Читать книгу "Побег назначен на первое марта. Тюремный роман из осколков жизни…"

Крысы съели…

– Издеваетесь, да?! Вы сами-то понимаете, что здесь понаписали?! – пожилой полковник, руководитель комиссии тряс листками перед притихшими за длинным столом участниками секретного оперативного совещания, – вот, дословно, читаю: «…осужденный исчез из помещения карцера неизвестным ухищренным способом. Однако имеются достаточные основания полагать, что его съели крысы…».

По кабинету волной пронесся небольшой шум, где-то – смешки.

– Дмитрий Юрьевич!

Начальник тюрьмы привстал, – да, товарищ полковник!

– Вот, вы! Как руководитель! Отдаете себе отчет?! – полковник закашлялся, сбился c мысли, – что у вас в учреждении вообще происходит?! Лисовец!

Андрей, отодвинув стул, встал рядом c начальником…

– И какие же, позвольте полюбопытствовать, у вас: «имеются достаточные основания»?!

– Других версий нет, – угрюмо ответил Лисовец.

– Ищите, батенька, ищите! Да мне хоть колдуна, хоть экстрасенса вызывайте! Какие, к черту, прости Господи, крысы?! Нас же засмеют! В ФСБ обратитесь, Наркоконтроль! Пусть собачек нормальных привезут. В конце концов, хоть геологов со спелеологами приглашайте, а чтобы до моего отъезда беглеца нашли! Вам все понятно?!

– Так точно! Так точно! – почти одновременно вытянулись перед грозным проверяющим главный опер c начальником тюрьмы.

– Лисовец!

– Я!

– Идите, ищите!

– Есть! Товарищ полковник! Идти искать! – Андрей лихо повернулся, чеканя шаг, вальяжно покинул кабинет.

– Дмитрий Юрьевич, а мы c вами еще разок обсудим план строительства и смету по новой библиотеке, – спокойно предложил полковник, видимо, утомившись за прошедшие сутки на всех орать.

Валерку искали, и искали усердно. Всю тюрягу c хоздвором перевернули. А к вечеру второго марта к очередной проверке приехала еще одна проверка. Вызвали спецназ. Плотным кольцом сотрудников оцепили весь периметр уличных заборов. Оскорбленного недоверием Талабаева c постовыми проверили на полиграфе. Особистам и следователям выделили кабинеты, куда водили людей на беседы непрерывным потоком. Но результатов поиска не обреталось. Злосчастный зек, – точно испарился, оставив на память ищейкам рваные тапочки: один валялся в карцере, другой – на улице под окном.

Собаки след не отыскивали, только бестолково гавкали друг на дружку, норовя кого-нибудь куснуть из зазевавшихся сотрудников. Видеозаписи c камер оказались бесполезны. Информаторы из числа спецконтингента глупо пожимали плечами. От сокамерников, изможденных непрерывными допросами, ничего добиться так и не смогли. Единственным, кто хоть что-то сказал вразумительное, – был, как ни странно, Паша.

Упревший в двух зимних куртках, часто-часто моргая, трясся в кабинете самого «хозяина» в наручниках перед Лисовцом и еще каким-то полковником, он взял, да так и брякнул: «может, крысы съели?»…

– Точно! – воскликнул Лисовец, принялся дописывать объяснительную, – съели твари кровожадные!

Пашу, от греха подальше, уволокли в камеру. Полковники из управления залпом дымили сигаретами. Начальник, точно как зек, заложив руки за спину, ходил из угла в угол…

– Чушь какая-то! И крови там нет, – Дмитрий Юрьевич подошел вплотную к Лисовцу, – как думаешь? Крови-то нет!

– А чего думать? Я уже написал, – Андрей расписался, поставил дату под текстом, – съели, значит… а кровь слизали!

– В своем уме?! – вскрикнул начальник, скривив лицо, точно его сейчас вырвет, – шуточки тебе все… что же будет-то…

– А что будет? Ничего не «будет». Вам – выговор, мне – неполное служебное. Тринадцатой в этому году все равно не видать, потому как отменили, а премии, – так вы меня уже лишили…

Дмитрий Юрьевич устало плюхнулся в кресло дописывать свою объяснительную.

– А как же – череп, таз? – в наступившей тишине неожиданно пробасил проверяющий.

– Какой «таз»? – не мог взять в толк начальник тюрьмы, o чем идет речь.

– Ну, таз. Таз! Человеческая кость в области… там… короче, где задница! Большая кость! В решетку не пролезет! – выплеснул полковник школьные познания в анатомии.

Дмитрий Юрьевич аж оцепенел от таких слов, сказанных вполне серьезным тоном и вполне от серьезного, c виду нормального, полковника.

– Так лапками, лапками! Раскололи! Как раз и на унитазе вмятина, – прыская от смеха, еле выговорил Лисовец.

Им бы от безвыходности положения горевать, а они ржали втроем c полчаса. Дружно оприходовав из кофейных чашек бутылку коньяка, дописали акт: «съели крысы». Точка!

За твое здоровье, кум!!!

– Что так рано сегодня? – открыла дверь жена.

– А что?! – прищурился от яркой лампочки в коридоре Андрей.

– Ничего, просто рано пришел. Нельзя спросить?!

– Наташ, не заводись, трезвый я, трезвый!

– Выгнали тогда, что ли?

– Ага, скоро, похоже, вышвырнут!

В коридор вышла теща. Дашка c котом c визгом бегали в догонялки по комнатам.

– Здравствуй, Андрюша! Ну, как дела-то? – Зоя Сергеевна добродушно улыбалась, искренне радостная от встречи c зятем.

– Ищем, Зоя Сергеевна, ищем!

– Ну и ладно. Хорошо, что сегодня пораньше. Мы как раз пирог испекли! Все уляжется, не ссорьтесь. И зек найдется. Подумаешь, одним больше, одним меньше…

– Золотые ваши слова, мама!!!

Андрей по приказу руководства незамедлительно выехал на поиски. Но, немного поразмыслив, «искать» решил у себя дома. Устал за последние сутки как собака, успел соскучиться по семье.

Пока собирали на стол, включил ноутбук. В обнимку c Дашкой рыскал на просторах интернета. Если находил нужные файлы, – тут же скачивал на рабочий стол.

– Ну, все. Идите кушать! Хватит уж работать, – подошли к журнальному столику теща c женой, следом примчался кот, – а это, что за книжки скачиваешь?

– А это, Наташа, ну прямо-таки «учебные пособия», которые мой «клиент» выписывал по почте зимой! Посмотрите ка: «Рита Хейуорт, или Побег из Шоушенка», «Граф Монте-Кристо», «Ленин в ссылке», «Мотылек», «Ва-банк», «Судьба человека» Шолохова, – ну здесь все понятно; а вот смотрите, поинтереснее: «Теория и метафизика гравитации», «Художественная графика», а, каково?! Но и это еще не все! А вот истинный шедевр: «Русские народные сказки»!!!

За обедом Наташке вдруг стало плохо. И, что показалось Андрею совсем странным, категорически отказалась выпить символический глоток вина за приезд Зои Сергеевны.

– Извините, – Наталья убежала в туалет.

Андрей было забеспокоился, но, со значением взглянув на тещу, все понял. Зоя Сергеевна утвердительно кивнула…

– Ничего не хочешь сказать?! – Андрей расплылся в улыбке.

– Что рассказать? – вернувшись, Наташка хлопотала у плиты, делая вид, что ей некогда, и что она не понимает, o чем идет речь.

Обернулась… Мама, заросший щетиной муж, Дашка, и даже кот: все в ожидании уставились на нее.

– Ладно, ладно скажу! Восемь недель. На понедельник в женскую консультацию записалась…

Андрей аж подпрыгнул со стула. Крепко обнял жену. Нежно поцеловал в щечку. Теща украдкой смахнула слезу.

– Колючий! – засмеялась Наташка.

– Это ничего…

В коридоре затрещала – запищала рация. Андрей, не обращая внимания на служебный аппарат, влюблено разглядывал жену.

– Тебя потеряли! – смущенная Наталья хотела отстраниться из крепких объятий, – ну, слышишь же, тебя потеряли!

– Подождут!

– Иди уж. Ответь. Вдруг что-то серьезное.

– Да ну их, – Андрей даже не шелохнулся.

Но голос дежурного Талабаева доносился из коридора все настырнее и громче: «березка», «березка»!!! ответь «роще»!!! Василич, блин, отвечай!!!

– «Василич!», иди, ответь! – жена шутливо вывернулась, – к утру хоть вернись домой…

– Ладно, хорошо, – Андрей нехотя нажал кнопку рации, – Валентиныч! Чего орешь?! Что случилось?!

– А! вот. Это самое… давай… а ты где?!

– В п.., – Лисовец чуть не брякнул, – на поисках!

– Андрей Васильевич, миленький, – испуганный голос Талабаева забыл o всех инструкциях, запрещающих называть личные имена сотрудников, – приезжай скорее! Тут никак без тебя! Тут такое… в общем, полный копец…

Минут двадцать спустя Лисовец подрулил прямо под окна КПП тюрьмы. Внешне учреждение выглядело вполне нормально и безмятежно. Только из-за высокого забора доносились громкие разговоры, выкрики, женский визг…

– Ну, что там у вас? – главный опер закрыл за собой первую внешнюю решетку пропускного пункта.

– В краске все! Товарищ капитан, – глупо захихикал постовой сержант.

– В какой краске? Кто? Где? Ничего не понимаю! Я ни-че-го не по-ни-маю!!!

– На комиссию в корпусе упали банки c краской! – зажмурив глаза, сержантик содрогался всем туловищем, чтобы не расхохотаться, – все зеленые ходят! В общем, такое…

Действительно, на крыльцо КПП со стороны режимного корпуса вбежал человек. Облитый c головы до ног зеленой краской, махал руками. Вцепившись зеленой рукой за внутреннюю решетчатую дверь, сотрясал второй зеленой рукой зеленым удостоверением…

– Выпустите! Немедленно!!! Что за бардак?! Туалеты заняты все! Воды нет! Ну, открывайте!!!

Андрею даже стало жаль беднягу: липкого от краски, худенького, озябшего. Наверное, важный этот проверяющий, может и из главка приехал, а тут такое безобразие…

– Пойдемте ко мне, – великодушно предложил Лисовец. Он был сегодня счастлив как никогда, и искренне жаждал помочь, в какой-то мере «поделиться» переполнявшими его чувствами c Миром, c другими людьми.

– Никуда я не пойду c вами! Выпустите! – стучал решеткой зеленый инспектор.

– Пойдемте, пойдемте, – Андрей подмигнул сержанту, чтобы его впустил, а проверяющего не выпускал, – у меня есть и туалет, и раковина, и спирт найдется. Пойдемте!

Лисовец аккуратно закрыл за собой дверь, тактично, но жестко ухватил облитого сотрудника за плечо, и повел его чуть впереди себя в административное здание…

Всю дорогу проверяющий бурчал, брыкался, несколько раз пытался вырваться из цепкой хватки опера. У кабинета, пока Лисовец возился c ключами, угрожал большими неприятностями.

Но вот кабинет открылся. Андрей подвел строптивого инспектора к раковине. Показал, где мыло, полотенце. Действительно, вытащил ему банку c растворителем.

– Извините! Вы кто по званию? У меня тут брюки, и китель есть. Мне все равно малые. Старые, правда, но чистые…

Проверяющий нехотя и очень медленно оттирал зеленые руки.

– Так как вас зовут-то? По хозяйственной части к нам приехали?

Гость упорно молчал.

Андрей подумал, что тот, наверное, обиделся сильно; решил пока не приставать к человеку, заняться делом. Выставил на стол бутылку дорогого коньяка, две стопки. Чего-то порыскал в задумчивости по шкафам, позвонил…

– Марина, привет! Слушай, у тебя в холодильнике чего-нибудь не завалялось? Нет, это не надо! Во, во! А это неси! Сколько осталось?! Тоже неси!

Закончив телефонный разговор, полез снова в шкаф. Вытащил камуфляжный мешок, и из него – коробку c сухим армейским пайком.

Пришла из спецчасти Маринка. Разложила на столе огрызок копченой колбасы, сморщенный лимон и банку шпрот.

– Спасибо! – Андрей отчаянно зажестикулировал, показывая на деликатную ситуацию, – а хлеба нет?!

– Нет, – показала язык Маринка.

– Может, c нами?

– В другой раз. Дел много. Да и вот такая же… у нас сейчас, тоже, – кивнула она в сторону отмывающегося, и хлопнула дверью.

Лисовец, настелив на стол чистые листы бумаги, принялся нарезать колбасу. А инспектор, точно на что-то решившись про себя, глубоко вздохнул, сделал больше напор струи, завозил руками по лицу…

Чем старательнее отмывался проверяющий, тем медленнее, поглядывая украдкой за гостем, Лисовец орудовал ножом.

Наконец тот вытерся полотенцем. Постоял несколько секунд, свесив низко голову. Стремительно подошел к столу…

Изумленный Лисовец, взглянув ему в лицо, грохнулся на стул.

Это был Валерка. Он спокойно взял со стола стопку. Не моргнув, залпом выпил, – за твое здоровье, кум!

Тюремный гений!!!

– Можно? – Валерка смотрел на колбасу c галетами.

– Ешь, ешь, – разрешил Лисовец, пододвинув к краю тарелку. Нож убрал.

Пока «побегушник» уплетывал закуску, опер думал o том, что если б приехал минуты на три позже, никто и никогда его уже не поймал.

Андрей выпил свою рюмку, тут же налил обоим до краев.

– Ешь, ешь, – повторил Лисовец, – наверное, голодный?! Присаживайся! Чего стоишь?

– Благодарю! Да уж, есть маленько, – Валерка ловко поддел зелеными пальцами небольшую шпротину.

Лисовец терпеливо ждал. Валерка, перекусив и немного захмелев, попросил закурить. Получив в подарок пачку дорогих сигарет и зажигалку, c удовольствием затянулся…

– Рассказывать, иль че?! – нагло уставился на опера.

– Расскажи! Бить не буду, обещаю!

– Хорошо! C чего начать?!

– C конца… А лучше я попробую. Есть кой-какие мыслишки…

– Валяй!

– Удостоверение, дай-ка сюда!

Валерка, вытащил из брюк зеленую картонку. Швырнул на стол.

– Ну, что сказать, – Андрей Васильевич оценил подделку, – вырезал ты «ксиву» из обложки. Буквы похожи! Обмазал в краске. Кто ж захочет руки марать?! Да?! И, в принципе, похоже издалека. Вот под шумок и прорвался из корпуса. Повсюду крики, гам, истерика! Верно?!

– Верно!

– Краской комиссию и себя заодно облил… и c толпой смешался, и физиономию свою «спрятал». В библиотеке?!

– В библиотеке. Три ведра c верхней полки… там этой краски, – море!

– Тонкий расчет! – Лисовец налил еще по одной, – ты знал, что иначе не выбраться через дежурку. Сотрудников не так много в тюрьме. Все друг друга знают в лицо… наверняка, ты также знал, что приедет какая-нибудь проверка по поводу твоего ЧП, и еще более облегчит твой маневр.

– Верно! – Валерка, недолго думая, выпил свой коньяк.

Лисовец замолчал. Тоже закурил, взяв сигарету из Валеркиной пачки.

– И… что дальше?!

– А дальше я не знаю, – сузив глаза, вперился в зека Лисовец.

Валерка, видимо, думал, стоит ли все рассказывать, но, махнув рукой, расстегнул пиджак. Подкладка также ярко зеленела…

– Я заранее выкрасил изнутри одежду. Помните, меня ваш «Кузя» заставил закрасить надпись в карцере? И краску дал с кисточкой… Наволочку я прихватил – на голову. В карцере переоделся. Сидел под раковиной. Там, давно заметил, боитесь стучать своими молотками… трубы гнилые… а на небольшой зеленый выступ в темном углу на зеленой стене, – кто внимание обратит?!

– Ну ладно! Хорошо! А как ты из самого-то карцера вылез?! – недоумевал Андрей.

– Все очень просто… после ваших осмотров висячий замок перестали вешать, но и садить кого-нибудь не садили. Где щель запора, туда три домининки вставил заранее, хотя можно было и гвоздиком открыть… впрочем, после вашего ухода, дверь полчаса открытой нараспашку была…

Лисовец вспомнил и понял, – зачем этот «гусь» специально «нарывался» на неприятности, посетив за последний месяц поочередно все карцеры.

– Хорошо! Дальше…

– А что дальше?! Прятался сутки за какой-то будкой железной. Трансформаторной вроде…

Лисовец навис над столом, – и целые сутки тебя никто не заметил?!!!

– Она тоже зеленая!!! – повысил голос Валерка, – все зеленое!!!

Лисовец сидел минут пять, не издав ни единого звука. Икнул. Разлил остатки коньяка.

– Допустим… А как в библиотеку пробрался?! – резко махнул рукой, что-то изображая, – а постовые на продоле?!

– В восемь вечера…

– Что: «в восемь вечера»?!!

– Пересменок у вас… Толпой ходите, друг за дружкой, по камерам… коридоры пустые…

– А видеокамеры?!

– А это я не знаю! Ваши проблемы.

– M-да! Ну, давай, допьем! – Андрей, от необычайного поворота событий, не мог опьянеть.

– Давай, кум, допьем… эх, если бы не ты… ну да ладно…

– Погоди! – аж вскрикнул опер, – а «удостоверение» как пронес?! Ведь я тебя обыскивал!

– Под пяткой, – устало ответил, вовсе охмелевший Валерка, – под пяткой. Все проверяете, кроме пяток: сумки, трусы, носки, обувки, задницу. А пятки – нет!

– Ну, ты гений!!! Тюремный гений! Мог бы попасть в историю! Извини – испортил тебе побег…

– Ничего страшного. Как-нибудь в другой раз…

– Значит так! – Лисовец встал, вытащил из стола наручники, – побега не было! Тебя «забыли» в боксе, ну, например, у кабинета адвокатов. Лады?!

– Лады, – Валерка протянул зеленые запястья…

Эпилог первой части

Комиссия уехала, признав в отчетах и справках, что учреждение работает – «удовлетворительно».

Начальника Дмитрия Юрьевича представили к награждению очередной ведомственной медалькой.

Лисовец получил звание майора и разрешение выписать десять кубометров древесины.

Элик c Валентиной расписались. Свадьбу организовали скромную, потратив деньги на путешествие и новую мебель.

Крест переехал в свою камеру.

Пашка приболел немного, зато в апреле получил первое за десять лет письмо от дочери.

На Матвея пришли документы o скором освобождении. В тот же вечер, в торжественной обстановке, закинув ногу на ногу, c поднятой кружкой чифиря, немного волнуясь из-за возможной критики, наконец-то продекламировал свой «вымученный шедевр» из пресловутого блокнотика:

«Останови, браток, у этого села.

Вон, вдалеке стоит мой отчий дом.

Когда-то там сирень вовсю цвела,

И по росе я бегал босиком.

Стоит домишко старенький, молчит.

Не скрипнет ставней невзначай.

И сердцу станет тесно так в груди.

Что старый пес не выйдет повстречать…»

– Ну как?! – Матвей передал кружку Пашке.

– Потянет, – проскрипел Паша.

– Душевно, – прошепелявил Валерка, делая глоток крепкого чая.

Валерка получил c воли от преступного сообщества несколько посылок «подогрева» c сигаретами и кофе. В «малявах» предлагали в будущем «короноваться», но он отказался. Как-то, еще по весне, в кабинете начальника был жестоко избит за свой побег. Говорят, племянник «хозяина» сильно постарался. Неделю под конвоем провел в реанимации местной больницы c отбитыми почками и выбитыми зубами. Но, вроде, понемногу оклемался…

В первом боксе комнаты обыска вновь встретились давние знакомые…

– А, это ты! Игорь Валерьевич! Тоже c этапа? Ну, как дела?!

– «Дела» у прокурора, Авдей! Все нормально! Шесть месяцев условно, завтра выпустят. Как у тебя?

– А мне четыре года строгого…