Текст книги "Дикари. Дети хаоса"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dikari-deti-haosa-224015.jpg)
Автор книги: Грег Гифьюн
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава третья
Даллас терпеть не мог океан. За эти последние несколько дней он научился презирать его. Это было уже не прекрасное и величественное творение, вызывающее восхищение и трепет, а бессердечное чудовище, в нем полно хищников и опасностей, они существуют лишь затем, чтобы уничтожить его, Далласа, и тех, кого он любит. Если бы это зависело от него – несмотря на то, что он рос заядлым пловцом, любителем пляжного отдыха и бо́льшую часть жизни провел в месте, откуда до побережья Атлантического океана можно было дойти пешком, – он больше никогда не посмотрел бы на океан. Но сейчас, когда у него на коже вместе с грязью и песком остались пот и даже запах Натали, у него не было другого выбора, кроме как предаться воле волн и позволить им смыть с него все это. Джино, очевидно, не чувствовал необходимости тоже вымыться, а вместо этого вернулся к своим обязанностям, Даллас же продолжил заходить в воду, пока та не поднялась ему по грудь. Несмотря на сильное течение и слабость в ногах, ему удавалось не упасть. Через несколько мгновений он откинулся назад так, чтобы тело частично оставалось на плаву, но пальцы ног продолжали ощущать дно. Когда затылком коснулся воды, он подставил лицо под смертоносное солнце и закрыл глаза, позволив волнам медленно раскачивать его взад-вперед. Он пытался вытеснить из головы образы мертвого, обмякшего тела Натали и сосредоточиться на боли в груди. При глубоких вдохах она все еще немного болела, но Даллас был почти уверен, что скоро все пройдет. Он не мог знать точно, болит ли у него из-за внутренних повреждений, или это лишь еще один признак стресса и усталости. В любом случае он не собирался никому говорить про боли, даже Куинн. Здесь нет места для слабости. Даллас теперь понимал это даже слишком хорошо. Джино не обманывает. Даллас знал его с колледжа, достаточно долго, чтобы уяснить: Джино намерен выжить в этом суровом испытании любыми средствами, несмотря ни на что.
Это было мучительно ясно, и, хотя Даллас делал вид, что обеспокоен методами друга и подвергал их сомнению в надежде, что во всем этом безумии тот перестраховывается, в душе он соглашался с ним. Они с Куинн выберутся с этого острова во что бы то ни стало. Вернутся домой или погибнут в борьбе за жизнь. В любом случае, как бы Далласу по совести ни хотелось осудить Джино, он знал, что, если понадобится, в итоге поступит точно так же. Но сможет ли он быть таким же жестоким, как Джино? Если окажется загнанным в угол, сможет ли он вырваться, овладеет ли им такое страстное желание выжить, что ему не будет дела, кто или что в результате пострадает? Теперь стоит вопрос жизни и смерти, и больше ничего. Может, так было всегда. Андре пропал, наверняка погиб. Пора смириться с этим, отнестись к этому не как к предположению, а как к суровому факту. То же и с несчастной Натали, чье обнаженное безжизненное тело они скатили в наскоро вырытую могилу. Натали выглядела так, будто спит и в любой момент готова открыть глаза, встать и заявить, что все это было лишь заранее заготовленным, дурацким розыгрышем. Даллас крепко зажмурился, но картины у него в голове отказывались уходить. Натали мертва, и ничто уже не вернет ее. Милая, удивительная, совершенно безобидная девушка, она ушла одной из первых, как и Андре, который, если не считать Джино, был самым сильным и крепким из них всех. О чем это говорит? О том, что ставки сделаны и пока нет нужды поступать жестоко, но если придется, он будет готов на что угодно, лишь бы они с Куинн выжили.
Из путаницы мыслей и страхов его вывел голос Куинн. Даллас мигом крепко встал на ноги, с волос капала вода, он тотчас обернулся на голос жены и заскользил глазами по берегу. Куинн звала всех к себе, и, еще не успев разглядеть ее сквозь слепившие лучи солнца, Даллас заспешил к берегу.
Когда он выбрался из воды, Джино уже бежал к Куинн, а Херм и Харпер шли следом, но нисколько не торопились.
Даллас тоже бросился бегом изо всех сил, хотя ноги еще не совсем были готовы к рывку. Прихрамывая и даже близко не набрав своей обычной скорости, он бежал навстречу Куинн. Теперь она тоже увидела его и замахала рукой, Джино уже стоял рядом с Куинн.
За несколько футов до них Даллас заметил, что Куинн что-то держит в руках.
– Это кроссовка Андре, – сказал первым Джино.
Задыхаясь, Даллас протер глаза и всмотрелся.
– Ага, – сказал он. – Так и есть. Где ты нашла ее?
– Вон там. – Куинн указала на место, где впервые увидела кроссовку. – Там валялась.
Подошли Херм и Харпер.
– Что это значит? – спросила Харпер.
– Спорю, что ты так часто спрашиваешь, верно? – сказал Херм.
Харпер склонила голову набок.
– А?
– Не обязательно должно что-то значить, – сказал Джино.
Он прищурился, глянул на океан, затем снова на джунгли.
– Кроссовка могла просто спасть с него в бурунах, и ее выбросило прибоем, а тело осталось за рифом.
– Но если б его тело находилось по эту сторону от рифа, – сказала Куинн, – его бы уже вынесло на берег.
– Да, это так.
– Может, он все еще жив? – с надеждой в голосе произнес Даллас.
– Если прошлой ночью он выбрался на берег и потерял здесь кроссовку, – сказал Джино, – то мог уйти в джунгли, а мы его в такой тьме и не заметили.
– А не логичнее ли предположить, что он нас все равно бы уже увидел? – спросил Херм.
– Если ранен, то нет, – сказала Куинн. – Может, упал в чащобе, в паре футов от пляжа, а мы так и не узнаем, что он там.
Все бросились к джунглям.
Обошли оба ряда пальм, остановились и стали высматривать, как лучше пробраться сквозь заросли. Пройти было можно, но местами лес становился таким густым, что они почти ничего не видели. Неизвестно, что ждет их там в джунглях.
Куинн хотела рассказать о странном ощущении, которое у нее возникло незадолго до этого, но передумала. Ощущение, такое сильное в тот момент, прошло и больше не возникало.
– Всем держаться вместе, – сказал Джино, с трудом шагнув в заросли, – и идите за мной. Гуськом, смотрите под ноги и будьте осторожны.
Из-за густого полога листвы сразу же сделалось темно. Лучи солнца наискось прорезали полумрак перед ними. Жара не спадала. Невидимые существа ползали, скользили и издавали странные звуки, напоминая Джино и остальным, что они здесь – непрошеные гости, чужаки в чуждом мире. Куинн неохотно надела сандалии Натали, хоть и маловаты, но в сандалиях все лучше, чем босиком. Особенно когда пошли не по песку, в чем быстро убедился Даллас, он один шагал без обуви. Он шел последним и каждые несколько секунд оглядывался, пытаясь запомнить дорогу и быть уверенным, что отыщет ее, когда они будут возвращаться. Как бы далеко они ни заходили, джунгли повсюду выглядели одинаково, поэтому если не присматриваться, то потерять дорогу и заблудиться было очень легко.
Вскоре, ступая по неровному и обманчивому дерну, Даллас начал отставать, каждый шаг давался все больнее. Надо что-нибудь придумать, сделать какую-нибудь обмотку или вроде того, иначе скоро исцарапаешь, изрежешь все ноги и не только захромаешь, но и подхватишь заражение.
– Сбавьте темп, ребята, – сказал Даллас. Он весь уже взмок от пота, в горле пересохло и страшно хотелось пить.
Куинн и Херм остановились подождать, но Джино и Харпер шли дальше, продираясь сквозь подлесок.
– Я босиком, – сказал Даллас. – Мне не поспеть за вами.
– Кстати, а мы еще далеко думаем идти? – спросил Херм.
– Может, вернешься на пляж и подождешь? – предложила Куинн.
– Андре все равно нигде не видно, – сказал Херм, согласно кивнув. – И, может, я не специалист по выживанию, как Джино, но знаю, что чем больше мы тужимся в такую жару, тем больше захотим пить. У меня нет ни малейшего желания участвовать в этом совершенно гиблом деле искать Андре, его, может, и нет здесь вовсе. Кроссовку могло просто выбросить волной. Это не значит, что сам он выбрался на берег, и нет никаких доказательств, что он ушел в джунгли.
– Вы, ребята, возвращайтесь, – сказала Куинн, – а я пойду с Джино и Харпер. Посмотрим, может, найдем что-нибудь.
Не успел Даллас ответить, как из джунглей, откуда-то спереди, раздался вопль. Закричали так громко и страшно, что несколько птиц, которых они до этого даже не заметили, испуганно вспорхнули с веток.
Куинн ринулась в заросли. Херм с Далласом бросились за ней и выскочили на небольшую поляну. Харпер лежала на земле и безудержно рыдала, содрогаясь всем телом. Джино безучастно стоял рядом с ней и смотрел на толстую изогнутую ветку, она торчала горизонтально примерно в трех футах от земли из одного большого куста, что росли вокруг поляны.
– Боже правый, – ахнула Куинн.
Когда Даллас сообразил, что Джино смотрит не на ветку, а на землю под ней, он тоже увидел. Он понимал, что оно есть, что лежит вот тут перед ним, но это было просто непостижимо, разум отказывался признать и усвоить увиденное. Желудок свело. Возникло чувство, будто земля внезапно ушла из-под ног и он, Даллас, падает в темную бездну.
В тишине слышались рыдания Харпер.
– Какого черта? – выдохнул Херм, неуклюже заходил кругами, заламывая руки. – Какого черта?
Даллас ощутил, как у него пересохло в горле, и только тогда осознал, что стоит с открытым ртом и таращится на крупный камень в паре футов перед собой, поперек которого валяется отрубленная человеческая рука.
Плечо, предплечье и кисть лежат в луже запекшейся крови среди ошметков хряща. Из плеча торчит кость, с которой свисают клочки мяса, засохшие и посеревшие от жары.
Глава четвертая
Даллас почувствовал, как Куинн вцепилась в него. Не для того, чтобы удержать его на ногах, как выяснилось, а чтобы самой не упасть. Дрожа всем телом, она прижалась к Далласу, и они ухватились друг за друга. В этот совершенно нереальный и ужасающий момент Харпер продолжала причитать, Херм расхаживал взад-вперед как зверь в клетке, а Джино просто молча смотрел на кровавое месиво.
Наконец Харпер вскочила и, бормоча что-то нечленораздельное и размахивая руками как сумасшедшая, бросилась назад по тропе, которой они пришли.
Через секунду Херм ушел вслед за ней.
Даллас заставил себя глянуть через плечо жены и осмотреться.
– Джино, – услышал он собственный голос. Сперва далекий и слабый, затем более настойчивый. – Черт возьми, Джино.
Тот обернулся.
Даллас никогда не видел его таким. Его высокомерие исчезло, разбилось вдребезги. Он пребывал в шоке, как и они.
– Какого черта… что… что это… что… что случилось?
– Я не… – Джино моргнул, покачал головой. – Я не знаю.
Внезапно Даллас поймал себя на том, что смотрит на безжизненную руку. На безымянном пальце он увидел кольцо – кольцо Андре.
– Господи, да это же точно его рука, проклятье.
Куинн отступила от Далласа, и он зажал себе ладонью рот, но слишком поздно. Даллас мигом отвернулся, согнулся вдвое, и его вырвало. Его буквально выворачивало наизнанку, но ничего, кроме желчи, выблевать он не мог, раз в желудке пусто.
Куинн положила руку мужу на спину, но не сводила глаз с Джино.
– Кто с ним такое сотворил? – спросила она.
– Я… я не знаю, – заикаясь ответил Джино. – Я… может, зверь какой… не знаю.
Куинн нехотя подошла к камню и осмотрела руку, кишевшую белесыми муравьями. Пересилив навернувшиеся слезы, Куинн вспомнила, чему ее учили в неотложке и, как могла, постаралась взять себя в руки. Она все еще никак не могла собраться с мыслями, не переставала трястись, но изо всех сил пыталась успокоиться и понемногу, очень медленно, начала приходить в себя.
– Что это мог быть за хищник?
– Думаю, очень крупный. – Лицо у Джино блестело от пота. – Ума не приложу, как на таком маленьком острове, где и еды-то всего ничего, могут обитать особи такого размера, к тому же плотоядные. Представить этого не могу, это…
– Может, акула? Вдруг на Андре еще в море напала акула.
– Может быть, но, скорее всего, риф.
– Верно, – сказала Куинн. – Вполне возможно, что на него напала акула. Вцепилась зубами, отхватила почти всю руку. Либо руку ему отрезало о риф, и, когда Андре выбрался на берег, она у него едва держалась. Он не сориентировался, будучи в шоке, заблудился в темноте и убежал через пляж в джунгли. Доковылял досюда с почти оторванной рукой, и тут она отпала.
Джино кивнул.
– Да, это… это вполне может быть. Вероятно, так.
– А где, черт возьми… – Даллас вытер рот, но не успел договорить, как задохнулся в позывах рвоты еще пару раз. – А где, черт возьми, то, что от него осталось?
– Андре! – закричала Куинн, оглядывая заросли. – Андре!
– Перестань, – сказал Джино. – Куинн, перестань, просто… перестань. Что бы ни случилось, он потерял так много крови, что, даже если б ему каким-то образом удалось остаться в сознании и продержаться на одном адреналине, у него все равно сильное помрачение и шок. Он мог уйти дальше в джунгли и рухнуть где-нибудь неподалеку, но при такой потере крови вряд ли еще жив.
Куинн знала, что Джино прав. Это подсказывали ей не только медицинские знания, но и здравый смысл. Она беспомощно уставилась на Джино.
– Да, ты… ты прав.
Джино провел руками себе по волосам, а потом обхватил голову, будто боялся, что иначе то, о чем он думает, может вырваться наружу.
– Мне хочется ошибиться, – пробормотал он. – На этот раз. Но все мы знаем, что я не ошибаюсь.
«Не отворачивайся, – сказала себе Куинн, вспоминая все, что знала, и собираясь с духом. – Успокойся, сосредоточься и прикинь». Она попыталась видеть лишь предмет, лежащий на камне, а не руку, которая когда-то была частью человека, и уж точно не того, которого она знала и любила.
– Осторожно, – предупредил Джино. – Если это те муравьи, о которых я думаю, ты не захочешь, чтобы они по тебе бегали.
Она вопросительно посмотрела на него.
– Они кусаются?
– Думаю, это могут быть желтые сумасшедшие. Водятся на некоторых островах в южной части Тихого океана. Они не кусаются. Они распыляют кислоту.
– Понятно, – сказала она, вытирая пот со лба и тяжело вздыхая.
– Не трогай руку – и все.
Куинн не собиралась дотрагиваться до руки, но слова про муравьев сделали кошмар еще страшнее и невероятнее. Прикрыв нос от смрада, она наклонилась к руке, чтобы рассмотреть получше. Наверняка не скажешь, но, приглядевшись, Куинн решила, что, несмотря на жуткий вид и скопление муравьев, рука вроде бы искалечена не так уж сильно, как следовало ожидать, когда откусывает или отрывает хищник.
– Трудно сказать, – произнесла Куинн, – но она относительно целая. Будто отрезана.
– Могло так отрезать об риф? – спросил Даллас.
– Не знаю. Но на укус не похоже.
– Господи, – вздохнув, произнес Даллас. – Говоришь, что кто-то ее отрубил?
– Нет, конечно, я…
– И что теперь?
Куинн отошла и оглядела заросли, будто искала ответ.
– Не знаю. Я не коронер. Просто говорю, что это не похоже ни на один укус, который я видела. Может, и на рифе оторвало. Может быть.
– По-моему, могло оторвать, если он налетел на риф и зацепился за него рукой. Но, опять же, прямо так ровно и отрезало?
– Или дело не в рифе… давай, Дэл… предложи свою версию.
Джино наконец опустил руки, но все еще не знал, что с ними делать.
– Ладно, давайте проясним вот что. Вероятность того, что на этом острове есть кто-то, кроме нас, практически нулевая.
– Почему? – спросил Даллас. – Если мы здесь, то почему бы кому-то еще здесь не быть?
– Потому что мы в жопе мира.
– Придумай что-нибудь получше.
– Шанс очутиться здесь – один к миллиону, а шанс, что здесь есть кто-то еще, и того меньше. Нет никаких аборигенов, что жили бы так далеко, на таком маленьком бесполезном клочке земли, которого даже нет на карте.
– А ты откуда знаешь?
– Здравый смысл подсказывает. Слышал о таком?
– Даллас, родной, – сказала Куинн, – я не говорю, что руку отрубили. Я говорю, что очень на то похоже. Может, на рифе оторвало, это гораздо вероятнее…
– Тогда где тело? – спросил Даллас. – Надо найти тело.
Джино указал на кровь на листьях и на земле и на широкие кровавые разводы около камня.
– Надо искать.
Куинн кивнула и обхватила себя руками.
– Далеко он уйти не мог.
– Но мы не уверены, что с ним случилось, – сказал Даллас.
– Да риф, наверное, – отозвалась Куинн. – Откуда здесь кому-то быть? Джино прав, вероятность оказаться здесь ничтожно мала. Вполне возможно, что только мы сюда и попали. А если нет, то, похоже, здесь никого не было очень-очень давно.
Даллас на мгновение задумался, пытаясь унять бурю в голове. Куинн, вероятно, права, но в глубине души он отказывался верить.
– Я не знаю.
Внезапно Джино будто пришел в себя, вновь обрел силы, словно какое-то просветление в последний момент не дало ему сорваться.
– Не знаю точно, есть ли кто еще на острове, – произнес он окрепшим, спокойным и сдержанным голосом. – Может, есть, а может, нет. По всей вероятности, это почти невозможно. В таком случае ему всего лишь оторвало руку на рифе, и, когда он выбрался на берег, рука отпала, как и сказала Куинн. Или так, или руку ему отрубили, а значит, мы здесь не одни. Если не оторвало и не отрубили, то остаемся только мы.
– Чушь, – сказала Куинн. – Никто из нас его не трогал.
– И я о том же, – сказал он. – Единственный, на кого бы я подумал, так это Херм.
– Херм? – Даллас рассмеялся, но не от веселья, а из-за паники и неверия. – Ты спятил? Будто он вообще способен такое сотворить, да еще с Андре.
– Я не про то.
– Да и зачем Херму убивать Андре? Он не смог бы.
– Мы все смогли бы. К тому же у нас огромный стресс, у нас туго с водой и пищей, а это может изменить человека…
– По мне, не важно, как сильно ему хочется пить. Он учитель истории, а не Джейсон Вурхиз.
– Прошлой ночью, прежде, чем мы снова собрались вместе, прошло какое-то время. Черт, почти что угодно могло случиться. Может, они поругались, повздорили, я…
– Брось, Джино, – сказала Куинн, – не время в адвоката дьявола играть.
– Я считаю, что Андре каким-то образом потерял руку, а вариантов, как это случилось, не так уж много. Мы пока не можем знать точно, но если вы хотите выбрать один и не принимать во внимание другие, то давайте остановимся на рифе, он самый вероятный. Надо идти дальше, черт подери, сосредоточиться на поисках Андре.
– Да, – сказал Даллас. – Ладно.
Джино, казалось, немного расслабился, затем глянул на Куинн.
Она медленно кивнула.
Даллас положил руку Джино на плечо. Оно было твердым как гранит. Он знал, что если Джино высвободит чувства – позволит себе ощутить не только гнев, – то сможет лучше понять, что произошло. Но он не высвободит, поскольку это может сделать его уязвимым и, по его мнению, слабаком. Такой человек, как Джино, не может быть уязвимым или слабым. Он знает лишь один способ – силу, и не важно, прав он или нет. Даллас всегда знал, как достучаться до Джино, но это был не совсем надежный вариант, и он мог лишь надеяться, что обычный подход сработает.
– Ты нам нужен. Понимаю, что ситуация хреновая, мы все напуганы и растеряны, верно? Я тоже не вижу здесь никакого смысла. Извини, я… я ничего не понимаю. Знаю, ты любил Андре. Мы все любили его. Но нам надо держаться вместе, друг. Если ты слетишь с катушек, нам кранты. Понимаешь?
– Послушай его, – сказала Куинн. – Нам не справиться без тебя.
Джино какое-то время стоял уткнувшись в землю, потом закрыл глаза, его мускулистая грудь вздымалась и опускалась. Он открыл глаза и ободряюще кивнул Далласу и Куинн.
– Возвращайтесь в лагерь, – сказал он. – Смотрите, чтобы костер не погас, берегите воду и все остальное, что у нас есть. Попробуйте расколоть еще несколько кокосов, но не слишком много. От них слабит. Дизентерия – последнее, что нам надо.
– А ты?
– Я поищу Андре.
– Но не один же, – сказал Даллас.
– Ты же босиком, – напомнил Джино. – Тебе не пройти по лесу, все ноги себе издерешь. Ни себе, ни нам не нужен будешь. Возвращайся в лагерь, помоги там. Я справлюсь.
– С Джино пойду я, – сказала Куинн.
– Не заходите слишком далеко, – предупредил Даллас. – И возвращайтесь до темноты. Не хочу идти искать вас.
– Займись лагерем, как я сказал, – с каменным выражением на лице произнес Джино. – А я найду тело.
– А с этим что… – Даллас, не глядя, указал на отрубленную руку. – Оставим здесь?
– Другого выхода пока нет, – тихо сказала Куинн.
– Нам надо найти тело, – произнес Джино. – Возвращайся в лагерь и присмотри за остальными.
Даллас и Куинн тревожно переглянулись и наскоро поцеловались. Не говоря больше ни слова, Куинн и Джино пошли дальше. Они исчезли в кустах, а Даллас остался стоять на поляне один.
Бредя´ как в тумане, растерянный, разбитый физически и душевно, Даллас вышел из леса и пошел по песку, мимо россыпи гнилых кокосов. Меньше чем в миле от прибоя, по ту сторону кораллового рифа, протянувшегося почти по всей длине острова, в открытом море вздымались волны. Они бились о риф и взлетали в воздух облаками брызг. По-прежнему яркое солнце на голубом, безоблачном и бескрайнем небе медленно спускалось к горизонту, словно равнодушное божество.
Даллас возвращался в лагерь, а джунгли безмолвно наблюдали за ним, как затаившийся хищник.
Как то, что пряталось в чаще.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?