Текст книги "Жар сумрачной стали. Злобные чугунные небеса"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zhar-sumrachnoy-stali-zlobnye-chugunnye-nebesa-243770.jpg)
Автор книги: Глен Кук
Жанр: Детективная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 17 (всего у книги 61 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]
61
Под наблюдательный пост определили косогор, с которого открывался вид на убогую хижину, лепившуюся к стене трехэтажного кривобокого барака.
– Хорошо, что нам туда не надо, – заметил я, разумея барак. – Уж больно хлипкий на вид: плюнь – и развалится.
– Он крепче, чем кажется, – буркнул Риттер. – Там девяносто два человека живут.
По-моему, он преуменьшил. В таких развалюхах обычно спят сменами, то есть народу там фактически гораздо больше…
– Все твердят, что рабочих рук не хватает, – сказал я Шустеру, – потому, мол, и нелюдей нанимают. Откуда же здесь столько безработных?
– Тут не все безработные. А некоторых просто никуда не берут.
Горечь в голосе Шустера была, как мне показалось, какой-то выстраданной, что ли, будто он делился собственным опытом.
Впрочем, так оно и есть. Он тоже выходец из низов. Ему удалось пробиться наверх, удалось чего-то достичь. А многие даже и не пытаются, хотя возможность имеют…
Между тем нас незаметно окружила целая толпа подростков. Все в возрасте того паренька, с которым так сурово обошелся Риттер. У кого палки, у кого обрывки цепей или кирпичи. Оружие бедноты…
Ни Шустер, ни прочие толпу словно и не замечали.
Кстати, командовал Риттер; верный своей привычке Шустер старался не привлекать внимания.
Показалась повозка, запряженная ослом. Толпа заволновалась. Чародей беспрерывно и визгливо жаловался. Совсем еще молоденький, в армии точно не служил. Следующее поколение; для них выстраданная нами в окопах истина «Перед смертью все равны» оставалась пустыми словами.
Он не понимал, не хотел понимать, что ему – а заодно и всем нам – грозит самая настоящая опасность. Должно быть, еще ни разу в жизни не бывал в переделках.
Разумеется, судьба не замедлила преподать ему урок: дескать, юноша, не думай, что все вокруг обожают тебя так же сильно, как ты сам.
Кирпич ударил его в грудь. Туп, стоявший рядом, заставил чародея спрятаться за повозкой.
Риттер и другие стражники ринулись в толпу и принялись лупить направо и налево. Кому-то из юнцов особенно не повезло: он так неудачно подставился, что ему перерезали горло.
– !!! – пробормотал я. – Ну все, сейчас начнется.
Честно говоря, я ожидал бунта.
Но мои опасения не сбылись. Стражники усмирили толпу, а чародей превратил того, кто швырнул в него кирпич, в живой факел. Парень истошно завопил, а мы кубарем скатились с косогора и ворвались в хижину.
И выяснили, что все приготовления были по большому счету напрасны.
Эпической битвы не произошло; отчаянной схватки не было и в помине. Краск метался в лихорадке, а Садлер лежал на земле без сознания. Четыре стражника вынесли моих заклятых врагов из хижины и погрузили на повозку, в компанию к тем, кого арестовали раньше. Учитывая их состояние, эту парочку в кандалы заковывать не стали.
Это было единственное послабление. В остальном с ними обращались не слишком аккуратно.
Я не возражал. Конечно, были времена, когда наша вражда притухала, однако…
Краск на миг очнулся – и узнал меня.
– Привет, ясноглазый! – поздоровался я.
Вообще-то, глаза у него были как два бездонных колодца.
Пожалуй, надо будет подбросить Маренго идейку: пускай приглядится к людям, в которых нет ничего людского.
Даже страха. Страх для этих выродков был всего-навсего средством управлять другими людьми.
– Допрашивать будете? – спросил я.
– Мы, конечно, туповаты, но не полные идиоты, – ухмыльнулся Шустер. – А чего ради, по-твоему, мы все это затевали?
– Извини. Я хотел бы знать, почему они похитили Белинду.
– Ну разумеется.
Ухмылка Шустера стала шире.
– Не понял?
– Сдается мне, у мисс Контагью тоже найдется пара вопросов. Например, откуда они узнали, где ее перехватить?
Я задумчиво кивнул.
– Что, по домам?
– Знаешь, Гаррет, я ждал кровопролития. И рад, что обошлось без него. Не такие уж они теперь и грозные.
– И саблезубые тигры, бывает, хворают. Вы там осторожнее, парни. Эти двое и с виселицы спрыгнуть могут.
– Я всегда осторожен, Гаррет.
Не сомневаюсь. Вопрос в том, достаточно ли.
Когда «зачистка» Дна закончилась, я попрощался и ушел. Моим новоявленным друзьям-патриотам ни к чему видеть меня с полицейскими чинами.
Арестованных юнцов ждет Кантард. Этим же вечером их погрузят на баржи. В шахтах всегда нужны крепкие руки.
Насколько мне известно, всех осужденных за мелкие преступления теперь отправляют в Кантард.
Вернуться суждено немногим. Попасть в шахту равносильно тому, что подписать себе смертный приговор.
Иными словами, ничего не изменилось. Разве что подручные средства – нам вручали оружие, этим всучат кирки и кайла… А так – в Кантарде продолжает гибнуть молодежь…
62
Если расследование заходит в тупик и моих познаний не хватает, я обычно иду в Королевскую библиотеку у подножия Холма – там целый квартал занимают здания вроде городской управы и прочих бюрократических оплотов. В библиотеке великое множество книг; что самое приятное, среди них не найти ни единой колдовской.
Что касается последних, они хранятся на Холме, под замками и под заклятиями, о чем честно написано на дверях хранилищ. Небось видели эти надписи: «Осторожно: колдовство!» До этих книг пытаются добраться только безмозглые варвары. Надо признать, попытки случаются довольно часто, и кожа на переплеты у чародеев не переводится.
Королевская библиотека, что явствует из ее названия, находится под опекой императорской семьи. Просто так ею не воспользуешься. Но Гаррет хитрый, он нашел способ проникнуть внутрь. У меня там работает друг. Точнее, подружка.
Линда Ли – настоящее сокровище. И язычок у нее острый, причем стоит мне заглянуть в библиотеку, как он на глазах становится острее и острее.
– Гаррет, ты меня достал! – заявила она, едва я отыскал ее в коридорчике между стеллажами. – Как ты на сей раз пробрался? И почему до сих пор таскаешь на плече этого полудохлого пингвина?
Перед тем как идти в библиотеку, я заглянул домой – проверить, не объявился ли Покойник. По-прежнему ни слуху ни духу; нахлынули воспоминания, я расчувствовался и прихватил с собой попугая, как сувенир из славного прошлого.
– Я же тебя просила, не приноси его сюда. Сколько можно повторять?
Линда терпеть не могла Попку-Дурака, зато ее всегда восхищала ловкость, с какой я ухитрялся говорить за птичку, не шевеля при этом губами. Даже если мы с попугаем находились в разных комнатах.
Как я пробрался? Да через боковую дверцу, на которую почти никто почти никогда не обращал почти никакого внимания. Впрочем, неудивительно: многие люди стремились не столько попасть в библиотеку, сколько выбраться из нее. Книжки – отрава для неокрепших умов.
Охранникам в библиотеке платили сущие гроши, поэтому им было глубоко наплевать на посетителей. Ну ушел, ну пришел… Самые же апатичные охранники стерегли ту боковую дверцу, о которой я упоминал. Когда ни приди, можно было не сомневаться: охранник – старый, молодой ли – или пьян, или спит. Или пьян и спит. Или его вообще нет: в горле пересохло, пошел искать выпивку.
Тем не менее идти приходилось на цыпочках. У охранников неписаное правило: лезешь внаглую – они поднимают шум, чтоб не оправдываться потом перед начальством.
Сегодня неустрашимый оборонитель бесценных томов был пьян вдрабадан и заснул с громадной, набитой травкой самокруткой в руке. Когда я проходил мимо, самокрутка дотлевала, и жар вот-вот должен был добраться до кожи…
– А-а-а! – раздался под сводами библиотеки истошный вопль.
Следом донесся визгливый голос:
– Что вы себе позволяете?
Голос принадлежал старшей библиотекарше, старой грымзе, которая в отличном настроении вела себя хуже тролля с больными зубами, а уж когда на нее находило… Шаркая по полу, она направилась к охраннику. Лет ей было, наверное, двести, если не триста; за прожитые годы она напрочь разучилась потакать человеческим слабостям и теперь занималась исключительно тем, что отравляла жизнь молодым.
– А за нами она не подглядывала? – прошептал я.
– Держи свои руки при себе, Гаррет!..
Можно подумать, я их распускал. Тут, пожалуй, распустишь.
– …Прекрати меня отвлекать! Никакого с тобой слада нету! Тебе шуточки, а мне потом отдуваться.
Я не стал спорить. Мы оба знали, что я никогда ни к чему Линду не принуждал. Просто у нее такой характер: последнее слово должно остаться за ней.
– Дорогуша, я сама скромность. Тем паче, что, как утверждает Морли, я помолвлен с крысючихой по имени Пулар Синдж.
– Этот головорез будет шафером на твоей свадьбе?
– Э…
– Я заходила к тебе вчера вечером. Хотела повидать Покойника.
Мой напарник и Линда ухитрились подружиться. На все мои просьбы объяснить, как это он – и с женщиной подружился, Покойник внятного ответа не дал.
– Соседка сказала, что они с Дином съехали, потому что устали терпеть твои выходки. А ты, по ее словам, бегал по улицам за очередной шлюхой.
Не нужно быть гением, чтобы догадаться, с какой именно соседкой беседовала Линда.
– Милая, не всякой сплетне можно верить.
– К тебе это не относится, Гаррет.
Я решил сменить тему:
– А зачем тебе понадобился Покойник?
– Мне нравится с ним разговаривать.
Линда взяла мою ладонь, посмотрела на меня снизу вверх. В ее глазах плясали бесенята.
– Иногда мне и вправду хочется просто посидеть поболтать. С Покойником интересно. Он все видел, все знает, – сказала она.
– Эй! А теперь чьи руки…
– Я – другое дело.
Ну как с этим поспоришь?
– Что тебе нужно, Гаррет?
– А?
– Покойник не отвлекается.
– Гм… Он же мертвый. Хотя ты и мертвого разбудишь… Оборотни. Я хотел узнать про оборотней.
– Зачем? – Подражая Покойнику, Линда стремилась знать все.
– Оборотни убили нескольких моих знакомых. Убийц поймали, отвезли в Аль-Хар, но одни сбежали прежде, чем их успели допросить, а остальные умерли. Такие дела.
Уф!
– Вряд ли мы тебе поможем. Книги есть, но за их достоверность никто не поручится. – Линда наклонила головку и прислушалась.
Судя по звукам, гарпия в человеческом образе распекала охранника. Пока у нее есть чем заняться, мы можем спокойненько пошептаться.
– То, что тебе нужно, Гаррет, ты найдешь, вероятнее всего, в другой библиотеке.
– В какой?
Меня вдруг посетило дурное предчувствие.
– В частной. На Холме.
То есть в колдовской. Благодарю покорно!
– Что-то расхотелось.
– Ты никого с Холма не знаешь?
– Так, встречал иногда. Одного сегодня видел. Не нашего полета птицы.
– А из «Зова»?
– Из «Зова»? Они-то здесь при чем?
– В ту библиотеку можно попасть по направлению от Института расовой чистоты, который принадлежит «Зову». Они сюда приходили, пытались переманить нас к себе. У них набралось много книг из частных коллекций; им нужно все разобрать, составить каталоги, чтобы было чем подкреплять теории…
– Линда Ли, ты сокровище!
– Я знаю. А ты как сообразил?
– У меня есть знакомые в…
– Ага! – гаркнула вдалеке старая фурия. – Вот я тебя и поймала, красавчик!
Как всегда, она поторопилась с выводами: я бесшумно отступил на заранее подготовленные позиции, к дальнему концу стеллажа. Если грымза вздумает меня обойти, Линда махнет рукой, и я сменю дислокацию. Так и будем играть в прятки, пока старуха не решит, что ей померещилось.
Для своего возраста она удивительно хорошо слышит.
– Я попробую разузнать, – прошептала Линда, оглянулась и чмокнула меня прямо в губы.
Целоваться она умеет не хуже, чем книжки искать. Пару-тройку секунд спустя из меня можно было вить веревки. Кто такой Вейдер? Какие еще оборотни? Знать не знаю никакого Шустера!
Клекот гарпии раздавался уже совсем близко:
– Я поймала тебя, красавчик! Никуда теперь не денешься! Я тебя научу, как приличные люди в приличных местах себя ведут! – И ноги шаркают – шарк, шарк – все ближе и ближе.
Я оторвался от Линды. Та подмигнула и принялась громко шуршать страницами, а я беззвучно скользнул в конец стеллажа. Мы это проделывали не в первый раз; могу предположить, что у Линды Ли и без меня хватает практики.
– Аргх! – вякнул Попка-Дурак и захлопал крыльями. – Спасите! Помогите!
Как всегда, он выбрал самый подходящий момент.
Задушу гада.
На мое правое плечо легла тяжеленная лапа. Подчиняясь грубой силе, я обернулся – и разинул от изумления рот: мне в лицо злобно ухмылялся гоблин, которого я никогда раньше здесь не встречал. И как подкрался, мерзавец! Я даже не слышал. Вдвое меня больше и наверняка вдвое тупее. Из пасти у него воняло. Могу предположить, он явился не затем, чтоб предложить мне интересную книжку.
Хуже того: он производил впечатление детины, которому нравится бить людей. Наглядный пример: зеленый кулачище был наготове, оставалось лишь наподдать – и полетел наш Гаррет, свистя и переворачиваясь…
Старая грымза таки меня перехитрила.
Я изо всех сил пнул гоблина в пах. На его месте любой человек сложился бы пополам, а он только оскалил зубы и проворчал что-то малоприличное. Эх, запамятовал! Гоблинов и троллей этим не проймешь. Надо по ушам.
Но до ушей было не добраться.
Почему по ушам? Гоблин, которого хлопнули разом по обоим ушам, падает замертво. По крайней мере, так говорят. Но подобраться достаточно близко, чтобы проверить это на практике, никому из моих знакомых до сих пор не удавалось. Кто говорит? Как обычно, ссылаются на приятеля приятеля приятеля, но сколько убежденности в голосе: «Гаррет, любой пацан это знает!»
Бам! Прежде чем потерять сознание, я успел с удовлетворением подумать, что старой грымзе придется попотеть не одну недельку, собирая с пола книжки, которые я свалил пролетом сквозь стеллажи.
Пожалуй, в ближайшее время стоит воздержаться от визитов к Линде на работу.
Если меня и ограбили, пока я валялся без чувств в переулке позади библиотеки, никто и не подумал стащить то, без чего я точно не стал бы тосковать. Очнулся я под бормотание Попки-Дурака, который расхаживал вокруг с видом умалишенного, спорящего с призраками. Болело везде. Каждая косточка. Каждый сустав. Гоблин отколошматил меня всласть.
Что-то в последнее время слишком много народу невзлюбило бедного Гаррета. Только успеешь очухаться от одной потасовки, уже другая на носу.
Может, у меня неосознанное стремление к смерти? Потому и нарываюсь?
63
Пора воспользоваться старыми связями.
Пора заглянуть к чокнутым старцам.
Не скажу, чтобы я предвкушал эту встречу. Ничего подобного. Однако куда еще было податься избитому, покалеченному, изувеченному частному сыщику?
Говорят, снять с кота шкуру можно несколькими способами. Наверное, так и есть; но зачем? И кто говорит? Публика с извращенными вкусами. К чему свежевать кошек? Я слыхал, на вкус они отвратительны.
Верно, эту поговорку придумал парень, который гоблинов давил голыми руками.
Чокнутые старцы – компания ветхих старичков и старушек, обитающих в древнем аббатстве, которое они выкупили у Короны и в котором дожидаются смерти. Родные от большинства из них отказались – не вынесли. Вот такие старцы. Какой-то шутник окрестил аббатство «Райскими вратами».
В пору его расцвета в монастыре обитали пятьдесят монахов, и каждый мог позволить себе такую роскошь, как отдельная келья. Чокнутых старцев было двести с лишним – по три на келью, и набожностью они не отличались – монастырские часовни пустовали.
«Райские врата» угнетали посетителя не хуже «Бледсо», и воняло там ничуть не меньше; оставалось лишь надеяться, что на старости лет меня возьмет на свое попечение юное невинное создание лет двадцати, и мне не придется коротать последние годы жизни в подобном заведении. Впрочем, с моей-то удачей я до старости вряд ли доживу; особенно если учесть, какой оборот принимают события.
Двухэтажное монастырское здание площадью превосходило целый городской квартал, а формой представляло собой квадрат с двориком внутри. Обычная танферская планировка. Семейство Тейтов владеет похожим особняком: там и жилая часть, и дубильное производство, и сапожное. По всему первому этажу окна – творчество монахов, питавших бессмысленную веру в добропорядочность ближних, – были забраны железными решетками; чокнутые старцы установили решетки после того, как им в очередной раз побили все стекла.
В «Райских вратах» двое ворот – парадные и черные. Те и другие узкие, только повозке проехать; на обоих двойные запоры и двойные решетки. Наша городская тюрьма Аль-Хар этому дому престарелых и в подметки не годилась.
Еще издали я заметил, что в монастыре стали устанавливать решетки и на окна второго этажа. Должно быть, чей-то внук решил проявить заботу. Что ж, похвальная предусмотрительность: с наплывом чужаков свободных зданий в городе почти не осталось…
Я подошел к воротам, остановился передохнуть в теньке.
– Эй, ты! А ну проходи! – потребовал дребезжащий голосок. – Нечего здесь болтаться!
Между прутьями просунулся заостренный кол – слишком медленно, чтобы испугаться.
Так в «Райских вратах» встречали всех посетителей, включая любимых сынков и ненаглядных дочек.
– Я пришел к Медфорду Шейлу.
Суть заключалась в том, что Медфорд Шейл меня нисколько не ждал. Но у ворот требовалось назвать имя, вот я и назвал (а как узнал, вспоминать не хочется).
– Нет тут никакого Шейла! Проваливай!
– Как же нет, когда вон он, под оливой? В гамаке. – Я увидел его сквозь решетку. Наконец-то мне хоть в чем-то повезло.
Кол вновь попытался достать меня, но я не шелохнулся. Из тени с противоположной стороны решетки вышел человек.
– Привет, Геррик, – поздоровался я.
Человек прищурился. Нахмурился. Попытался расправить плечи.
– Я не Геррик. Он загнулся. Я его названый брат Виктор.
– Привет, Виктор. Жаль Геррика, отличный был малый. Как бы мне Шейла повидать?
Глаза Виктора снова сузились.
– Давненько здесь не был?
– Не то чтоб давненько…
Медфорд Шейл не из тех, к кому тянет вернуться.
– Геррик тому два года как преставился.
Значит, и вправду давненько.
– Виктор, мне необходимо повидать Шейла.
– Тебя как зовут, парень?
– Гаррет. Мы старые знакомые.
Виктор ощерил в ухмылке редкие зубы.
– Это Шейл старый. А ты еще щенок.
Он начал было отпирать, потом остановился. Видно, решил, что слишком торопится.
– Зачем тебе Шейл?
– Принес подарок.
Он наверняка заметил узелок. Надеюсь, в подробности вдаваться не придется. Очень не хочется.
– Подарок, говоришь? – Виктор смерил взглядом попугая на моем плече. – Зря ты с птичкой приперся. Времена голодные, сам знаешь…
Я похлопал по узелку:
– Вкусный подарок.
Опытным путем установлено: в «Райских вратах» лучшая взятка – лакомство, которое чокнутым старцам запрещено есть. Или пить.
– С кремом?
– По-моему, был. Половина твоя.
Виктор завозился с замком на внутренней решетке, бормоча себе под нос: его явно не прельщала необходимость делиться с Шейлом. Я его понимаю. Старина Медфорд – чокнутый в квадрате. Пренеприятный старикан. Наверно, у него в роду были гоблины. Или логхиры. Он не слишком постарел с тех пор, как я был мальчишкой и приходил навещать свою тетушку Алису.
Но я знал его слабость.
Печенье с патокой.
Виктор отпер наружную решетку.
Едва она открылась настолько, чтоб я мог свободно пройти, Попка-Дурак продемонстрировал Виктору свое тайное родство со свиньей.
Виктор выпучил глаза, а я прошествовал мимо и направился к Шейлу. По дороге я выговаривал попугаю:
– Учти, этих старперов мясом не балуют. Мясо нынче дорого. Думаю, они не откажутся от попугайского супчика.
Смотрел я прямо перед собой, поэтому птаха видел лишь краем глаза, но могу поклясться – он ухмылялся! Вот скотина! И ведь уверен, что ему ничто не грозит!
Признаю, это я виноват.
– Эй, ты!
Я остановился, вздохнул, повернулся.
– Что, Виктор?
– Чего ж ты сразу не сказал, что чревом вещать умеешь? У нас искусников всяких страсть как любят.
– Учту на будущее.
Может, и впрямь сменить профессию? Никогда не видел чревовещателя с перевязанной головой или с рукой в гипсе. Ну почему все уверены, что это я вкладываю в клюв проклятому птаху всякие непристойности?
– Давай Шейла спросим, – сказал я.
Интересно, с какой стати Попка-Дурак решил очнуться от спячки?
Может, происки какого-нибудь недобитого божка?
64
Шейл, похоже, спал. Или притворялся. Или помер. Грудь не колышется… Летаргический сон? Тогда понятно, почему он почти не меняется. Я слыхал, в летаргическом сне человек не стареет.
Должно быть, гамак с оливы не снимали: как повесили, так и висит. Поутру ветки заслоняли солнце, но сейчас оно светило Медфорду прямо в лицо, морщинистое, как печеное яблоко. Седые патлы зачесаны назад и собраны в хвост; распустить их, так до костлявых лодыжек достанут. Одежда штопаная, но чистая. Грязнулей Медфорд Шейл не был никогда.
– Шейл думает, ты бесталанный молодой нахал и говорить не умеешь. Вместо тебя твое чучело болтает. – Губы Шейла едва шевелились. (Может, это не он говорит, а кто-то из неведомого далека использует его как рупор?) – Жену себе нашел?
– Рад видеть тебя в добром здравии, дядя Медфорд. Некогда было.
Любой другой старик в «Райских вратах» подмигнул бы, ткнул бы в бок: мол, гуляй, пока молодой. А Медфорд Шейл процедил:
– Ты, часом, не гомик? У нас в семье отродясь таких не бывало. Чего вырядился, будто шлюха подзаборная?
Всем родственникам Шейла известно: что бы ты ни сделал, он всегда найдет повод придраться. Поэтому наиболее чувствительные из родичей его и не навещали. Даже те, кого обычно попрекали тролльей шкурой. Иными словами, приходил один я.
– И минутки выкроить не можешь, чтоб родного дядю навестить. Ишь, занятой выискался!
– Именно так, дядюшка. Если надо выбирать между глубокомысленным бездельем и твоими нападками, я выбираю первое.
Мне уже давно хотелось это сказать. Когда я был маленьким, запрещала мама. Когда подрос, удерживало уважение к сединам; хотя, по-моему, уважение предполагает, что и к тебе относятся соответственно, а Шейл настолько поглощен собой, что ему не до уважения к другим. Сейчас же остановить меня было некому, а синяки, полученные в стычке с гоблином, – отличное лекарство от почтительности к старшим.
– Да как ты смеешь, сосунок!..
– Смею, дядя, смею! Чего ради я, по-твоему, сюда приперся? Придирок, что ли, не слышал? Тоже мне, страдалец нашелся!
Глаза Шейла раскрылись. Он резко сел. Трудно было ожидать этакой прыти от человека втрое старше меня.
– Этот попугай совсем спятил. Несет ахинею! Нет, он точно за тебя говорит. Мой родич ни за что таких слов не произнес бы!
– Ладно, будем считать, что мы не родственники. А попугай уже родился придурком. Кстати, он намекает: хочешь сладкого – помоги мне. Я знаю, где раздобыть десяток печений с патокой. – Я показал Шейлу узелок.
Медфорд Шейл далеко не глупец. Но и в гениальности его упрекнуть трудно. Я научился обращаться с ним еще в детстве, до того как умерла тетушка Алиса, а он завалился в «Райские врата», рассчитывая, что здешний персонал будет заботиться о нем так, как заботилась жена. Его ожидания поначалу оправдались. Однако он способен обворчать любое доброе дело. Поэтому отношение к нему мало-помалу менялось – такова уж человеческая природа: за что боролся, на то и напоролся.
Мимо проходила сестра. Среднего роста, толстая, уродливая, типичная полукровка; должно быть, из ветеранов – женщины тоже воевали. Помню, у нас в Кантарде были такие сестрички… Она услышала мои слова насчет печенья.
– Эй, ему сладкого нельзя! Не вздумайте! Он психовать начнет.
– Да неужели? Куда уж больше-то?
– Есть куда. Родственник?
Признаться, она напомнила мне статуи из чужеземных храмов, здоровенных идолов, что сидели у дверей, возвышались близ окон или громоздились на крышах.
Я кивнул.
– Похож.
– Печенье никому и никогда не вредило, ведьма поганая, – наставительно заметил Шейл. – Не слушай ее, мальчик. Она нам житья не дает. Приходит среди ночи и… – Он замолчал. Видно, сестра и вправду держала беспокойных старичков в кулаке.
– Чего тебе? – спросила она у меня.
– А вам какое дело?
От моей наглости она слегка опешила.
– Я здесь главная. Мне нужно…
– Главные здесь постояльцы. А вы все на них работаете.
– Точно родственник. Оба нахалы.
– Я пришел не к вам. Или вы можете что-нибудь рассказать об оборотнях? Тогда милости прошу.
Я хамил не потому, что заразился духом этого места, и не из-за своих синяков. Просто требовалось проявить характер. Я пришел сюда в надежде узнать хоть вот столечко об оборотнях. Если вести себя ниже травы, я точно ничего не узнаю. Меня сожрут с потрохами, проглотят и не подавятся. Главное – не дать слабину, и тогда все будет в порядке.
– Парень, – прорычал Шейл, – с мисс Трим так не разговаривают!
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?