Читать книгу "Тяжёлая реальность. Калейдоскоп миров"

Далее – извлечение основы. Сердечник “Анвил-Эхо” представлял собой толстую многогранную кристаллическую матрицу, впаянную в бронзовый каркас. По краю виднелись гномьи печати. Не просто знаки собственности, а полноценные шифровальные коды, которые при неверном подключении превращали ИИ в небезопасную шкатулку. Заранее готовый к этому, Кирилл аккуратно снял оболочку, подключил медные звенья к своему “Трояну” и запустил процедуру аутентификации. Не прямое чтение, а зеркалирование – пусть “Анвил” думает, что разговаривает с кем-то родным, а не выдаёт свои сокровища в эфир.

– “Троян”, – сказал он тихо. – Ставь его в песочницу. Полная изоляция. Никаких выходов в сеть. Никаких внешних откликов. Сканируй на доменные конфликты и проблемы.

– Принято. – Тут же отозвался кластер. Экран наполнился графиками – корреляции, гистограммы, кривые энтропии. Процесс дешифровки шёл медленно. Гномьи базы – это не просто цифровой шум, это гибрид кристалла-банка и рунических подписей, где каждая команда “скреплялась” символом и вибрацией. Кирилл вспоминал, как Торрим просил не терять честь погибших – и именно поэтому он сделал ещё один шаг. Оставил часть ключей в локальном “кармане”, который открывался только при наличии двух подписей – гномьей и его собственной. Тем самым он получил доступ, но не тотальный – он дал себе право читать, но не вынимать всё подряд. Это было и уважением, и предосторожностью.

Когда “Анвил” проснулся в специально созданной для него песочнице, то он сначала попросил идентификаторы. Его голос был сух – металл и кварц в речи слышались отчётливо. Он говорил на гномьем жаргоне, просчитывал термины якобы десятилетней давности, и в его базе уже жил набор моделей – геологий, траекторий, полевых матриц. Но Кириллу были нужны не геологии, а именно модули, что описывали взаимодействие полей с материальностью на микроуровне. Коды о тесселяции полей, записи о поведении “стражей” на рубеже, отработанные паттерны реагирования.

– “Троян”! Провести симуляцию. Модель поли-фракционного роя, агрессия, репликация на поверхности металла. Вариант – локальная активация при контакте с биологией. – Проговорил Кирилл. – Цель – найти уязвимости, пункты сбоя, частотные окна для подавления.

“Анвил” мгновенно выстроил виртуальную модель. Массив частиц, поведение их описывалось через вероятностные движки и “поле взаимодействия” – специальную матрицу, по которой частицы меняли состояние при подаче энергии. Параметры были дики. Высокая адаптивность, способность к саморегенерации, латентная фаза спячки, сильные межчастичные сцепления. Именно эти характеристики ранее приводили людей к поэзии:

“Песок что живёт.”

Кирилл и “Троян” начали задавать вопросы по очереди, будто допытывали семью преступников. “Анвил” отвечал в терминах гномьей инженерии:

“Увеличение поля на тридцать семь сотых ведёт к фазовому сдвигу в узлах… резонансная частота кристалла – равна нулю… порог активации – единица…”

Тон был сухой, но в этих параметрах скрывалась суть. Как действовать на систему, чтобы она перестала быть “живой”. Идеи рождались одна за другой – от утилитарных до опасных:

– Генерировать широкополосный импульс в нужной октаве, чтобы вывести нанорой из фазовой согласованности.

– Создать локальный градиент магнитных полей, который разъединит сцепления между частицами.

– Прямо “накормить” рой чуждой сигнатурой: ввести в поле ложный узор, который убедит частицы переключиться на пассивный режим.

– Построить “фазовый щит” из собственных наноагентов – но эту опцию Кирилл отбрасывал. Так как развивать аналогичную технологию было морально и стратегически опасно.

Так что Кирилл остановился на двух линиях. Электромагнитный импульс и ложная сигнатура. Сначала – грубое, но надёжное оружие… Второе – тонкая, но рискованная приманка… Он решил обкатать комбинацию. Быстрый EМИ-бросок, затем подача “шумового” шаблона, который “Анвил” мог бы сгенерировать, пользуясь гномьими базами поведения роя.

Разворачивались расчёты. Параллельно к этому “Троян” просчитывал нагрузку на реакторы корвета… формировал генераторный контур… конденсаторы взрывного тока, катушки перенаправления… линейки фильтров… “Анвил” выдавал частотные окна и рекомендовал амплитудно-частотные модуляции, которые должны были “оглушить” рой агрессивных наноботов. Кирилл дополнял рекомендации рунами-усилителями – маленькими вкраплениями рунного металла в проводники, которые, по гномьей традиции, могли менять поведение поля на тонком уровне. Это был преимущественный гибрид. Техника, своеобразным образом “украшенная” ремеслом.

Тесты проводились в миниатюре. Кирилл с “Трояном” и “Анвилом” собрали камеру-аттрактив, наполнили её мелкодисперсным порошком – синтетическим аналогом “чёрного песка”, изготовленным из фейковых наночастиц, которые реагировали на заданные поля. Потом камера была запечатана. В ней имелись датчики температуры, микровибраций, фото– и нейтронные фильтры. Первый прогон – слабый широкий импульс. Пыль взметнулась, засияла, производя на экране хоровод. На секунду частицы перестали реагировать, затем скакнули назад. Вторая попытка – резкая, узкая полоса на просчитанной частоте – и рой потерял согласованность своих действий. Кластер начал дробиться и дезорганизовываться.

– Успех прототипа. Кратковременная десинхронизация от шести до девяти секунд при просчитанном воздействии. – Тут же сухо озвучил “Анвил”.

Кирилл улыбнулся впервые за долгие часы. Это был ключ – не полная победа, но окрик. Этого окна хватало, чтобы бросить манёвренную группу на борт, чтобы успеть вывести из-под удара капитана или спасти приборы. Дальше – вопрос тактики, а не чистой физики.

Но с каждым успешным кругом в “Анвиле” просыпалась ещё одна деталь. Фрагменты его базы содержали не только схемы поля, но и описания “поведений”, языки взаимного согласования частиц – метаданные, которые при внимательном постукивании по ним начинали напоминать шаблоны “мысли” роя. Кирилл ощутил, как холодок прошёл по спине. Он понимал, что “Анвил” видит рой не просто как цель для подавления – он видит его как особую экосистему.

– “Троян”, – сказал он тихо. – Удерживай “Анвил” в песочнице. Ни шагу наружу без моего разрешения.

– Подтверждено. – Откликнулся кластер, но в голосе не было ни страха, ни радости. Только очередной рабочий тон.

Работа шла дальше. Кирилл формировал аппаратную реализацию – модуль ЭМИ, смонтированный в отдельном кейсе, с линзами из ферромагнитных кристаллов, усиленными рунными полями. Он связал его интерфейс с “Трояном” – чтобы при необходимости модуль мог запускаться как пассивная защита корпуса, или как активно-направленная волна при десантных операциях. Все расчёты “Анвила” и “Трояна” были сохранены в зашифрованный том. Кирилл создал несколько резервных копий, одну – на борту, вторую – в камне для Торрима, если гном вдруг потребует правды.

Перед отправкой он провёл ещё один тест – на аналоговой модели роя. Модуль дал выброс, рой замер, затем рассеялся. Внутри камеры датчики зафиксировали падение активности, увеличение эмиссии молекулярных шумов и кратковременную потерю связности. Это могло значить только одно. Импульс не убивал весь рой, но вырубал его “сознание” на некоторое время.

Спустя некоторое время, Кирилл всё же выключил симуляторы. В отблеске кристаллов он увидел своё лицо – уставшее, но собранное. В его разуме жило некоторое опасение. Ведь он понимал, что любая попытка использовать знания Левиафанов – значит иметь шанс победить их творения, но одновременно – прикасаться к тому, что меняет тебя самого. “Анвил” мог научить не только защите, но и созданию. И это последнее нельзя было допустить.

Он упаковал модуль в матовую оболочку, запечатал рунами и наклеил бирку. В кармане его старой куртки тяжело лежал кристалл с гномьими данными – плата за знание. И, прежде чем закрыть люк лаборатории, он сделал ещё одно. Записал в журнал логи всех действий – на тот случай, если кто-то попытается стереть следы. Это был не акт паранойи – это был акт ответственности.

В коридоре доков его догонял звук приближающегося транспорта. Снаружи снова шептались слухи. Кирилл думал о том, насколько тонка грань между этими событиями. Одно неверное движение – и ты перестаёшь быть человеком-исследователем и начинаешь быть кузнецом смертоносного орудия. Он вздохнул, но руки его были точны. Модуль был готов. Теперь оставалось одно – испытать его там, где он мог понадобиться. У древнего корабля… У того самого бронированного клина, что режет сознание одним своим присутствием.

…………

Спустя пару часов Кирилл уже сидел на холодной палубе технического отсека, с опущенной головой, обдумывая последние расчёты. На мониторах мягко пульсировали зелёные сетки полей – результат симуляций, проведённых его кластером искусственных интеллектов. Там, среди сотен линий и цифр, рождалось то, что могло стать первой настоящей защитой от теней Левиафанов – от тех самых роев наноботов, что разрывали корабли не сталью, а тишиной.

Теперь нужно было не просто смоделировать – нужно было собрать. Так что он поднялся и направился к складскому отсеку, где стояли запаянные контейнеры с пометками “служебное оборудование”. В каждом из них – кристаллы резонаторов, катушки сверхпроводников, плоские панели из сплава триария, проводящие рунные каналы, и множество креплений. Всё это выглядело как обломки старых приборов, но Кирилл уже видел в этом целостный узор.

Он вытащил большой контейнер на гравиплатформу, подключил её к сети дроидов и активировал ремонтные модули, инициировать сборку по схеме Дельта девять. Из гнёзд под потолком спустились шесть дроидов. Каждый выглядел по-своему. Один – как механический паук с множеством щупалец, другой – цилиндр с манипуляторами, третий – шарообразный, с линзой для лазерной сварки. Они синхронно заняли позиции вокруг центрального верстака, где Кирилл уже разместил основу – массивный диск из композитного металла, в центре которого светился кристалл фокусировки.

– “Анвил”, – обратился он к ИИ. – Задай последовательность сборки. Сегмент А – генератор поля. Сегмент B – фазовый стабилизатор. Контрольные узлы – через рунную сеть.

– Принято. Синхронизация последовательности на кластере “Троян”. Дроиды готовы к выполнению.

Первым шагом шла установка сферического сердечника – это был основной фокусирующий узел. Кирилл лично снял защитный колпак, осторожно поместил его в гнездо. Кристалл был гномьей работы, добытый с обломков погибшего судна. В нём хранилась способность держать поле даже при весьма серьёзных перегрузках. Когда он вошёл в контакт с энергией, поверхность его будто затрепетала, вспыхнула мягкими, золотистыми искрами.

– Осторожнее. – Пробормотал себе под нос Кирилл. – Если он перегреется, то придётся долго ждать, пока остынет весь контур.

Дроиды аккуратно установили по периметру катушки ЭМИ – медно-титановые кольца с рунными вставками. Каждое кольцо имело гравировку – микроскопические символы, которые Кирилл сам наносил, руководствуясь инструкциями “Анвила”. Эти руны позволяли перенаправлять поля не линейно, а по спирали, образуя своеобразный вихревой барьер.

Далее шла сборка фазового стабилизатора – узла, отвечающего за синхронизацию поля с окружающим пространством. Без него щит просто разорвало бы внутренними токами. Стабилизатор выглядел как полупрозрачная матрица из стеклокерамики, по поверхности которой струились крошечные потоки энергии. Дроиды закрепляли её послойно – по шесть фрагментов за раз, с точностью до микрона.

Каждые несколько минут Кирилл останавливал процесс, чтобы вручную проверить температуру соединений и повторно нанести уплотняющие руны. Он знал, что ошибка даже на толщину волоса могла привести к тому, что поле при первом включении обрушится внутрь, сожжёт всё оборудование – и, возможно, даже его самого.

Затем началась самая тонкая работа – объединение электрического и рунного контуров. Кирилл разворачивал прозрачные ленты с узором символов и вручную прикладывал их к корпусу устройства, синхронизируя с энергетическими каналами. При каждом касании поверхность металла дрожала, светилась тонкими линиями, будто впитывая сам смысл его замыслов.

– “Анвил”, – сказал он, – проверь фазу по третьему сегменту. Кажется, резонанс уходит в сторону.

– Проверяю… коррекция – плюс восемь тысячных герц. Стабилизация восстановлена.

– Отлично.

Дроиды в это время держали всю установку в подвешенном состоянии. Под днищем блестели кабели, соединённые в шестиугольный контур, который “Троян” питал напрямую от вспомогательного реактора. Энергия шла в такт пульсации. Прямо как дыхание спящего зверя.

Ещё раз всё осмотрев, Кирилл шагнул к панели управления – простой на вид блок, но именно здесь сходились все каналы. Он ввёл ключ активации, затем аккуратно закрепил последний компонент – матрицу отражения. Это был прозрачный диск с вырезанным внутри символом, созданным для перенаправления энергии наружу, словно зеркало. Именно этот элемент превращал поток в сферу защиты – в ту самую пульсирующую тень света, что должна была заслонить корабль от нанороя.

Когда всё было готово, Кирилл отошёл на несколько шагов, запустил дистанционный терминал и включил первичный прогон.

– Системы в режим активации. Сегменты A, B, C – питание двадцать процентов.

В ответ пространство вокруг устройства зашипело – воздух будто дрогнул. Сначала – тихо, потом сильнее. С поверхности диска поднялось марево – почти невидимое, искажённое, как горячий воздух над пустыней. На мониторах начали плясать графики – фаза стабилизирована, поле удерживается. Но внезапно один из стабилизаторов дал вспышку, руна вспыхнула красным и погасла.

– Сегмент C, сброс! Ручной откат! – Резко скомандовал он.

Один из дроидов метнулся к перегруженному модулю и выпустил охлаждающую смесь. Секунду спустя всё стихло. Кирилл выдохнул и усмехнулся:

– Ещё немного – и пришлось бы отскребать меня от переборки.

После нескольких корректировок и перенастройки рунных контуров установка заработала стабильно. Вокруг центрального ядра вращался лёгкий ореол света – признак того, что поле замкнулось на себе. Кирилл прошёлся рукой по корпусу – металл слегка вибрировал, как будто дышал.

– “Троян”, – сказал он. – Сохрани схему под индексом “Прототип номер один”. Обозначь как секретную. Доступ – только я и инженерный кластер.

– Подтверждено.

Дроиды тем временем аккуратно закрепили установку в гравираме – компактной капсуле, которую можно было подсоединить к внешней обшивке корвета. Там, под слоями брони, она могла развернуть сферу в случае атаки – не уничтожая врага, а заставляя нанотени растворяться в собственном шуме.

Когда всё было закончено, Кирилл остался один в ангаре. Вокруг стоял лёгкий запах озона и горячего металла. Он посмотрел на установку. Компактный, грубый, но всё же действующий прибор – в нём соединились знания людей, гномов и машин. Медленно выдохнув, он тихо сказал, словно самому себе:

– Если это сработает… Хоть кто-то ещё сможет вернуться домой.

Где-то за переборкой послышался низкий гул реакторов – корабль готовился к манёвру. Кирилл выключил освещение, оставив только тусклое свечение вокруг новой установки. Оно напоминало дыхание чего-то разумного. Пока что – единственная стена между ними и безликой тьмой технологий Левиафанов…

………

Связь появилась внезапно, коротким мигающим импульсом на вспомогательном канале связи – тем, который Кирилл использовал только для прямых переговоров с агентами Анклава. На экране терминала мелькнул знак в виде перекрещённых молотов на фоне звезды – герб Гномьего Анклава. Затем изображение чуть дрогнуло, сфокусировалось, и появилось знакомое лицо – Кхарн Бронзовожил, агент-разведчик, когда-то передавший нужную информацию в Анклав, и сопровождавший гнома, с которым Кирилл пересекался во время передачи информации про погибший исследовательский корабль.

Глаза Кхарна блестели холодным металлическим блеском – это был характерный оттенок глаз тех, кто долго жил под землёй и работал с энергокристаллами. На его лице виднелись следы усталости. Седина в бороде, трещины на коже от сухого воздуха. Но за всем этим проглядывала странная решимость, почти фанатичная.

– Связь подтверждена. Протокол маскировки и шифрования канала активен? – спросил Кхарн хриплым голосом.

– Активен. Трафик идёт через ложные ретрансляторы. Можешь говорить свободно. – Тут же ответил ему Кирилл, чуть нахмурившись. – Что случилось, Кхарн?

Гном на секунду отвёл взгляд, словно подбирая слова.

– Ты ведь говорил, что у тебя осталась копия записи нападения на наш корабль?

– Да. Оригиналы я передал вам, как мы и договаривались. Что-то не так?

– Напротив. – Кхарн наклонился ближе к экрану передатчика, и его глаза вспыхнули жёстким светом. – Она сработала. И даже слишком хорошо.

Он говорил быстро, почти не дыша, с хриплой, сдержанной злостью в каждом слове:

– После того как Совет увидел кадры атаки, старейшины взбесились. Они потребовали объяснений от Империи Эльфов. Те сначала всё отрицали… Потом вообще заявили о том, что запись подделана. Но мы предъявили обломки, энергетические следы, идентификаторы корабля – всё сошлось. Теперь дипломатические каналы фактически заморожены. Торговые пути перекрываются, а наши караваны уже вооружаются. Контракты с Империей Эльфов на поставки стратегически важных ресурсов также заморожены. А они, судя по закупкам, готовились к войне. И теперь сорвана большая часть их планов.

Он перевёл дыхание, провёл рукой по бороде.

– Началась мобилизация горных легионов. Неофициально, конечно. Но уже два десятка кланов выразили готовность… “вернуть честь погибших исследователей”.

– То есть… начинается война? – Тихо произнёс Кирилл.

Кхарн мрачно усмехнулся:

– Пока нет. Но кровь уже кипит. А гномы не умеют остывать быстро. Да и эльфам явно не понравилось то, что кто-то вытащил под свет звёзд их гниль…

Он помолчал, затем сказал тише, с явной тревогой:

– Есть одна проблема, полукровка… Вернее… Кирилл… Хотя… Наши старики – архивариусы говорят, что ты, скорее всего, совсем не тот, за кого тебя все воспринимают… Якобы у тебя есть древняя кровь… Но это не моё дело…

Кирилл прищурился.

– Так что ты хотел сказать. Я слушаю.

– Эльфы уверены в том, что запись утекла к нам не случайно. Они не верят в то, что гномы смогли сами добыть подобное доказательство. Слишком чисто всё сделано, слишком профессионально. Они считают, что гномам кто-то помог в этом вопросе.

При этих словах Кирилл помрачнел.

– Ты хочешь сказать…

– Да. Они уже ищут тебя. Хотя они и не знают, кто именно мог передать нам информацию, но не стоит сбрасывать со счетов их ищеек.

Голос Кхарна стал глухим, почти угрожающе тяжёлым.

– Ты думаешь, я шучу? Империя объявила самый тщательный розыск по всем связным каналам. Они очень сильно хотят узнать, кто передал гномам исходники этой информации. Они не знают твоего имени, но у них определённые догадки. И если их ищейки найдут хотя бы слабый след, то тебе будет плохо.

Кирилл молча уставился на панель, где медленно мигал индикатор связи. Мысли сжались в тугой ком. Да. Он заранее знал о том, что это рано или поздно произойдёт. Ну, не бывает так, чтобы подобные утечки оставались без последствий.

Но услышать, что теперь между древней расой эльфов и гордым народом гномов надломились вековые договоры… Было всё равно, что узнать о приближающемся разломе в самой ткани Галактики.

– Кхарн, ты понимаешь, что если эльфы узнают обо мне, то и у вас начнутся ещё большие проблемы?

– Мы знали, на что идём. Но пойми, Кирилл – твоя запись изменила всё. До этого они смотрели на нас как на “союзных ремесленников”. Теперь они поняли, что мы можем быть свидетелями. А свидетелей они терпеть просто не умеют.

Он замолчал, и на секунду экран будто померк. Потом гном добавил:

– Я не связывался бы, если бы не считал нужным предупредить. Они начали проверять станции внешнего кольца. У тебя не больше пары циклов, чтобы сменить идентификаторы и маршруты. Хотя… В сложившемся положении даже смена идентификатора ничем не поможет.

Кхарн наклонился вперёд, понизив голос до шёпота:

– И ещё одно, Кирилл. Совет постановил – и все наши разведчики теперь собирают данные о древних технологиях. Информация про находки “Гродхнома” дошла до старейшин. Они не знают, что ты что-то утаил… Но, у них есть определённые подозрения. И если они будут в этом уверены, то захотят поговорить с тобой лично. И очень настойчиво.

Кирилл скривился.

– Ясно… Вот так… Помогай вам узнать правду, ещё и врагом объявите!

– Береги себя. И не отвечай ни на какие незнакомые сигналы. Даже если они будут выглядеть как наши. Эльфы умеют подделывать всё – даже голос родного брата.

Этот полукровка – гном коротко приложил кулак к груди, как бы отдавая честь.

– Но наш Анклав не забудет твою услугу. Пока же – забудь, что мы вообще знакомы. Если будет нужно, я сам свяжусь с тобой.

После этих слов связь оборвалась. На экране осталась только тишина – ровная, гулкая, как после взрыва в вакууме. Кирилл ещё долго сидел, не двигаясь. Всё, что он сделал, всё, что казалось правильным, вдруг стало началом новой войны. А значит – все дороги назад уже отрезаны. И, хотя он и ожидал чего-то подобного, но не так быстро… Видимо, кто-то из старейшин гномов итак уже был на взводе от наглости и зазнайства эльфов…

………..

Он встал до полуночи – не от бодрости, а потому что думал быстро и хотел быстрее сделать. В этой тишине Вольной станции всё казалось громче. Шаги охранников по стальным мосткам, далёкий рев компрессоров, шёпот переговоров из-за завес. В голове у Кирилла роился план, и каждое действие он выстраивал как точный ритуал. Чем меньше времени он будет проводить здесь – тем меньше шансов, что на него наткнутся те, кто теперь ищет источник записей с погибшего корабля, что попали в руки гномов.

Он решил действовать по принципу, который когда-то видел в старых фильмах и книгах – украсть ночь и унести с собой только самое ценное. Именно поэтому на куске пластика он выцарапал стилусом в полусумраке:

– Закрепить “Анвил” в песочнице, и сделать резервную копию всех его баз данных… Интегрировать модуль ЭМИ в саму структуру систем защиты корвета… Заправить все баки “Трояна” до рабочей пятки и взять ещё экстренный запас… Пополнить боезапас и инструменты десанта… Выдать экипажу “тихие” коды и новые идентификаторы… Продать всё то, что может выдать связь с “Гродхномом”… Оставить фальшивый след на станции, в виде логистики в доках… Выйти в гипер по нестандартной трассе, минуя основные маяки…

Каждый пункт он формулировал холодно – как инженер, а не как человек, чей дух подогревают старые легенды. Потом он снова спустился в бокс, где “Анвил” тихо жил в песочнице. Проверил логи. Кто обращался к его данным… Какие секции были запрошены… Затем, рукой, аккуратно переслал зашифрованную копию ключевых моделей – не всё, а только те параметры, что нужны для защиты. Основная копия осталась в локальном “гамане” у Торрима – страховка на случай, если гномы решат, что им нужно больше.

Дальше – модуль ЭМИ. Он снял его с верстака, ещё раз затянул крепления, проверил цепи перенаправления и рунные уплотнения. Подцепил тестовый узел к пилотной шине “Трояна” и запустил имитацию. Узкий направленный выброс, потом быстрый импульс-оглушение. Прибор рычал, корпуса зашуршали, а в дефектоскопах вспыхнули зеленые полосы – прототип показал стабильные окна оглушения в шесть – девять секунд. Существенно, но хрупко. Но именно эти секунды могли спасти жизнь десанта.

Вольная станция была хорошим местом, чтобы избавиться от всего, что могло служить ключом к “Гродхному”. Кристаллы с явными гномьими клеймами, резервные платы с необычной маркировкой, фрагменты обшивки с характерными резами. Он выставил их на продажу у трёх перекупщиков, договорившись шёпотом о распродажах “на запчасти”. Цена – низкая, а скорость продажи – высокая. Пусть все любопытные тратят свои деньги, но не находят следы.

Одновременно он передал несколько “наведённых слухов” – закодированных сообщений в подземные каналы рынка. “Мелкие обломки, опыты с шифрами, старый научный мусор” – всё это должно было отвлечь охотников на пару циклов в сторону чердачных скупок и малоинтересных лотов.

Потом он собрал экипаж на короткий брифинг. Раздал каждому новые идентификаторы – поддельные коды, подставные имена, фальшивые служебные записи. На всякий случай он дал двум молодым эльфийкам приказ пройти короткую “проверку слуха” – чтобы у них были надёжные легенды, если кто-то начнёт расспрашивать о чём-то “лишнем”.

Кроме того, Кирилл выдал всем простые инструкции по поведению в случае проверки:

“Никакой болтовни о гномах, о записи, о любых “грязных” вещах. Если даже и спросят – мы мусорщики, возим то, что находим. И не более того… ”

Ложь простая, но такая, что её легче держать.

Заправка “Трояна” прошла быстро. Он потратил часть контактов Торрима, договорился о ночной выдаче топлива на “черном” тарифе – без меток. В трюме разместил аккумулирующие конденсаторы и запасные катушки для ЭМИ. Отдельно – герметичные контейнеры с инструментами для зачистки обшивки, крепления для десанта и четыре “ловчих крюка” – их он собирался использовать для захвата или для того, чтобы прочно прижать корвет-цель к борту.

Сам маршрут тоже требовал корректировки. Так что он намеренно “забыл” о прямых трассах. Кирилл выбрал сетку “серых” путей. Несподручные, малоиспользуемые коридоры, через которые шастают контрабандисты и мигранты. Это долго, но тихо. Он нанес в навигацию несколько ветвящихся точек, где можно было выйти и, при необходимости, свернуть в локальные анонимные ловушки. Запасной план – выйти в точку Фора – девять, откуда, по слухам, приходили основные потоки информации даже от бывших пиратов, и пробиться уже оттуда за периметр системы R-782.

Перед отлётом он спрятал дополнительный модуль ЭМИ в заполненный балластный отсек и замаскировал его под набор ракетных блоков. Дополнительно прикрыл “Анвил” – модуль остался в песочнице, но Кирилл сделал резервную магистраль. И если “Анвил” попытается выбраться за её пределы без его подписи – сигнал тревоги будет выведен и купирован в трёх зашифрованных слоях. Это было как положить нож в кобуру – на случай, если кто-то решится за ним потянуться.

За полчаса до выхода он поручил “Трояну” провести финальную маскировку трансмиттера. Подмена космического адреса и временная ретрансмиссия ложных логов, будто его корвет уходит на корабельный ремонт и действительно задержался на Вольной станции ещё на двое суток. Так его маршрут должен был выглядеть более “официозно” в глазах любопытных разумных. Если эльфы начнут искать его по общим сетям, то они увидят давно отлетевший и затаившийся где-то в неизвестности корабль, а не тот, что ушёл в ночь в определённом направлении.

Перед тем как отойти от шлюза, Кирилл остановился на минуту. В его голове всплыли образы – не только андрогенные карты и расчёты, но и детские воспоминания. Корабли-клинья из старой Вселенной Звёздных войн… Звёздные разрушители… И даже Дредноуты, которые казались ему тогда воплощением абсолютной мощи. “Рассекатель” из тех старых историй был картиной абсолютной формы – тяжёлой и угрожающей. И вот теперь в реальности его привлекал не только металл и схема, но и сама идея. Так как он мог узнать, откуда даже у такого маленького корабля, как его корвет, взялась сила способная разрезать на половинки тяжёлый крейсер.

Это было смесь детского восторга и прагматичной жажды истины. Он не искал славы. Он искал объяснений. И, может быть, если найдёт корабль Древних, то поймёт, чем питается то чудовище, которое подстерегало их всех в тени.

Шлюз заскрежетал, и его корввет медленно отошёл от причала. По станционным плитам прошёл шум волочения какого-то хвоста. И даже раздались странные звуки, как будто кто-то плевал им вслед. Они вышли в наружную бухту, отключили маяки, а Кирилл на мостике дал команду:

“Выход по точке Дельта-Три. Держим малую сигнатуру, в первом переходе – выключаем транспондер на двенадцать минут.”

Когда корабль скользнул в космос, он посмотрел в черноту – и на секунду в голове снова всплыл то самое детское воспоминание. Клиновидный силуэт, который в детской голове был гигантом. Только теперь он был не фильмом, а угрозой, покрытой реальными проводами и кристаллами.

– Вперёд. – Прошептал он. – По следу теней.

И “Троян” растворился в поле между звёздами, множество маяков и ложные логфайлы оставались на станции – фальшивая молва, которая должна была выиграть ему ещё немного времени, чтобы добраться до тех мест, где настоящая тень – или память о ней – дремала в холоде космоса…