к Сократу, застегнул верхнюю пуговицу его пиджака и задумчиво проговорил:
– Насколько я могу понимать чувства… насколько могу их ощущать… в общем, когда я просто пальцы ее трогаю, касаюсь ее случайно, мне становится невыносимо, понимаешь, мучительно… мне становится больно вот здесь, – он ткнул себя в грудь. – Но эта боль… от нее радостно и хочется смеяться…
– Ты именно об этом хотел со мной поговорить?
Палач кивнул, глядя куда-то в сторону.
– То, что ты испытываешь, это сложное… чувство. Даже обычные люди не всегда могут его испытать, хоть и стараются изо всех сил. Честно сказать, Палач, вот от кого я не мог этого никак ожидать, так это от тебя…
– В смысле?
– Не важно, забудь. Ты Терр-Розе видел? Ведьма всё еще во Дворце?
– Видел, она переселилась вчера в личные покои Повелителя.
* * *
Подставив руку под струи фонтана, Анаис смотрела, как с пальцев сыплются светящиеся бледно-зеленые капли. «Холодно… как же холодно… что же я смогу? Кто меня услышит? Хоть кто-нибудь меня способен услышать?..» Она вздрогнула, ощутив нечто резкое, болезненно-колкое под лопаткой и вскочила с бортика, озираясь по сторонам. Задохнувшись от подступающей к горлу боли, Анаис выскочила в коридор и побежала к Малахитовой Зале.
* * *
Малахитовую Залу заливали огни. Сотни людей в молчании ожидали появления Георга Патриция. И он явился. Облаченный в простую черную одежду, он шел, глядя перед собой так, будто находился в одиночестве. И толпа, шелестя платьями, растекалась перед ним, словно расступалась тишайшая черная река. Патриций шел, склонив голову, как если бы прислушивался к чему-то. Остановившись за пару шагов до центрального стола на малахитовом возвышении, он коснулся пальцами воздуха, словно вытягивая из пустоты нечто тонкое. В пространстве возник старинный белоснежный рояль. Патриций поднял крышку и бросил взгляд на трехглавый малахитовый подсвечник с незажженными свечами, зависший над инструментом. Патриций коснулся чуткими пальцами музыканта клавиш и отрешенно посмотрел в зеленую пустоту Малахитовой Залы. Из-под его пальцев полилась прекрасная, как дождь в горах мелодия. С каждым аккордом, в Зале постепенно гас свет. С уходящим светом менялась и сама музыка: как течения рек, в нее вливались тоска и потаенная тихая боль…
Огни погасли. Вспыхнули свечи в малахитовом подсвечнике, парящем над крышкой рояля, освещая лишь руки и лицо Георга. Чуть зеленоватый огонь метался, то угасая, то разгораясь вновь, а пальцы Патриция начали извлекать из инструмента агонию… предсмертную почти предсмертную агонию души…
На самом пике музыка оборвалась, но ее звуки все еще продолжали звучать в тишине Залы.
Погасли свечи.
Секунды царила первозданная тьма, а потом откуда-то повеяло сыростью, и в Залу пополз зеленоватый, тускло светящийся туман. Центр Залы опустел, исчез рояль, туман стремился именно туда, в освобожденное от музыки пространство. Туман свивался в размазанные силуэты, они корчились, надрывались, танцуя… Он начертил собою кипящий круг, и в него, как в зеленый огонь, шагнул Георг Патриций. С появлением Владыки, в тумане промелькнули голубые разряды, он стал густеть, превращаясь в осязаемый предмет выгнутой формы. Если бы не изгиб, предмет напоминал бы стол, но вместо ножек у этого «стола» топтались четыре когтистые лапы, оставляющие на малахитовом полу клейкие следы и шерсть.
Опять откуда-то пополз туман, на этот раз – багрового цвета, казалось, Зала изнутри наливается кровью… Как натянутая струна завибрировал протяжный стонущий вой.
– Жертву… – зашептала, заволновалась, забеспокоилась толпа. – Жертву! – завыли глотки в унисон с натянутой струной. – Же-е-ртву!!
Патриций взмахнул рукой, словно отпуская в воздух нечто тонкое. И возникло черное, искрящееся больными искрами дерево. К нему была прикована Велиста.
* * *
Ночь на Марсе особенное время суток. Ее дыхание заставляет чаще биться сердце, а звезды кажутся огромными цветами, размазанными по холсту… такими еще бывают уличные фонари, если смотреть на них сквозь слезы. Такими бывают нарисованные планеты под дрожащей кистью отчаявшегося умереть художника… Такими бывают планеты… бывают…
* * *
У Палача померкло в глазах. Светлая кожа Велисты казалась мраморной из-за тончайших струек крови. От ужаса она не могла кричать, но этот крик звучал из ее широко распахнутых полубезумных глаз. Расталкивая толпу, Палач бросился к Патрицию.
– Повелитель… – прохрипел Палач, падая перед Георгом на колени, – Повелитель….
Патриций взглянул на него и отвернулся.
– Владыка! Не убивайте ее! Я люблю ее, люблю! Меня… уж лучше меня! Повелитель, умоляю! Меня!
Слуги отцепили пальцы Палача от сапог Патриция, подняли его и оттащили в сторону.
Патриций махнул рукой, и у колонны возникло четверо полуобнаженных слуг-атлетов. Они освободили Велисту, взяли ее на руки и положили на туманный предмет лицом вверх. Девушка прогнулась, ее руки и ноги безвольно повисли по краям «стола». Патриций подошел к девушке и ногтем мизинца провел линию от горла до живота. Линия мгновенно раскрылась глубокой кровоточащей раной. Патриций кивнул вампирам, и они бросились к Велисте. Дракула не мог сдвинуться с места, он стоял у дальней колонны и смотрел на Палача.
Велиста была еще жива, когда Патриций приказал вампирам отойти. В руках Повелитель держал раскаленный до бела металлический прут. Он подозвал Палача, и слуги подвели к Владыке молодого человека.
– Ты доделаешь начатое мною, – сказал Патриций, протягивая ему прут. – Держи.
Палач взял прут, не чувствуя, как он обжигает руку. Молодой человек отрешенно смотрел на него и надеялся, что Велиста умрет от первого удара. Медленно, будто во сне, он подошел к девушке. Велиста, собравшись с силами, приподняла голову.
– Не надо… – прошептала она. – Палач… пожалуйста… не надо…
– Прости меня.
– Не-е-е-ет!
Палач вогнал раскаленный прут. Захлебываясь кровью, Велиста забилась в агонии. Сквозь надрез, сделанный Патрицием, вырывалось яркое белоснежное сияние. Дворец получил новую душу.
* * *
Никто не обратил внимания, как из Малахитовой Залы вышла Анаис. Ничего не видя перед собой, она шла, покуда не натолкнулась на Сократа.
– Эй, что случилось, девочка? – он заглянул в ее лицо, не узнавая дочь Георга. – Что с тобой? Кто обидел?
Она молчала, глядя сквозь толстяка потемневшими, страшными глазами.
– Так, что-то нехорошее, да? Идем-ка со мной. Ты можешь сама идти?
Девушка молчала. Тогда Сократ приобнял ее за плечи и повел в ближайшую Залу, где усадил в кресло, наказал с места не вставать и сбегал за бокалом вина. Девушка покорно, как кукла, сделала пару глотков и закашлялась, захлебываясь.
– Ничего, ничего, милая, все хорошо… Выпей еще.
Постепенно она отдышалась, лицо немного ожило, закрыв глаза, она откинулась на спинку кресла.
– Лучше? Теперь можешь рассказать, что стряслось? Что тебя напугало?
Она не ответила. Сократ пожал плечами, усаживаясь в кресло напротив, намереваясь дождаться, когда девушка окончательно придет в себя. Когда же девушка открыла глаза, ее зрачки внезапно вспыхнули неоновым светом Владыки…
– Ой, – толстяк привстал, внимательнее вглядываясь в ее лицо, – так ты… вы… Анаис?
Она кивнула, дрожащими пальцами вцепляясь в подлокотники.
– Мне встать? Поклониться?
– Не надо.
– Ну, так это… я пойду, ладно? Или помощь какая-нибудь требуется?
– Проводи меня, – в глазах Анаис сверкнули подступающие слезы. – Только пойдем не по главным коридорам, а через частные покои, никто не увидит!
– Чтоб никто не увидел? Тебе рядом со мной идти страшно или противно? – Он подошел к ней и присел на корточки, улыбаясь.
Анаис уткнулась вдруг в плечо толстяка и разрыдалась.
* * *
Двое суток Дракула искал Палача по всему Дворцу но, в конце концов, махнул рукой, решив, что рано или поздно Палач объявится сам, и закрылся в своих покоях, не желая попадаться на глаза Патрицию. В ушах старого вампира все еще звучал предсмертный крик Велисты.
* * *
Спустившись в Первый Подземный Амфитеатр, Анаис огляделась по сторонам. Огромная арена, окруженная каменными трибунами, терялась в неподвижном подземном мраке. Каста палачей когда-то устраивала здесь разнообразные представления для Повелителя и его приближенных, инсценируя известные художественные произведения. На свой лад. Эти представления развлекали Патриция одно время, а потом наскучили. Первый подземный Амфитеатр давно был пуст и заброшен.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?