Читать книгу "Тяжёлая реальность. Калейдоскоп миров"

Именно поэтому найденный гномами корабль вызывал у Кирилла такое беспокойство. Он видел в нём не только техническую аномалию, но и культурную опасность. Так как подобный объект, который мог связать в себе практику кроя материи Левиафанов и современные импровизации. Малый корвет, который по всем канонам и архивам должен был быть уязвимым, почему-то нес в себе печать большой работы – возможно потому, что его старые линии были подшиты чем-то “иным”, или чем-то, что научилось читать их узоры. Для Кирилла это выглядело как совпадение киношной притчи и реального свитка. Когда легенда сталкивается с технологией, возникает новый миф – и он может быть смертельно реален.

Внутри него этот сдвиг вызывал странную смесь трепета и раздражения. Трепет – от понимания масштаба возможного. Раздражение – от того, что все разумные расы, обладая знанием о таких вещах, так часто используют его как оправдание для господства. И тех, и других связывало одно. Желание ставить себя выше других. У Левиафанов это был бессердечный инженерный акт. У эльфов – тонкая культурная надменность. Для Кирилла же обе вещи были зеркалами одной и той же болезни. Когда сила превращается в право, а право – в тиранию.

Так, при свете гномьих ламп и под шелестом древних свитков, контуры “Рассекателя” в его уме становились не просто фигурой из саг, а знаком. Возможного, уже сделанного когда-то в забытые эпохи ремеслом существ, что умели и творить, и разрушать без нравственной дилеммы. Это знание тянуло за собой вопрос, на который не мог дать прямого ответа ни один архив. Если такая сила существует в деталях – кто из ныне живущих осмелится её взять и кем он станет после?

………..

Размышляя и осмысливая всю эту информацию, Кирилл долгие часы сидел над кристаллическим проектором, который мягко шипел, перелистывая страницы древних записей. Гномы хранили знания не на бумаге, а в слоистых кварцах, и каждый слой отзывался призрачным светом, когда до него дотрагивались пальцы. В полумраке его отсека вспыхивали руны, тонкие, будто нервные окончания мёртвой цивилизации, и на мгновение казалось, что камень “живой”, что он помнит голос тех, кто высекал его в горячем дыхании магмы.

Среди множества технических схем, таблиц и описаний боевых частот – Кирилл искал не формулы, а истории. Он искал следы страха. Потому что именно страх оставляет честные слова – там, где учёные и хронисты ещё пытаются оправдать чудовище, испуганные свидетели просто говорят:

“Оно пришло, и свет погас.”

Так он и вышел на раздел, где вместо ровных строк шли обрывки, где тон чернил менялся, где писец то и дело сбивался с рунной формы, словно рука дрожала. Раздел назывался просто “Тени” – и под ним мелкая приписка:

“Служители воли Левиафанов… Хранители остаточного пламени…”

Первое описание выглядело, как странная басня:

“Когда звезда гаснет, тень не умирает… Она ждёт, пока найдётся свет, на который можно упасть…”

Этот текст Кирилл перечитал несколько раз. Вроде бы это была какая-то метафора. А потом понял, что… Нет… Дальше шли рассказы о так называемых ночных стражах, существах, которых видели на обломках кораблей, предположительно связанных с левиафанами. Никто не знал, из чего они состоят – тел не оставалось, и датчики не показывали ничего. Но все говорили одно и то же. В темноте появляются очертания, не плотные, но и не иллюзия. И если смотреть слишком долго, то, казалось, что они смотрят в ответ. Некоторые записи были явно делом параноиков или пьяных свидетелей. Один отчёт упоминал, что “тень прошла сквозь броню, как дым через сито”. Другой писал, что “металл завыл, когда она коснулась обшивки”. А в третьем, уже гномьем, кто-то добавил мрачную примету:

“Они появляются, когда металл вспоминает своё рождение.”

Для Кирилла всё это звучало как поэзия, но он знал, что в таких текстах прячутся фрагменты фактов. Возможно – система защиты, автономный страж, унаследовавший от Левиафанов принципы их живых технологий. Он записывал, что это “биоактивная структура с элементами самообучения”, а в скобках, как человек, не забывший старые фильмы, добавил:

“Или ИИ с комплексом Божества.”

Он помнил, как в тех историях о далёких Галактиках, воины Света и Тьмы пользовались силами, которые могли жить в людях – и не только. Может, Левиафаны действительно создали нечто подобное – жизнь из энергии, отпечаток в пространстве, настолько плотный, что она не угасает даже после гибели хозяев. Магия, если назвать по-старому. Или полевой интеллект, если говорить языком техники. Но чем глубже он копал, тем холоднее становилось в отсеке. Некоторые руны на проекциях начинали тускнеть, как будто не хотели, чтобы их читали. А на одной пластине, уже почти выцветшей, он различил едва заметные, сгоревшие слова:

“Они не любят, когда их называют. Тень знает звук своего имени. И если ты его произнёс —она знает, где ты.”

Кирилл выругался тихо, сквозь зубы, и потёр виски. Это было слишком поэтично для гномов. Те редко прибегали к метафорам. Но слишком последовательно, чтобы быть простым суеверием.

Тяжело вздохнув, он пролистал дальше – отчёты экспедиций, попытки вскрытия “мертвых” хранилищ, которые приписывали Левиафанам. В одном случае вся группа погибла – приборы зафиксировали резкое падение температуры и разряд поля, будто кто-то “высосал” энергию из самого воздуха. В другом случае запись просто обрывалась. Только последние слова дневника оставались:

“Темнота двигается. Я не уверен, что она видит нас глазами…”

Он закрыл проекцию. И потом долго сидел в тишине, чувствуя, как где-то в глубине черепа пульсирует тонкий страх. Не паника. А холодная, сдержанная тревога, знакомая исследователю, когда он понимает, что между цифрами и легендой пролегает не миф, а нечто реальное, просто слишком старое, чтобы вписаться в логику.

Устало покачав головой, Кирилл медленно поднялся, и взглянул в экран, что заменял практически всю стену, и сейчас заменял ему иллюминатор. Из-за транслируемого изображения казалось, что прямо за ним плыл медленно вращающийся пояс астероидов, и каждый фрагмент отбрасывал в черноту короткую, колеблющуюся тень. И ему вдруг показалось, что одна из них… Не исчезла, когда астероид ушёл за свет звезды. Она будто осталась там, слегка дрожа. Точно ждала – пока кто-то назовёт её по имени.

Вернувшись в кресло, Кирилл откинулся на спинку кресла и долго сидел, глядя в дрожащий свет голограммы. Казалось, символы на кварцевых пластинах не просто мерцали – они пульсировали, будто дышали. В голове стоял гул, от которого мысли путались, как провода в старом машинном отсеке. Он моргнул, несколько раз провёл ладонями по лицу и глубоко выдохнул – с тихим, усталым смешком, больше похожим на нервный тик.

– Начинается. – Глухо пробормотал он. – Так я скоро начну видеть тени, разговаривающие со мной.

Внутри помещения стояла тяжёлая, вязкая тишина. Только лёгкое потрескивание старого терминала нарушало её, как дыхание в мёртвом отсеке. Кирилл потёр глаза, чувствуя, как ломит виски. Нервы звенели от перенапряжения – слишком долго он сидел, уткнувшись в древние записи. Слишком много вглядывался в строки, где прошлое пахло смертью и холодом. Но всё же он не выключил проектор. Любопытство – или скорее упрямство – сейчас было в нём сильнее любого возможного страха. Так что он продолжал читать. И чем дальше уходил в глубины этих легенд, тем более реальными они становились. Один фрагмент, написанный на старом гномьем диалекте, рассказывал:

“Не иди один. Тень любит одиночество. Она ищет того, кто отстал. Кто не слышит шагов своих спутников. Когда она касается – воздух становится вязким, и кажется, будто на плечах оседает пепел. Тогда уже поздно. Она входит внутрь, как дыхание, и разрывает плоть изнутри.”

Кирилл остановился на этих строках. Они резали воображение, будто лезвием. Он представил – пустой коридор древнего корабля, гул воздуха, шаги одиночного исследователя, и вдруг – лёгкий вздох, почти неразличимый звук, как будто пыль пошевелилась. И… Человек падает… Без крика… Без борьбы… Только потом – крик… Но уже внутри.

Он пролистнул дальше. Каждый следующий отрывок становился всё более и более пугающим – будто авторы сами теряли способность различать границу между физическим и мистическим. Так как в одном тексте говорилось, что тела погибших невозможно было изучить. Их ткани были буквально измельчены, словно что-то размололо их изнутри в порошок… В другом – что на коже пострадавших оставались многочисленные следы, похожие на крошечные узоры, будто миллионы невидимых существ прошли по телу, или даже сквозь него.

И наконец, в одной из самых древних плит, вся покрытая трещинами и пятнами старого окисленного серебра, он наткнулся на короткую запись:

“Мы видели их. Это не дым, не тень. Это – песок, что живёт. Песок, что движется как рой, поёт беззвучно и пьёт свет.”

Кирилл замер. Песок. Чёрный песок. Но при этом ещё и живой! Он медленно выпрямился, и что-то в его взгляде изменилось. Теперь в нём была не тревога, а осознание. Ведь сейчас перед ним постепенно выстраивалась цепочка. Все эти описания – дымка, ощущение холода, смерть изнутри, отсутствие тел – всё это не мистика. Это – технология. Если отбросить мифы и ужас тех, кто писал, останется закономерность. Микроскопические механизмы. Наноботы.

– Не духи… – Прошептал он, глядя на пластины. – А действующая охрана.

Он уже не просто гадал. Он точно видел, как всё сходится воедино. Левиафаны владели технологиями, способными менять материю на уровне атомов. Что, если их “тени” – это не просто защитная система, а целые рои микроскопических машин, спроектированных для того, чтобы уничтожать всё чужое, что приблизится к хранилищу или кораблю?

Пытаясь осмыслить такую догадку, он включил вспомогательный интерфейс, и начал вводить заметки, в которые вписывал то, что понял из всех этих записей, попавших в его руки. И первой шла основная гипотеза о том, что те самые легендарные "Тени" – всего лишь фрактальные наноструктуры, сохраняющие активность без центрального управления. И их основная функция заключалась в локальной защите объектов Левиафанов. Особенностью могло быть то, что они объединяются в полевые образования, реагируют на тепло, движение, и даже, вполне возможно, мыслительные импульсы чужаков. А основной опасностью могла быть полная потеря телесной целостности жертвы, которая наивно сунулась в их зону деятельности.

– Чёрный песок… – Тихо пробормотал он, повторяя слова старой легенды. – Если это правда, то не удивительно, что гномы боялись туда лезть.

И чем больше он думал об этом, тем больше мрачнел. Потому что если даже спустя тысячи лет эти рои всё ещё активны… То значит, корабль, найденный гномами, не был мёртвым. Он спал. Как зверь, сторожащий нору. И стоило только потревожить его покой – тот самый песок проснулся.

Кирилл откинулся назад, глядя в темноту за бортом станции. Казалось, звёзды за бортом будто дрожали в чёрной россыпи космоса. А в отражении стекла ему почудилось движение – будто бы мельчайшая, еле различимая крупинка света скользнула по внутренней поверхности. Он моргнул. И она исчезла.

– Чёрт… – Глухо прошептал он и резко выключил проектор. Но даже в полной темноте казалось, будто в воздухе ещё что-то плывёт. Как рой мельчайших крупинок, которые просто ждут – пока кто-то снова произнесёт их имя.

Некоторое время парень просто сидел, облокотившись на край своего рабочего стола, уставившись в экран, где строки древних записей гномов бежали одна за другой. Глаза уже слипались, в висках стучало от усталости – за последние сутки он едва ли моргнул хоть пару раз, не говоря уже о сне. Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть из памяти ту тьму, что нависала над ним вместе с этими легендами. Всё начинало плыть перед его глазами. Буквы смазывались, превращаясь в переплетения линий, и в какой-то миг ему даже показалось, что тени на стенах шевельнулись.

Он тихо выругался вполголоса и заставил себя снова сосредоточиться.

– Нет, не вздумай сходить с ума, Кирилл. – Пробормотал он, потянувшись за кружкой, где кофе уже давно остыл и пах горечью. – Это просто текст. Просто древняя муть с примесью мифов.

Но стоило снова пролистнуть архив, как холодок пробежал по спине. В одном из старейших описаний говорилось:

“Те, кто осмеливался заходить в глубины владений Левиафанов, не возвращались. А если кто-то и возвращался, то лишь на миг – прежде чем их плоть начинала рушиться, будто песок в ветре. Они кричали, и тени окружали их, как дыхание самой Бездны.”

Сначала Кирилл счёл и это просто метафорой. Ну, мало ли… Может быть, ради устрашения… Но дальше шло уточнение, которое выбило у него почву из-под ног:

“Мы видели, как воздух вокруг них густел, словно от дыма. А потом то, что мы принимали за пыль, начинало двигаться, как рой живых крупиц…”

Тихо хмыкнув, он резко откинулся в кресле, уставившись в экран.

– Пыль, двигающаяся как рой… – Пробормотал он себе под нос. – Это же…

Сомнение мгновенно сменилось холодной ясностью. Он видел подобное раньше – в теории, в старых фильмах и научных статьях прошлого мира. Наноботы. Мельчайшие, как частицы пыли, но способные разрывать плоть, разрушать металл и даже пожирать энергию.

Потом он открыл новую вкладку, с глухим стуком пальцев набирая запросы в архивной системе. “Наномеханизмы”… “Защитные поля Левиафанов”… “Автоматические структуры”… Сотни ссылок, обрывков данных, обломков смыслов. Везде – намёки, пересказанные через века и искажённые до неузнаваемости. И чем больше он читал, тем отчётливее понимал, что это были не просто страшилки. Эти “тени”, эта “пыль”, о которой говорили старые хроники, могла быть остатком древней оборонной системы. Самовосстанавливающейся, автономной, не знающей сострадания. И если хотя бы часть этого всё ещё работала…

Он медленно провёл рукой по панели, словно ощущая под пальцами невидимые искры.

– Тогда любой, кто сунется к этому кораблю без защиты… Просто исчезнет… – Произнёс он почти шёпотом. Внутри всё сжалось. Как защититься от того, чего ты не можешь увидеть, не можешь ощутить, пока не поздно? Магия здесь не поможет. Она не рассчитана на такие масштабы, да и наноструктура, если это действительно она, просто не воспримет заклинания как угрозу.

Кирилл напряг память. Вспомнил старые записи – не мифические, а реальные, ещё из его прежнего мира. Про методы подавления электроники… Про средства против дронов… И тогда, словно щёлкнуло в его голове, парень вспомнил одно слово… ЭМИ… Электромагнитный импульс. Грубая, примитивная, но чертовски эффективная штука. Не магия – а фактически голая физика. И если эти “тени” действительно работают по принципам машин, пусть даже непостижимых, то сильный электромагнитный импульс способен хотя бы на время выбить их из ритма и лишить работоспособности. Особенно если учитывать тот факт, что подобным в обиходе практически никто не пользуется.

Подумав об этом, парень вскочил, задвигая стул под стол, и стал рыться в старых схемах.

– Чёрт! Ну, конечно… Никто ведь уже не использует электромагнитное оружие для защиты десанта! Слишком архаично… Слишком ненадёжно… А потому и не ждут подобного. – Он усмехнулся. – А я попробую.

Его пальцы метались по панели. Он искал, из чего можно собрать примитивный излучатель – что-то вроде локального “ослепителя” для подобных механизмов. Пусть так он не уничтожит рой наномашин полностью, но заставит их хотя бы рассеяться. Хоть на время.

В его голове, несмотря на усталость, теперь постепенно вырисовывался план. Ему был нужен малый импульсный генератор. Который можно будет настроить на короткие выбросы, направленные волнами, а не сферой. Потом подать импульс на корпус корвета. Для начала. Если сработает, то такое поле должно "сбить" активность наноботов на несколько секунд в достаточно большой зоне. Этого будет достаточно, чтобы вовремя отступить. Если вдруг возникнет такая нужда.

Потом он снова сел, и откинулся на спинку кресла, задумчиво глядя в потолок.

– Если это действительно то, о чём я думаю… – Тихо сказал он. – Тогда те, кто сталкивались с этими “тенями” раньше, действительно просто не имели даже одного шанса на выживание.

И впервые за всю ночь Кирилл позволил себе коротко рассмеяться – глухо, устало. Он понимал, что идти туда без надёжной защиты – просто безумие. Но с каждой новой строчкой древних текстов ему всё сильнее хотелось увидеть собственными глазами то, что когда-то создали Левиафаны. Пусть даже это значило встретиться лицом к лицу с ожившей Тьмой, что пожирает всё живое.

………..

Спустя несколько часов Кирилл снова сидел в полумраке командного отсека своего корвета, и вокруг него тихо вибрировал воздух – от сотен микросхем, бесчисленных нейропроцессоров и кристаллов памяти, что формировали сердце его корабля. Вдоль стен мягко мерцали кристаллические панели – визуализированные ядра кластеров искусственных интеллектов. Каждый из них имел собственный “характер”, собственную модуляцию голоса и оттенок света. Они словно были живыми.

Три полностью автономных ИИ, объединённых в общий “роевой разум” – систему, которую Кирилл построил сам, адаптируя древние схемы синтетического сознания, найденные кем-то из эльфов когда-то давно в архиве разрушенной станции орков.

Он встал, потянулся и хрипло произнёс:

– Кластер “Троян”. Активировать инженерную симуляцию. Цель: защита от микроскопических автономных механизмов небиологического происхождения. Предположительно – наноботы или аналогичные структуры.

Воздух дрогнул, и в ответе раздался мягкий, нейтральный голос, где-то между мужским и женским:

– Принято. Параметры угрозы?

– Агрессивное поведение, поглощение материи, быстрый размножающийся рой. Возможная защита – электромагнитный импульс. Хочу, чтобы вы просчитали варианты его реализации на базе существующих энергосистем. Минимизировать нагрузку на основные реакторы.

На мгновение пространство наполнилось тихим шелестом – ИИ, входящие в кластер “Троян”, обменивались миллиардами пакетов данных, моделировали, спорили, уточняли.

– Необходимо уточнение… – Вмешался второй голос, более низкий, тяжёлый, как будто принадлежал старому офицеру. – Мы говорим об электромагнитных колебаниях старого образца? Таких, что использовались до внедрения фазовых щитов?

– Именно. – Коротко кивнул Кирилл. – Нам нужно что-то, что будет неочевидным для систем, созданных по другим принципам. То, что не воспринимается магией.

– Это архаично. – Третий голос был холоден, почти презрителен, как у высокомерного техника. – Но… Гениально по своей грубости. Мы начнём расчёт.

Голографические проекции вокруг него снова ожили. Возникли модели каких-то корпусов… Графики полей… Колебания волн… Всё это медленно вращалось, отражая фиолетовые блики на лице Кирилла. Он присел на край консоли, наблюдая, как из математических формул постепенно рождается что-то реальное – проект, который мог спасти ему жизнь.

– Время расчёта? – Спросил он.

– Пять часов двенадцать минут для первичной схемы. Десять – для практического прототипа. – Тут же ответил главный Ии кластера. – Приоритет задания?

– Первый. – Твёрдо сказал Кирилл. – А теперь… заблокируйте внешние каналы. Никаких отчётов, никакой синхронизации. Это остаётся только между нами.

– Принято. Конфиденциальность абсолютна.

Тишина воцарилась в отсеке. Только гул работающих реакторов заполнял пространство. Кирилл глубоко вдохнул – впервые за последние часы позволив себе короткий отдых. Но едва он прикрыл глаза, память, как всегда, подбросила ему воспоминание – то, что всё ещё терзало его внутри. Тот день, когда он встретился с гномом, прибывшим за данными погибшего исследовательского корабля “Гродхном”.

Этот гном прибыл на борту старого транспортника – пузатого, но крепкого, как сама горная сталь. Его звали Торрим Кайд, представитель Технического анклава Горных Кланов. Это был типичный представитель своей расы. Маленький, квадратный, с густой рыжей бородой, аккуратно заплетённой в три косы, каждая из которых была перехвачена кольцом с выгравированными рунами – символами его статуса и дома. Глаза – холодные, проницательные, почти без зрачков, как у тех, кто привык сутками смотреть в сварочный свет.

Кирилл тогда стоял у шлюза, когда тот вошёл, тяжело ступая по палубе в сапогах, от которых звенело железо.

– Ты тот самый… Разумный… – Сразу сказал гном, глухо, без приветствия. – Который нашёл остатки “Гродхнома”.

– Да. – Ответил Кирилл спокойно. – Я же предупреждал, что корабль был уничтожен.

– Предупреждал, да. Но ты не сказал, кем именно… – Гном поднял на него сразу же заледеневший взгляд. – Мы искали его обломки. И то, что осталось от экипажа. Но ничего так и не нашли.

– Они умеют скрывать следы своих действий… – Ответил ему Кирилл, и слегка пожал плечами. – А я умею искать такие следы… Был у меня некоторый опыт “общения” с этими остроухими высокомерными ублюдками…

Лицо гнома тут же исказилось от наплыва эмоций. И даже не от гнева… А от чего-то более глубокого. Обиженной ярости, в которой смешались одновременно и ярость, и боль.

– Эльфы. – Выдохнул Торрим. – Они. Чёртовы самодовольные порождения Света! Так это они напали на наших, даже не удосужившись ничего объяснить? Это же была чисто исследовательская миссия! Без оружия! Мы же не вели добычу, не трогали их системы!

Не сдержавшись, он ударил кулаком по металлической стене, и та глухо звякнула.

– Они уничтожили тридцать шесть душ, Кирилл. Наших инженеров. Искателей. Детей горных домов! – Голос гнома дрожал. – За что? Неужели “Гродхном” нашёл какой-то кусок их старого мусора?!

Кирилл помнил, как стоял тогда, чувствуя нарастающую тяжесть в груди. Он знал ответ, но промолчал. Он слишком хорошо понимал, как мыслят эльфы. Для них – всё, что лежит вне их контроля, уже угроза. Даже если это просто древний мусор, давно забытый всеми.

– Они действовали в своём стиле. – Наконец тихо сказал он. – Без суда, без переговоров. Просто стерли то, что не могли понять.

– Не могли понять?! – Гном рявкнул, глаза сверкнули. – Да они просто боятся! Боятся, что кто-то кроме них коснётся силы Древних! Им мало было Войны Обелисков, мало того, что они тогда сделали!

Он замолчал, глухо дыша. Потом добавил:

– Если бы у нас были корабли боевые, я бы пошёл за ними сам.

Кирилл тогда только кивнул.

– Понимаю. Но пока что нужно другое – информация. Всё, что они искали. Всё, что пытались скрыть. И если ты действительно хочешь отомстить, Торрим – я покажу тебе то, что они не хотели, чтобы кто-то нашёл.

Именно после той встречи Кирилл окончательно решил, что он и сам больше не будет просто сторонним наблюдателем. Если эльфы скрывают тайны Неизведанных регионов, если они уничтожают всех, кто приближается к истине, или может добиться результата там, где они сами бессильны – значит, там действительно есть что-то стоящее.

Теперь же, глядя на мерцающие голограммы, Кирилл чувствовал ту же тяжесть, ту же холодную решимость. Гномы были правы – эльфы никогда не менялись. Но на этот раз, если они решат вмешаться, он будет готов.

А пока… пусть кластер работает. Пусть рождается оружие против Тьмы, созданной руками того, кого они считают представителем вымершей расы…

…………

Аккуратно всё проверив, Кирилл сложил последние фрагменты в аккуратный пакет – не цифровой мешок со всем подряд, а тугую, отшлифованную запись, которую можно было прочесть только тому, кто умеет читать гномьи руны. Он не клонировал весь архив. Он не пересылал ни одной строки о клиновидном силуэте, о неясных энергетических следах или о том, что в их картографии мелькнуло нечто большее, чем просто подходящие для колонизации планеты с рудным поясом вокруг. Вместо этого в пакет вошли цифры и факты, холодные как металл и выверенные по науке. Спектральные срезы звезды и планет, с цветными картами минералогической плотности по поясам астероидов… Диаграммы климатических циклов и химического состава атмосферы Звёздной системы R-782. Воды в лёгкой парциальной форме. Показатель пригодности к колонизации в восемьдесят семь процентов по гномьей шкале… Карта орбитальных путей с указанием плотных участков с высокими концентрациями редких сплавов – платиновые прожилки, нитриты редкого типа и кристаллические матрицы, годные для рунных инверторов… Журнал серийных показателей – сила притяжения, температурные градиенты, прогнозы погоды на поверхности в первом солнечном цикле… Запись фрагментов датчиков – краткие, но ясные строки о том, что сенсоры зафиксировали несколько устойчивых поясов с концентрацией энергетических ископаемых…

Каждый файл был подписан и опломбирован рунным ключом. Кирилл знал, что гномы читают не только цифры, но и почерк – по тому, как проставлены печати и как склеены метаданные. Он подчёркнуто оставил явные указания на то, что найденная их погибшими исследователями система была просто “идеальна” для создания базы и промышленного центра. Рядом с картой он поместил прогнозы окупаемости – грубые, но достаточные, чтобы гному с инженерным умом стало невмоготу всё это проверить.

И всё это – без строки о клине космического корабля, найденного в глубине космоса, в совсем другой Звёздной системе. Он вырезал её намеренно. Не из трусости, а из расчёта. Тот силуэт, что мерещился в голограммах и легендах – был слишком хорош для того, чтобы отдавать его в чужие руки, даже гномам. Слишком мощная это могла быть приманка. Слишком опасно, если о ней узнают слишком многие.

Когда он передавал данные, Торрим Кайд терпеливо ждал. С лицом, на котором куда как лучше смотрелась слегка раздражённая радость. Гном взял кристалл-носитель двумя толстыми пальцами, вставил в считыватель – и тут же лицо его изменилось. На нём сначала проступило удивление, затем рост ритма в груди, и через секунду уже явная, почти детская, вспышка восторга.

– Чёрт возьми! – Резко выдохнул он, и его рука, что всё ещё держала считыватель, слегка дрогнула. – Это… – он прочитал несколько строчек вслух, и каждое слово, словно раскалённый металл, упиралось в воздух:

“Пояс номер два – семьдесят три процента платиновых жил… Планета R-782-b – пригодна для немедленной колонизации… Энергетические конденсаты в кратере – двенадцать единиц…” – Торрим подпрыгнул на месте, как кузнец у наковальни, и зажмурился от нетерпения. – Нам… Нам нужно это. Мы построили бы здесь наш новый дом!

Теперь этот гном, обычно сдержанный и даже немногословный, начал судорожно тараторить, как заводной механизм. Подсчёты… Маршруты… Какие блоки выгодно везти первыми… Какие рудники запускать сразу… Кого из мастеров нужно вызвать… Какую печать поставить, чтобы получить все необходимые разрешения на добычу ресурсов… Сейчас его голос был похож на поток расплавленного металла – горячий, пахнущий рудой. Когда он дошёл до пункта “возможность создания полностью автономного анклава”, он вдруг остановился, глянул на Кирилла и, без всякой формальности, схватил его за плечо.

– Ты дал нам дверь, – прорычал Торрим, и в его глазах было не только расчёт, но и благодарность, – дверь к дому. Мы… мы заплатим. Мы поможем с оборудованием. Мы поставим мастеров. Это – наша возможность вернуть народу Величие и Честь.

Кирилл же в ответ только коротко кивнул, не улыбаясь, и никак не демонстрируя лишних эмоций. Он чувствовал, как внутри у него что-то стягивается – смесь облегчения и вины. Он молчал об обратном. О том, что “дверь” не ведёт напрямую к сокровищнице, где спрятан корабль клиновидной формы… О том, что он намеренно лишил гномов знаний, которые могли бы ввергнуть их в войну за нечто, что они не осилят. Но он понимал и другое. Даже сама по себе эта Звёздная система была реальной находкой, и для гномов – для его товарищей, родственных душ – это шанс построить начало.

– И ещё, – добавил Торрим, смягчив голос, – мы слышали, что с “Гродхном” случилось… Ты сказал, что не было выживших. Что ты сделал с кораблём? Мы хотели бы похоронить останки достойно, не дать им упасть в руки торговцев.

На этот вполне закономерный вопрос, Кирилл ответил достаточно ровно. Он не стал вдаваться в подробности ритуала, но и не соврал:

– Я похоронил их… По-своему… Как было возможно в тех условиях. Отправил останки корабля в корону ближайшей звезды. Вместе с погибшими. Пусть там металл станет пламенем, а память – мягким светом.

В глазах Торрима отразилась неожиданная мягкость. Гном глубоко вдохнул, как человек, который будто бы слышит скрип закрывающейся двери. Судя по всему, некая духовная рана теперь была залечена. Он положил ладонь на грудь, с усилием вдохнул, затем сказал тихо и почти церемонно:

– Благодарю тебя. За горнило. За то, что ты сделал всё, чтобы их души ушли в огонь. Мы, гномы, верим в огонь. Прах в огне – это чистота. Спасибо тебе… Кем бы ты не был…

Он ударил кулаком по столу в знак союзничества – и тут же перешёл к делу. Обсуждению контрактов, помощи, ставок. Но в его словах уже слышалось не только деловое пламя. В них жила тихая благодарность за то, что имя павших не было растерзано спекулянтами и не стало товаром в грязных руках. В жесте Кирилла, в том, что он отослал погибший корабль в звезду, гном увидел не только практичный финал, но и символическое завершение – достойный уход для тех, кто не дожил до возвращения домой.

Когда Торрим ушёл, слегка подпрыгивая и переговариваясь с контактами по каналу экстренной связи, расписывая будущие планы – Кирилл остался один со своими мыслями, гладя кристалл-накопитель своей тёплой ладонью. Он знал цену молчания, и цену подаренной им правды. Он знал цену того, что оставил в тайне. И знал, что однажды всё это вернётся. Либо как благодарность, либо как буря. Пока же он позволил гномам радоваться своему новому рубежу и принял их благодарность за свою помощь – потому что, даже без полной правды, этот маленький акт милосердия был реальным и дорогим.

………..

Получив всё необходимое от гномов, Кирилл повёл взятую на прокат грузовую платформу вглубь доков так, будто вёз на плече не просто железяку, а чужую душу. В запылённом ангаре, среди стопок пластин брони и ржавых каркасов, он развёртывал что-то, что называлось у гномов “исследовательский модуль”, но в его внутренности жил настоящий ум – старый гномий ИИ с запечатанными базами и алгоритмами, выточенными под иные эпохи. Его рабочее имя в записях было сухим. “Анвил-Эхо”. И оно точно отражало суть. Ведь его память хранила эхо древних расчётов, запертых в кристалле и металле.

Он не стал кидаться в работу вслепую. Первое, что ему было нужно, это тщательно подготовленное помещение. Для этого Кирилл отгородил один из боксов, разместил вокруг магнитные щиты, встроил разрядники и несколько слоёв рун-изоляции, унаследованных от гномьих ремесленников. Это была не лаборатория, а капсула – тёплая, пахнущая смазкой и гарью от сварки, с мягким звуком охлаждаемых кристаллов. На полу – коврики из резонансного каучука, чтобы ни одна мелкая искра не вырвалась наружу.