Читать книгу "Хоккейное противостояние. Суперсерия игр Канада – СССР"

Вторая игра

Мы с Ферги уже с утра были на ногах. Да и кто мог долго спать после вчерашнего? У меня по-прежнему что-то побаливало внутри, пока мы заказывали завтрак и начали обсуждать бедствие, случившееся в первой игре. У обоих были схожие мысли. Наша команда полностью расклеилась. Вместо нашего стиля доминировал русский стиль игры. И вместо того чтобы заставить их панически бегать от нас, запаниковали мы сами. Должны были заставлять их делать ошибки, а в итоге русские вынудили нас совершать их.

Прежде чем мы закончили с кофе и двинулись в сторону катка, нам стало понятно, что обиду стоит проглотить и вообще забыть о ней. Меняться предстояло нам, а не русским.

На арене Maple Leaf Gardens мы посмотрели видеозапись вчерашней игры. Ничего хорошего там, понятно, не увидели. Нас переиграли по всем статьям. Шесть раз они выходили один на один. Ты можешь побывать на 20 матчах НХЛ и в лучшем случае в одном из них увидишь два таких выхода. А тут…

Было очевидно, что мы допустили ошибку. Подбирали состав для первого матча, ставя во главу угла скорость игроков и самой игры, но русские оказались лучше нас в этих компонентах. Предстояло решить, как замедлить их движение.

Нам определенно нужно ввести игроков, ведущих активную борьбу за шайбу, и попытаться задавить русских. Мы задействуем Уэйна Кэшмена, Жан-Поля Паризе и Билла Голдсуорси, а также Микиту. И Сержа Савара в защите.

Надо убрать звено Рателля. Против этой русской команды оно не будет работать результативно. Звено Рателля – это плавное катание и пасы – отвлечь игрока здесь, сделать передачу там. У русских другие скорости (по крайней мере, на данном этапе). Русские не дают этому звену времени на разгон. Мне также нужно убрать Дона Оури. Он начал задевать русских и поддаваться на провокации. С этими парнями так не пойдет. Они только этого и добиваются – чтобы ты метался по всему полю и уходил с позиции.

Для тренера самое простое – делать перестановки. Самое сложное – сказать об этом игрокам. Я не хочу, чтобы они считали себя козлами отпущения; если их сажают на скамейку запасных, это не значит, что они все завалили.

После внесения изменений в состав мы начали разрабатывать новый план игры, который должен был остановить атаку россиян. Они забросили семь шайб, но могли бы и больше, если бы бросали лучше и чаще. Мы играли против них в обычном для НХЛ стиле, и они порвали нашу защиту в клочья. Ключом к успеху русских стало то, как их нападающие справлялись с нашими защитниками в ситуациях один на один на нашей половине катка. Мы обязательно должны помочь нашим защитникам, поэтому я собираюсь вернуть нападающих в нашу зону, чтобы они помогали обороне. Думаю, это сработает, потому что российские защитники не очень хорошо бьют с дальних дистанций. Я попытаюсь заставить русских чаще бросать издалека.

При стандартной оборонительной схеме НХЛ наши фланговые игроки отвечают за крайних нападающих соперника, а наши центральные игроки возвращаются в глубину зоны и помогают защитникам. Но в первой игре русские так быстро атаковали, что наши центральные не успевали возвращаться назад, чтобы помочь защите, и у гостей было слишком много ситуаций «трое на одного» или «двое на одного».

Завтра наши центры будет находиться вне зоны, в середине площадки, пытаясь перекрыть их разыгрывающих. Наши крайние нападающие будут возвращаться назад и помогать в углах защитникам. В целом мы должны быть осмотрительнее. В первом матче мы наделали много ошибок.

Я не волнуюсь за нашу защиту. Вчера у нас было много шансов забить, но мы плохо бросали по воротам. Наши ребята были слишком увлечены игрой и торопились с бросками. Завтра все должно быть иначе.

На тренировке я подчеркнул важность тех изменений в защите, которые мы собираемся внести. По ходу разговора у меня сложилось впечатление, что игроки разделяют наши взгляды. Перед тем, как команда вышла на лед, я дал указание убрать из зала всех посторонних. Не хотел, чтобы кто-то видел, что мы делаем. Мы впервые предпочли закрытую тренировку, посчитав, что без отвлекающих факторов игроки смогут лучше сконцентрироваться.

Тренировка была долгой, но качественной. Все освоились с изменениями, и когда я завершил занятие, у меня возникло хорошее предчувствие. Но только на минуту.

Когда я развернулся и покатил в сторону раздевалки, то заметил двух мужчин, сидящих сзади. Страшнее некуда – Кулагин и Бобров. Я ахнул. Они сидели и внимательно следили за всем, что мы делали. Я был так зол, что мог перегрызть борт.

Русских, видимо, не слишком обеспокоил отчет Кулагина и Боброва. Сегодня мы выиграли у них со счетом 4:1. Весь день меня волновало то, как русские отреагируют на изменения, которые мы собрались внести. Но они ничего не поменяли. Они просто вышли и сыграли в свою игру, и я думаю, что так будет и в оставшихся матчах.

Мы отлично провели сегодняшнюю встречу. Я горжусь нашими ребятами и болельщиками в Maple Leaf Gardens. Я никогда не видел их такими воодушевленными. По идее, это степенная, искушенная и невозмутимая публика, но сегодня она была на взводе. И их настроение передалось нашим игрокам.

Я гордился собой и Джоном Фергюсоном. Я считаю, мы, тренеры, выложились максимально для этой игры. Все наши изменения сработали. Они и стали решающим фактором. И наши ребята сыграли очень умно. Мы не носились по катку. Все, что мы делали, было продумано.

Несмотря на то, что мы выиграли с разницей в три шайбы, я с каждой минутой все больше уважаю русских. Сегодня они выглядели немного растерянными, и я думал, что если мы и дальше будем держать их в этом состоянии, то они запаникуют. Но русские не поддались, у них была потрясающая выдержка. Даже когда у них что-то не получалось, они оставались на своих позициях. Это признак хорошей команды. Я понял, что русские настолько хорошо обучены, что, независимо от наших действий, их игра не станет хаотичной.

Это был потрясающий хоккейный матч. А какой захватывающий! Мы дважды сыграли за три вечера, и обе команды безостановочно работали. Это как игры Кубка Стэнли… может быть, даже в более быстром темпе.

У меня было хорошее предчувствие еще до начала игры. Я ощущал, что наши игроки с уважением относятся к русским. Они поняли, что каждая игра будет не на жизнь, а на смерть, и что для победы нам потребуется стабильный, выверенный хоккей. Самым приятным аспектом игры для меня было то, как действовали наши мастера силовой борьбы. Паризе, Кэшмен, Голдсуорси – эти ребята попали в команду Канады, потому что могут выполнять конкретную работу. В свое время нас критиковали за то, что мы отдали им предпочтение, но, может быть, теперь некоторые эксперты начнут думать по-другому. Когда-нибудь они поймут, что хоккейные матчи часто выигрывают именно благодаря таким специалистам.

У нас был безголевой первый период. Обе команды просто летали по площадке, показывая хороший хоккей. В начале второго периода мы немного добавили силовой борьбы и открыли счет. Кэшмен и Голдсуорси совершили несколько рейдов к воротам русских, и те начали проявлять осторожность.

Первый гол забил Фил Эспозито. За два периода мы сделали 26 бросков по воротам против 12 у русских, и к тому же в конце второго периода 10-минутное удаление получил Харламов. И все равно перед третьим периодом мы вели лишь 1:0.

В раздевалке перед решающим периодом я сказал игрокам, что опускать руки или рисковать нельзя. Я сказал: если мы будем придерживаться нашего игрового плана, то победим. И мы победили.

В третьем периоде Курнуайе ворвался с фланга и всадил шайбу между щитков Третьяка. Русские ответили сразу же: Якушев забил несколько неожиданный гол в суматохе перед Тони Эспозито. Затем, что еще хуже, Стэплтон был удален за задержку клюшкой.

Запахло неприятностями, но Питер Маховлич выручил нас лучшей индивидуальной атакой за все два матча. Питер, выйдя со скамейки штрафников, получил шайбу и прорвался к российскому защитнику Рагулину. Пит уложил его на лед обманным броском, а затем пробился к Третьяку, чтобы забить гол еще одним классным движением. Наконец-то мы обыграли их в положении «один на один». Это стало ударом для русских, а через две минуты Фрэнк Маховлич забил, когда шайба отскочила от штанги, и все было кончено.

Как же были счастливы наши игроки! Мы больше не были предателями.

Это была моя первая тренерская победа – в реальной игре – с того дня, когда мы выиграли Кубок Стэнли в Бостоне. Если честно, то я сейчас не могу сказать, какая победа была для меня слаще. Но эта точно порадовала.

Третья игра

Сегодня у меня был не самый лучший день. Вообще, в жизни любого тренера есть одна особенность – никогда не удается долго что-то смаковать. Наступает новый день – и с ним вероятность того, что тебе предстоит переживать из-за возможного поражения. Обычно я смотрю на все это с другой стороны, с позитивной. Но за последние двенадцать часов не обнаружил в своих мыслях ничего позитивного.

Сегодня утром, перед отлетом из Торонто в Виннипег, у меня возникла первая реальная проблема с игроками с тех пор, как мы собрали команду три недели назад. Вик Хэдфилд пригрозил уходом. Думаю, его самолюбие было уязвлено тем, что вчера вечером в Торонто я оставил его на скамейке запасных. Тот факт, что мы выиграли, похоже, не важен.

Хэдфилд спросил меня: «Что происходит? Я буду играть или нет? Если нет, то я поеду домой. Я приехал сюда не для того, чтобы просиживать на скамейке».

Я ответил Вику, что не могу гарантировать ему или кому-либо еще, что они будут в составе. Черт возьми, команда будет такой, какой ее хотим видеть мы с Джоном Фергюсоном, а не как хочется Вику Хэдфилду или любому другому игроку.

Сегодня мы прилетели в Виннипег разными рейсами, и пока я его не увидел, не знал, остался он в Торонто или полетел со всеми. Конечно, я в курсе, что другие члены команды тоже ропщут по поводу того, что не задействованы в игре. Хэдфилд – единственный, кто подошел ко мне, но я ощущаю то же настроение и у некоторых других.

Я спросил об этом Рода Жильбера, понимая, что и он, возможно, испытывает напряженность, ведь Рателль играл, а они с Виком – нет. «Послушайте, тренер, – ответил мне Род. – Делайте то, что считаете нужным. Вы – тренер, и я с вами во всем соглашусь».

Затем я пообщался с комиссаром НХЛ Кларенсом Кэмпбеллом. В субботу вечером, после того как русские нас обыграли со счетом 3:7, он здорово прошелся по мне и некоторым игрокам. Я был в ярости, когда узнал об этом из прессы в понедельник. Кэмпбелл утверждал, что я поставил на игру не тех, кого надо. По его словам, я пытался задобрить монреальскую публику, выпустив Кена Драйдена на воротах и Ги Лапуэнта в защите. Плюс к этому он сделал еще несколько замечаний.

Это было нечестно. Можно ли было представить, что человек такого уровня сделает что-либо подобное? Из-за одного проигранного матча он осудил лучших игроков лиги (своей лиги!). Драйден настолько расстроился, что пошел к Кэмпбеллу, чтобы лично высказать ему все, что он думает.

Естественно, журналисты пытались заставить меня ответить Кэмпбеллу, но я делать этого не стал. Что меня действительно ошеломило, так это то, что до проигрыша он все время был на нашей стороне. Он поддерживал почти все наши действия в отношении Команды Канады.

В разговоре с Кэмпбеллом Драйден заявил, что я просто пылаю от негодования. И вот когда я сегодня приехал в отель, мне позвонил комиссар НХЛ. «Я понимаю, что вы на меня обижены», – сказал он. Я рассказал о своих чувствах. Он ответил, что всего лишь дал «посмертный анализ» первой игры, и его слова исказили СМИ.

Я ответил: «Послушайте, вы не распоряжаетесь ни мной, ни Командой Канады. Поэтому для меня вы всего лишь еще один болельщик. И если вас, болельщика, захлестнули эмоции и вы критикуете нас только за одно поражение, то это ваше право».

На самом деле, Кэмпбелл оказался таким же «верным» канадцем, как многие другие такие же, о которых я узнал после первой игры в Монреале. Я в те дни получил более сотни телеграмм, и за единственным исключением все они были полны брани в адрес команды. Хорошая телеграмма пришла из США – от моего приятеля Тома Джонсона, тренера «Бостона». «Продолжай играть в свою игру, и все будет в порядке», – написал Том.

В основном же телеграммы были полны гадостей типа «Молодец, Гарри. Продолжай в том же духе». Или: «Завтра буду в городе, чтобы присмотреть несколько клоунов для нашего нового цирка. Подпись: Барнум и Бейли». Я прочитал лишь несколько из пришедших телеграмм. А вот Бобби Хаггерт ознакомился со всеми и сказал, что они отвратительны.

Я вновь и вновь думаю обо всем этом, и никак не могу понять: разве это был не просто хоккейный матч? Неужто это была мировая война или что-то в этом роде? Неужели болельщики не могли элементарно признать тот факт, что мы проиграли чертовски классной хоккейной команде, и забыть о произошедшем? Никто не вправе сказать, что игроки не выложились. Они выложились так, как ни одна команда в НХЛ не выкладывается за одну игру.

Теперь, когда мы обыграли русских, мне было бы интересно узнать, получает ли Бобров из России письма, пылающие ненавистью? Кто знает, может, министр спорта СССР отчитал его в «Известиях» за то, что он поставил неправильный состав.

Сегодня у нас был еще один отличный матч. Мы не выиграли, но это все равно была отличная игра. После игры я спросил журналистов: «Разве мы все не счастливы, что живем и смотрим такой хоккей?» Кто-то однажды сказал, что ничья возбуждает так же, как сестринский поцелуй. Так вот, последние 10 минут сегодняшнего матча этот хоккей – 4:4 – возбудил меня, как сексапильная Рэкуэл Уэлч.

Это была странная игра. В какой-то момент во втором периоде мне показалось, что мы ведем с большим перевесом. Это случилось после того, как Пол Хендерсон на 34-й минуте матча забил наш четвертый гол и счет стал 4:2. До этого момента у нас все получалось, и вообще наши игроки действовали так же, как в Торонто. При этом русские провели две шайбы благодаря нашим ошибкам, когда они играли в меньшинстве. За исключением этой пары неудачных моментов у нас все шло как надо.

Жан-Поль Паризе, игрок, который, по мнению некоторых, был недостаточно хорош для того, чтобы попасть в команду, забил наш первый гол, приложив чисто бойцовские усилия. Петров сравнял счет, когда Фрэнк Маховлич отдал неудачную передачу при игре в большинстве. Петров перехватил шайбу у нашей синей линии и, продвинувшись вперед, пробил Тони Эспозито между щитков. Тони хорошо закрывал угол, но русский нашел-таки брешь и попал в цель.

Ближе к концу первого периода Рателль вновь вывел нас вперед – 2:1. Затем в начале заключительной двадцатиминутки Фил Эспозито забросил третью шайбу, и я почувствовал, что мы их побеждаем. Фил был нашим лучшим игроком. Какой боец! Временами в тренировочном лагере я задавался вопросом, как он будет играть без Бобби Орра. Эти двое так замечательно дополняют друг друга, что мне казалось: без Орра Фил не будет прежним супер-игроком. Я ошибался. Эспозито доказал мне и всем остальным сомневающимся, что он великий боец. Фил всегда идет вперед, независимо от ситуации.

Второй гол русские забили в середине второго периода, опять же находясь в меньшинстве. Я поражаюсь нашим ребятам. Мы знаем, что делают русские, когда у них кто-нибудь сидит на скамейке штрафников. Когда они находятся в своей зоне и один из нападающих получает шайбу, другой нападающий летит вперед, а тот, у кого шайба, пытается пробросить ее вдоль борта первому… В общем, мы вновь наступили на те же грабли.

Но менее чем через минуту Хендерсон сделал счет 4:2, и я решил, что им нас уже не догнать. Я ошибался. Не успели мы толком выговорить их фамилии, как они вернулись, забив два гола за последние пять минут второго периода, и сравняли счет.

За второй и третий периоды мы сделали 32 броска по воротам русских, тогда как у них было всего 17 бросков, но при этом именно нам пришлось биться за то, чтобы продержаться.

Да, в третьем периоде впервые в этой серии нас подвела лучшая физическая подготовка русских. В заключительные 10 минут игры наши ребята физически выдохлись. У них попросту не осталось сил. Я думал, что в финале русские нас точно переиграют. Они вполне могли это сделать. У них были голевые моменты, но они их упустили. Если бы они больше бросали по воротам, когда такие шансы были, они могли бы выиграть. Господи! Я рад, что они этого не сделали.

Я вынужден отдать должное русским. Когда мы были впереди 4:2 и играли по-настоящему здорово, я думал, что в итоге мы их разгромим. Но они не потеряли самообладания и так легко отыграли эти два гола, что я был в шоке. Когда они сравняли счет, я бегал вокруг скамейки и кричал Ферги: «Что, черт возьми, происходит? Они по всей площадке! У них что там – восемь игроков? Почему, черт возьми, это происходит со мной? Я всего лишь обычный парень из Рочестера!»

«Я понимаю, что ты чувствуешь, – сказал Ферги. – Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь». Мы были словно Буч Кэссиди и Сандэнс Кид в финальной сцене знаменитого фильма. Ну, вы помните: они грабили банки в Южной Африке, когда местная армия настигла их и загнала в хижину, а потом навалилась со всех сторон, пытаясь отстрелить им задницы. И тут Буч спросил Сандэнса: «Кто эти парни?»

Вот и эти парни – все выглядят одинаково, катаются одинаково, бьют по воротам одинаково, ни разу не изменив выражения лица. Они просто постоянно преследуют тебя, и единственное, что их отличает друг от друга, – номер на спине. Никогда в жизни мне не приходилось сталкиваться ни с чем подобным!

Четвертая игра

После просмотра видеозаписей матча в Виннипеге наши впечатления подтвердились. Ближе к концу мы выдохлись. Три игры за пять дней оказались слишком тяжелыми для некоторых наших ребят на этом этапе сезона. В этой серии присутствуют вся ярость и силовое катание, как в матчах Кубка Стэнли, только у наших игроков не было 85 игр, чтобы подготовиться к такому темпу.

Поэтому на завтрашней игре мы собираемся изменить состав. В двух последних матчах лучше играла команда, которая выходила на площадку со свежими силами. В Торонто мы задействовали пять новых игроков. В Виннипеге русские сделали пять замен, и их новые игроки показали отличную игру.

Перед началом серии наш вратарский план заключался в том, чтобы выпустить Драйдена в первой игре. Эспозито – во второй, в третьей – поставить того, кто лучше сыграет в этих двух матчах, а Эдди Джонстон завершит в Ванкувере. Но первая игра серии все изменила. Когда мы разрабатывали эти планы, то не предполагали, что приедем в Ванкувер с одной-единственной победой. Теперь мы должны выложиться по полной, чтобы отправиться в Россию на заключительные четыре игры хотя бы с каким-то преимуществом.

Тони Эспозито хорошо играл во втором и третьем матчах. На этом этапе сезона на него пришлось много нагрузки, поэтому мы склоняемся к кандидатуре Драйдена. В последние пару лет эти два парня бодаются друг с другом за звание лучшего вратаря в хоккее. Я думаю, что эксперты ставят их на первое-второе место в НХЛ, кому как нравится.

Напомню, мы начали серию в Монреале с Драйденом в воротах, потому что, независимо от результата, Кену и Тони предстояло поделить первые две игры. Кроме того, это был домашний каток Драйдена, а играть на знакомой площадке – всегда преимущество, будь то поле для гольфа или теннисный корт.

Теперь мы возвращаемся к Драйдену по наитию. Ферги считает этого парня чертовски сильным бойцом, и я тоже. Мы оба подумали, что он, возможно, чувствует себя не в своей тарелке из-за результатов Тони в последней паре игр и рвется отомстить русским.

Мы внесем и другие изменения, но единственный, в появлении которого на льду я сейчас уверен, – это Жиль Перро. Жиль еще не играл в этой серии, и, возможно, настало время дать ему шанс. Он отличный игрок, и, вероятно, сможет дать команде какой-то импульс. Возможно, я верну в состав Жильбера и Хэдфилда, но не с Рателлем. У них обоих было пять дней отдыха, так что мы должны добиться от них сильной игры все 60 минут.

Я обеспокоен судейством не меньше, чем нашей выносливостью. В третьей игре судьи немного сдали. После того, как мы обыграли русских в Торонто, русские разразились критикой в газетах по поводу судейства. А судьи тоже читают газеты. Так что в Виннипеге они весь вечер следили за Кэшменом. Как сказал позже Фил Эспозито: «Я видел, как за Кэшем гонялись полицейские, но чтобы судьи – никогда. Они были рядом с ним весь вечер».

Боюсь, что теперь он стал «меченым». Завтра вечером, скорее всего, будут те же судьи, так что я попрошу Кэша посидеть на скамейке запасных.

Сейчас я как никогда понимаю – особенно после того случая с Кэшменом в Виннипеге, – что мы должны были заставить их играть по правилам НХЛ с судейством НХЛ. Они имеют огромное преимущество, играя с нами в это время года, которое является для нас наихудшим. Если уж мы согласились с предложенными ими датами, то следовало разрешить нам играть по своим правилам. Но те, кто заключал соглашение, посчитали, что мы обыграем русскую команду в пух и прах при любых правилах.

Сейчас они, наверное, думают по-другому.