Читать книгу "Отшельник"

День восьмой

– Привет, черный ворон. Привет, ворон… – я лежала и повторяла, пытаясь призвать своего черного куратора, который для меня стал одним из главных элементов моих ведений. За эти дни, он мне открыл многое, и, теперь, я зависима от этих знаний, мне нужно больше видеть. Мое погребение больше не причиняло мне боли, это стало моей силой. Отшельник все это знал. Сейчас делать, какие-либо предположения рано, я не готова к этому. Я хочу увидеть солнце, станцевать на земле, парить в небесах, теперь во мне есть сила. Еще немного и я ее познаю.

Но ничего не происходило, тогда я попыталась применить технику, которой меня научил Отшельник. Сложила руки крест на крест и стала кричать. Он объяснял мне, что криком я разгоняю любую энергию, создавая вокруг себя свое поле, которое может повлиять на мир. На все, что происходит вокруг меня, в радиусе моего крика. После пяти минут моего не прерывистого крика «ААААА…», послышался шум сверху. Это означало, что я всегда находилась под контролем Отшельника, он всегда следил за мной, наверняка, чтобы я не сошла с ума. От этих мыслей стало приятно. Я замолчала, в ожидании, что же будет дальше. Но ничего не происходило, сверху открылось отверстие, свет от туда не падал, значит была еще ночь. Я чувствовала как сверху за мной наблюдали, но не предпринимали никаких действий. Даже это не могло меня остановить, мой крик не прекращался, только стал немного прерывистым.

– Аааа… Аааа… – усталость пришла только через минут двадцать.

С Отшельником я никогда не доходила до такого состояния, обычно меня хватало только на минут пять, после срывала горло и он говорил: «Тебе это сейчас не нужно…». Теперь все было иначе, мой крик обрел свое эхо, свой резонанс, я чувствовала землю и окружающее, но присутствие Отшельника, я не ощущала.

Сверху, мое отверстие жизни, закрыли, там поняли, что все нормально, если это возможно так назвать. Темнота стала обретать очертания маленьких частиц, бытия знакомого мира ведений.

Большая темная комната в выдержанных тонах, освещенная тусклым светом ламп, вдоль стен. На стенах картины, с изображением татуировок, нанесённых на разных частях тела. Стоит пара стульев, в центре комнаты большое удобное кресло, с краю от него, стол. Описанное говорит о том, что я в татуированном салоне. На кресле сидит маленькая девочка, её живот оголен. Мастер тату, подготавливает свою юную клиентку, протирая спиртом кожу живота. Стоит отдельно, описать его внешний вид, потому что, впервые, я вижу отчетливо лицо. Оно покрыто татуировками, на щеках кельтские узоры, на лбу изображен третий глаз. Голова полностью лысая, правильно посаженный нос, европейская внешность, около сорока лет. Наверно, не было ни одного участка на его теле, свободного от татуировок. Одет в простую майку и спортивные штаны. Шут сидел на стуле, в углу кабинета, и обеспокоенно смотрел на лысого мастера.

– Почему ты это сделал? – Шут указал жестом на его татуировки.

– Это ведь круто, мой стиль жизни такой, – его голос был мягок по своей натуре.

– Все просто, мне стало скучно… Такая большая пустота, от того, что знаешь каждую формулу, – тихо сказал Шут.

– Формулу…? – переспросил собеседник.

– Да, обычные формулы, жизни, счастья, успеха и т. д. Когда ты должен поступать как нужно, а не как ты чувствуешь себя, – печальная улыбка мелькнула на лице Шута, он продолжил. – Жизнь, тогда, тебе дает все, кроме счастья… Выбор сердца. Вот что нужно.

Мужчина, покрытый татуировками, внимательно смотрел на своего собеседника, в его голове появилась мысль: «На шее Шута, можно набить большую двуглавую змею. Головы будут обращены в стороны ушей, на каждое ухо – своя голова змеи…». Маэстро продолжил, приблизившись к сидящему татуировщику.

– Так вот! Маэстро стал Шутом! О чудеса! Позвольте мне совершать ошибки, которые не повлекут за собой сотни тысяч смертей или просто пропавших душ. Печаль и ответственность никуда не уходит, даже когда ты никто. Сейчас я никто, просто Шут и могу совершать любые проступки.

Маленькая девочка, оказывается, все это время спала, не зная, что происходило.

– Ты тоже себе врешь… – тихим глухим голосом, словно змея, прошипел лысый. Шут печально посмотрел на маленькую девочку и татуировщика.

– Я так сильно заботился о спасении мира, что дом мой давно сгорел, ушла жена, забрав детей с собой, – с его лица упала слеза. – Теперь у меня есть мир, но нет ничего, ради чего я хотел бы жить. Весь мир для меня ничто, когда нет близких людей.

Он посмотрел в глаза своего собеседника и продолжил с еще большей болью. – Наверно у меня никогда и не было их, я не помню их лиц, имен и даже запаха, их, словно, не существовало. У меня остались, только боль и страдания, от потери моих любимых.

– Ты сам себе врешь, – мужчина указал на спящую девочку. – Ну, а кто она для тебя?

– Хм… – на лице Шута появилась улыбка. – Сейчас я стараюсь жить ради этого дитя. Бог меня с ней свёл, именно в тот момент, когда я перестал верить в мир сказок, но, и за этот мир нужно бороться, – в голосе послышались печальные нотки. – Даже, когда нам приходиться бороться с самим собой, ради своего счастья.

– Зачем мы ей делаем эту татуировку? – решился спросить татуировщик, указывая на лист бумаги с картинкой. На рисунке была изображена спираль, с тремя запятыми. Одна над вершиной и две других, по обе стороны основания, заключали спираль в треугольник.

– Рисуй, тебе не зачем знать это, – грубо, в резкой форме, бросил Шут.

– Ладно… Ладно… Не злись, – испугался мужчина, и принялся набивать татуировку на животе маленькой девочки.

– Все это ради мира… – не слышно, прошептал Шут, будто убеждая самого себя в этом.

Прошло не мало времени, с тех пор, как татуировщик принялся за работу. Наконец, он закончил. Девочка, за весь процесс, не проронила ни звука, она, стиснув зубы, терпела. Маэстро сидел рядом и держал её за руку

– Все, готово, – устало сказал мастер. Татуировка выполнена красиво, она была маленькой и аккуратной.

Шут приложил ладонь к животу маленькой девочки, по ее лицу стало заметно, что боль усилилась. Он начал читать заклинание, к сожалению, которое я не могу озвучить. Он расставил пальцы своей руки на ее животике и резко повернул ладонь, словно закрывал дверь. В конце ритуала добавил: «Закрыть».

Шут упал на стул, очевидно, что от утомлен.

– Мне ненавистен этот мир и эти люди. Но, нам необходимо, продолжать поддерживать мир. Чтобы наши близкие люди жили в радости, даже, ценой нашего счастья…

Я смотрела на Маэстро, но его лица, мне не видно. Но, самое главное, что я смогла понять о нем, это то, что он смертельно устал. Более того, как ни странно, все что он делал, все, чему посвятил свою жизнь, ненавидел. Меня озарила догадка, что более всего, он презирал себя, за свои слабости, о которых мне, пока, не известно. Я ощутила невыносимую тяжесть его груза и сочувствие к такому сильному, но несчастному человеку.

– Ты очень странный человек, – подметил татуировщик. Но Шут, не считал нужным его слушать.

– Пусть даже и так, но это только начало… Мол, не отступай никогда, бейся до конца, пока твои легкие наполняет отвратный воздух.

– Ты ненавидишь этот мир? Мой страж этого мира, это героин, – ухмыльнулся мужчина.

– Интересно, зачем на свое тело ты нанес такую сильную карту дьявола? Ты сам себя губишь.

– Какую?

– Пойми, что любая татуировка на твоем теле, отпечатывается и в будущем. Она имеет значение: твоей силы, статуса и предназначения в этом мире. Ты призываешь чужую судьбу, – Шут улыбнулся и продолжил с насмешкой. – Хотя, ты слаб и заблудился, но губишь только себя.

***

Отшельник не пробуждался уже целые сутки. Виктория преданно ждала своего любимого, точно так же, как и свою сестру. Весь мир для нее стал ничем, ради чего ей теперь жить? Она нашла того, которого искала всю жизнь. Судьба благословила ее, дав – любовь, чувство, которое строит и разрушает миры. Не надолго. Она могла потерять Отшельника, и, вместе с ним, все. Настоящая издёвка судьбы, дать и сразу отнять. Вика сжимала в руках паспорт Отшельника. Она не решалась заглянуть в него, даже, когда оформляла его в больницу. Он просил, при любом раскладе, не смотреть в паспорт.

Перед ней стояла дилемма, ослушаться и знать, либо просто следовать за ним. Но кто он такой, за кем ей следовать? Об Отшельнике она знала не больше, чем он позволял знать о себе.

День девятый

Сегодня – последний день моего погребения. Я выберусь наружу и, тогда, начну действовать. Знания – бремя, но, самое главное, Отшельник рядом!

Я услышала шум извне, свет упал в мой гроб, потом наступила тишина. Я затаила дыхание, неужели, все кончено и мне предстоит начать действовать так быстро? Но я еще не уверена, что именно мне предстоит делать.

Прошло около часа, я сообразила, что могу попробовать сосредоточиться и мысленно вылезти наружу, почувствовать что происходит. Я закрыла глаза, сосредоточилась на нитях судеб. Нити судьбы Отшельника я, по близости, не ощущала. Меня это стало пугать. Самая близкая нить была пурпурного цвета, она была туманна и непонятна. Я схватила ее рукой и спросила: «Кто ты?». Все изменилось, навалилась темнота, сквозь которую ничего не видно. Вдруг, вдали, появилось что-то манящее. Со скоростью света оно стало притягивать к себе. Меня манили карие глаза, отливающие, синевой.

Мои ощущения изменились, желания и мысли исчезли, я – ничто, сливаюсь с этими глазами. Невообразимо трудно, объяснить состояние, когда ты никто и ничто, сравнения этому не существует. Вокруг пустота, которую ничем нельзя заполнить, да и не нужно. Все остальное кажется лишним. Ты заполнен этой пустотой, но вся ее наполненность не изменяет того, что это пустота.

– Здесь нет Отшельника! И не было! Это была я! Я твой спаситель! – эхом до меня доносился женский голос. Вне сомнения, что он был реален.

Он повторялся все громче и настойчивее.

– Очнись, Настя! – эти слова стали толчком.

Я вспомнила себя, кто я и зачем я здесь. Взгляд, притягивающий меня, заблестел еще больше. Глаз, имеющих такое сочетание цветов, я прежде не встречала. Они завораживали своей уникальностью. Я понимала, что эти великолепные глаза, не желают мне вреда. Но их сила настолько велика, что она поедает все вокруг. Глаза питаются этим миром, выворачивают тебя изнутри и показывают твое ничто.

Вдруг я поняла, что должна перебороть их, собрать все свои силы, изменить свой взгляд. Представила, что мой взгляд сильнее, и желтый цвет стал заполнять темноту в округе. Меня не покидала мысль о пурпурном цвете, но все продолжало окрашиваться желтым, темно-желтым цветом. Чувствовалось, как взгляд моего соперника, начал сдавать позиции, его одолела боль и глаза его закрылись. Яркая вспышка желтого цвета, заставила меня очнуться.

Сверху снова донесся голос, который я слышала, когда боролась с глазами.

– Насть, так значит, сила твоих глаз в желтом цвете! Держи зеркальце, посмотри на глаза, – сверху упало маленькое зеркальце.

Я взяла его и увидела, что мои глаза горят в темноте, они пламенно-желтые.

– Как…? – меня испугал мой собственный взгляд. Он был сильный, уверенный и знающий, способный выжечь землю и душу человека, только взглянув.

– Да, девочка, твоя сила опасна, она не несет в себе добро, – извне, с насмешкой сказал женский голос.

– Кто ты?! Где Отшельник?! – я была возмущена такой подменой. В отражении зеркала, я видела, как при каждом моем слове, в зрачках пылал желтый огонь, словно микро взрывы.

– Я же тебе сказала, он тебя предал, ты ему больше не нужна! – после этих слов, она захлопнула крышку и засыпала землей.

Меня охватил гнев, я крикнула: – Стой!

С этим словом, мой разум, молнией, взмыл вверх, пытаясь схватить ту девушку, но врезался о крышку гроба и я вошла в обычное свое состояние. Мои глаза потухли, земля воздействовала на меня как блокиратор силы моих глаз. Это объясняет мою тоску по солнцу, по лучикам света, слепивших меня.

Ясно, земля и гроб меня сдерживают. Мое тело было наполнено силой, я чувствовала, моя энергия открыта на полную. Я должна вызвать Отшельника! Он объяснит мне все, где он и кто эта девушка.

Я закрыла глаза, поднесла два пальца к лицу, положила их на веки.

– Видеть, – я произнесла это слово с полной уверенностью, вложив всю мощь своей энергии.

Мои глаза снова запылали, так сильно, что причинили мне боль. Чтобы облегчить боль в глазах, я укусила свой палец до крови. Запах крови опьянил меня и я отключилась.

Очнулась в пустыне, в далекие стоит дерево, на нём черный ворон сидит неподвижно. Я стремительно подхожу к дереву.

– Ворон! Отшельник! Объясни мне! – яростно требую объяснений от птицы, но он остаётся неподвижен. Тогда я протягиваю руку к ворону. Хватаю его, странно, мне казалось, что он огромный, но я его обхватываю своей рукой, сжимаю в кулаке. Разжав руку, вижу, что он стал маленький и легко помещается в моей ладони.

У черного ворона сломана шея, от испуга я роняю его, он падает вниз, на землю. Не долетая, распадается на большие черные перья, они кружат вокруг меня.

Мои глаза угасли, черные перья ворона словно вбирали в себя силу моих глаз. Вся уверенность пропала, я поняла, что его нет, что его нет рядом, здесь только я и мои страхи. Я словно маленькая девочка, от меня ничего не зависит. Я преданна Отшельником, миром и всеми, это крах, все распалось, сам черный ворон рассыпался на моих глазах…

Что мне делать дальше? Я ничего не знала. Черные перья ворона, продолжают кружится вихрем вокруг меня, создавая большой смерч, который поднимает меня в небо.

– Отшельник, ты тут! Я чувствую, как мы танцуем с тобой в последнем танце! – На моей душе стало легче, я понимала, что так и должно было произойти. Он мне показывал, все что нужно было мне, все так, как я смогла понять. Это его последний урок в этом мире.

– Я покажу тебе ведение, девятый круг ада. – За смерчем из черных перьев ворона, стояло три лика Маэстро, Шут и Отшельник. Каждый был похож на другого, но это была внутренняя энергия, которую излучал каждый лик. Словно один человек, но в трех разных лицах.

Смерч угасает я стою на большой горе, передо мной сидит Отшельник, он смотрит в даль и с кем-то разговаривает. Его собеседник это юноша лет 25-ти.

– Шут, тебе пора? Ты уходишь? – спокойно смотрел парень на Маэстро.

– Да, мне пора. Все ради мира, – печально ответил Шут и продолжил. – Почему ты больше не разговариваешь с Богом? Ты ведь веришь в него.

– Я не знаю, наверно я просто не хочу верить в то, что люди могут быть просто счастливыми. – парень опустил свой взгляд вниз и виновным голосом сказал. – Ты ведь сам был таким.

– Да был, я был счастлив, полон сил и улыбался миру. Это великое чувство, Бог мне все давал, что я у него бы не попросил, но интересно то, что мне ничего и ненужно былоУ – ухмыльнулся Маэстро. – Наверно так я и стал Шутом, а после Отшельником.

– Так ты отрекся от Бога? – парень с интересом наблюдал, за мимикой своего собеседника.

– Конечно же нет! Моя вера это догма! – воскликнул Шут.

– Тогда как понять твой поступок? – в замешательстве спросил Парень.

– Я не знаю… Время от времени я с ним разговариваю, молюсь ему. Только вот не всегда, обычно когда мне страшно. Наверное, я ему хочу доказать, что я сам могу что-то сделать.

– И как? У тебя выходит это? – было видно, как парню доставляли удовольствие ответы Отшельника.

– Увы, наверно нет, – печальный голос Шута, были словно стихи. – Ведь это глупо, я все равно молюсь. Да и как я могу предать своего Бога? И все же, я сопротивляюсь себе и часто поступаю не понять как, – опустил глаза вниз. – Конечно, я все вижу и понимаю, но это нечто не объяснимое. Будто ты заглядываешь туда, куда тебе говорили никогда не заглядывать. Это интерес, а что творится за той ширмой? А за той ширмой своя правда, стоит тебе туда заглядывать? Ведь эта ширма не твоя, там свои тайны. Все это тебя путает, твои мысли постоянно противостоят другим. Это ведь тяжело, постоянная борьба, борьба с самим собой. Даже когда и та ширма становится твоей, впускаешь в себя иное, что не принадлежит тебе.

– Получается так, – парень встал и подошёл к самому обрыву.

– Мне это напомнила одну мудрость: «Маленький светлячок спросил у отца, кто мы? Что есть свет, разве я он? Отец вылетел в темноту, смотри, мудрость в том что, мы никогда не увидим свет на свету». Может и я мыслю так же, вхожу за ширму, показывая, что есть вера.

– С каждым разом все тяжелее возвращаться назад? – обеспокоено смотрел юноша на Шута.

– Да, иногда я сам уподобляюсь тьме, и борюсь с самим собой, как с тьмой.

– Ты думаешь, долго это все будет продолжаться?

– Не знаю, наверно пока не найду ответы. Даже сейчас я чувствую, как должен обратиться к Богу и мне станет легче, я стану снова счастлив, хоть и сейчас я не несчастен. Но я сопротивляюсь этому желанию, борюсь. А так мне сильно хочется припасть на колени, и читать молитвы. Быть счастливым.

– Не пойму, в чем проблема?

– А в том, что я ищу ответы, я хочу найти свет. Я знаю, он есть и часто вижу его. Но в себе я наверно его больше не увижу. Я не знаю, что мне делать, когда я счастлив и я не знаю что мне делать, когда я несчастлив. Вот и метаюсь из стороны в сторону. Когда несчастен, можно себя оправдать, найти виновных, а вот когда ты счастлив, этого уже не сделаешь, уж прости, «сам виноват».

– Точного ответа ты так и не дал. Ты ещё в поисках, – ухмыльнулся парень. – Тогда зачем это все? Почему ты не попросишь, чтобы тебя отпустили?

– Извини, я не могу поступить иначе, мне нужно знать, что это я сделал, что я не просто кукла в чужих руках.

– Но почему тогда сейчас ты уходишь?

– Я ищу дальше, это еще не все, – огляделся Шут. – Это еще не все, вас много таких. Пойми, во всех этих переходах я обрел себя, в этом мне помогла маленькая девочка.

– Так ты знаешь, что точно тебе нужно? – удивился парень.

– Да верно, я ищу не знаю что, я иду, не зная куда. Скорее всего, просто на месте топчусь. Честно говоря, я даже в этом не уверен. Я хочу цель, вот это будет правильно. Человек без цели не человек. А я не знаю своей цели и если моя цель это поиск цели, тогда я всегда буду её искать и так не найду ее никогда, ведь я её уже нашёл. Вот такая глупость, – улыбнулся печальный Шут и задумчиво продолжил. – Когда я об этом думаю, я ничего не хочу, но хватаюсь за все. И вот сейчас у меня есть сотни дел, но они мне не интересны, я их забрасываю, они так и погибают не оконченными. Также есть обязанности, их я пытаюсь выполнить.

– Получается? Разве я тебе давал обязанности? – парень поперхнулся, он понял что оговорился, сказал лишние и повторил. – Получается у тебя?

– Сложно сказать, хочу иногда на все плюнуть и убежать, чтобы кто-то решил все за меня, но такого никогда не случалось. Хотя Бог так делал, не знаю, почему я не беру это во внимание. Я загнал себя в тупик, и сбегать я не хочу.

Мне проще думать, что я болен, на болезнь можно все спереть. А как обвинить счастье, в том, что ты не счастлив? Вот именно никак, – иронично посмотрел Маэстро на парня.

– Так ты будешь сейчас с ним разговаривать? – парень любопытствовал.

– Пока нет, я ещё немного погуляю, хотя я поговорил с тобой, возможно он поговорил со мной через тебя? Кто знает? – невинно взглянул Отшельник.

– У тебя сильно много если. Нельзя проработать все варианты в голове, это ник чему хорошему не приведёт, – посмотрел наверх и весело сказал. – Да будет так! Он тебя отпустит, после некоего дельца.

Отшельник смотрел удивленно на парня, он понимал, что тот не шутит, но и представить, то что имеет ввиду парень он не мог.

***

Виктория сидит в палате на кресле и смотрит в окно, в небе светят ярко звезды, большая луна светит ярче солнца.

– Как ты сестренка? – тихо прошептала Виктория, смотря на луну. Она почувствовала, как кто-то положил руку на ее плечо.

Девушка обернулась назад, никого не было в палате, Отшельник лежал неподвижно. Виктория продолжила беседу, смотря на своего любимого.

«Интересно, я так легко забыла о своей сестре, посмотрев на него. Я влюбилась, с первого взгляда, он был настолько невинен, и сильный как Маэстро. Я не смогла совладать с собой, словно тысячи миров в одном человеке. А в тот момент, когда он мне показал, что он может управлять мной, что я всего лишь игрушка в его руках, то мой разум не был мне боле подвластен. Это все словно игра, в которой исход сражения уже давно решен, я просто маленькая девочка в его руках»

Девушка взглянула на луну и продолжила, ее охватила печаль.

«Что будет, когда Настя выйдет из гроба? Я совсем забыла о ней. Я предатель.» Слеза скатилась с щеки и упала на кисть. Виктория преподнесла кисть на свет луны, луна отражалась в капли луны.

«Все это не важно, небо останется прежним, что бы я не испытала и не сделала. Я всего лишь песчинка в этом мире». Послышался голос Отшельника.

– Что я здесь делаю? – Отшельник взглянул на Викторию и с удивленным лицом спросил. – Кто вы?

Весь мир девушки перевернулся, она поняла что происходит. Шепотом, ели шевеля губами, она повторила. – Кто я? – смотря на Отшельника с широко раскрытыми глазами. – Никто, просто предатель, – опустив свой взгляд на пол.

Мужчина сидел и не мог понять, что не так с этой незнакомой девушкой, он огляделся по сторонам и понял, что сейчас в больнице. – Где моя жена? Где моя дочь? Вы доктор?

В голове Виктории звучал монолог: «Все верно, таким как я предателям никогда не быть счастливыми, я не достойна счастья. Как только я безумно влюбляюсь, мои мужчины уходят от меня, они уходят на всегда… Ведь я не честно поступила, по отношению к своей сестре. Я знала, что мне нельзя быть вместе с Отшельником, еще тогда при свете фонарей, я знала это. Нить событий уже была решена и я слепо следовала своим желаниям, пытаясь изменить этот мир, не ради людей, а ради себя. О бог, как чиста моя сестра в своих желаниях, мне никогда не быть такой.»

– Вы в порядке? – спросил мужчина, лежавший в постели Отшельника.

– Все хорошо милый, другого исхода событий небеса и не могли предвидеть… – Виктория печально улыбнулась. Слез больше не осталось. В голове звучала фраза, «Иуда получил свой последний удар».

Девушка встала, подошла к Отшельнику, положив свои руки на его лицо, она нагнулась и поцеловала его в лоб. – Я тебя буду помнить всегда… – развернулась и ушла, мужчина сидел так и не поняв, что произошло.

«Как часто мы ждем одно

но итог получаем иной»

Долго думала, а стоит ли мне описывать мои раскопки, то, как меня откапывала Ксения, и все же решила рассказать. Ритуал, моего оживления начался еще до рассвета. Ночью мне послышался бой барабана, это был глухой звук ударов в ритме «раз… три… два… раз… семь», такого ритма я раньше и не слышала прежде, бой был пропитан мистическим звуком глухих барабанов. Бой действовал как некий катализатор моих эмоций, я просто была там, спокойно лежала и ждала часа своего возрождения.

Начался скрежет земли, мой слух был настолько сильным, что я даже слышала, как девушка откапывает меня, она тяжело дышала, поскольку копание могил, требует большой физической силы.

Меня очень сильно удивило, что мое обоняние смогло почувствовать запах дорогих духов девушки, еще до боя барабанов, странно, как я не чувствовала их раньше. Сладкий запах духов меня успокаивал еще больше музыки.

Вернул меня в реальность стук по гробу, девушка уже докопалась до меня, крышка гроба открывается, и я вижу небо. Какое красивое чистое утренние небо, я смотрю на него, как будто раньше ничего подобного не видела. «Как хочется парить в небе», подумала я. Сверху над могилой показалась та самая девушка, она очень красива и молода, словно супермодель стояла передо мной, она стаяла молча и с некой игривостью наблюдая за мной, словно я зверек в зоопарке.

Я попыталась встать, но ноги не слушались, они отвыкли ходить. Девушка прыгнула в мою могилу и подхватила приподняв меня под руку, она вытолкала меня из гроба, так быстро, что я не успела и понять как оказалась уже на поверхности.

– Стой, ты что делаешь? – успела я только промямлить, но когда я лежала на земле, я почувствовала запах свежей россы и мне более было не до возмущений.

Лежа на земле, чувствовала единение с природой, мне даже не нужно было ходить. Мне было так хорошо, словно я часть этого мира и весь мир это я, я и есть природа.

Девушка поднялась и встала надомной, по ее манере разговора, было видно, что она властная девушка, которая любит командовать. – Ты чего разлеглась? Вставай давай, у нас сильно много работы, – пихая меня в бок ногой, говорила эта модель. В этот момент, я полностью изменила свое мнение о ней. Тут я поняла, что ее внешность, не отражает ее внутреннее я.

– Ты что творишь? Да кто ты такая? – возмущалась я.

– Да я твой спаситель, – величественно встала надомной она.

– Где Отшельник? – меня взбесила эта зазноба.

– Тебе какое дело? Давай вставай, разлеглась тут, – она опять начала меня пихать своей ногой, еще сильнее, и тут я не выдержала. Схватила ее ногу и повалила на землю.

У нас началась потасовка, мы катались по земле, волочись друг на друге, толкаясь и обзываясь. Никогда прежде я себя так не вела, но в принципе никогда я и не лежала похороненной на 9 дней.

Мы упали с ней в гроб, стукнулись так сильно, что прекратили потасовку. Наши лица встретились, я была на ней, мы смотрели друг другу в глаза. Я узнала ее глаза, это были те самые, которые я смогла уже однажды побороть.

– Я Ксюша, – сказав, на ее лице появилась глупая детская улыбка.

– Настя… – растерянно произнесла я и покраснела.

Эта супермодель, была еще настолько юна и красиво, что мне стало стыдно за свое поведение.

– Нужно вставать, мне не нравиться лежать в твоем гробу, – с улыбкой сказала она. И мы обе начали хохотать как безумные.

После мы с ней выбрались, и через час я уже смогла передвигаться с палочкой самостоятельно, мы сидели с ней на больших качелях в саду и разговаривали. Оказывается, я так сильно соскучилась по людям, что даже мы сначала просто болтали ни о чем. Но настал момент, когда все же нужно разобраться, что делать дальше.

– Ксюша, мне рассказывал Отшельник про тебя, но так получилось, что он ничего не помнит, – начала я.

– Он вспомнил и снова ушел, – с серьезным лицом смотрела на меня девушка. – Когда ты опережаешь время, ты становиться вне времени, вне человечества, вне всего. Только твоё тело, говорит, о твоём существовании, здесь и сейчас, но ты этого никогда не осознаешь. Тебя нигде нет, ты иллюзия, мираж желаний. Будущие никогда не смогут понять, как и оно никогда не станет настоящим, оно всегда на шаг впереди.

– Где он? Где моя сестра? Я так полагаю, что ты все это знаешь, – предположила я.

– Нет, я не знаю… – с грустью ответила Ксения.

– Ясно, – это все что я могла сказать.

Сидя вместе с ней, я чувствовала весь мир, как некое прошлое, воспоминания. Это все было неуправляемо и приглушенно, как радио в далеки, но слышать было не обязательно, суть о чем говорят, я понимала и так. Словно я бодрствовала во сне.

После некоего молчания, она сказала с серьезным тоном. – Ты можешь подумать, что я и есть эта маленькая девочка, но это не так, я Ксения, верный друг Маэстро. – «Ведь и вправду, я помню ее, она та самая девушка, которая пела колыбельную песню у костра в лесу». Подумала я.

– Я помню тебя, видела в своих ведениях.

– Оу… Как приятно, но почему ты не узнаешь во мне известную певицу? – обиженно спросила девушка.

Ведь и вправду, ее лицо было мне знакомо, только я думала, что это все из-за ведений, схожие черты лица с известной певицей дивой Ксенией Заборской, которой в этом году исполнилось 40 лет. Но она выглядит на лет 25. Ксения видела мое замешательство и рассмеялась.

– Да… Да… Я очень хорошо сохранилась для своих лет, и это заслуга нашего друга Отшельника. Мне повезло, я видела все его перерождения и он меня всему этому научил, своей методике бытия. – По ней видно было, что она окунулась в приятные воспоминания, но опомнилась и продолжила. – Да, Маэстро, Шут, Отшельник это все один человек, точнее будет сказать одна душа и не стоит удивляться, я не думаю что это последние его перерождение.

Я внимательно смотрела на Ксению и пыталась понять ее слова, перевести их на мой привычный язык, принять непонятное. Несмотря на то что произошло со мной в последнее время, для меня оставалась проблема в принятии все как есть, многое, нет даже все происходящее не поддается логическому осмыслению.

– Давай-ка я тебе все расскажу, – предложила Ксения со всей своей дружелюбностью. Но она остановилась и в ее лице была видна боль.

– Но прежде я тебе скажу такие слова, которые мне сказал мой Маэстро. «Есть такие моменты, ситуации в жизни, которые мы никогда не забудем, самое страшное, что я не могу их вспомнить, но они у меня есть. Я знаю, что они есть, остаётся только назвать эти дни, когда они были, и я вспомню, что никогда я не мог забыть.» – Было видно, что ей больно об этом говорить, она тоже пыталась вспомнить те самые моменты. – Он сказал мне это в форме шута, перед тем, как пропасть вместе с маленькой девочкой. В первые два перерождения он не менял тел, но в третьем, когда стал Отшельником, он заполучил новое тело, совершенно другое, я его ели как нашла.

– Он мне рассказывал, – кивнула я.

– Да, на самом деле это Артем и никто другой… – задумалась и продолжила. – В нем точнее всегда есть некий Артем, который им управляет. До сих пор, я не нашла никакого логического объяснения этих перевоплощений, – посмотрела на меня, видя мое замешательство, она только виновно улыбнулась. – Я не могу тебе объяснить, что это и как это происходит. Главный вопрос зачем, ох! Этого я точно не знаю…

– Как ты его узнаешь? – спросила я.

– Легко, по энергии, ведь у него особая энергия. Хоть он и всегда другой.

– Это все не усваивается у меня в голове.

– У меня тоже, – Ксения встала и хотела пройти в дом. Но я ее окликнула.

– А что будет дальше?

– Не знаю, я думала знаешь ты… Мое задание было только выпустить тебя и все. – После этих слов она зашла в дом, она была очень сильно напряжена.

В руках я держала кружку чая, засмотревшись я окунулась в воспоминания.

«Ксенья и я сели за большой стол в саду. Ксения приготовила большой пир, на столе стоял большой самовар, было много пряностей и столовые приборы были расставлены так, что должны прийти еще люди. Видя мой непроизносимый вопрос, она сказала, что скоро я все сама пойму, а сейчас, я должна отдохнуть и внимательно слушать.

Мы сели за стол, она разлила чай по всем чашкам, ее грациозные движения выглядели так, будто она танцует вальс с сервизом.

– Чаепитие это целый ритуал, которым нельзя пренебрегать, – грациозна управляясь с чайником сказала Ксения.