Читать книгу "Побег назначен на первое марта. Тюремный роман из осколков жизни…"

Побег назначен на первое марта

Валерка хотел было пройти к окну, но Фагот, отклячив пухленький зад, копошился в своем мешке, загораживая и без того узкий проход.

– Ну ка! Дай пройти, падла! – пихнул коленкой Фагота.

– Вы же доблые мужественные люди! Зачем длаться?! – Вадик застонал, больно ударившись лбом o холодное железо нар.

– Карандаш ему в ухо, – оскалился Паша, наблюдая c верхней шконки за происходящей сценой.

– Ты уже достал своим «карандашом»!!! – Матвей, швырнул на стол блокнотик c ручкой, – сколько можно?!

– И че ты такой нервный?! И чего там все пишешь и пишешь?! – захихикал Пашка.

– Не твое дело!!! Ну, в натуре, надоел: «карандаш в ухо», «карандаш в ухо», – передразнил Матвей старого зека, – других, это самое, слов нету?!

Креста в камере не было. Записался c утра на прием к новому «куму».

За каких-то пару дней политическая ситуация в камере «один три» резко трансформировалась, поменяв полюса «добра и зла». Теперь Крест всячески защищал, ну просто лелеял-таки Фагота. От того, что тривиальная игра в шахматы приобрела коммерческий характер. Иными словами: тюремное сообщество, не устояв против азартной эпидемии, захлестнувшей все до единой «хаты», делало ставки. И ставки, по мере продвижения черных или белых фигур, отмечаемых в каждой камере на нарисованных досках, росли в геометрической прогрессии. На победу Фагота рассчитывало большинство. И Крест, в том числе, поставил на Фагота два блока сигарет, банку растворимого кофе, и три кило качественного чая. В случае его и Фагота выигрыша, – ожидало фантастическое обогащение!

Поэтому Фагот был освобожден от дежурств и иных обязанностей. Только думай, да двигай не спеша ладьи c конями. Этот факт до чрезвычайности бесил Матвея. Потому что ненавидимое им мытье полов вернулось опять к нему же…

Старый и битый жизнью Паша, – ставку сделал на невидимого оппонента Фагота. Сидел на шконке, процарапывая левую ладонь, исподтишка, когда представлялся удобный случай, как говорится: «вставлял палки в фаготовы колеса».

Валерка… А что Валерка, Валерка – «конкретно лохонулся»! Выжидая несколько дней, изощряясь в выдумках, чтобы остаться наедине, предложил Вадику:

– Есть идея на счет побега!

– Надо подумать, Валелий, – водрузив на нос сверкающие в казенном свете очочки, молвил Фагот.

А на следующий день, прям при всех, взял и «вывалил»:

– Валел! Я тут подумал. В общем, беги один…

У Паши, «вырастая», аж хрящики ушей заскрипели, услышав такое…

Крест не мог подавить смех:

– Так, значит, побег?!

Валерка от бессилия в ответ только рыкнул что-то нечленораздельное…

– Мужик сказал, мужик – сделал! – потягиваясь, вынес «приговор» Крест.

Валерке, попавшему в безвыходную ситуацию, ничего не оставалось, как только огласить самому себе срок исполнения:

– Какие проблемы! По весне и рвану! Я ж не фуфлыжник.

– Старый! – приподнял c подушки голову Крест, – когда там весна-то?!

– Понятное дело. C первого марта…

Проказник

Новогодние разлихие празднества пролетели незаметно. Не успели выбросить на помойки осыпавшиеся почерневшие елки c обрывками мишуры, как подоспели февральские праздники.

Капитан Лисовец от навалившихся нескончаемых забот не знал, за какое дело и браться.

На работе приходилось задерживаться до глубокой ночи, а то и ночевать, экономя время на дорогу.

Но c переездом семьи плюнул на служебные неурядицы. Жена и дочь важнее.

Купили теплую уютную квартирку, осталось деньжат и на участок под дачу. Конечно же, помогли родители. Правда пришлось продать машину и гараж в области. Но из-за разницы в ценах в столице и на периферии – все и получилось гладко…

– Доча! Папа пришел c работы, – вышла в коридор Наташка. В квартире вкусно пахло пирогами. Вслед за женой табуном принеслись Дашка c котом.

– Как дела?! – Андрей расцеловал поочередно женский пол, кота приподнял за шкварник, – ну, а ты?! Где мой носок?! Балбес!

– Знаешь, все обыскала, нет нигде. Как на работе?

– А что на работе, как всегда, – Андрей зашел в ванную умыться, – начальник орет, ножонками топает; зеки в шахматы играют на интерес. Все как обычно…

Переодевшись и еще раз сполоснув руки, Лисовец сел за стол. Дашка тут же уселась на коленки. Черный котище, распушив хвост, ходил кругами по кухне.

– Голодный?! – подмигнул коту хозяин.

Тот жалобно и пронзительно замяукал.

– Только что целую рыбину сожрал! – Наталья налила суп, вынула из духовки большой румяный пирог.

– Ыбу съел и мою коклету, – протянула ручки к пирогу Дашка.

– Вот, я ему! Проказнику! Дашину котлету есть! – Андрей понарошку погрозил коту кулаком.

Кот нисколечко не испугавшись, но поняв, судя по наглому прищуру зеленых глазищ, что болтают про него, вальяжно ушел в дальнюю комнату.

– В ночь на первое придется подежурить.

– Снова ответственным?

– Нет, – улепетывал кусок пирога Андрей, – «проказник» там один, тоже «черной масти», в побег собрался…

– Андрюш, будь осторожнее!

– Пустяки. Я же c Симоняном буду, а Талабаев – дежурный.

– Вот потому я и беспокоюсь…

Свобода

Как и было запланировано, третьего января в шесть утра Элик заехал за Талабаевым. Загрузили баулы, снасти, и двинули на озеро – зимнюю рыбалку.

– И-эх, свобода! – резким движением Эвклид вонзил огромный нож в бревно.

– Че ты лыбишься? Какая, нахрен, свобода?! – пробубнил Валентин Валентинович. И, вроде, даже заплакал. Во всяком случае, то ли от паров едкого лука, что он чистил у костра, то ли от жалости к себе, – чумазой от золы лапищей вытер набежавшую слезинку.

– Нэт, друг! Это свобода! Нэзависимость от своей врэдной привычки… и ты как птица! Паришь в вышинэ! Победив свое жалкое существование…

– Какая, нахрен, птица?! Я курить хочу! – Валентиныч злобно скинул нарезанный лук в котелок c будущей ухой. Полез в палатку, обшаривая попутно все карманы, пакеты, сумки, – курить хочу! Курить…

– Как кондор ты паришь в нэбе! – Эвклид даже мечтательно прикрыл глаза, раскинув рукава теплой куртки.

– Эй, «кондор»! ты точно сигарет не купил?! – высунулся из палатки красный нос Валентиныча.

– Ну мы же договорились… бросаем… еще со вчерашнего вечера, – приоткрыл один глаз Симонян.

– Блин, я помню, что договорились, но думал, что все-таки купишь хоть одну пачку – напоследок…

– Ага, а потом еще одну, и еще одну… нет уж, уважаемый! Бросать так бросать!

– Хоть одну сигарету, одну сигареточку найти бы…

После обеда на Талабаева было жалко смотреть. Сгорбленный мужичок сидел на пеньке, медленно поджигал, вырванные из снега на бережку озера какие-то странные пожухлые соломинки. Жадно затягивался. Долго кашлял.

Эвклид сначала хорохорился, но c обеда как-то и он очень резко впал в депрессию. А к вечеру стал чрезвычайно агрессивным. Порывисто кидался обыскивать по нескольку раз, в том числе и по следам Валентиныча, не только палатку, сумки, пакеты, но и авто, выворачивая наизнанку всё и вся…

– Сейчас вот возьму, сяду в машину, съезжу в ближайший ларек, и куплю, нафиг, себе пачку сигарет! – Валентиныч даже проверил на месте ли во внутреннем кармане бумажник.

Элик молчком вылез из палатки, вытащил из куртки свой сотовый телефон. Включил какую-то видеозапись. Также, не издав ни единого звука, поднес экран к Валентинову носу, так близко и резко, что со стороны показалось, что он им саданул дружка.

На новогоднем развеселом видео подвыпившие Эвклид Магометович и Валентин Валентиныч клялись всем, чем могли, что, дескать, поедут на рыбалку, так сказать, – подальше от «цивилизации», чтобы бросить курить. Хотя бы на одни сутки. А если кто-то из них не выдержит, и захочет вот так сесть в машину и съездить за куревом, тот потеряет свое мужское достоинство…. и будет самым, самым последним…

Валентиныч от безысходности почти заплакал…

Вечером сидели у костра. Дружно выли, задрав небритые физиономии к черному небу, пока из ближнего лесочка им не ответил внушительный волчий рык.

До спасительного утра четвертого января, чтобы только не думать o куреве, двое бедолаг уже поспели: сыграть в карты, но рассорившись из-за припрятанного в Симоняновский рукав «короля»; пострелять из пистолетов по пустым бутылкам; проверить сетушку, искренне удивившись, найдя в крупной ячее больших и красивых окуней и одну зеленую щуку; почистить улов…

Ночью задул северный неприятный ветерок, нагоняя мороз, и палатка быстро промерзла насквозь. Перебрались в салон. Завели двигатель.

Дружно захрустели завалявшимися в багажнике чипсами, смотрели хоккей, приставив к лобовому стеклу планшетку…

На удивление матч оказался очень интересным и захватывающим, так что почти не было повода для перепалок…

К обоим вернулось нормальное, забытое за долгие годы употребления табака, обоняние. Очень интересно – все перенюхивать!

C утра разожгли костерок.

Как оказалось, тот самый молотый кофе, что они заваривали – был восхитительным и ароматным…

Собрали вещи. Прибрали и сожгли мусор. Подкачали колеса. Завели мотор и медленно, аккуратно объезжая пушистые еловые ветки, двинулись в сторону автострады…

Притормозив у первой же попавшейся по дороге бензоправки, оба, сломя голову, бросились в магазинчик…

– Ну что, душонка не выдержала?! – расхорохорился Элик, громко шелестя пакетом c семечками.

– Кто бы говорил, – сел за руль Валентиныч. Демонстративно вытащил из кармана пачку сигарет. Зло вскрыл ее. C жадностью закурил. Но, сделав пару затяжек, выбросил окурок в окно…

– Тьфу, какая гадость!

Минут десять ехали молча, только и слышен был хруст семечек.

– Ну ладно. Дай-ка мне тоже сигарэтку, – Эвклид выбросил пустой пакетик, смел c колен шелуху, – а то у мэня чего-то язык уже болит.

В ответ Валентин и бровью не повел, только чуток прибавил газу.

– Дай, говорю, закурить, – громче повторил Симонян.

Талабаев, протянув кулак к самому носу друга, изобразил кукиш. Эвклид брезгливо отвернулся…

На повороте в город из-за лихо подрезавшего их черного БМВ, машину занесло, едва не бросив под «пыхтящий» навстречу груженый лесовоз. Таскало-таскало по ледяной дороге, да и выбросило на обочину…

– Уф, – выдохнул Валентиныч. Вылез через окно. Отряхнулся от снега. Трясущимися пальцами выдернул сигарету, c жадностью закурил. Протянул пачку дружку. Эвклид не отказался…

– Во всяком случае, попытались…

– Чего, попытались? – переспросил Валентин.

– Обрэсти, дружище! обрэсти свободу…

– Бери-ка лопату. И вперед! – кивнул Талабаев в сторону зарывшейся глубоко в сугроб легковушки.

– А я-то чего?!

– Эвклид Магометович! Вот ты кто по званию?

– Старший лейтэнант, – Симонян задумался, и на всякий случай добавил, – внутрэнней службы.

– Вот. Ты – старлей, а я – майор! То есть объясняю для дебилов, я старше тебя по званию. Поэтому и…

– Эй, уважаемый! Но я опер!

– А я оперативный дежурный!

– Ты за рулем был, ты и копай!

– Но машина-то твоя!!!

Мужики – козлы!!!

Валерку третий раз за месяц садили в карцер.

– У меня только один свободный! – кричал сверху вниз на Лисовца мордатый режимник Кузнецов, – понимаешь, только один!!!

– А остальные-то где?! Где еще два?! – не менее громко снизу вверх орал опер.

– Остальные, товарищ Лисовец, на ремонте! На ремонте!

– Чего вы все время их там ремонтируете?!

– А вы чего все время садите этого… урку?! – ткнул в зека режимник.

– Во-первых, это не твое дело! «Хочем» – и садим! А во-вторых, он тебе не «урка»!

– А то кто же?!

– «Гражданин осужденный»! Понял?! Кузя!

– А вот за «кузю» можно и схлопотать! – режимник Кузнецов угрожающе положил папку на стул, сжав кулаки.

– Попробуй!!! – Лисовец отодвинул опешившего Валерку чуть в сторону.

Кузнецов, не выдержав обжигающего взгляда противника, отступил…

– Ага! Иди, иди, пожалуйся «дяде Диме»! – Лисовец подхватил «урку» за загривок, поволок обратно в камеру…

– А я, гражданин капитан, за вас был, если что! – вертел по сторонам стриженой башкой Валерка.

– Шлепай, давай! Защитник! Какой-нибудь карцер освободится дня через два – три, все равно посажу. Слышал я, что кто-то в побег собирается… а?! не знаешь?!

– Врут вам, командир! Наговаривают на честных людей. Да и как отсюда сбежишь?!

– Ну, ну, – Лисовец c сопровождаемым остановился у камеры, – выводной! Открывай!

Снял c Валерки наручники. Затолкнул его обратно в «родную хату». Ушел молчком к себе в кабинет.

В коридоре уже поджидал переодетый в гражданку Симонян.

– Чего тебе? Смотри, уж седьмой час! Вот «вождю» попадешься в таком виде, – опять мне будет за тебя выговаривать: «сотрудник не должен стесняться форменной одежды, сотрудник обязан гордиться службой в уголовно-исполнительной системе!», – передразнил Лисовец интонацию начальника тюрьмы.

– Так пусть-ка он сам попробует: без служебной «Волги», да пешедралом, в автобусах, по пустырю, – в своем «гэнеральском мундире»!!!

– Ладно, ладно… только на глаза не попадайся. Кстати, не пора ли нам домой?!

– Чего такой злой, Василич?

– Да так… – и тут от Лисовца «заискрило – отскакивая окалинами», – эти гребаные хозяйственники уже всю тюрьму закрасили! Чего-то все строят, строят, строят, ломают, опять строят, потом переделывают! Денег им девать что ли некуда?! А, Эвклид Магометович! Вчера вон пошел в санчасть! А ее там уже нету! Там – дактилоскопист сидит! Хотел заглянуть к следакам в подвал – а там теперь душевые!!! Сунулся в столовую – уперся в тупик!!! Ну, блин…

– Ну, ты же знаешь, что у нас хозяйственное направлэние – приоритетное!

– Ладно, поехали по домам! Тебя подбросить?

– А как ты догадался? – Эдик заискивающе подал начальнику пуховик.

– Видел твою «немочку» на яме без колес в автопарке. Поехали! А то если на минуту хоть здесь задержусь, то опять напьюсь. И тогда уж точно пойду морды бить родственничкам нашего «хозяина»!

До центра города ехали молча. Дорога блестела отполированным ледяным зеркалом, а из-за высоких сугробов еле виднелись дорожные знаки c мигающими светофорами.

– Василич!

– Чего?

– Просьба есть к тэбе, личного характера.

– Валяй!

– В общем, есть жэнщина одна… не знаю, что бы подарить, этакое… а ты, как никак «мужчина из столицы»…

– Пультерша, что ли? Как ее там? Валентина!

– А ты откуда знаешь?!

– Видно, – хмыкнул Лисовец, – по вам обоим.

– Ну и как?

– Ну, что сказать? Нормальная женщина. По возрасту подходите. Оба… – осекся Лисовец.

– Ну, ну! Договаривай!

– Оба – красавчики!

– Вот хочу жениться на ней, – мечтательно заулыбался Симонян, – а спросить как-то боязно.

– Не бойся! Парень ты видный! И, по-моему, нравишься ей!

– Да?!

– Век воли не видать! – пошутил Лисовец, – давай заедем в ювелирный. Посмотрим, что-нибудь да подберем. Какой суммой располагаешь?

– Я думал: цветы, торт какой-нибудь…

– Э, брат, цветы на морозе завянут, а тортик твой Талабаев втихушку сожрет. И сейчас такое не дарят, вышло из моды…

Заехали, c трудом припарковавшись, в ювелирный бутик. Долго выбирали, потому, как размер колечка оба не знали, а на браслет не хватало денег. Остановились на серебряном кулончике c дорогим камнем.

Эвклид расплатился. Только направились к выходу, как пожилой мужик c дамочкой, что долго рассматривали в витринах украшения, вдруг захрипел, закачался и повалился на пол…

– Скорую! – первым подбежал Лисовец, – позвоните в скорую! Мужику плохо!

Дамочка завалилась на упавшего мужика. Запричитала над ним, роняя крупные слезинки на дорогую дубленку.

Элик встал рядом на колени, нащупал на запястье пульс. Прикрикнул, – тихо!!! Жэнщина! Слезьте c него! И так, вроде, не дышит!

Бесцеремонно отпихнул дамочку. Расстегнул дубленку. Прислонил ухо к груди…

Бледное лицо мужчины на глазах стало зеленеть.

– Ну, где скорая?! Не дышит и пульса нет!!!

Прошла минута, две, три.

– А нет, дышит!!!

Но дамочка улеглась рядом со странно скривившимся ярко напомаженным ртом.

Подъехала скорая. Прибежал врач…

– Что тут у вас?!

– У мужика – сэрдце! Приступ. Навэрное – стэнокардия. Нитроглицерин надо бы. У жэнщины – инсульт, – спокойно доложил диагноз Эвклид.

Врач без лишний суеты осмотрел лежавших на полу больных. Смерил давление, – ну, что мужики! Поможете, – до машины?

Через минуту пожилую парочку благополучно погрузили в скорую.

– А вы врач? – медработник пожал руку Элику, – диагноз точный!

– Лэйтенант, старшой, я! – подражаю голосу известного героя Анатолия Дмитриевича Папанова, шутливо представился Эвклид.

Лисовец подвез напарника до дома. У подъезда окрикнул в открытое окно:

– Элик! А правда, ты в медицинском учился?!

– Сэриалы люблю по вечерам смотрэть! – махнул рукой Симонян, – Про врачей…

Дверь открыла Наташка. Прибежала Дашка, как всегда, c котом.

– А ты это чего? – жена удивленно разглядывала Лисовца c красивым букетом роз, большой коробкой конфет под мышкой и еще какими-то покупками.

– Тебе, – протянул цветы Андрей, – ничего. Просто домой пришел: к любимой жене и дочке.

– Да?!

– Да! Предупреждаю, я трезвый!

– Спасибо! – Наталья забрала неожиданный подарок, – ну тогда проходи любимый муж и папочка! Будем ужинать…

После, вместе убрав со стола и помыв посуду, всем семейством уселись на диван смотреть вечерний сериал про врачей.

К концу второй серии в семье возник интеллектуальный спор…

– Сценарий писала, ну точно, – баба! Вот смотри – зачем он так сделал?! – нервничал Андрей.

– Откуда ты знаешь, что «баба»?

– Да потому что! Мужики – все какие-то козлы, – получаются!

– А так оно и есть! – Наталья положила на столик недовязанный шарфик.

– Да ладно?! В жизни такого не бывает!

– А вспомни-ка позапрошлый день рождения мамы?!

Андрей засопел носом, молчал…

– А как Дашку из роддома кто-то забирал?! – напирала «жизненными» аргументами жена.

– Ладно, ладно, – сдался Андрей, – хороший, хороший фильм! Пойду-ка я лучше спать! Эй, кот! Ты-то хоть за меня?!

Кот приоткрыл глаза. Зевнул. Предательски улегся на другой бок…

Финита ля комедия

Невидимый оппонент сходил ферзем по диагонали. Фагот спрятал короля за пешку. Противник привел в движение ладью…

Вадик устало спрыгнул c подоконника. Вытер тряпочкой запотевшие очки. Присел на скамейку.

– Ну что там? Как обстановка? – Крест делал вид, что читает.

– Все холошо, Клест, все холошо, – запыхтел Вадик, – пойду, полежу немножечко. Что-то я плитомился.

Валерка, подавив ехидную улыбочку, выдернул лист бумаги из тетрадки. Написал крупными буквами несколько слов. Украдкой показал Пашке, Матвею. Крест подмигнул, чтобы и ему показали. Валерка приложил палец к губам. Стараясь не шуметь, передал записку.

– «Троллейбус-то – арапа заливает», – произнес Крест, прочитав послание.

– Там не один «глухарь», – показал взглядом на спящего Фагота Валерка.

– Откуда знаешь? – шепнул Крест.

– Оттуда, – хмыкнул и сделался серьезным Валерка, – давно наблюдаю. Он совсем не тот, за кого себя выдаёт. А шахматист из него…

– Что делать будем? – присоединился к разговору Матвей, – я еще, как бы это самое, пожить хочу.

– Иди к «куму», – Валерка выразительно уставился на Креста, – иди! И пусть убирает его отсюда. Нам чужие проблемы не нужны!

– Ладно. Только без меня не рыпайтесь.

Крест, как авторитетный вор, в экстренных случаях имел возможность беспрепятственно попасть на прием к высшему руководству тюрьмы. Постучал в дверь камеры, что-то шепнул выводному, и его тут же, нацепив наручники, увели…

Не прошло и часа, как дверь c решеткой в камеру быстро вскрыли, вошли трое дюжих сотрудников под предводительством Лисовца. Скрутили Фагота и молчком куда-то увели.

Через минуту камеру снова открыли, вернулся Крест.

– Валерий! Ну, красавчик! Ты как раскусил Фагота?! Из коридора сейчас подслушал: Лисовец «легонько» надавил на него, – и «полилась песня»! сидит – «чирикает»! Заныкаться хотел на пяток лет всего-то! А за ним еще три трупа, кроме бабушки…

– Все просто, – отмахнулся Валерка, – кстати, ему мат сегодня вкатили…

– А слушай, – перебил Валерку Крест, – ты оставь эту затею c побегом. Все и так знают, что ты «бродяга правильный». Да и нам без тебя скучно будет…

– Я слово держу! Первого, так первого… Поехали дальше, во-первых, очки у него, примерил тут как-то, пока он дрыхнул – стекла простые: ни уменьшают, ни увеличивают. Значит, уже «темнит», что-то скрывает!

– Кум-то, сигаретами c чаем хоть угостит? Как-никак, маньяка помогли разоблачить, – Паша бесцеремонно захрустел целлофановой оберткой.

– Паша!!! Дай договорить человеку! – Матвей отпихнул старого от стола, – что тебе курить нечего?!

– А ты мне рот не затыкай! – вспыхнул Пашка.

– Ах, ты…

– А ну-ка тихо!!! – прикрикнул Крест, – заткнулись оба!!!

– Ну и самое главное, – продолжил Валерка, – помните, я его на лестнице за ногу ущипнул? Когда на прогулку шли… чего пялитесь?! забыли, что ли?!

– А, вспомнил! – захихикал Пашка, – я тогда сам струхнул! Думал, сзади вертухайская собака c повадка отцепилась.

Матвей c Крестом загоготали, тоже припомнив, «славную» потасовку на лестничном пролете. В итоге Валерка тогда угодил на трое суток в карцер.

– И что? – недоумевал Матвей.

– Ничего. Проехали, – Валерка ушел к окну курить.

– Ладно, фиг c ним, c этим Фаготом, давайте-ка «чифирочку замутим», – Крест поддержал Валеркино нежелание рассказать последний важный аргумент. Полез на полку за пачкой чая, попутно одним только взглядом заставив Пашку заняться кипячением воды.

– Э, блин! – вдруг всплеснул руками Матвей, – как… мат?! Я блок сигарет на Фагота поставил! И что мне теперь…

– А я давно знал, что ты дурак! – осклабился Пашка, – я вот против него ставил!

Валерка c Крестом переглянулись…

– А я из принципа против него был: три блока сигарет, плюс – кило чая! – пожал плечами Валерка.

Крест промолчал. Он только вчера, пристально наблюдая за поведением неугомонного Валерки, тоже, передумав, все поставил против Фагота. Потому что единственный из всей тюрьмы знал, что Валерка сам отменно играет в шашки и шахматы…