Читать книгу "Отшельник"

Глава 4

«Мои ведения твои… для тебя»

В связи со всем происходящим, мы с Отшельником отправились на дачу вдвоем, ничего не сказав Виктории. Приехав, Отшельник сказал, что мы сможем сделать сильную практику по возрождению моего внутреннего сакрального мира. Иначе, если мои ведения будут возникать таким неконтролируемым образом, я скоро истощусь и умру.

– Тебя нужно спрятать, ты стала зависима от Маэстро. – Отшельник смотрел с материнской заботой.

– Как это сделать? – спросила я.

– Я тебя похороню, – он говорил это очень даже серьезно.

– Ты ведь не шутишь? – поперхнулась я, уставившись на него.

– Да, не шучу, – сказал очень серьезно и размерено, выговаривая четко каждое свое слово.

Мне больше ничего и не осталось, как только тихо сглотнув слюну и спросить. – Как ты это планируешь сделать?

Отшельник попросил меня пройти за ним, на огород. С краю за маленьким домиком, была выкопана яма, рядом лежали некие деревянные сооружения.

– Я похороню тебя, вот, здесь, – улыбнулся он. Я ничего не отвечала, молча смотрела.

Отшельник ознакомил меня с конструкцией гроба. Объяснил, что все обустроено для моего пребывания в нем. Я продолжала молчать, стояла и пыталась принять это, как реальность. Конечно, все наши практики, которые мы совершали раннее, не были простыми, но захоронение, даже на меня, наводило жуткий ужас.

Гроб будет расположен на глубине полтора метра, он немного выше и шире, чем обычно. К гробу подведена труба – вентиляция, чтоб я не задохнулась.

– Ты не бойся, в центре гроба будет отверстие и вставлена труба большим диаметром, через нее я буду спускать по веревочке тебе еду. Ты будешь ее отвязывать и привязывать пакет со своими отходами, – Отшельник похлопал меня по плечу. Его веселила последняя фраза.

– Мне нужно подумать, – я сглотнула слюну, хотя ком застрял в горле.

– У тебя еще есть время подумать, но если мы не сделаем этого, то ты умрешь от истощения.

– Что сказать Вике? Она не примет такого варианта, – озабоченно спросила.

– Мы ей ничего не будем говорить. Конечно, я понимаю, что это нелегко принять, но ты должна. Скажу, что ты уехала по делам.

– Хорошо… – Это все, что мне осталось сказать.

После медитации и зарядки, настало время моих «похорон». Отшельник собрал пакет, с необходимым, положил небольшой фонарик и сказал:

– Старайся им почти не пользоваться, он для крайних случаев

В полночь, Отшельник «хоронил» меня в этой импровизированной могиле, заранее проинструктировав о правилах пребывания в гробу. Пояснил, что будет молчать, ему нельзя разговаривать со мной, я должна быть одна. Иначе, любое воздействие человека извне, может стереть меня, мой разум. Я должна полностью принадлежать себе и земле.

– Ты будешь рядом? – ложась в могилу, я спросила с тревогой в сердце.

– Да, конечно. – Отшельник улыбнулся, словно прощался навсегда.

И помазал мне губы зеленной субстанцией. Поцеловал в лоб, правой рукой прижал к гробу, закрыл крышку и начал закапывать. Глубина была небольшой, но даже если захочу, я не смогу вылезти из своего гроба. Все девять дней и ночей, мне пришлось лежать и ждать, когда меня вытащит Отшельник.

Меня окутывал страх, но я была спокойна, я верила Отшельнику, как никому и никогда. Он тот, кто меня понимает, его один взгляд, способен решить все мои противоречия.

– Увидимся через девять дней… – шепотом сказала я, в моем голосе была надежда, пропитанная страхом.

День первый

Я лежу на спине и смотрю вверх. Сверху доносятся звуки удара земли о мой гроб. Меня всегда пугал этот звук, на любых похоронах, но сейчас этот звук, я слышу изнутри. Эти чувства невозможно передать словами, что самое ужасное, на это я согласилась сама. Лежу и боюсь пошевелиться, наверно, если я ослаблю хоть на секунду свое тело, то поддамся панике, которая уже поглотила мой рассудок. Сжав свои маленькие кулачки и, прикусив губу, я лежу не шевелясь, чуть дыша, боясь своим дыханием пропустить нечто важное. Внимательно слушаю, как Отшельник землей присыпает мою могилу на 9 дней, из которой я, возможно, уже не выберусь.

Прокушенная губа начала кровоточить, теплая капля крови приятно стекала вниз по щеке к земле. Все тянется вниз, из-за силы притяжения… Когда-нибудь, нас всех, предадут земле.

Наверху стихли звуки, полная тишина, лежа в своем гробу, я слышу, как стучится мое сердце, пульсирует моя кровь в висках. Мне очень страшно, боюсь не выдержу, не смогу быть сильной, но я должна.

Спасение долго не заставило себя ждать, та паста, которой мне помазал губу Отшельник, начала щипать рану. Я жива, я чувствую! Эта боль для меня была спасением! Слизнув и проглотив пасту неизвестного мне происхождения, мне стало легче. Вскоре, я начала расслабляться, разжала свои кулачки, поводила руками по крышке гроба и почувствовала себя как дома, стала обживаться. От этих безумных и шокирующих мыслей, мне стало смешно, я разразилась диким смехом. Он был глухим, словно земля ничего не выпускала из себя. Через минут пятнадцать, смех прекратился, я вымоталась морально, мое тело обмякло и стало, словно, желе, глаза закрылись и я провалилась в сон.

«А есть я? Когда нет времени…»

Я проснулась через некоторое время и начала осмысливать. Я точно знаю, что я могу запутаться во времени и потерять его нить вовсе. Основа основ, это тренировка тела, оно должно запомнить все и работать автоматически, без каких-либо усилий. Это даёт нам возможность моментально использовать свою силу сновидений. Так, если я и погружена в такую позу на 9 дней, без возможности изменить её, хоть даже насильно, то моё тело все равно привыкнет. Все это тренировка, Отшельник мне не объяснял это, но направлял, чтобы я все поняла сама. По моим подсчетам уже пятый час, здесь у меня нет никакой возможности ориентироваться во времени. Только я сама себе указатель, хотя мне помогает природа и мир вокруг. После пары часов погребения мои чувства обострились, особенно слух. Я слышала петуха утром, наверно это единственный мой указатель времени. Из-за лежачей позы и темноты, тело сбилось в биоритмах. Могу уснуть в любое время, будь то день, будь то ночь.

Так я стала понимать, как происходят мои видения о Маэстро, наверно я смогу их полностью контролировать и направить их в нужное мне русло.

После видений мне хочется их рассказать Отшельнику, но нет, смирение и осмысление фактов, найти суть. Когда мне дадут еду, я быстро выкрикну факты, чтобы хоть как то иметь возможность влиять на события. Ведь я знаю, многое знаю, но ничего не могу поделать, я заперта в гробу.

Пришло понимание, что мир продолжает жить, что бы не случилось. Я частичка мира, а не целое составляющие, но я изменчива, как мир. Все это осознать, мне помог контролируемый сон.

Как всегда он был странным и непонятным для восприятия. Сон был таков:

В моей голове всплывает образ человека. Ноу мне не видно кто это, он стоит спиной ко мне. Высокого роста, на нем черный балахон, как у Отшельника. Я выкрикиваю.

– Отшельник! Откуда ты здесь? – образ разворачивается, я вижу нечеловеческие глаза. В зрачках пленяющая пустота, моя рука тянется к глазам, но я все дальше удаляюсь от этих глаз.

Я знаю, что это сон. Но не могу проснуться, наверно из-за той тягучей пасты, которой мне помазал губы Отшельник, перед погребением. Пытаюсь уцепиться за пространство, остановиться, но ничего не получается, я только сотрясаю воздух руками. Так я падаю в гигантский рот, пролетаю рядом с большими зубами и устремляюсь прямо в огромную глотку гиганта. Во мне нет сомнений, что этот рот принадлежит этим глазам, и я лечу по гору этого гиганта, он меня поглотил.

Появляюсь в пустыне. Лежу и смотрю в небо, вокруг пустой горизонт. Привстаю и осматриваюсь лучше, вижу в девяти метрах, сгоревшее от жары, дерево, без каких-либо признаков жизни. Оно высохло, не осталось ни единого листочка. Дерево странной формы, высокая коряга, протягивает свою хилую ветку, ее тянет на восток, но там ничего нет. Я снова обратила внимание на дерево. Я подумала, что там должен сидеть ворон, как в жутких фильмах, настолько это дерево было мистическим, а как правило, такое сопровождается черной вороной птицей. И появился черный ворон.

Он повернул свою голову в мою сторону, его глаза были такими-же как те, которые меня поглотили.

– Что ты хочешь? – спросил меня ворон и моргнул своим глазом, на миг исчез его пустой зрачок. По ощущению, как будто весь мир сгинул в небытие, такое невозможно описать, нужно только видеть.

– Ты Отшельник…? – с заиканием вымолвила.

– Отчасти. – Он развернулся в другую сторону.

Я встала и сделала шаг навстречу к нему. Ворон повернул свою голову на 180 градусов, не поворачивая своего тела, словно в нем не было никаких хрящей, как это делает сова. Я остановилась, меня это шокировало.

– Раз, – сухо сказал пернатый.

– Что все это значит? – спросила спокойным голосом, насколько это было возможно. Совладать с собой и со своим рассудком было очень сложно.

– Ты под моей властью на 9 дней. – Черный ворон повернул свое тело в мою сторону, перебирая лапу с одной на другую. И продолжил.

– Я ему говорил, что это слишком символичное число, имеет три, умножается на три, по три стадии и конечно триедино, – приподнял одну лапу, высунул три когтя, поставил снова на хилый ствол. – Скорее всего, я буду с тобой лишь только первый день, видеть меня таким, ты можешь только благодаря пасте. Так в чем тебе нужна моя помощь?

– Что означает эта цифра девять? И кому ты говорил, про символичность? – подбирая каждое слово, чтобы не услышать ответа, которого я не смогу понять.

– Кааар… – ворон разинул свой большой клюв и очень громко каркнул, затем продолжил. – Девять, думай сама, на такие легкие вопросы я не буду отвечать. Девять на рождение и девять на смерть, все это не спроста, ведь это одного, начало и конец.

– Ты говоришь про девять дней и девять месяцев? – я обрела некое спокойствие и уже могла выпрямить свое тело, стать ровно.

– Да, – ворон поднялся вверх по стволу, и встал на самый край ветки. Под его тяжестью она наклонилась вниз, было такое чувство, что она сейчас сломается. – У тебя осталось мало времени.

– Что мне делать с этими всеми знаниями? Что это для меня значит?

– Что с этим делать? – удивился ворон. – Жить. Все это твоя сила. Это дар.

– Какая цена этого дара? – я всегда думала, что за свои книги я расплачиваюсь одиночеством, но здесь чем? Что может быть страшнее?

Ветка с треском ломается под вороном, он расправляет свои крылья, парит секунду в воздухе, и говорит. – Время! Кааар, – устремляется на меня словно сокол. Меня пленит его взгляд, я снова не могу пошевелиться, как бы не пыталась отступить назад, мной овладел страх.

Ворон останавливается перед моим лицом, расправляет крылья и парит, касаясь меня кончиками своих перьев, от черных как смола крыльев. На каждое касание пера, я реагирую так, словно тысячи иголок пронзает мое тело. Меня бросило в жар, сердце забилось, как бешенное.

– За Божий дар, нет цены! – прошептал мне ворон и взлетел вверх, как ракета. Эхом доносились слова. – Выбор за тобой, чей дар принять.

Ворона уже не было видно, я смотрела вверх и не могла пошевелиться. С неба не спеша летело черное маленькое перо, оно аккуратно легло мне на лоб.

И меня взрывною волной откидывает назад. Резко лечу вниз и падаю в озеро с холодной водой.

Открываю глаза пытаюсь восстановить дыхание, но отдышаться сразу не получается. Я нахожусь в своем гробу, вся в холодном поту. Не могу нормально пошевелиться и распираюсь в своем гробу, насколько это было возможным. От нехватки воздуха или пережитого, начинаю паниковать, биться об крышку и пытаться вылезти. Но кричать не могу, не могу издать ни звука, из-за того что мое дыхание еще не восстановилось.

Обессилев, примерно через минут двадцать, я успокоилась и восстановила свое дыхание.

***

Когда Отшельник зашел в квартиру Насти, Виктория сидела на кухне. Услышав, что дверь открылась, она пошла поделиться с очень важной информацией, которую нашла утром о Маэстро.

– Я узнала нечто очень важное! – девушка шла к двери и говорила воодушевленно.

– Хорошо. – сухо ответил Отшельник. Увидев у двери только его, Виктория заволновалась, она почувствовала тревогу.

– Где моя сестра? – вопрос прозвучал резко.

– С ней все хорошо, она нас покинула на некоторое время.

– Как? Где она? – у девушки началась истерика, она набросилась на Отшельника и била его по груди с криком. – Что ты с ней сделал? Где моя сестра? – слезы лились ручьем. Она чувствовала, что случилось нечто непоправимое.

Он схватил ее за руки и резким движением прижал голову рукой к своей груди, а другой рукой гладил по голове. Девушка пыталась вырваться, но все ее усилия оказались тщетны. Когда она, обессилив, лишь только всхлипывала, он сказал заботливым тоном.

– С ней все будет хорошо, это часть тренировки, так нужно. Она в безопасном месте. За ней присмотрит моя подруга, которую ты видела в магазине. Это всего на девять дней.

Его слова успокоили девушку, они были словно заклинание, что с ее сестрой все будет хорошо. Девушка обняла Отшельника и прижалась к нему, так сильно, как только могла.

– Подруга? Та самая? Что у тебя с ней? – Викторию одолела неконтролируемая ревность. Еще при первой встрече, он ей очень сильно понравился, как мужчина.

– Мы просто друзья, – улыбнулся Отшельник и потрепал девушку за щеки. Виктория отдернула его руки и изо всех сил залепила пощечину. Послышался хлесткий удар.

– Бабник! – девушка развернулась и направилась в спальню. Дверь захлопнулась за ней.

Виктория никогда не отличалась спокойным нравом, но такое поведение, даже её саму привело в замешательство. Объяснения ее действиям не было. Нестабильное, резкое изменение в характере, стало проявляться после знакомства с Отшельником. А чувствительность к ситуациям, людям и их чувствам заметно возросло, после их совместного похода в магазин.

Вика села у окна, чтобы немного успокоить нервы. Она была раздражена и подавлено. Внезапно, в окне промелькнул черный ворон, от неожиданности Вика вздрогнула.

– Настя справится! – неуверенно проговорила Виктория по слогам, пытаясь себя в этом убедить. Ей удалось успокоиться, наблюдая за плывущими облаками через стекло.

Через некоторое время дверь комнаты приоткрылась, появилась голова Отшельника, убедившись, что Виктория уже успокоилась, показался и весь Отшельник.

– Так было нужно… Пойми, ты ведь знаешь, что ты губишь свою сестру и чтоб такого больше не было, я отправил ее к подруге на дачу. – Словно извиняясь, говорил Отшельник, присаживаясь возле Виктории.

– Я все поняла… еще в тот день… Я все это чувствую, но объяснить не могу и принять не могу. – стыдливо опустив глаза вниз, и, поджав колени к подбородку, девушка сидела, тихо презирая себя.

– Я знаю кто такой Маэстро, – она перешла на шепот.

– Кто? Маэстро? Как ты узнала? – удивился Отшельник.

– Почему тебя это так удивляет? – обиделась Виктория, но продолжила. – Точнее он был Маэстро, теперь он уже Шут. В Европе у меня много знакомых и я созвонилась с парочкой из них, один мне рассказал, что может дать информацию о Маэстро.

– Нам нужно ехать?

– Да, только как мы поедем без Насти?

– Поедем, нужно собирать вещи и купить билеты, лететь куда нужно, чтобы лично поговорить с этим твоим знакомым.

– Хорошо, – Виктория подумала, что это будет романтическая поездка для двоих влюбленных. Она потрясла головой, отгоняя эти мысли. Вика заинтригованно посмотрела на Отшельника, она до сих пор не знает его настоящего имени. – У тебя ведь есть паспорт?

– Да есть, только тебе нельзя в него смотреть, для тебя я Отшельник.

На этих словах, он резво подскочил и направился к выходу, потом остановился, огорченно посмотрел на нее и сказал:

– Только у меня нет денег, – его фирменный взгляд, невинного котенка, рассмешил Викторию.

– У меня есть деньги, не беспокойся, я буду готова через два часа.

***

После нескольких часов размышления о своем сне, перед моими глазами возникло ведение. Казалось, что я смотрю фильм. Это видение, просто показывало прошлое, как оно есть. Из этого «фильма», я узнала, что Маэстро это Шут, а маленькая девочка, была той бедняжкой, которая лишилась семьи и дома.

На скотобойню залезла девочка, лет 12-ти. Как это не парадоксально, но ее привела в это место любовь к животным. Она любила животных, ей нравилось с ними разговаривать. Они были идеальными слушателями. Что такое скотобойня девочка не знала, «наверно это, что-то вроде зоопарка». В первый раз встретившись с таким местом девочку ожидало разочарование. Пройдя через поле, она попала в ангар, где было темно. Там наткнулась на большую железную дверь. Открыв ее, в ожидании милых коров, перед ее глазами появилось нечто иное: свежее мясо в холодильниках.

Девочка бежала в страхе, не смотря под ноги, не понимая куда. В ужасе она забежала в зал для отходов. В этих залах хранились шкуры, кости и все то, что шло на продажу по дешевой цене и не требовало особого хранения.

Врезавшись в один из мешков с отходами, любительница животных упала и мешок прорвался. Содержимое вывалилось прямо на неё. Оцепенев от ужаса, от крови на её одежде, руках, волосах, девочка не могла пошевелиться, страх сковал её тело.

Отец учил ее любить мир, таким, каков он есть и всегда быть доброй. Она верила, что люди вокруг тоже добрые, что животные братья меньшие. Но то, что она увидела повергло её в шок, реальность имела мало общего с добром. Видимо, от пережитого страха, девочка начала рисовать на полу из подручных материалов, растирая пальцами кровь на полу.

Её погружение в себя прервал седой мужчина.

– Кто ты девочка? – мужчина с ужасом смотрел на девочку. У нее невинный взгляд, и окровавленное лицо. Такого он никогда не видел. Шок!

– Я просто девочка, мой приемный отец Шут, он меня научил рисовать, девочка улыбнулась, – Ммжчина престарелого возраста пошатнулся назад, от жуткого зрелища.

– Тебе нельзя здесь находится, – нерешительно и с заиканием пробормотал мужчина.

Девочка встала и побежала прочь из здания. Мужчина стоял с чувством, прежде ему незнакомым. В девочке он увидел отголоски войны, но не той войны, о которой говорили все открыто. А той, что между адом и раем, за спасение душ, о которой не принято вести беседы.

Потерянные, никому ненужные люди. Вот, как эта девочка, её наверно бросили родители, она никогда не станет полноценным членом общества. Скорее всего, она просто не знает иной жизни, либо, её лишили нормальной жизни. Размышления мужчины оборвал голос сына, который вошел в сарай.

– Отец! Что случилось? – парень, лет 17-ти, смотрел на отца.

– Ничего, на ферму залезла собака и растрепала мешок с отходами. Приберись здесь. Уходя, мужчина взглянул на кровавый рисунок на полу. «Чертова девчонка!» – по его спине пробежал холодок. Рисунок оказался портретом мужчины, похожего на него. Сын взял швабру и, одним движением, размазал рисунок.

– Тьфу! Померещилось наверно…

День второй

Сверху доносится шум, открывается отверстие сверху и спускается на веревочке пакет с едой. Я собираю весь мусор, памперсы, которые не сильно зловонят, от того, что сложены в вакуумный контейнер. Когда я все уложила в пакет, подергала за него, Отшельник потянул вверх мою «передачку».

– Это ужасно! Мне снилась Ворона! – крикнула я в отверстие, но сверху захлопнулась крышка, я услышала, как ее присыпали землей.

– Ты больной ублюдок! – Закричала я, что было сил.

Мне придало надежду, что я справлюсь, что меня не забыли, я буду жить, хотя, теоретически, я мертва.

Я лежала наверно часа два, пыталась сделать зарядку, билась руками о крышку, считала овец, но ничего не происходило. Время стояло на месте, оно словно умерло. Как это не парадоксально, чтобы жить вечно, нужно умереть.

Но что тогда будет? Одиночество это бессмертие, теряется тогда смысл жить, мы счастливы, когда есть цель и люди, ради которых мы живем.

Перед глазами появляется туманная картинка. У обрыва стоит мужчина и маленькая девочка, они оба смотрят вдаль. Я стараюсь настроиться, начинаю глубоко дышать и с каждым вдохом, картинка становится все четче.

Миг, и я стою по правую сторону от них. Поворачиваю голову в их сторону, слева стоит маленькая девочка, а рядом с ней Маэстро.

Они изменились с последнего моего видения. Маленькая девочка подросла на лет пять, она дергает Маэстро за рукав и спрашивает.

– Что ты видишь Шут?

Маэстро взглянул на девочку, улыбнулся и сказал. – Может лучше, ты мне расскажешь?

– Я вижу все и ничего… – задумчиво детским голоском произнесла девочка.

От этих слов мне стало больно, я приблизилась к обрыву, у меня не было ног, я парила словно призрак, мое тело смешивалось с туманом. Меня почти не было видно. Я начала всматриваться в бездну, которая была перед глазами, но ничего не видела и, в то же время, видела все. Как верно подметила девочка, я смутилась.

У Шута были печальные глаза, но на лице улыбка. Девочка стояла со взглядом, полным надежды.

– Ты, как всегда, права юная леди, школа пошла тебе на пользу, – Шут по-отечески посмотрел на девочку.

– Отец… – девочка запнулась, посмотрела на Маэстро и продолжила. – Всему этому научил меня ты… Ты дал мне жизнь.

– Девочка, не забывай, я не отец твой, я Шут, – он улыбнулся и скорчил рожицу. Они оба впали в безудержный смех. – только нелепая искренняя радость была уместна в этот момент, когда им уже него было сказать.

Я тоже начала смеяться. Смех меня вывел из транса, я очнулась в своем гробу.

– Нет! Нет! Вернись… – закричала я.

Но я продолжала находиться в этой нескончаемой и невыносимой «ночи». Тогда я начала размышлять о том, что необходимо сделать, чтобы «видеть».

Вспоминала техники, составляла руки в руны, читала молитвы, заклинания, материлась и, даже, билась головой, руками, ногами об крышку.

Побои моего «потолка» закончились тем, что я сломала ноготь. В результате, адская боль, ноготь впился в палец, потекла кровь. Я вытащила ноготь и стала из пальца сосать кровь, чтобы облегчить боль. И тут до меня дошло, что я должна чувствовать, поймать нить ведений. Я подставила ладони к крышке гроба, развела руки в сторону так, что образовала себе воображаемый экран. Рана на пальце еще немного кровоточила и от того, что я вела руки в стороны, образовалась линия крови. Эврика! Красная нить!

– Я хочу видеть!

Мои слова были наполнены чувствами и сильной уверенности в своих возможностях. Перед глазами появилась комната, через мгновение, я оказалась там.

Я была в теле девушки, смотрела на все происходящее ее глазами. Комната была выдержана в красных тонах, отделанная красным деревом. Убранство было богатым, белоснежное, дорогое постельное белье на великолепной резной кровати.

Передо мной стоял старик с залысиной и седыми волосами. Трудно описать его черты, от того, что лицо все сморщилось от старости, но у него был большой длинный нос. Старик медленно раздевался, на нем был дорогой костюм. Аккуратно складывая одежду на стул, старик поглядывал на девушку похотливым взглядом, с его губ текла слюна.

Она смотрела на него не сводя взгляда, фильтр сигареты уже охватили угольки. Это заставило девушку выйти из транса.

– Что с тобой, деточка, – дряблый голый старик приблизился к ней, сложив свою одежду.

В голове воцарился хаос, поглотивший её разум. Старик стал, словно, фоном её диалога со своим я.

– Что тебя привело к нему?

– Не знаю…

– Знаешь, ты избалованная девчонка, от этого старика тебе нужна только порка! А не то, как ты думаешь, что он тот, кто оценит тебя по достоинству.

– Почему ты так жестока ко мне? – говорил разум.

– Он мне нравится, – робко отвечала девушка.

– Посмотри на него.

Старик пустил слюну, поглаживая ноги молодой девушке.

– О… дай, я тебя попробую на вкус.

Его язык скользнул вниз с живота, в ход пошли дряблые пальцы, интенсивные движения начали нарастать. Все это время он причмокивал, своей вставной челюстью.

Девушка прикусила губу, но, все также была безучастна в этом омерзительном игрище. Все что она чувствовала, это его вставную челюсть, которая скользила причмокивая по ее нежному телу.

Ей доставляло это удовольствие, вот он секрет, она не могла пошевелиться от страха быть наказанной, этим стариком.

– Я хорошая девочка и буду слушаться, – вымолвила девушка, прикусывая губу.

– Моя девочка… – причмокивал старик.

Снова зазвучал внутренний голос девушки. – Хорошо, уничтожай себя дальше, будь игрушкой.

– Я просто не могу сопротивляться, я должна… Этот омерзительный старик напоминает мне о том, что я должна слушаться. Это искупление за мои проказы, грехи.

Старик поднялся и навалился на девушку, они рухнули на кровать. После поцелуев губ, шеи он не мог уже остановить свою похоть. Было такое чувство, что вся комната пропитана желанием этого старика.

Странно, как он у него ещё стоит. Проскользнула мысль в голове у девушки.

«Предайся своему греху, будь той, кем ты не являешься. Уничтожь своё я, приди к смирению и тогда ты достигнешь прощения.»

С такими словами проповедник обращался к молодым девушкам и, тем самым, этот старик получал влияние над ними. Эти слова засели в голове девушки, в них она искала спасение. Старик хлопал дряблой рукой по чистой, красивой коже молодой девушки. «Как мы, все же, омерзительны в своих поступках и как мы глупы, в своём бездействии».

О, ужас! Я не могу больше описывать, что там происходило, все это я, словно, прочувствовала вместе с той девушкой. Вспоминая все это, мне до сих пор становится мерзко. Чувства этой девушки были такими же, ее словно там и не было, она пыталась защититься, отстранить свое сознание и это у нее получилось. Местами она даже получала удовольствие, но с каждым таким вздохом, она проклинала себя в тысячи раз сильнее этого удовольствия. Стыд, ей было стыдно, от своих желаний и действий, но совладать с собой она не могла, по неизвестным, мне, причинам. После того, как этот старик закончил, он подошел к комоду, достал от туда пакетик с белым веществом и кинул девушке на постель. Пока он одевался, девушка взяла пакетик, насыпала дорожку и занюхала ее.

Меня выкидывает из тела девушки, я стою перед ней, девушка падает на кровать лицом вниз. Но на долю секунды я вижу ее лицо, она копия моей младшей сестры Виктории. Я стою, в шоке, не могу пошевелиться.

– Виктория!!! Вика!!! – глухо кричу, и чувствую, что я снова в гробу, я не могу успокоиться, меня охватывает паника. Разум пытается вернуться назад. Мою истерику останавливает крик старика.

– Фредрик, Антонио! – он подходит к большому кресту, размером с метр, из чистого золота.

В комнату входят двое молодых мужчин, надевают на шею старика небольшую золоту цепочку, подхватывают его крест и направляются маленькими шагами к выходу, из комнаты.

Я кидаюсь на старика, но все мои усилия тщетны, я здесь призрак, все мои крики и удары в холостую

– Кто она?! Это Виктория?! Ты подлец! – я снова бросаюсь к девушке и пытаюсь ее поднять, но ничего не выходит.

Невиданной силой меня резко притягивает к кресту, я парю рядом с ним, вслед за эшелоном, состоящим из старика и двух его подданных. Я притрагиваюсь к кресту, и голос мне говорит: «И Сатана имеет божественный лик. Но это не значит, что сделано все это мной»

От голоса и прикосновения креста, мои чувства наполнились спокойной печалью. С глаз стекла слеза, но плакать я не хотела. Пока мы шли, у меня стало появляться чувство радости, все это трудно объяснить. Но это было в сто раз сильнее практики, которую мы проходили с Отшельником «Слеза Бога».

Я полностью пришла в норму. Но сначала, я пережила жизни этих людей, которые были в моем видении. Я точно знала, почему они так живут, и во мне не было осуждения. Из этого транса меня вывел знакомый суровый голос.

– Разве, свой крест, вы не сами должны нести? – эшелон остановился.

– Дааа, конечно… Но мы Кафлинцы, у нас другая вера. Не путайте пожалуйста, Маэстро, – голос старика был сильным, но местами хриплым.

– Ваша вера не от Бога, вы ведь это знаете? – с ухмылкой спросил Маэстро.

Как же я была рада его увидеть, он уже стал для меня не чужим человеком. Мне стало легче, я отпустила крест и почувствовала облегчение.

– Не хамите мне, вы же знаете, что я тоже нужный человек, – обиделся старик.

– Да, знаю, но ваши действия мне не по душе! – резко оборвал Маэстро.

Вся делегация прошла в кабинет, старик сел в большое красное кресло.

– Ох, может сядете в него? Оно ведь ваше. – любезно спросил старик.

– Нет, спасибо, это больше не мой путь, как вам известно, – Маэстро изобразил любезность в ответ.

– Маэстро, больше не Маэстро! – с издевкой посмеялся старик, обращаясь к своим двум молодым слугам, которые уложили его крест возле кресла и удалились.

– Я рад, что вы запомнили, теперь я Шут, – поклонился Маэстро.

– Ладно, давайте к делу, а то умру, так и не начав, – оба рассмеялись.

– Сколько людей вы спасли? – серьезно спросил Шут.

– Три тысячи, может и еще пару сотен, мы их всех приютим, дадим им работу, – кашлянул и продолжил. – Не забыв свою алчную сторону.

– Думаю, беженцы все равно скажут, спасибо, и увидят во всем этом божественный удел, – с печалью в голосе сказал Шут и поставил кейс перед ногами старика.

– Открой.

Маэстро открыл кейс, он был полон денег.

– Мы договорились?

– Да, я вас уважаю Маэстро. Я не выкину их на улицу и они будут свободны, когда все успокоится. Вы все же заберете с собой ту, маленькую девочку? – старик с интересом ждал ответа.

– Да, заберу, – слова Маэстро перебил крик из комнаты на верху. Это кричала та девушка. «Виктория!», я опомнилась, она там на верху, я словно забыла о ней.

– Кто там? – Маэстро взглянул сурово на старика.

– Да так, заблудшая душа, демоны ей всякие мерещатся, – судорожно промямлил старик.

Послышался шум с лестницы, мы побежали туда, старик не мог встать, ему мешал крест.

Мимолетно маэстро взглянул мне в глаза, словно видел меня. Прибежав туда вдвоем, мы увидели Викторию, она стояла держась за перилы. Очевидно, что у нее галлюцинации и она не может сними совладать.

Маэстро бросился к ней, закинул ее себе на плечо и направился вниз по лестнице, сказав в мою сторону:

– Я помогу ей, не бойся! – далее он не обращал на меня никакого внимания.

У выхода уже стоял старик и двое молодых парней.

– Я ее люблю, – промямлил старик.

– Ты выжил из ума! Глупый старик! – Маэстро положил на пол Викторию и побежал к старику. В считанные секунды он стаял напротив старика и держал его голову в своих руках. Никто не смел тронуться, все стояли завороженно.

– А ты сможешь вытерпеть ту боль, которую ты причинил людям? – с злобной улыбкой спросил Маэстро, глядя старику прямо в глаза. Старик кричал от боли как сумасшедший, через минуту он упал на пол, его тело было бездыханное.