Электронная библиотека » Генри Олди » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Беглец"


  • Текст добавлен: 1 октября 2018, 11:20


Автор книги: Генри Олди


Жанр: Научная фантастика, Фантастика


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Генри Лайон Олди
Блудный сын, или Ойкумена: двадцать лет спустя. Книга вторая. Беглец
(космическая фуга)

Пролог

«Я считаю, что истинная физиология мозга начнется с изучения механизма телепатии. Телепатия – это не только одна из функций или потенциальных возможностей мозга, а сам мозг в неизвестной нам форме. Мгновенность – вот самое удивительное. Мгновенность и проницаемость: последнее качество обязательно сопровождает первое.

Но есть ещё одно качество телепатии – это повсюдность, т. е. проницаемость повсюду. Это величайшее качество мозга как мирового излучателя и резонатора, объединяющего Вселенную. Если телепатическая функция перейдет со временем в «самое существо мира», весь Космос станет единым мозгом. Назовем это состояние «лучистым», хотя, говоря откровенно, я не знаю, как лучше назвать такое состояние материи.

Может быть, его следует назвать телепатическим полем мира?»

Константин Челковцев, «Грезы о земле и небе»

– Детка, чего ты ломаешься?

Действительно, подумал Боров. Чего я ломаюсь?

– От тебя что, убудет?

Не убудет, подумал Боров. Скорее, прибавится.

– Гляди, – развивал идею Глист. – Мы ложимся на полу. Ты – здесь, я – здесь. Валетом, если ты меня стесняешься.

Глист хихикнул. Сам он не стеснялся ничего на свете.

– Койки отдаем соседям. Раз, два…

Глист считал койки с нарочитой педантичностью, загибая пальцы, проверяя себя и перепроверяя заново. Издевался? Намекал, что не так давно коек в каюте было меньше двух? Ну да, было, пока в каюту к Борову не подселили Глиста. Это случилось три года назад, но всякий раз Боров при виде Глиста вспоминал, какая существенная разница между определениями «старший механик» и просто «механик». Например, отдельная каюта сразу превращается в общую. Хорошо еще, что коек стало две, а не три.

– Широкие, – добавил Глист, определившись с количеством «лежбищ». – Можно парами укладывать. В тесноте, да не в обиде.

– Задохнемся, – буркнул Боров.

– Ничего, перетерпим. И вообще, готовься пострадать. Страдания – они людям на пользу. Вон, у брамайнов от них даже ресурс растет.

Лучше бы ты заткнулся, подумал Боров. Кровь ударила в голову, щеки загорелись нездоровым румянцем. Брамайнов Боров ненавидел. Из-за брамайнов – точнее, из-за одной-единственной сволочной брамайни – он утратил все: высокую должность, отдельную каюту, прибавку к жалованью. «Вкусняшка» с тех пор ходила только в позорные каботажные рейсы: с Ларгитаса на Сону, спутник родной планеты механика Вандерхузена, и обратно. Курортная Сона, как говаривал острый на язык Глист, концертила, фестивалила и конференцилась, а значит, жрала в три горла. Трюмы забивались деликатесами, холодильники едва справлялись с нагрузкой, зато фильтры кондиционеров не справлялись вовсе. Смачные запахи бродили по кораблю, у всей команды рекой текли слюни. Загрузка, полет, выгрузка. Возвращение. Загрузка, полет, выгрузка. В последние месяцы количество рейсов упало – на Соне по неизвестным причинам отменялся фестиваль за фестивалем. Отели вставали на капитальный ремонт, парки – на реконструкцию ландшафта и аттракционов. Количество отдыхающих уменьшалось изо дня в день, отчего стремились к нулю и без того скудные заработки Борова. Загрузка, полет, выгрузка. Обратка порожняком: везти с Соны было нечего, кроме разве что туристов, возвращающихся домой. Иногда Боров в мечтах представлял себе юморную картинку: холодильники переполнены туристами-мерзляками, дремлющими в криосне, и он, Рудгер Вандерхузен, бдит днем и ночью – следит, чтобы груз не разморозился, не протух.

Домечтался, идиот.

– Чтоб вы все сдохли! – с чувством произнес Боров.

– Кто? – не понял Глист.

– Все.

– А-а…

Глист, в сущности, был неплохим парнем, уживчивым. Тощий, верткий, он был Глист и по жизни, и по паспорту – Хлист, Якоб Хлист, третий механик «Вкусняшки». Когда его из общака «на четверых» подселили к проштрафившемуся Вандерхузену, Боров ждал худшего. Свой брат работяга – это вам не девчонки-энергетки, которых Боров наловчился подхватывать в дороге. От девчонки и пахнет лучше, и глазу приятней, и не только глазу. Ничего, Глист вписался на раз. Спал как убитый, тише тихого – Боров поначалу опасался, что Глист храпит. Штурман предупредил Борова, что Глист ходок по мужскому делу. Мол, если начнет приставать, надо сразу в морду, чтобы понял. Оказалось, розыгрыш, подстава. Глист с порога помянул штурмана: не верь, братан, он всем так про меня врёт. Злится, вот и врёт…

«За что? – спросил Боров. – За что злится, а?»

«Рыло я ему начистил.»

«За что?!»

«За то,» – туманно объяснил Глист.

Если с Глистом дело наладилось, то капитана Боров боялся по сей день. Кэп ничем не показывал, что знает, из-за кого «Вкусняшку» загнали на мелкий каботаж, но Боров-то понимал: знает. Команда не в курсе, иначе уже устроили бы «тёмную», со свету сжили бы, а кэп ушлый, головастый. Хмурится, молчит, винит Борова во всех бедах. Его, небось, и сверху предупредили: «Взял твой парень левую девчонку? Взял. Кто не уследил? Кто был в доле? Кто молчал да покрывал? Теперь мучайся, плати по счетам.» Случалось, во взгляде капитана Боров читал – или полагал, что читает – острое желание уволить механика Вандерхузена к чертям собачьим. Дальше взгляда дело не шло, Боров по-прежнему числился в составе команды. Почему? Должно быть, кэп имел на штрафника личные планы. Власти Ларгитаса из кожи вон лезли, стараясь зазвать к себе Мирру Джутхани, мать первого ларгитасского антиса, и капитан «Вкусняшки» надеялся, что если властям это удастся – им с Боровом выйдет послабление, а то и награда.

Иногда Боров думал, что жизнь чертовски несправедлива. Кто девчонку на борт принял? Старший механик Вандерхузен. Из-за кого девчонка антиса родила? Из-за старшего механика Вандерхузена. Нет, тот парнишка, телепат, тоже поучаствовал – только его дело маленькое, сунул-вынул, а куда бы он, дурачина, совал, если бы не старший механик Вандерхузен? То-то же! Старший, а теперь просто механик Вандерхузен первому ларгитасскому антису кто? Второй отец, а может, даже и не второй! С кем сучка-брамайни спала всю дорогу на Шадруван? Такому достойному человеку и гражданину что надо дать? Орден, государственную премию, пенсион до конца дней! А что дали человеку и гражданину? Вспомнишь – плюнешь…

От нервов он стал много есть. Много? Ну, больше обычного. Случалось, воровал из хранилищ. Двигаться стал мало, тоже от нервов. Мало? Ну, почти перестал. Где тут на корабле двигаться? Разве что умом двинешься, и ладушки. Возвращаясь на Ларгитас, Боров всякий раз давал себе зарок купить абонемент в тренажерный зал. Нет, зал – это морока. Лучше сходить в центр биоэнергетической клеточной коррекции. А еще лучше заглянуть на приём к врачу-телепату: поставить в мозг усилитель воспоминаний о еде на уровне сенсорного восприятия. Говорят, помогает в лучшем виде. Всё время помнишь, что сытно поел, и голод не мучит. Да, зарок. Так, с зароком, тряся животом и пыхтя от стыда, Вандерхузен и улетал в очередной рейс.

– Семеро! – отрапортовал Глист.

– Откуда? – возмутился Боров. После большой несправедливости он стал очень чувствителен к мелким. – Мы с тобой на полу. Койки две, если парами лягут – ещё четверо. Всего шесть, так?

Глист ухмыльнулся:

– Седьмой с нами ляжет, ближе к двери.

– С нами?!

– Ага. Гляди, ты лежишь так, я так, – Глист жестами вычертил на полу что-то вроде меловых фигур. Похожие контуры рисуют в ретро-фильмах на месте убийства. – Тут, у двери, свободное место. Седьмого положим, если не слишком крупный. Подросток точняком влезет…

– Разыгрываешь?

Глист не ответил.

Приказ упал как снег на голову. По всем жилым каютам было велено произвести замеры: сколько человек «Вкусняшка» может принять на борт сверх команды? Отдельно замерялись коридоры, служебные помещения и грузовые трюмы. Боров сгоряча решил, что сбылась его мечта – холодильники с туристами-мерзляками – но мехбригаде отдельным распоряжением поручили рассчитать вариант экстренного переключения с охлаждения на обогрев, и мечта рассыпалась хрустальными осколками.

– Ладно, – вслух сказал Боров. В животе у него заурчало: не от голода, от злости. Никогда механик Вандерхузен не мог вычислить заранее, говорит Глист всерьёз или готовит розыгрыш. – В каюте семеро. Трюмы набьём под завязку. Бросим матрасы в коридорах. И что? Зачем эти расчёты? Для какой статистики?

– Эвакуация, – разъяснил Глист. – Экстренная.

– Сдурел? Кого мы будем эвакуировать?

– Туристов. С Соны на Ларгитас. В случае вторжения в систему.

Боров похолодел. Это страшный сон, сказал он себе. Это страшный сон, я сейчас проснусь.

– Вторжение?

– Ну да! Ты что, новости не смотришь?

– Смотрю…

– А если смотришь, должен знать! Брамайны не сегодня-завтра к нам вломятся, антиса отбивать. В системе маневры, каждый день флоты гоняют, аж космос дыбом! А с нас, каботажников, спрос маленький – народ с Соны вывезти. По-быстрому, за один рейс, максимум за два.

– Только с Соны? А с астероидов?

– Рудники военными транспортами эвакуируют. Ты своё дело делай, чужое без тебя устроят.

– Вывезем?

Раньше Боров не понимал, что это значит: проникнуться важностью момента. Вот, понял, до печенок проникся.

– Должны, – кивнул Глист.

За миг до того, как Глист шутовски вытянулся по стойке «смирно», Боров увидел соседа в ином свете – увидел воочию, как будто Глист изменился на самом деле, а не в воображении Борова. Китель, ремни, погоны. Фуражка лихо сбита на затылок. Неуставной чуб из-под козырька.

– Старшина первой статьи Хлист! – бодро отрапортовал механик. – Транспортный корабль снабжения «Ловкач». Замначмех ходовой части, пять лет сверхсрочной службы. Награжден знаком отличия «Дубовый венок». К месту новой дислокации прибыл! Какие будут распоряжения?

За спиной отставного старшины, прямо над койкой Глиста, медленно вращалась голограмма – корабль неизвестной Борову конструкции, видимо, тот самый «Ловкач». Теперь стало ясно, почему там, где другие вешали «объемники» грудастых красоток, Якоб Хлист предпочел звездолет. Лучшие годы, подумал Боров. Проживи Глист сто пятьдесят лет – и на смертном одре он вспомнит службу, как лучшее время своей жизни. А может, единственное, когда он жил по-настоящему.

– Должны, – повторил Глист, выходя из образа. – Во-первых, нас много. Ты что, думал, одна «Вкусняшка» каюты мерит? Все системщики с рулетками бегают. Учения, значит, проверка. Гражданская оборона. Ага, проверка! Ищи дурака! Акселерашку бегом достраивают, авралом. В три смены пашут. Не успеют, нет…

Проект акселерационной «трубы» на силовых полях, связывающей планету со спутником, пошел в разработку семь лет назад. До пуска, если верить новостным каналам, оставалось два-три года минимум.

– А во-вторых, Сону потихоньку сворачивают.

– Как? Как сворачивают?!

Борову привиделся кошмар. Неведомая физика сворачивала Сону в рулон, и там, где раньше в ночном небе блестел спутник Ларгитаса, теперь зияла неприятная дыра.

– Гостиницы ставят на ремонт, пансионаты. Фестивали отменяют. Концерты переносят; ну, типа переносят. На неопределенный срок, без гарантии. Если ты билеты купил – деньги возвращают. Людей все меньше…

– Так надо закрыть Сону, и всё! Закрыть для посещений!

Глист рассмеялся:

– И всё? Паника, дружище. Паника – страшная штука. Запри нас на Ларгитасе, огороди железным кордоном, распорядись носа наружу не казать – мы же умом тронемся! Пикеты начем устраивать, требовать не пойми чего. Демонстрации, митинги… Добровольцы в военкоматы рекой хлынут.

– Ну и хорошо!

– Да куда уж лучше! На мясо их солить, добровольцев? Они же необученные, балласт. Кто их на боевой корабль пустит? А если дело до наземной свалки дойдет…

Глист махнул рукой: мол, даже думать не хочется.

– А всё ты, – добавил он. – Твоя работа.

– Что – я?

– Из-за тебя всё. Ты эту брамайни под нашего телепата подложил. Антис из-за тебя родился. Первый ларгитасский антис…

Глист шагнул к Борову. Взял за пуговицу:

– Мы, знаешь, как тобой гордимся? Ого-го как! И капитан, просто он виду не показывает. Скрытный он, кремень. А так гордится, уважает. Талисманом тебя зовет.

– Кем?

– Талисманом.

Твою ж мать, подумал Боров. В носу у него защипало. Вот они, красавчики. Орден, пенсион, государственная премия. Вот они, и других не надо.

Часть первая
Цель оправдывает средства

Глава первая
Вы и никто другой, или Если пакость исключена
I

Дорожка, выложенная трёхцветной брекчией, еле слышно поскрипывала под ногами. Не сбавляя шага, Тиран протянул руку и погладил пушистую лапу глянцево-зелёной инверсы. На ощупь хвоя была мягкой, шелковистой.

– Сюда, пожалуйста.

Они перешли мостик: ажурную дугу над искусственным ручьем. С виду игрушечный, не способный выдержать даже вес пятилетнего ребёнка, мостик спокойно пропустил бы штурмовой танк, даже не покачнувшись.

– Прошу вас.

Тиран отступил в сторону, давая дорогу начальству.

Беседка, куда они вошли, напоминала костёр. Темное пламя осеннего плюща охватывало её целиком. Пробиваясь сквозь завесу листьев, солнце окрашивало людей в сумрачный багрянец.

– Присаживайтесь.

Ротанговая скамейка прогнулась под весом генерал-лейтенанта Ван Цвольфа.

– Зачем? – брюзгливо спросил шеф Управления. – Зачем вам понадобилось прилетать сюда лично? Зачем вы вытащили меня из кабинета в парк? Мы прекрасно могли связаться обычным способом…

– Будьте любезны, включите конфидент-поле.

Не дожидаясь реакции начальства, Тиран активировал конфидент-режим на своем коммуникаторе. Секунду помедлив, Ван Цвольф сделал то же самое. Генерал-лейтенант был брюзгой, но дураком он не был. Если Ян Бреслау не хочет разговаривать в кабинете, выгоняя шефа в парк, если он считает, что одного конфидента мало, и настаивает на двойном покрытии – разговор пойдет серьезный, и лучше побыстрее добраться до сути, чем тратить время на пустые пререкания.

– Спасибо, – кивнул Тиран. – Перейдем к делу. Итак, меня посетил Скорпион…

– Покушение? – деловито уточнил Ван Цвольф. – Вам подбросили скорпиона? Вы кого-то подозреваете, Бреслау?

Шеф замолчал. Кажется, до него дошла разница между «подбросили» и «посетил».

– Скорпион? – хрипло повторил он. – Вы имеете в виду сякконских палачей? Этого не может быть!

Тиран развел руками: может.

– Как он вошел? Куда смотрела охрана?!

Тиран ждал, пока шеф успокоится. Вопросы не требовали ответа: Ван Цвольф отлично знал, что Скорпионы входят без спроса, а охрана смотрит туда, куда ей велят Скорпионы. Начальство просто сбрасывало возбуждение, не рассчитывая на комментарии подчинённых. Тиран вспомнил, сколько времени он сам приходил в себя после Скорпионьего визита, и отметил, что Ван Цвольф ещё неплохо держится.

– Чего он от вас хотел, Бреслау?

– Информации.

– Какой именно?

Судя по голосу, к шефу вернулось самообладание. Судя по цвету лица… В этой беседке у обоих мужчин был такой цвет лица, словно их вот-вот хватит апоплексический удар.

– Одну минутку…

Вместо ответа Тиран нашел на коммуникаторе соответствующую аудиозапись и включил воспроизведение.

– Бреслау-сан, – прозвучал мягкий, обманчиво доброжелательный голос, – клан даёт вам шесть месяцев. Ваша задача – собрать убедительные доказательства вашей невиновности в гибели доктора Ван Фрассен. Собрать и предоставить клану. Через полгода я приду за ними, и надеюсь, что клан сочтёт доказательную базу исчерпывающей. Спокойной ночи, господа! Не провожайте меня, я найду дорогу.

– Не провожайте, – буркнул Ван Цвольф. – Как будто я собирался…

– Это он не вам, – пояснил Тиран.

– Кто был с вами во время его визита?

– Гюнтер Сандерсон.

– Как вы допустили? Какое вы имели право рисковать кавалером Сандерсоном?!

– Мальчик – телепат. Мальчик примчался меня защищать. Я знать не знал, что он почует Скорпиона – и ринется на подмогу.

– Ладно, не оправдывайтесь. Извините меня, Бреслау. Я взволнован, вот и нападаю на вас. Сказать, что я потрясен – значит, ничего не сказать. Только Скорпионов нам в нашей банке не хватало… Прокрутите ещё раз.

– …клан даёт вам шесть месяцев…

Шеф внимательно слушал.

– …убедительные доказательства вашей невиновности в гибели доктора Ван Фрассен… Через полгода я приду за ними… надеюсь, что клан сочтёт доказательную базу исчерпывающей…

– Почему они винят вас, Бреслау?

– Воспоминания. У них в руках, – Тиран замялся, понимая, что оборот «в руках» сомнителен, а оборот «в мозгах» прозвучит глупо. – Они заполучили воспоминания человека, подготовившего авиакатастрофу «стрекозы». Джеон, храм Ма-А’рих…

– Я помню, – отмахнулся Ван Цвольф. – Дальше!

Желая избежать лишних объяснений, Тиран включил запись:

– Допустим, пассажиры «стрекозы» погибли в подстроенной аварии…

До встречи с начальством Ян Бреслау раз двадцать прослушал свою беседу со Скорпионом. Казалось бы, должен был привыкнуть. Ничего подобного, сейчас слова сякконца звучали приговором даже в большей степени, чем раньше, когда Тиран внимал им без свидетелей, если не считать молодого Сандерсона.

– …тогда вы, Бреслау-сан, виновны в их смерти. Причина меня не интересует, только вина. Допустим, в упавшей «стрекозе» были найдены трупы совсем других людей. Но на Ларгитасе состоялись похороны несчастных, и значит, вы в курсе, что произошло с дипломатом Зоммерфельдом и его спутниками. Если они мертвы, вы, скорее всего, опять же виновны в их гибели…

И заключительная реплика:

– Если вы – виновник её смерти, отвечать будете вы, и никто другой.

– Ещё раз! – велел генерал-лейтенант.

– Если вы – виновник её смерти, отвечать будете вы, и никто другой.

– Ещё!

– …вы, и никто другой.

Ван Цвольф кивнул:

– Вы, и никто другой. Никто другой, только вы.

Ян Бреслау еле сдержался, чтобы не задушить шефа. Порыв к рукоприкладству был не из тех, которые часто посещали Тирана, но визит Скорпиона ударил по Бреслау больнее, чем хотелось бы. Железная выдержка дала трещину. Распоряжаться судьбами других, пусть даже и расплачиваясь за это угрызениями совести, оказалось проще, чем отдать свою собственную судьбу в чужое распоряжение. Полгода, отпущенные ему палачом сякконского клана телепатов, Тиран воспринял как диагноз смертельной болезни. Известно заболевание, известен срок, назначенный природой. В случае отсутствия лечения – смерть. Нет, не смерть – хуже. Орудиями пытки Скорпионы выбирают родственников приговоренного, его друзей, близких людей. Жестоко? Несправедливо? На Сякко особенные представления о справедливости и милосердии. Когда Скорпионов выпускают из банки, их задача – сделать так, чтобы в итоге людей трясло от одной идеи причинить вред членам клана. Ян Бреслау отметил, что его трясет, значит, метод работает. Друзей у меня нет, подумал он. Близкие люди? Тоже, пожалуй, нет. Жена? Дочь? Бывшая жена, с которой они давно развелись? Если уж сякконец возьмется за семью… Тиран поймал себя на мысли, что просит, умоляет Скорпиона выбрать в качестве инструмента бывшую жену – и содрогнулся от омерзения к самому себе. Я надеялся, подумал он. Надеялся, что смогу переложить ответственность на чужие плечи. Что Ван Цвольф примет решение, а мне останется только выслушать его… Как мне поступить? Что предпринять?!

И Ян Бреслау, носящий прозвище Тиран, пошел кратчайшим путем.

– Я подготовил рапорт, – произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал как обычно: ровно и сухо. – Я прошу вас разрешить мне ознакомить Скорпиона с обстоятельствами исчезновения доктора Ван Фрассен.

Кратчайший путь закончился, не начавшись.

– Нет, – отрезал шеф. – Запрещаю.

В беседке, похожей на костёр, Тирану стало жарко. Кровь ударила в голову, в ушах поселился комариный писк.

– Причины отказа?

– Эта информация засекречена. Вы давали подписку о неразглашении.

– Не думаю, что мой отчёт пойдет дальше сякконского клана. Им неинтересны секреты такого рода. Их интересует другое: виновен я в смерти Регины Ван Фрассен или невиновен.

– Эта информация засекречена, – повторил генерал-лейтенант. Пальцы левой руки Ван Цвольфа беззвучно барабанили по колену: быстро, быстрее, еще быстрее. – Как высокопоставленный сотрудник Управления научной разведки, вы не имеете права разглашать ее постороннему. Кроме того…

Он помолчал. Лишь пальцы продолжали отбивать дробь.

– Кроме того, вы отлично помните, по какой причине закрылся Саркофаг на Шадруване.

О да, Тиран помнил. Он прекрасно помнил, как во время экстренного сеанса гиперсвязи с экспедицией, высаженной в Скорлупу – ещё расколотую, ещё не ставшую Саркофагом – в разговор вклинился адмирал Шармаль, командующий Третьим флотом ВКС Элула. «Десанта не будет, – сообщил гематр, холодный как ледник в горах. – Повторяю: десанта не будет. Наземный «цирк», окруженный тем, что вы называете Скорлупой, подвергнется бомбардировке. Все живое в «цирке» будет уничтожено. Все материальные объекты будут уничтожены. «Цирк» будет заражен радиацией, исключающей нахождение человека даже в спецсредствах защиты.» И добавил с космическим равнодушием: «Мне очень жаль.» Вы за это ответите, угрожал Тиран. Вы не имеете права! «Официально планета необитаема, – гематр пожал плечами. – За что мне отвечать?» Там люди, кричал Тиран. «Там никого нет, – адмирал был непреклонен. – И вы, Бреслау, понимаете это не хуже меня. Вы так старались, чтобы там никого не было. Ни единого свидетельства, прошедшего регистрацию в канцеляриях Лиги. Ни одного официального документа в вашу пользу…»

Он помнил это так, будто трагедия случилась вчера.

– Бомбардировка Шадрувана гематрами, – произносить это вслух не было нужды, но генерал-лейтенант Ван Цвольф отчеканил три слова так, словно заколотил тремя гвоздями крышку Тиранова гроба. – Вы не сможете озвучить Скорпиону обстоятельства дела, не упомянув гематров и бомбы, упавшие на Шадруван. Полагаю, гематры сильно обидятся, узнав, что мы делимся такими сведениями с Сякко. Даже учитывая форс-мажорные обстоятельства…

«Даже ради спасения вашей жизни, Бреслау,» – вот что прозвучало на самом деле. Три гвоздя, вздрогнул Тиран. Три слова, три гвоздя. Гроб заколачивают четырьмя гвоздями. Почему медлит четвертый?

Он цеплялся за соломинку.

– Я все-таки отправлю рапорт.

– Отправляйте, – кивнул шеф. – Я изучу его. И ещё, Бреслау…

Ван Цвольф встал:

– Хорошо, что вы доложили мне о визите Скорпиона. Хорошо, что вы сделали это по собственной воле, без принуждения. Это говорит в вашу пользу. Я вам верю, Бреслау. Вы меня никогда не разочаровывали.

Луч солнца, прорвавшись сквозь завесу листьев, зажег нимб над головой Тирана. Тиран не видел нимба, но чувствовал: есть, горит. Юмор судьбы нравился ему даже меньше, чем похвала начальства.

II

– Я рад представить нашего сегодняшнего гостя! Я вдвойне рад, потому что он не нуждается в представлении!

Ведущий полит-шоу «Махаратха», самой рейтинговой программы на канале «Чайтра-1», сияет так, что в плазменных софитах нет никакой надобности.

– Духовный лидер расы! Учитель и подвижник! – знаки восклицания он вбивает, как гвозди, прямо в мозги благодарной публики. – Встречайте: уважаемый Вьяса Горакша-натх! Он любезно согласился дать нам эксклюзивное интервью в прямом эфире и ответить на ряд животрепещущих вопросов.

Изображение в контрольной сфере плавно смещается. Оператор кивает: «Вы в кадре». Горакша-натх поднимает правую руку, приветствуя зрителей ардха патака мудрой – символом жизни и благословения. Повисает непредвиденная пауза: ведущий ждёт, что гуру что-нибудь скажет, но йогин молчит.

– Речь у нас пойдёт, – частит ведущий, торопясь восстановить ритм действия, – о чайтранском антисе Натху Джутхани. О ребенке, вероломно похищенном техноложцами Ларгитаса! Буря справедливого гнева всколыхнула все планеты расы Брамайн! Учитель, вы были первым, кто во всеуслышание поведал народу правду об этом возмутительном преступлении. Наши зрители хотят услышать от вас: как вы оцениваете нынешнее развитие событий? Достаточно ли усилий прилагает правительство для возвращения мальчика на родину?

Гуру еле заметно пожимает плечами:

– Любые усилия следует оценивать по результату.

– Да! Да!!!

– Лишь достигнув цели, мы можем сказать, достаточно ли потрудились.

– Трижды да!

– Но у меня сложилось впечатление, что наше правительство не совсем верно оценивает ситуацию в целом.

– Даже так? Что вы имеете в виду?! – глаза ведущего загораются неподдельным интересом: наклёвывается скандал, а значит, сенсация. – Поясните, пожалуйста.

– У меня к вам вопрос. К вам и ко всем зрителям. По какой причине мы добиваемся возвращения Натху Джутхани домой, в лоно расы Брамайн?

Ведущий теряет дар речи. В вопросе кроется подвох, но какой именно? Мешкать с ответом, теряя лицо, тоже нельзя.

– Это же очевидно! – растерянность прячется за щитом добродушной улыбки. – Натху – брамайнский антис! Ларгитас обязан вернуть его нам!

– А Ларгитас утверждает, что отцом Натху является Гюнтер Сандерсон, гражданин Ларгитаса. Следовательно, они имеют на мальчика точно такие же, если не бо̀льшие права. Нам известно, что душа человека, влекомая кармой, поселяется в мужском семени, дабы невозбранно упасть в материнское лоно…

– Это ложь! – ведущий издает горлом странный звук: икает или готов раскашляться. – Грязная пропаганда!

– Вы о душе, влекомой кармой?

– Нет! Кто я такой, чтобы подвергать сомнению знание древних? Я о правах Ларгитаса на ребёнка. Это невозможно! Тысячу раз невозможно! Миллион!!!

– Почему?

Нервным жестом ведущий поправляет тюрбан. Тюрбан сидит идеально, но прикосновение пальцев к гладкому шёлку успокаивает.

– Учитель, вы хотите, чтобы я озвучил общеизвестную истину? Извольте. Расовые свойства не передаются при смешанных браках. Следовательно, ларгитасец не может быть отцом Натху Джутхани!

– В ответ ларгитасцы ссылаются на эксперимент профессора Штильнера, когда расовые свойства были успешно переданы детям от смешанного брака. Напоминают о волновом слепке Натху: его спектр не полностью соответствует спектру брамайнского антиса. Также они приводят данные генетической экспертизы…

– И вы верите их лживым заявлениям?!

То, что ведущий отваживается вновь перебить гуру, объясняется лишь его потрясением. Рушатся устои, мир катится в тартарары̀: духовный лидер расы выступает в защиту подлых техноложцев!

– Мою личную веру оставим в покое. Я просто хочу продемонстрировать вам и всем зрителям: мы идём по неверному пути. Сосредоточились на пустяках, упуская из виду суть дела. Представьте на миг, что завтра Ларгитас выдвинет неопровержимые доказательства отцовства Гюнтера Сандерсона…

– Не могу!

– Чисто теоретически?

– Не могу!!!

– А я могу. И что тогда? Мы отступимся?

– Нет!

– Прекратим попытки вернуть Натху?

– Ни за что!

– Но почему? Если вдруг окажется, что Гюнтер Сандерсон – его отец? Что Ларгитас в своём праве?

– Тысячу раз нет! Не отдадим!

– Правильно. И я вам отвечу, почему.

Гуру встаёт, выпрямляется во весь рост. Оператор на высоте: успевает сменить план, пока йогин поднимается из кресла. Теперь Горакша-натх в кадре целиком – так, как он и рассчитывал.

– Не имеет значения, сколько процентов брамайнской крови течет в жилах Натху. Не важно, кто его отец. Важно, что Натху – антис. Наш антис! Аватара Марути Озорника, великого бессмертного. Мальчик вышел в большое тело и выжил в открытом космосе среди чудовищ. Это ли не чудо храбрости? Уходя в волну, мальчик уберёг свою мать от последствий «горячего старта». Это ли не чудо любви? Его отец техноложец? Это ли не чудо из чудес?! Это послание нашей расе. Невозможного нет, говорят боги. Даже если Натху не вполне чист, как брамайн, по крови – он брамайн по духу, больше, чем вы или я. «Узрите, – говорят боги. – Узрите путь! Если божественный дух пробудился в этом мальчике – тот же дух способен пробудить в себе каждый из вас!»

Отметив восторг, написанный на лице ведущего, гуру подводит итог:

– Натху – чудо, дарованное свыше. Мы будем достойны этого чуда. Мы вернём его любым путём, любыми средствами.

– Любыми, учитель?

Голос ведущего дрожит.

– Да, – спокойно отвечает йогин. – Никакая цена на этом пути не будет чрезмерной.

* * *

На входе в антический центр его просят приложить ладонь к папиллярному идентификатору. Ещё три недели назад в холле «Велета» не было ни идентификатора, ни турникета. Пост охраны имелся, но выглядел несерьёзно, как и скучающий вахтёр: пожилой дядька в мешковатой, вечно мятой куртке. Теперь всё преобразилось: морозные отблески титанопласта, блеск армированного плексанола, эмиттеры силового поля, камеры наблюдения, системы оповещения, пульт управления… За пультом окопался бритоголовый оператор с фигурой атлета. Компанию ему составляют трое бдительных охранников: форма идеально подогнана, на поясе – оружие и портативные генераторы защитного поля.

Подобные меры предосторожности кажутся гуру излишними, но не в его привычках соваться со своим уставом в чужую обитель. Йогин прикладывает ладонь куда следует, охранник глядит в «контрольку» и молча кивает: «Проходите». Кивая, он уже набирает какой-то код – выполняет инструкцию, сообщая о посетителе кому положено.

Больше его не задерживают. Впрочем, поднимаясь на второй этаж, где располагается кабинет генерала Бхимасены, гуру ощущает на себе пристальное внимание устройств слежения. Знакомое чувство: Горакша-натх привык к нему, навещая Мирру Джутхани.

– Заходите, Вьяса-джи. Пять минут…

Генерал сверяется со строкой таймера, мерцающей в нижней части развернутой перед ним голосферы:

– Пять минут и двадцать три секунды, и я всецело в вашем распоряжении.

В сфере идёт штурм. Люди в серой форме без знаков различия атакуют укрепленный пункт. Они уже внутри, пробиваются на нижние ярусы. Каменные кишки подземелий изрыгают фагоцитов-защитников в мундирах цвета песка, высушенного солнцем. Звук генерал выставил на минимум, до гуру едва доносится рваный треск выстрелов. Кажется, где-то вдалеке раздирают на части плотную ткань. «Серые» рвутся вперед: похоже, они очень торопятся. «Песочные» упираются, каждый метр приходится брать с боем. В стерильном свете бестеневых ламп полыхают лилово-голубые молнии разрядов. Чепуха, думает гуру. Настоящее сражение выглядит иначе. В боевых действиях Горакша-натх полный профан, но детские воспоминания о боевиках, транслируемых по визору, подсказывают, что лучевики стреляют бесшумно, импульсники визжат, а после залпа из плазматоров остаётся не тело без видимых повреждений, а обугленный труп или кучка спёкшегося пепла.

– Учения? – озвучивает он свою догадку.

– Вроде того.

В голосе генерала звучит уныние. «Серые» пробиваются на следующий уровень и попадают под шквал огня. Минута, и всё кончено: штурмующие полегли на поле брани.

Сфера гаснет.

– Прошу прощения, Вьяса-джи.

– За что?

– Я заставил вас ждать.

Горакша-натх не сомневается, что генерал смотрел запись, а не прямую трансляцию. Значит, мог остановить её в любой момент, тем более, что его предупредили с поста охраны о визите гуру. Но Бхимасена хотел, чтобы гость тоже увидел штурм. Ждёт, когда гуру спросит первым?


Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 4 Оценок: 1
Популярные книги за неделю


Рекомендации