![](/books_files/covers/thumbs_240/leningrad-v-borbe-za-vyzhivanie-v-blokade-kniga-pervaya-iyun-1941-may-1942-145934.jpg)
Автор книги: Геннадий Соболев
Жанр: Документальная литература, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 50 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Глава третья
«Враг у ворот!» (сентябрь 1941 г.)
Над Ленинградом – смертельная угроза.
Бессонны ночи, тяжек день любой.
Но мы забыли, что такое слезы,
Что называлось страхом и мольбой.
Ольга Берггольц
1 сентября 1941 г. Военный Совет Северо-Западного направления получил очередную директиву Ставки Верховного Главнокомандования за подписью И. Сталина и Б. Шапошникова. Она была как никогда лаконичной, называла тактику отступления Ленинградского фронта «пагубной», грозила карой «героям отступления» и требовала, чтобы «Ленинградский фронт набрался духу честно и стойко отстаивать дело обороны Ленинграда»[220]220
Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. СПб., 2005. С. 22.
[Закрыть]. Угрожающее положение города стало очевидным и для жителей города, не имевших реального представления о нависшей опасности. «Ленинград стал фронтом. В газетах, по радио призывы к его защите: “Защитим каждую улицу, всякую площадь, сделаем каждый дом крепостью»”, – записал в своем дневнике 2 сентября 1941 г. Г. А. Князев. – Вероятно, мы вступаем в состояние осажденного города. Смотрим прямо и спокойно на надвигающиеся испытания. По-видимому, город решено защищать, а не сдавать»[221]221
Князев Г. А. Дни великих испытаний. Война с Германией. Впечатления в моем малом радиусе. Дневники 1941–1945. СПб., 2009. С. 153–154.
[Закрыть]. Интуиция не подвела историка: 3 сентября 1941 г. Военный Совет Ленинградского фронта постановил «для обеспечения обороны Ленинграда» форсировать строительство оборонительной полосы внутренней зоны с передним краем – Финский залив, поселок № 3, станция Предпортовая по Окружной железной дороге, село Рыбацкое, Уткина заводь, Сосновка, коммуна Кудрово, Заневка, станция Ржевка, Ручьи, Удельная, Коломяги, Новая Деревня, Старая Деревня, Финский залив[222]222
Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. 1941–1944 / ред. коллегия: Н. И. Барышников, И. П. Бабурин, Т. А. Зернова, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, T. С. Конюхова, Н. В. Пономарев, Г. Л. Соболев; отв. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 1995. С. 51–53.
[Закрыть]. Показательно, что на состоявшихся на следующий день переговорах по прямому проводу со Сталиным и Шапошниковым руководители обороны Ленинграда Ворошилов и Жданов не решились сообщить Верховному Главнокомандующему об этом постановлении Военного Совета, как и о том, что 2 сентября станция Мга была окончательно взята противником, утверждая вместо этого, что «станция Мга полностью еще не очищена»[223]223
Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 29–31.
[Закрыть]. С потерей Мги была утрачена последняя железная дорога, связывавшая Ленинград со страной.
С захватом Мги и выходом немецких войск к Неве, а финских – к границе 1939 г. германское командование было убеждено, что падение Ленинграда предрешено. 5 сентября 1941 г. Гитлер заявил, что под Ленинградом цель достигнута, и теперь это направление становится второстепенным, а на следующий день он подписал директиву о подготовке генерального наступления на Москву. Группе армий «Север» приказывалось окружить советские войска в районе Ленинграда и не позднее 15 сентября передать часть своих танковых и авиационных соединений в группу армий «Центр». Считая судьбу Ленинграда предрешенной, немецкое командование даже назначило своего коменданта города и готовилось по этому поводу устроить банкет в гостинице «Астория».
После того как 8 сентября 1941 г. немцы после недельных ожесточенных боев захватили Шлиссельбург и, таким образом, отрезали Ленинград с суши, германское командование решило нанести завершающий удар с юга на красногвардейском направлении. Восемь немецких дивизий, начавшие 9 сентября на этом направлении новое наступление, смяли оборону советских войск и взяли через несколько дней Дудергоф, Красное Село и Красногвардейск. Последней надеждой уже блокированного Ленинграда остался Пулковский оборонительный рубеж, на котором и стояли его защитники насмерть.
Командование Ленинградского фронта и на этот раз не рискнуло сразу же сообщить в Ставку об утрате Шлиссельбурга. 9 сентября на имя Ворошилова и Жданова пришла шифрованная телеграмма за подписью Сталина, Молотова, Маленкова и Берия: «Нас возмущает ваше поведение, выражающееся в том, что вы сообщаете нам только о потере нами той или иной местности, но обычно ни слова не сообщаете о том, какие же приняты меры для того, чтобы перестать, наконец, терять города и станции. Так же безобразно вы сообщили о потере Шлиссельбурга. Будет ли конец потерям? Может быть, вы уже предрешили сдать Ленинград?»[224]224
Известия ЦК КПСС. 1990. № 10. С. 217.
[Закрыть]. В телеграмме также содержались обвинения в адрес руководства обороной Ленинграда в неумении распорядиться выделенными Ставкой силами. Как бы отвечая на выдвинутые Москвой обвинения, Военный Совет Ленинградского фронта на следующий день выделил в распоряжение горкома партии 500 карабинов для вооружения партийного, советского и хозяйственного актива, заявляя тем самым о решимости защищать город до конца[225]225
Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 54.
[Закрыть].
11 сентября 1941 г. Военный Совет Ленинградского фронта представил в Ставку за подписями Ворошилова и Жданова доклад, в котором был вынужден признать безуспешность своих попыток переломить ход событий и перейти к активным действиям. В докладе отмечалось, что создать достаточно мощную группировку сил для перехода в контрнаступление оказалось невозможным в силу того, что формируемые в Ленинграде и полученные из тыла части приходилось бросать в районы прорывов[226]226
Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 195–197.
[Закрыть]. Вечером того же дня Ставка освободила Ворошилова от обязанностей главнокомандующего Ленинградским фронтом, назначив вместо него генерала армии Г. К. Жукова[227]227
Там же. С. 34–35.
[Закрыть].
Прибывший в Ленинград 12 сентября 1941 г. Г. К. Жуков вместе с новым начальником штаба фронта генералом М. С. Хозиным получил от Верховного Главнокомандующего директиву: «не допустить врага в Ленинград, чего бы это вам не стоило». Вместе с тем Г. К. Жуков впоследствии рассказывал К. М. Симонову, что в разговоре, состоявшемся накануне его назначения, Сталин «положение, сложившееся под Ленинградом, оценивал как катастрофическое. Помню, он даже употребил слово “безнадежное”»[228]228
Военно-исторический журнал. 1987. № 9. С. 30.
[Закрыть]. Положение Ленинграда к этому времени было уже и впрямь критическим. Не случайно на следующий день после прибытия Г. К. Жукова, 13 сентября 1941 г., в Ленинград со специальным заданием прилетел заместитель наркома внутренних дел В. Н. Меркулов, имевший мандат ГКО № 670 на проведение подготовительных мероприятий на случай сдачи Ленинграда. В выданном
В. Н. Меркулову специальном мандате говорилось, что он «является Уполномоченным Государственного Комитета Обороны по специальным делам. Тов. Меркулову поручается совместно с членом Военного Совета Ленинградского фронта тов. Кузнецовым тщательно проверить дело подготовки взрыва и уничтожения предприятий, важных сооружений и мостов в Ленинграде на случай вынужденного отхода наших войск из Ленинградского района. Военный Совет Ленинградского фронта, а также партийные и советские работники Ленинграда обязаны оказывать т. Меркулову В. Н. всяческую помощь»[229]229
План «Д». План специальных мероприятий, проводимых во время Отечественной войны по общегородским объектам гор. Ленинграда / сост. С. К. Бернев, Н. А. Ломагин. СПб., 2005. С. 19.
[Закрыть]. При каждом райкоме ВКП(б) Ленинграда были образованы тройки в составе первого секретаря райкома ВКП(б), начальника РО НКВД и представителя инженерных частей РККА по назначению Военного Совета фронта. Эти тройки определяли перечень находившихся на территории района предприятий, подлежавших к выводу из строя в случае вынужденного отхода наших войск. На каждом внесенном в список предприятии для организации проведения специальных мероприятий создавались свои тройки. В них входили: директор предприятия, секретарь партийного комитета и начальник секретного отдела. Эти тройки определяли объекты, которые в первую очередь подлежали выводу из строя.
По разработанному и утвержденному 15 сентября 1941 г. плану «Д» выводу из строя подлежали 380 предприятий, из которых более 250 были отнесены к числу важнейших. Всего по этому плану было намечено к выводу из строя 58 510 объектов, из них свыше 4900 должны были быть взорваны, а остальные уничтожены механическим путем[230]230
Там же. С. 20.
[Закрыть]. В случае необходимости привести в исполнение план «Д» главная проблема была бы в остром дефиците взрывчатки. В сентябре 1941 г. для минирования 140 крупнейших промышленных объектов удалось выделить из резерва Инженерного управления Ленинградского фронта всего 40 т взрывчатки[231]231
Бычевский Б. В. Город-фронт. Л., 1967. С. 106–107; Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников / ред. коллегия: В. М. Ковальчук, В.В.Петраш, А. М. Самсонов (отв. ред.). Л., 1968. С. 150.
[Закрыть]. Одновременно был подготовлен план мероприятий по Балтийскому флоту на случай вынужденного отхода из Ленинграда. Все корабли военного флота, торговые, промысловые и технические суда подлежали уничтожению путем взрыва и затопления в целях недопущения их использования противником и воспрепятствования возможности плавания германских судов в районе Кронштадт – Ленинград[232]232
Органы Государственной Безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сб. документов. Т. 2. Кн. 2. М., 2000. С. 88–90.
[Закрыть]. Показательно, что союзники по антигитлеровской коалиции не только принимали во внимание вероятность этой акции, но и предлагали свое участие в возмещении ущерба в случае ее осуществления. 12 сентября 1941 г. посол Великобритании в Москве Р. Криппс передал наркому иностранных дел СССР В. М. Молотову памятную записку, в которой говорилось: «В случае, если Советское Правительство будет вынуждено уничтожить свои военно-морские суда в Ленинграде, чтобы предотвратить переход этих судов в руки неприятеля, Правительство Его Величества признает требование Советского Правительства после войны об участии Правительства Его Величества в замене уничтоженных таким образом судов». В своем послании премьер-министру Великобритании У Черчиллю 13 сентября 1941 г. Сталин ответил на это предложение весьма определенно: «Советское Правительство понимает и ценит готовность Английского Правительства возместить частично ущерб, который будет нанесен Советскому Союзу в случае уничтожения кораблей в Ленинграде. Не может быть сомнения, что в случае необходимости советские корабли в Ленинграде действительно будут уничтожены советскими людьми. Но за этот ущерб несет ответственность не Англия, а Германия. Я думаю поэтому, что ущерб должен быть возмещен после войны за счет Германии»[233]233
Переписка Председателя Совета Министров СССР с Президентами США и Премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. T. 1. М., 1957. С. 22–23.
[Закрыть].
Тем временем обстановка под Ленинградом становилась все более угрожающей. 16 сентября 1941 г. немецкие войска прорвались к Финскому заливу между Стрельной и Урицком, что привело к образованию Приморского (Ораниенбаумского) плацдарма, а части нашей 8-й армии оказались отрезанными от основных сил Ленинградского фронта. В этот день «Ленинградская правда» вышла с передовой статьей «Враг у ворот!», которая была обращена ко всем и каждому жителю города. «Пусть каждый ленинградец, – говорилось в статье, – ясно осознает, что от него самого, его мужества теперь во многом зависит судьба нашего города».
Новый главнокомандующий Ленинградским фронтом находил в создавшейся обстановке, казалось, единственно верные решения, которые помогли в кратчайшие сроки восстановить нарушенное управление войсками, изыскать резервы и сосредоточить имевшиеся силы на наиболее опасных направлениях, укрепить дисциплину в войсках. Как свидетельствует командующий ВВС Ленинградского фронта А. А. Новиков, «с приходом Жукова методы управления войсками резко изменились. Его четкие, хотя и очень жесткие требования – контратаковать, несмотря на подавляющее превосходство противника – отвечали духу войск – стоять насмерть»[234]234
Оборона Ленинграда. 1941–1944. С. 101.
[Закрыть]. Именно в это критическое время появился приказ 0064 от 17 сентября 1941 г., подписанный главнокомандующим войсками Ленинградского фронта, Героем Советского Союза, генералом армии Жуковым, членом Военного Совета секретарем ЦК ВКП(б) Ждановым, членом Военного Совета, дивизионным комиссаром Кузнецовым и начальником штаба Ленинградского фронта генерал-лейтенантом Хозиным: «Учитывая особо важное значение в обороне южной части Ленинграда рубежа Лигово, Кискино, Верх. Койрово, Пулковских высот, района Московская Славянка, Шушары, Колпино, Военный Совет Ленинградского фронта приказывает объявить всему командному, политическому и рядовому составу, обороняющему указанный рубеж, что за оставление без письменного приказа Военного Совета фронта и армий указанного рубежа все командиры, политработники и бойцы подлежат немедленному расстрелу…»[235]235
Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 201.
[Закрыть]. Что и говорить, приказ более чем суровый, но обсуждая и осуждая его сегодня, нельзя забывать, что он был принят в условиях смертельной опасности для Ленинграда.
Сочетание этих жестких мер с умелым маневрированием живой силой и техникой позволило командованию Ленинградского фронта отразить в сентябре 1941 г. яростные атаки противника на всех направлениях. Но 20 сентября 1941 г. Ставка потребовала от командования невозможного: в ближайшие два дня «пробить брешь во фронте противника» на Синявинском направлении и, таким образом, деблокировать Ленинград. Увы, силами наступавшей с востока 54-й армии под командованием Г. И. Кулика и Невской оперативной группы изнутри блокадного кольца это осуществить не удалось. Слабость артиллерийской поддержки, распыление и без того ограниченных сил и средств обрекло на неудачу почти все атаки пехоты, которую посылали нередко на штурм опорных пунктов противника, располагавших еще сильными огневыми средствами. Все это вело к неоправданно большим потерям личного состава. Так, численность 4-й бригады морской пехоты за 11 дней первой Синявинской операции по деблокаде Ленинграде уменьшилась с 6 до 1,5 тыс. человек[236]236
Крюковских А.П. К истории попыток прорыва блокады Ленинграда в 1941–1942 гг. // О блокаде Ленинграда в России и за рубежом. СПб., 2005. С. 83.
[Закрыть]. В боевом донесении И. В. Сталину от 30 сентября 1941 г. командующий Ленинградским фронтом Г. К. Жуков был вынужден признать, что все попытки взять Шлиссельбург потерпели неудачу, и потому им было «приказано лобовые атаки на Шлиссельбург прекратить»[237]237
Там же. С. 82–83.
[Закрыть]. Таким образом, первая попытка прорыва блокады Ленинграда успеха не имела, и контуры блокадного кольца вокруг Ленинграда окончательно определились.
В свою очередь, и командующий группой армий «Север» фельдмаршал фон Лееб сообщил еще 25 сентября 1941 г. главному командованию сухопутных войск о том, что он не располагает достаточными силами для продолжения наступления на Ленинград[238]238
Гудериан Г. Воспоминания солдата / пер. с нем. М., 1954. С. 215.
[Закрыть]. «На всем южном участке фронта, – свидетельствовал в это время начальник Инженерного управления Ленинградского фронта Б.В.Бычевский, – немцы усиленно строят блиндажи, роют траншеи и даже устанавливают колючую проволоку и минные поля»[239]239
Бычевский Б. В. Город-фронт. С. 124.
[Закрыть]. Это было долгожданным результатом героического сопротивления защитников Ленинграда, измотавших и обескровивших силы противника в многодневных изнурительных боях на дальних и ближних подступах к городу. Да, правда горька: немецко-фашистские войска удалось остановить ценой огромных потерь. Безвозвратные людские потери Северного, Северо-Западного и Ленинградского фронтов в Ленинградской стратегической оборонительной операции, продолжавшейся с 10 июля по 30 сентября 1941 г., составили 214078 человек[240]240
Гриф секретности снят. Потери вооруженных сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах / под ред. Г. Ф. Кривошеева. М., 1993. С. 167–168.
[Закрыть]. Среди них десятки тысяч ленинградских ополченцев, плохо вооруженных, но сильных духом, ценою своей жизни помешавших фашистам войти в Ленинград. Из 1500 ополченцев Ленинградского университета около половины погибли под стенами родного города в июле-августе-сентябре 1941 г.[241]241
Книга Памяти Ленинградского – Санкт-Петербургского университета. 1941–1945. Вып. 1. СПб., 1995; Вып.2. СПб., 2000; Соболев Г.Л., Ходяков М.В. Потери Ленинградского университета в годы Великой Отечественной войны // Вести. С.-Петерб. ун-та. Сер. 2. 2010. Вып.2. С. 14–23.
[Закрыть] «Всем нам, кто участвовал в сентябрьских боях за Ленинград, пришлось пережить немало тяжелых дней, – писал впоследствии Г. К. Жуков. – Однако нашим войскам удалось сорвать замыслы врага. Благодаря стойкости и массовому героизму солдат, матросов, сержантов и старшин, выдержке и твердости командиров и политработников враг встретил на своем пути непреодолимую оборону»[242]242
Военно-исторический журнал. 1968. № 8. С. 53.
[Закрыть].
Возвращаясь к вопросу о том, собирался ли Сталин отстаивать Ленинград до конца, следует признать, что известные на сегодня документы и факты показывают, что он придавал обороне Ленинграда в августе-сентябре 1941 г. первостепенное значение, но оказать существенной помощи переброской крупных сил с других направлений не мог ввиду тяжелой обстановки на всем советско-германском фронте. Более того, его особое внимание, граничащее с подозрением и недоверием, сковывало инициативу командования Ленинградского фронта и руководства обороной города, мешая им принимать самостоятельные решения. 21 сентября 1941 г. Сталин посоветовал ленинградским большевикам «не сентиментальничать» с теми делегатами, которых посылали немцы от занятых ими районов с просьбой сдать Ленинград и заключить мир[243]243
Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 46–47.
[Закрыть]. Нельзя не отметить, что ленинградские руководители обороны реагировали на это указание еще более жестко, приказав «немедленно открывать огонь по всем лицам, приближающимся к линии фронта, и препятствовать их приближению к нашим позициям, не допускать ведения переговоров с гражданским населением»[244]244
Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 44.
[Закрыть].
Хотя Сталин, как отмечалось выше, не исключал возможности падения Ленинграда, нет сколько-нибудь веских доказательств в пользу того, что он собирался сдать город немцам. В противном случае он мог бы приказать в любой момент взорвать не только корабли Балтийского флота, но и весь город, важнейшие объекты которого были заминированы. К счастью, такого крайнего момента не наступило.
Но ведь это было бы варварство, – скажет читатель, – которому ужасы войны знакомы только по книгам. Да, Вторая мировая война отличалась особым варварством, и Ленинград его испытал в полной мере. Разве была не варварской подписанная 29 сентября 1941 г. секретная директива германского военно-морского штаба «О будущности города Петербурга»? В ней, в частности, говорилось: «Фюрер решил стереть Петербург с лица земли. После поражения Советской России нет никакого интереса для дальнейшего существования этого большого населенного пункта. Финляндия также заявила о своей незаинтересованности в существовании города непосредственно у ее новой границы… Предложено тесно блокировать город и путем обстрела из артиллерии всех калибров и беспрерывной бомбежки с воздуха сравнять его с землей… Если вследствие создавшегося положения будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты»[245]245
Нюрнбергский процесс. Сб. материалов. T. 1. М., 1954. С. 783.
[Закрыть]. Но одновременно эта директива была и признанием крушения планов немецко-фашистского командования взять Ленинград штурмом. Кстати, военная разведка 18-й немецкой армии, основываясь на допросах военнопленных, сообщала своему руководству, что Ленинград «будут защищать до конца» и что «проведено крупномасштабное минирование»[246]246
Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. С. 39.
[Закрыть]. Эта важная информация повлияла на дальнейшие планы германского командования в отношении Ленинграда.
Разумеется, население блокированного Ленинграда не имело никакого представления об этих варварских планах гитлеровского командования. К тому же в первое время советская официальная пропаганда пыталась скрыть сам факт блокады города. На состоявшейся 12 сентября 1941 г. в Москве пресс-конференции для иностранных журналистов руководитель Совинформбюро С. А. Лозовский заявил: «утверждения немцев, что им удалось перерезать все железные дороги, связывающие Ленинград с Советским Союзом, являются обычным для немецкого командования преувеличением»[247]247
Ленинградская правда. 1941. 13 сент.
[Закрыть]. Однако к этому времени немецко-фашистские войска уже без всякого преувеличения начали осуществление своего варварского плана, приступив к систематическим артиллерийским обстрелам города и бомбардировкам с воздуха. Для населения осажденного Ленинграда, в котором осталось свыше 2 млн 500 тыс. человек, в том числе не менее 1 млн 200 тыс. человек несамодеятельного населения, из них около 400 тыс. детей[248]248
Павлов Д.В. Ленинград в блокаде (1941 год). М., 1961. С. 57, 60; Ломагин Н.А. Неизвестная блокада. Кн.2. М.; СПб., 2002. С. 34.
[Закрыть], началась длительная каждодневная борьба за жизнь, полная опасностей, тревог, переживаний и лишений.
Жилые дома теперь стали для ленинградцев боевыми объектами, редкий дом не имел бойниц и пулеметных гнезд, редкий дом не был превращен в долговременную огневую точку. Как писала в те дни Ольга Берггольц, «дома наши стали крепостями, и не в переносном, а в самом буквальном и довольно страшном смысле»[249]249
Берггольц Ольга. Дневные звезды. Говорит Ленинград. М., 1990. С. 256.
[Закрыть]. Расклеенные на стенах домов, щитах и заборах воззвания и плакаты призывали: «Защитим город Ленина!», «Все ли ты сделал для помощи фронту?», «Русский народ никогда не будет стоять на коленях!». Но особенно запечатлелись в памяти ленинградцев самые первые плакаты, появившиеся на стенах домов 16 сентября 1941 г.: «Враг у ворот!», «Ленинград в опасности!». Контрольно-пропускные пункты и заставы на главных магистралях города и мостах через Неву постоянно напоминали населению о фронтовом положении. Введенный с первых же дней войны светомаскировочный режим, погрузивший город во тьму, усиливал впечатление нависшей опасности, а тусклый свет электролампочки вызывает в памяти блокадные ассоциации и поныне. Маскировка «блистательных» объектов – шпиля Петропавловский крепости, башни Адмиралтейства, куполов Исаакиевского, Никольского и Смольного соборов, являвшихся опорными элементами панорамы города, – еще сильнее изменила его облик, приглушив его внешнюю парадность. Зашитые досками или вовсе исчезнувшие с пьедесталов всемирно известные памятники как бы предупреждали город о грядущих испытаниях. Аничков мост осиротел без своих бронзовых скульптур, захороненных временно в Саду пионеров. На протяжении всей блокады их закрывали четыре высоких холма, убранные цветами. Такой же земляной холм вырос в Михайловском саду на том месте, где был зарыт памятник Александру III работы П. П. Трубецкого. Конная фигура Петра I у Инженерного замка была укрыта глубоко в земле. По этому поводу драматург Е. Шварц в своем дневнике впоследствии отмечал: «К Петру у меня особенное отношение. Я каждый раз в страшные дни 1941 года, глядя на пустой постамент, говорил себе, что Петр на фронте»[250]250
Шварц Е. Живу беспокойно… Из дневников. Л., 1990. С. 17.
[Закрыть].
Блокадный Ленинград трудно представить без кораблей Балтийского флота, рассредоточенных по Неве и ее притокам. Линкор «Октябрьская революция» стоял у Балтийского завода, крейсер «Киров» – напротив Адмиралтейства, крейсер «Максим Горький» – в Торговом порту. Другие корабли и подводные лодки располагались в притоках Невы. Лишенные свободы маневра, подвергаясь нападению вражеской артиллерии и авиации, корабли, тем не менее, защищали город всей силой своей артиллерии, нанося противнику значительный урон и придавая своим присутствием новые силы защитникам осажденного Ленинграда. Лишь немногие знали, что в критические дни сентября 1941 г. корабли Балтийского флота были заминированы и должны были быть уничтожены, если бы немецко-фашистским войскам удалось завладеть Ленинградом.
Первые вражеские снаряды разорвались 4 сентября 1941 г. на территории заводов «Большевик», «Красный нефтяник», «Салолин», на станции Витебск-Сортировочная. В сентябре тяжелая артиллерия немцев вела огонь по Ленинграду из районов Стрельны, Красного Села, Урицка, Пушкина. Немецко-фашистские варвары стремились уничтожить запасы продовольствия и топлива, электростанции, водопровод и тем самым парализовать жизнь в городе. Они не скрывали даже, что целью этих обстрелов было также «разрушение жилых зданий и истребление жителей Ленинграда»[251]251
Жданов H. Н. Огневой щит Ленинграда. М., 1965. С. 56.
[Закрыть]. На немецких картах были отмечены такие «военные» объекты, как музеи, дворцы, школы, больницы. Эрмитаж был обозначен как объект № 9, Дворец пионеров – № 192, Институт охраны материнства и младенчества – № 708 и т. д.[252]252
Акт Ленинградской Городской комиссии о преднамеренном истреблении немецко-фашистскими варварами мирных жителей Ленинграда. Л., 1945. С. 7, 23.
[Закрыть]
Артиллерийские обстрелы, особенно в часы начала или окончания работы, вызывали большие жертвы среди населения. Снаряды разрывались в переполненных трамваях, в очередях, в общественных местах, на улицах. Нельзя без боли и гнева читать материалы Ленинградской комиссии по расследованию злодеяний немецко-фашистских преступников, представленные ею на Нюрнбергский процесс. Вот только один из актов комиссии: «6 сентября 1941 г. снаряд разорвался на улице. На панели с распростертыми руками лежит убитая женщина. Рядом валяется корзина с продуктами. Деревянный забор скошен и обагрен кровью. На нем налипли куски размозженного человеческого тела, петли кишок, окровавленные осколки костей, куски мозга. На панели – разорванный пополам труп беременной женщины; виден труп почти доношенного младенца. Во дворе пять трупов девочек в возрасте 5–7 лет. Они лежат полукругом, в том же порядке, как стояли тут до смерти, играя в мяч»[253]253
Нюрнбергский процесс. Сб. материалов. T. 1. С. 772.
[Закрыть]. Осенью 1941 г. в результате артиллерийских обстрелов в городе был убит 681 человек и 2268 ранены[254]254
Карасев А. В. Ленинградцы в годы блокады. 1941–1943. М., 1959. С. 145–146.
[Закрыть]. Ленинградцы жили в постоянном нервном напряжении, обстрелы следовали один за другим. Только с 4 сентября по 30 ноября 1941 г. город обстреливался 272 раза общей продолжительностью 430 час.[255]255
900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. / ред. коллегия: X. X. Камалов, В. М. Ковальчук (отв. ред.), Ю. С. Токарев; сост. Х.Х. Камалов, Р. В.Серднак, Ю. С. Токарев. М.; Л., 1966. С. 143.
[Закрыть]Иногда население оставалось в бомбоубежищах сутками. Огневая мощь артиллерии противника, пытавшегося обстрелами сломить сопротивление защитников осажденного города, была довольно значительной. Артиллерийская группировка немцев в районе Урицка, где линия фронта ближе всего подходила к Ленинграду, в начале блокады состояла из 4 артиллерийских полков, вооруженных 105– и 150-миллиметровыми орудиями. Позднее сюда были переброшены тяжелые орудия (203– и 210-миллиметрового калибра), дальность стрельбы из которых достигала 30–32 км[256]256
Жданов H. Н. Огневой щит Ленинграда. С. 62.
[Закрыть].
Действия немецкой артиллерии, обстреливавшей Ленинград, не оставались безнаказанными. Артиллерия Ленинградского фронта и Балтийского флота повела успешную контрбатарейную борьбу с противником, которая в период Великой Отечественной войны нигде не проходила в такой острой форме, как в битве под Ленинградом[257]257
Там же. С. 57.
[Закрыть]. Первыми в контрбатарейную борьбу с немцами вступили 101-й артиллерийский полк Резерва Верховного Главнокомандующего под командованием подполковника H. Н. Жданова и тяжелые пушечные артиллерийские полки майоров Н.П. Витте и С. Г. Гнидина, огневые позиции которых располагались по южной окраине в районах Пулково, Средней Рогатки, Автово. Большую помощь в организации контрбатарейной борьбы на Ленинградском фронте оказал генерал Н.Н. Воронов, находившийся осенью 1941 г. в Ленинграде как представитель Ставки Верховного Главнокомандования. Осенью и зимой 1941–1942 г. советская артиллерия вела эту борьбу в чрезвычайно трудных условиях: не хватало боеприпасов, средств артиллерийской инструментальной разведки, отсутствовала корректировочная авиация, дальность стрельбы наших орудий в первое время уступала немецким. Поэтому вплоть до весны 1942 г. противодействие артиллерии противника носило оборонительный и вследствие этого недостаточно эффективный характер, хотя ответные удары советской артиллерии и ослабляли боевую мощь врага.
Почти одновременно с артиллерийскими обстрелами начались бомбардировки Ленинграда вражеской авиацией. Острый недостаток в истребительной авиации, а также невысокие скоростные качества самолетов, осуществлявших противовоздушную оборону Ленинграда, позволили немецкой авиации получить осенью 1941 г. временное превосходство в воздухе. 6 сентября немецкие самолеты, прорвавшись к Ленинграду, подвергли массированной бомбардировке промышленные предприятия и жилые кварталы. 8 сентября на город было сброшено 6327 зажигательных и 48 фугасных бомб, в результате чего в различных районах вспыхнуло 183 пожара[258]258
900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. С. 139.
[Закрыть]. Самый большой пожар в этот день возник на продовольственных складах им. А. Е. Бадаева. Ленинградцы, еще не привыкшие к воздушным налетам, были потрясены этим пожаром. Огромная туча дыма заволокла всю южную часть города и не рассеивалась в течение многих часов. В результате пожара в 27 сгоревших складах (из 135 строений на территории складов) огнем было уничтожено около 5 млн кг сахара, 360 тыс. кг отрубей, 18,5 тыс. кг ржи, 45,5 тыс. кг гороха, более 286 тыс. кг растительного масла, 10,5 тыс. кг животного масла, около 3 тыс. кг макарон, 2 тыс. кг муки[259]259
Иванов В. А. Миссия Ордена. Механизм массовых репрессий в Советской России в конце 20-х – 40-х гг. (на материалах Северо-Запада РСФСР). СПб., 1997. С. 268.
[Закрыть]. Хотя эти потери не могли нанести существенный урон продовольственным запасам города, впоследствии среди голодавшего населения возникла легенда, согласно которой на Бадаевских складах погибло огромное количество продовольствия, что и стало причиной невиданного голода зимой 1941–1942 г.
С 8 сентября 1941 г. воздушные налеты повторялись каждую ночь. Население очень нескоро привыкло к тревожному вою сирены, предупреждавшему об очередной опасности с воздуха. В борьбе с последствиями налетов и обстрелов помимо пожарных команд участвовали объектовые и участковые команды МПВО, аварийно-восстановительные подразделения, дружины Красного Креста, сотни тысяч ленинградцев, в основном женщины. В каждом районе города были оборудованы наблюдательные посты, на которых круглосуточно дежурили сотни бойцов МПВО. Получив сведения об очаге поражения, аварийные команды и дружины Общества Красного Креста устремлялись к горящим зданиям. Медицинские работники, преимущественно женщины, вместе с бойцами аварийных команд извлекали пострадавших из-под обломков. Дружинницы пробирались в самые опасные места, поднимались по полуразрушенным лестницам, рискуя жизнью, снимали с верхних этажей раненых. На боевом посту, спасая жизни ленинградцев, погибли комсомолки Лена Бучинская, Нина Голикова, Соня Михайлова, Тося Морозова, Оля Пастушенко и многие другие. Неоценимую помощь в ликвидации последствий вражеских бомбардировок оказывали группы самозащиты жилых домов и команды МПВО на предприятиях и учреждениях. С началом воздушной тревоги члены групп самозащиты занимали свои посты на крышах и чердаках домов, во дворах. Вооружившись лопатами и щипцами, они тушили зажигательные бомбы, проявляя при этом подлинную отвагу и героизм.
Надо особенно подчеркнуть, что эту героическую борьбу с последствиями артиллерийских обстрелов и бомбежек вели в первую очередь ленинградские женщины, призванные в части местной противовоздушной обороны в возрасте от 18 до 35 лет и насчитывавшие вместе с группами самозащиты и командами на предприятиях и организациях почти 300 тыс. человек[260]260
Блокада рассекреченная / сост. В. И. Демидов. СПб., 1995. С. 193–194.
[Закрыть]. О характере и масштабах их самоотверженного труда можно судить хотя бы по отчету МПВО за 19 сентября 1941 г., когда на Ленинград было сброшено 528 фугасных бомб и 1435 зажигательных, выпущено 97 артиллерийских снарядов, в результате чего возникло 89 очагов поражения. В этот день на раскопке завалов и оказании первой помощи работали около 4 тыс. человек участковых команд МПВО, 17 дружин Красного Креста, 52 команды МПВО объектов, 21 группа самозащиты жилых домов. В локализации и тушении пожаров участвовало 270 человек пожарных частей МПВО; в обезвреживании и извлечении неразорвавшихся бомб – 125 человек подрывных взводов МПВО[261]261
900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. С. 138.
[Закрыть].
Обстрелы и бомбежки наносили огромный урон городскому хозяйству, нарушали работу предприятий, вызывали большие жертвы среди населения. Эти жертвы были бы несравненно большими, если бы не исключительное мужество и мастерство советских артиллеристов и летчиков, оборонявших город Ленина. Осажденный Ленинград встречал немецкую авиацию мощным огнем зенитных орудий и пулеметов. Сотни аэростатов, поднятых над городом, сковывали маневр и боевые действия немецких летчиков, которые, боясь запутаться в тросах аэростатов, не рисковали низко летать над городом. В сентябре 1941 г. совместными действиями нашей зенитной артиллерии и авиации были отражены налеты 2712 вражеских самолетов, из которых только 480 прорвались к Ленинграду, при этом 272 были сбиты[262]262
Барбаьиин И.П., Кузнецов А. И., Морозов В.П., Харитонов А.Д., Яковлев Б.Н. Битва за Ленинград. 1941–1944. М., 1964. С. 188–189.
[Закрыть].
Систематические бомбежки города держали ленинградцев в постоянном нервно-психическом напряжении. «Враг не только измором и разрушением, но и изматыванием нервов старался взять город, – вспоминала старейшая сотрудница Государственной Публичной библиотеки М. А. Садова. – По пути на службу мы всегда трепетали, не начнется ли воздушная тревога, не придется ли полтора-два часа стоять где-нибудь в подъезде, под воротами или сидеть в незнакомом бомбоубежище. В иные дни не успевали мы приступить к работе, как вдруг начинала выть библиотечная сирена, и все сотрудники и читатели должны были «снижаться» в бомбоубежище. В ожидании конца воздушной тревоги слабые подремывали, нервные волновались, более храбрые читали, работали или разговаривали между собой. Радостно передается весть об отбое… И вдруг опять – жуткий голос сирены, смятение, бег по лестнице, грохот зениток – и падение сброшенной бомбы потрясает землю…»[263]263
Рогова Н.Б. Боль, мужество и долг. Они спасали книги // Жизнь и быт блокированного Ленинграда. СПб., 2010. С. 256.
[Закрыть].
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?