Текст книги "Кто подставил кролика Роджера"

7

Режиссер коммерческого телеканала подал знак десяти операторам, равномерно рассредоточенным вдоль огороженной Родео-драйв.

Его ассистент, взгромоздившись на вышку дальше по улице, включил специальное беспроводное реле и запустил движение автоматического открытого «мерседеса»-кабриолета на скорости сорок миль в час.

Поджарый вертолет нагнал «мерседес» сзади и занял позицию прямо над водительским сиденьем. В дверях грузового отсека появилась подтянутая женщина в летном костюме, кожаном шлеме и авиаторских очках, с мотком веревки на левом плече. Она прикрепила один конец веревки к кольцу на внутренней переборке вертолета, выбросила оставшуюся часть наружу и соскользнула по ней в движущуюся машину. Опустившись на переднее сиденье, она села за руль и нажала педаль тормоза ровно за секунду до столкновения с грузовиком, перегородившим улицу.

Вертолет отсалютовал ей, качнувшись из стороны в сторону, и умчался прочь.

Впечатляющее зрелище. Увиденное мной вызывало в памяти операции, которые я помнил по службе в морской пехоте. Я чуть было не пожалел, что стратегическую ответственность за завоевание других народов нельзя переложить с Вашингтона на Мэдисон-авеню. Тогда бы сегодня Соединенные Штаты, возможно, разливали по бутылкам кока-колу, фасовали кукурузные хлопья, собирали «понтиаки», сражались с ползучими сорняками на газонах и искореняли запах подмышек где-нибудь в пригородах Москвы, Пекина и Ханоя.

Режиссер в брюках поло с набитыми до отказа боковыми карманами, – он легко мог бы проложить себе путь через стадо слонов, – о чем-то разговаривал с человеком, у которого на шее болталось множество золотых цепей, пожалуй, их хватило бы, чтобы заковать в кандалы половину заключенных, приговоренных к дорожным работам на юге страны. Человек с цепями оценил финальную сцену, сомкнув большой и указательный пальцы и выразительно кивнув режиссеру.

– Хит сезона снят! – крикнул режиссер. – Перерыв на завтрак! А мы пока посмотрим готовый материал.

«Мерседес» сдал назад, развернулся и с визгом остановился у тротуара рядом со мной. Девушка-водитель поднялась на ноги и, по-спортивному перемахнув через дверь, покинула автомобиль. Она расстегнула защитные очки, сняла шлем, и я впервые увидел Джессику Рэббит вживую.

Фотографии актрисы, какими бы потрясающими они ни были, даже близко не могли отразить всю ее красоту. Вьющиеся волосы цвета закатного солнца. Фарфоровая кожа. Серо-голубые глаза с искорками. Нежные, словно лепестки роз, губы. А тело – как у девушек из журналов, с которыми мальчики-подростки запираются в ванных комнатах. Такую женщину обычно изображают на плывущей вниз по Нилу барже, где она не спеша вкушает кусочки фаршированного фазана с виноградом, соблазняя какого-нибудь доверчивого римлянина завоевать в ее честь половину цивилизованного мира.

Я был в недоумении: что такая женщина могла найти в рехнувшемся кролике-мультяшке? Тайна требовала разгадки.

– Миссис Рэббит? Меня зовут Эдди Вэлиант. Я частный детектив и хотел бы поговорить с вами о муже.

– О моем муже? – Она наклонила голову, прищурив глаза и приподняв уголки рта, что придало ее лицу удивленное и в то же время озадаченное выражение, как у человека, столкнувшегося с особенно нелепым утверждением. – Боюсь, вы обратились не по адресу. Я никогда не была замужем. У меня нет мужа.

Нет, я не мог ошибиться. Двух таких великолепных женщин просто не могло существовать!

– Вы Джессика Рэббит?

– Верно.

– Тогда позвольте узнать, каковы ваши отношения с кроликом Роджером?

– С кем? – В лучших традициях Сиротки Энни Джессика закатила глаза, тем самым продемонстрировав свое искреннее недоумение. – С кроликом Роджером? Извините, никогда о нем не слышала.

Наглая ложь, никаких сомнений. И, будто показывая, что происходит с людьми, которые лгут, ее ослепительная улыбка слетела с подбородка и бабочкой порхнула на землю.

Я наклонился, поднял ее улыбку, словно носовой платок, и хотел вернуть ей, но тут же обнаружил, что другие части ее тела, включая оба уха и нос, тоже отвалились.

Столь же галантно я попробовал собрать и эти фрагменты, но они распадались быстрее, чем я успевал их коснуться. Я выпрямился как раз в тот миг, когда последние остатки Джессики исчезло точно таким же образом.

Моя ладонь все еще помнила изгиб ее улыбки. Я обвел взглядом место, где она стояла, и ударил носком ботинка по бетону. От нее не осталось и следа.

Внезапно позади меня раздался довольный женский смех с хрипотцой.

– Похоже, вы никогда раньше не видели, как распадается двойник?

Обернувшись, я обнаружил, что стою лицом к лицу с Джессикой Рэббит!

Ну конечно! Девушка, которую я видел до этого, на самом деле была ее мысленно спроецированным дублем, или двойником, как их называют мультяшки. Двойник полностью идентичен своему хозяину, физически и ментально, но существует только за счет его ментальной энергии. Мультяшки способны воспроизводить своих двойников всего лишь при помощи желания: нужно расслабиться и сконцентрировать все мысли на его создании. Обычно двойники используются в качестве дублеров на рискованных съемках. Если на ваших глазах мультяшку засовывают в тромбон, или раскатывают дорожным катком, или расплющивают падающим сейфом, то знайте – все это проделывают с его двойником. Джессика действительно права, я никогда раньше не видел, как они распадаются.

– Разве вас не больно, когда вы наблюдаете, как исчезает какая-то ваша часть?

– Не особенно. В моем представлении это примерно то же, что для вас – людей – выбросить в мусорное ведро обрезки ногтей. Уверена, в Африке или где-то еще есть примитивные племена, которые относятся к своим двойникам как к мистической части души. Мы, современные и цивилизованные мультяшки, считаем своих двойников ожившими манекенами, и не более того.

Она грациозно прислонилась к заднему крылу «мерседеса», затем безотчетно поменяла позу, демонстрируя себя с более удачного ракурса. Ей не о чем было беспокоиться. Такая красивая женщина могла стоять на одной ноге, размахивать руками, высовывать язык, но мой интерес к ней никуда бы не делся.

Как и большинство человекоподобных мультяшек, Джессика подавляла словесные шарики, пользуясь только голосом, тем самым еще больше напоминая реальную женщину.

– Слышала, как вы сказали моему двойнику, что хотели бы поговорить о Роджере. Какие у него проблемы на этот раз?

– А что за проблемы у него были до этого?

– Он не смог справиться со своей славой, стал угрюмым, самодовольным, вспыльчивым, поэтому мне пришлось оставить его, – выпалила она, будто ей задавали этот вопрос так часто, что у нее уже был готовый ответ.

Слова Джессики несколько противоречили версии ее мужем. Кто из них – Джессика Рэббит или Роджер – подвергся превращению Джекила в Хайда[4]4
  Повесть Р.Л. Стивенсона «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда», в которой главный герой страдает расщеплением личности, совмещая в себе доброго Джекила и злого Хайда. (Прим. пер.)


[Закрыть], разрушившему их брак? По всем правилам, я должен верить своему клиенту. Но это – по правилам. Из собственного опыта я знал, что тот, кого поймали с украденным миндальным печеньем, часто оказывался тем же, кто нанял меня для поимки воришки.

– Возможно, вам будет интересно узнать, что Роджер хочет примирения. Он обещает сделать все, что захотите, только бы вы вернулись к нему.

Она скрестила на груди идеальные руки.

– Если он нанял вас для того, чтобы передать мне свои слова, боюсь, он зря потратил ваше время. Я бросила Роджера ради другого.

– И этот другой – Рокко ДеГризи?

Она опустила подбородок, словно боец, который защищался от апперкота.

– Верно, хотя не понимаю, при чем тут вы.

Только ее приятная внешность заставляла меня сохранять терпение.

– Роджер нанял меня для расследования нарушений своего контракта. Он рассказал, что его бывшая жена находится в близких отношениях с одним из людей, которые заключили с ним этот контракт, – довольно странное совпадение, да? Это с вашей подачи ДеГризи подписали контракт с Роджером?

Она покачала головой и, оттолкнувшись от машины, приняла довольно воинственную позу, которая придавала определенную красоту ее небольшим кулачкам и решительно сжатому ротику.

– Абсолютно нет! Никогда не понимала, зачем они это сделали. У Роджера вообще нет таланта. Возможно, Рокко решил, что этот жест доставит мне удовольствие и я вернусь к нему, или боялся, что Роджер может уехать на другой конец страны и забрать меня с собой. Контракт с Роджером, похоже, был самым простым способом предотвратить мой переезд.

– Братья ДеГризи когда-нибудь обещали Роджеру персональный стрип-комикс?

Жаль, что она подавляла словесные шарики! Ее звенящему смеху позавидовал бы любой звонарь из Швейцарии.

– Нет, никогда. Это не более чем история, выдуманная Роджером. Не следует относиться к его словам слишком серьезно. Вам наверняка известно, что он ходит к психиатру.

– Вы что-нибудь слышали о том, что кто-то хочет выкупить контракт Роджера и предложить ему персональный стрип-комикс?

– Да, до меня доходили такие слухи, но я просто не могу представить, чтобы кто-то захотел снять Роджера. Поверьте, у кролика абсолютно нет таланта. Ни в чем.

Прежде чем я успел задать следующий вопрос, нас прервал режиссер:

– Джессика, милая, продюсер хочет переснять сцену немного в другом ракурсе. Не могли бы вы дать нам еще одного двойника?

– Конечно. Вы позволите? – обратилась ко мне Джессика. Она вошла в ближайший актерский трейлер, и через несколько минут из него вышли две Джессики, похожие как близнецы.

– К съемкам готова! – сказала одна из них, обращаясь к режиссеру.

Две одинаковые Джессики забрались в вертолет и улетели в утреннее небо.

Дожидаясь ее возвращения, я позвонил своему клиенту по телефону-автомату в надежде прояснить некоторые противоречия, которые Джессика внесла в расследование.

В голосе Роджера слышались нотки паники:

– Как я рад, что это вы! Пожалуйста, сейчас же приезжайте ко мне. Речь идет уже не о нарушенном обещании. Ситуация резко обострилась.

– Каким образом?

Роджер громко сглотнул.

– Меня только что пытались убить.

8

Я сидел в гостиной Роджера, изо всех сил стараясь выглядеть серьезным.

– Кто-то напал на тебя? С чем?

– С пирогом с заварным кремом, – повторил Роджер, нервно теребя пустую форму для выпечки, лежавшую у него на коленях. – Я возвращался домой после утренней фотосессии у Кэрол Мастерс, как вдруг кто-то выпрыгнул из-за дерева и ударил меня пирогом с заварным кремом.

– Тебя, наверное, разыграли. Как можно убить пирогом?

– О, вы ошибаетесь! Очень даже можно! В классическом комическом броске пирог попадает на область рта, и крем эффектно разлетается, а в последний момент его чуть подтягивают вверх, так, чтобы не повредить нос. Форма от пирога соскальзывает, и все. Но напавший действовал по-другому.

Растопырив пальцы, Роджер прижал их к своей мордочке, демонстрируя угол атаки:

– Он начал бросок примерно с уровня плеча, поэтому заварной крем забил мне рот и нос. Затем он слегка повернул пирог, и сливки полностью залепили мне глаза. И он не отпускал форму! Он так крепко прижимал ее, что я чуть не задохнулся. Я со всей силы пнул его по ноге и, по-моему, даже попал, потому что он хрюкнул, уронил пирог и убежал.

– Ты его рассмотрел?

– Нет. Он успел завернуть за угол, прежде чем я прочистил глаза.

– Человек или мультяшка – хоть это ты можешь сказать?

– Нет, простите. Я огляделся в поисках свидетелей, но вокруг никого не было. – Он поднял форму из алюминиевой фольги. Толстый слой подсохшего заварного крема на ней все еще сохранял точный отпечаток его носа и рта. – У меня осталось только орудие убийства, – добавил он, протягивая мне свой трофей.

Осмотрев форму со всех сторон, я не обнаружил отпечатков, зато увидел на дне штамп с названием и адресом ближайшей кондитерской. Я аккуратно завернул жестянку в свой носовой платок.

– Я проверю, хотя подозреваю, что это, скорее всего, не более чем розыгрыш подростка.

– Розыгрыш? – Струйки пара сердито вырвались из ноздрей кролика, и его нос стал похож на раскаленное яблоко. – Как вы можете такое говорить? Наверняка это дело рук братьев ДеГризи. Они пытались меня задушить! Если мы не остановим их, они снова попытаются. И в следующий раз достигнут своей цели.

– Думай что хочешь, но я уверен, парень с пирогом не имеет никакого отношения к другой твоей проблеме, а гоняясь за ним, мы, скорее всего, лишь зря потратим силы.

С алюминиевой формой в руке, я встал и направился к двери, потом остановился, повернулся и, словно в раздумье, произнес:

– Кстати, я сегодня разговаривал с твоей женой.

Роджер оживился, словно его хвост угодил в электрическую розетку.

– С Джессикой? Вы видели Джессику? Вы передали ей мои слова?

– Да.

– Что она сказала?

Я нанес ему удар единственным известным мне способом – сильно, быстро и точно в челюсть. Оставьте тактичность ловким болтунам в отглаженных костюмах-тройках. Если у кого-то неизлечимая болезнь, я сообщаю о ней прямо в лоб, чтобы не терять времени почем зря.

– Она не вернется к тебе. Говорит, причина в том, что изменился именно ты, а не она. Раньше ты был веселым парнем, но, получив контракт, превратился в людоеда. Не в силах вынести такую перемену, она ушла от тебя.

– Она так сказала? Джессика так сказала? – Крошечные пятнышки на коже Роджера слились в настолько большие пятна, что, если ему подрезать уши и пересадить хвост, он вполне сошел бы за пятнистого кота. – Ну, глупее я ничего не слышал! Я? Людоед? – Он попробовал рассмеяться, но его словесный шарик получился недоделанным: притворное «ха-ха-ха» с шипением вырвалось наружу и с громким хлопком забрызгало ковер.

– Она еще кое-что сказала.

– Например?

– Не уверен, что ты захочешь услышать это.

– Я взрослый кролик. Я справлюсь.

– Ну, как хочешь. Она сказала, что ты чокнутый. И еще что у тебя совсем нет таланта.

– Ничего такого она не думает! Это Рокко давит на нее, заставляя говорить про меня всякие гадости!

– Еще она утверждает, что про ДеГризи, обещавшего тебе персональный стрип-комикс, ты все выдумал.

– Да плевать я хотел на этого Рокко ДиГризи! – Сначала в словесном шарике Роджера содержалось гораздо более крепкое выражение, но, верный своему образу примерного семьянина, он поспешно вычеркнул непристойное слово и заменил его более нейтральным. – Джессика находится под его влиянием. Тот год, что мы провели с ней вместе, мы любили друг друга так сильно, как только это вообще возможно. В ее чувствах ко мне не было никакого притворства. Она не могла так быстро разлюбить! Рокко заставил ее уйти от меня, а теперь заставляет говорить обо мне всякие гадости! Я хочу, чтобы вы узнали, как он влияет на нее, и остановили этот шантаж. – Роджер скрестил лапы над головой, но не мог остановить поток словесных шариков в форме слез, вырывавшихся из него.

Я кивнул, будто действительно серьезно отнесся ко всей этой невероятной чуши.

– Именно этим я и собирался заняться дальше.

9

Кэрол Мастерс в студии не оказалось, поэтому я позвонил ей домой. Она проживала в районе, где люди и мультяшки жили по соседству. Агенты недвижимости называли такие районы этнически богатыми, а городские застройщики – загубленными. Все зависело от того, с кем вам приходилось иметь дело, – с сутулыми мультяшками-сплетниками и женщинами-домохозяйками или с болтливыми мультяшками из подворотни и мужчинами-пьяницами.

Квартира Кэрол занимала половину этажа в строении, которое в конце сороковых годов считалось фешенебельным таунхаусом. Теперь это здание, вместе с соседними домами по обе стороны от него, своими очертаниями напоминало шаткие американские горки, когда уже перевалил вершину и стремительно несешься вниз по склону.

Провода, словно два медных клыка, торчали из корпуса дверного звонка Кэрол, поэтому я постучал. Она открыла дверь в той же одежде, в какой я видел ее в студии, и пригласила меня войти.

Мне сразу понравилось оформление ее дома. Никакой мебели от стены до стены, которая непременно подставит тебе подножку всякий раз, когда ты поздно вечером идешь на кухню за пивом. Никаких тряпочных занавесок-пылесборников. Несколько удобных кресел, расставленных для непринужденной беседы лицом к лицу, пара журнальных столиков и красочная радуга, нарисованная на двух стенах, каждый конец которой завершался рамками с фотографиями Кэрол. Большую часть длинной полки занимала ее коллекция пластинок. По центру стояли пластинки с кантри-музыкой, вернее, с блюграссом, а по краям – несколько пластинок с роком.

Она предложила мне налить себе выпить, пока она завершит обработку фотографий в темной комнате, оборудованной в гардеробе в ее спальне.

Я бросил взгляд на часы. Вообще-то, я не пью до шести вечера. Часы показывали четверть пятого. Достаточно близко. Я налил в стакан на три пальца бурбона, вошел в спальню вслед за ней и сел на кровать.

Об убранстве этой комнаты особо нечего было сказать. Одежда – в основном джемперы, рубашки и джинсы, перемежавшиеся через неравные промежутки несколькими вычурными нарядами для вечеринок, – висела на вешалках, зацепленных за перекладину трапеции, прикрепленной к потолку. Повсюду валялись камеры, объективы, чехлы и прочее неизвестное мне оборудование. Запах фотохимикатов чувствовался даже через закрытую дверь.

Через несколько минут она появилась с еще мокрыми снимками в руках.

– Сейчас, только положу их в сушилку. – С этими словами она поместила снимки в небольшое приспособление, стоявшее на комоде.

Я подошел и через ее плечо взглянул на фотографии – пять копий одного и того же комикса Малыша Германа.

– Почему вы не делаете эту работу у себя в студии?

– Работаю под настроение, – ответила она. – Когда речь идет о творчестве, я не смотрю на часы.

Интересно, о каком творчестве может идти речь, когда твоя спальня насквозь провоняла фотореактивами, а на выходе у тебя всего пять одинаковых фотографий? Но кто я такой, чтобы подвергать сомнению искусство?

– Как вы попали в этот бизнес? – поинтересовался я, пока она заканчивала загружать сушилку.

– Я начинала с обработки отснятой пленки для небольшого издательства комиксов. Как-то мне разрешили отснять несколько полных комиксов, и получилось хорошо, поэтому я стала развиваться в этом направлении.

Мы вернулись в гостиную, где Кэрол тоже налила себе бурбон и опустилась в мягкое кресло с обивкой в пастельных тонах. Кресло почти целиком поглотило ее миниатюрное тело.

– Ваш визит по работе или для души?

Я отказался от другого мягкого кресла в пользу деревянного кухонного стула, на который, как обычно, уселся верхом.

– Для начала считаем, что по работе. Я как раз заканчиваю дело Роджера. Если вы поможете прояснить несколько незначительных моментов, думаю, этого хватит для завершения.

– Чем могу – помогу.

– Расскажите немного о синдикате. Как долго вы работаете на ДеГризи?

– Около пяти лет.

– Вам нравится эта работа?

– Так себе. – Кэрол сбросила кроссовки и обхватила колени руками, собравшись в компактный пучок красоты, – красивые ноги, красивые руки, красивый подбородок, красивый нос, красивые волосы. Любой, кто увидел бы ее такой, хрупкой и уязвимой, пожалуй, поддался бы искушению списать ее со счетов, словно безобидную пушинку или пирожное со взбитыми сливками. Пока не увидел бы ее глаза. Холодные, светящиеся глаза хищника, который оценивающе смотрит сквозь кустарник джунглей на тебя как на свой обед. – В качестве фрилансера я, наверное, добилась бы гораздо большего финансового успеха и более сильной художественной самореализации, но до конца моего контракта еще пять лет. Я предлагала «выкупить» себя. Братья ДеГризи не уступают. Вернее, один из них.

– Рокко?

– Ну да. Именно он управляет синдикатом, у него хватает для этого характера. Лично ведет переговоры по каждому контракту и цепко держит все концы в своих руках. Контракт с Рокко ДеГризи невозможно разорвать, пока он сам не позволит.

– А если все-таки кто-нибудь попытается?

– Тогда в игру вступает Доминик. Он парень мускулистый.

– Похоже, очень динамичный дуэт.

– Они действительно неплохо дополняют друг друга.

– Вам доводилось слышать про Доминика ДеГризи, что он нападал на кого-нибудь с пирогом?

Она приняла мои слова за шутку.

– С пирогом? Ну, это вряд ли. Скорее, с кастетом. А почему спрашиваете?

Описывая стычку Роджера с нападавшим, я хихикнул пару раз и в заключение сказал, что рассматриваю это происшествие как розыгрыш, но для оправдания своего гонорара должен, как минимум, выполнить все формальности.

– Вы знаете кого-нибудь, кто хотел бы задушить Роджера пирогом? – задавая этот вопрос, я не удержался от улыбки.

Однако Кэрол не засмеялась. Она буквально вжалась в спинку кресла, и ее ответ холодно отскочил от стены:

– Нет, не знаю. Во всем мире у Роджера нет ни одного врага.

К следующему своему вопросу я тоже отнесся в значительной степени как к шутке. Я поинтересовался, не видела ли она сегодня кого-нибудь подозрительного около своей студии, когда уходил Роджер? И желательно, с пирогом.

Нет, ответила она, даже не улыбнувшись, она никого не видела. Встав с кресла, Кэрол налила себе еще порцию бурбона, но мне не предложила.

«Пора уходить, – подумал я. – У леди явно плохо с чувством юмора».

– Я поговорил с Джессикой Рэббит, – уже серьезно сказал я. – Она поведала мне версию, немного отличную от той, что я услышал от вас.

– Вот как?

– По ее словам, именно Роджер сильно изменился как личность, что и разрушило их брак. Говорит: он превратился в людоеда. Вы заметили что-либо подобное, работая с ним?

Она накрутила кончики волос на указательный палец.

– Нет. Она лжет. Роджер и теперь такой же милый кролик, каким был всегда.

– Джессика уверена, что про обещание Рокко ДеГризи дать ему персональный стрип-комикс Роджер все выдумал. Говорит, у него нет таланта.

Кэрол со стуком опустила свой бокал на журнальный столик.

– Я не знаю, обещал ли Рокко Роджеру персональный стрип-комикс или нет. Раз Роджер говорит, что обещал, я ему верю. Роджер не стал бы лгать. Что же касается его таланта, этот кролик – просто один большой талант и вполне заслуживает персональный комикс. Не понимаю, почему ДеГризи до сих пор не дали ему ведущую роль. Рокко, конечно, тиран, но у него хороший нюх на способности, чего я не сказала бы о Джессике. У нее-то уж точно нет таланта, поэтому ей, вероятно, и трудно разглядеть его в других.

– Забавно, но вы единственная, от кого я услышал доброе слово в адрес кролика Роджера. Меня всегда удивляет, когда я вижу, как один человек идет против толпы по встречке. По моему опыту, большинство обычно не ошибается.

Вскочив с кресла, она, как баллистическая ракета, летящая на вражескую территорию, по дуге направилась ко мне. Она ожесточенно жестикулировала, стоя так близко от меня, что, если бы один из нас продвинулся вперед хотя бы на дюйм, ее пальцы ударили бы меня по носу.

– Я поняла! Вы хотите отделаться от Роджера, да? Он нанял вас, чтобы вы помогли ему, а вместо этого вы собираетесь кинуть его. Вы взялись за это дело не ради правды и справедливости. Вы взялись из-за денег! – Ее ноготь, достаточно острый, чтобы пригвоздить меня к стене, уперся мне в грудь. – Неважно, кто и что говорит, в моей книге Роджер – отличный кролик, и он заслуживает гораздо лучшего, чем то, что, похоже, получает от вас.

Я схватил ее крошечную ручку:

– По-моему, леди, вы все поняли не так. – Хотя было совершенно очевидно, что она понимала все слишком хорошо. – Он мой клиент, и, разумеется, я уделяю ему достаточно внимания. Но начинаю подозревать, что он законченный псих. Он действительно посещает сеансы психотерапевта, и вам это прекрасно известно. Вполне возможно, вместо детектива ему нужна обитая войлоком комната площадью десять квадратных футов.

Отдернув руку, она неподвижно держала ее перед собой, чуть отставив, будто теперь ее следовало продезинфицировать, прежде чем пользоваться снова.

– Конечно, Роджер немного глуповат. Но он же мультяшный кролик! Каким, по-вашему, он должен быть? Умным, как Альберт Эйнштейн?

Она рывком распахнула входную дверь.

Я прошел в нее боком, опасаясь, как бы она не пнула меня на выходе.

Невероятно, но я почти завидовал этому сумасбродному кролику. У меня точно никогда не было такого преданного друга.