Читать книгу "Два мира. Маховик последствий"

Да и сам Алексей, будь он на его месте, тоже не оставил бы подобное дело без внимания. Но именно поэтому он решил не торопиться с расширением производства. Три стрелы – это одно. Десять – уже другое. Если речь пойдёт о десятках, а затем и сотнях, ему придётся постоянно работать с материалами, объяснять мастерам, что именно требуется сделать, принимать готовые изделия, проверять их и, вероятно, присутствовать при испытаниях. Отдельные действия можно будет поручить другим людям, но самую важную часть процесса он пока не мог доверить никому. Не потому, что считал себя единственным человеком, способным разобраться в подобных вещах. Просто он не понимал, что именно делает эти артефакты работоспособными. А если не понимаешь механизм действия, масштабирование производства превращается в лотерею. Один удачный снаряд ещё ничего не доказывает. Даже три не дадут полной уверенности. Чтобы выяснить, какие свойства действительно необходимы, придётся проводить опыты, менять отдельные элементы и сравнивать результаты. И чем больше таких опытов потребуется, тем выше вероятность, что кто-нибудь заметит закономерность, которую Алексей предпочёл бы пока не раскрывать. Он мог бы попытаться придумать объяснение, сослаться на редкий состав чернил или особый способ обработки наконечников. Возможно, это даже сработало бы на первых порах. Но любая выдуманная технология рано или поздно потребовала бы подтверждения. А если он не сумеет повторить результат без использования собственной крови, ложь начнёт рассыпаться. Лучше было сразу ограничить обещания тем, что он действительно способен выполнить. Изготовить несколько стрел. Проверить их. Объяснить, что боеприпасы расходуются и могут разрушаться после применения. Не обещать, что каждое изделие будет одинаково эффективным, пока он не поймёт, от чего зависит результат. И ни в коем случае не позволять превратить себя в постоянный источник оружия, без которого пограничники уже не смогут обходиться.

Он снова слегка поморщился, когда бок отозвался тупой болью, и осторожно приподнялся на локте. Некоторое время он сидел, глядя на разложенные у стены вещи. Всё это было слишком похоже на начало новой работы, в которой обязанности постепенно разрастаются, а отказаться от них становится всё труднее. Сначала тебя просят сделать одну полезную вещь. Потом – ещё несколько. Затем выясняется, что от твоих изделий зависят жизни людей, и уже не так просто сказать, что у тебя нет времени или желания продолжать. А если однажды ты действительно откажешься, никто не гарантирует, что окружающие воспримут это спокойно. Особенно если ты оказался единственным человеком, который умеет создавать подобные артефакты. Нет уж. Алексей не собирался становиться незаменимым. По крайней мере, не раньше, чем поймёт, как устроен этот мир и какие у него самого есть способы защитить себя. Однако даже если оставить в стороне отношения с пограничниками, оставался вопрос, который не давал ему покоя куда сильнее. Зачем?

Парень нахмурился и потёр переносицу. Именно этот вопрос казался ему самым неприятным во всей истории. Допустим, змеелицый и его сородичи действительно пытались вытеснить людей с приграничных земель. С этой точки зрения их действия можно было понять, даже если принять, что они являлись врагами человечества. Захватить территорию, оттеснить противника, уничтожить его укрепления, лишить доступа к ресурсам – всё это было вполне понятной стратегией. Подобным образом действовали государства, племена, армии и отдельные группы людей. Причины могли быть разными, но сама логика оставалась очевидной. Однако распространение скверны не ограничивалось людьми.

Он сам уже не раз видел всё то, во что она превращала животных. Обычные звери менялись, их тела приобретали чуждые особенности, поведение становилось агрессивным и непредсказуемым. Некоторые существа, судя по всему, утрачивали привычную форму, превращаясь в нечто совершенно иное. Даже растения и корни на заражённой поляне выглядели так, словно подверглись воздействию какой-то силы, для которой естественное устройство живого мира не имело никакого значения. Если подобное заражение распространялось достаточно широко, оно должно было затрагивать всё вокруг. Не только людей, но и тех, кто жил в лесу задолго до появления человеческих крепостей. Не только животных, которых можно было использовать для нападения, но и тех, что не представляли никакой угрозы. Не только поля и дороги, но, возможно, источники воды, почву и растительность. И что тогда оставалось захватчикам? Пустая земля, населённая чудовищами? Территория, по которой нельзя передвигаться без риска подвергнуться заражению? Среда, в которой обычные живые существа постепенно исчезали, уступая место мутировавшим созданиям, поведение которых не всегда можно было предсказать?

Алексей нахмурился ещё сильнее. Возможно, представители этой расы сами были устойчивы к скверне. Возможно, она не причиняла им вреда, а, напротив, помогала. Возможно, заражённая территория обеспечивала их чем-то, чего не было в человеческих землях. Например, позволяла выращивать определённые растения, добывать редкие вещества или создавать существ, которые затем использовались в бою. Но всё это оставалось лишь догадками. Он не знал, как жили змеелицые, чем питались, какие у них были поселения и как выглядели земли, откуда они пришли. Не знал, были ли они вообще заинтересованы в обычных ресурсах. Не знал, могла ли скверна быть для них естественной средой обитания или они сами находились под её воздействием. Даже внешний вид убитого существа не давал однозначного ответа. Оно выглядело слишком естественным, слишком хорошо приспособленным к собственному телу, чтобы считать его обычным порождением скверны. Его снаряжение было качественным, оружие – ухоженным, движения – осмысленными. Всё это указывало на существование определённой культуры, возможно, даже развитого общества. Но само по себе наличие общества ничего не объясняло. Люди тоже могли быть жестокими, жадными и склонными к насилию. Они могли уничтожать леса, отравлять реки и превращать плодородные земли в выжженные пустоши, если считали это необходимым для достижения своих целей. Однако даже самые разрушительные действия обычно имели какую-то причину, пусть она и не всегда была разумной или очевидной для постороннего наблюдателя.

Здесь же Алексей пока не видел даже направления, в котором следовало бы искать объяснение. Может быть, это была война за территорию. Может быть, попытка создать постоянный плацдарм. Может быть, часть более масштабного противостояния, в котором человеческая граница представляла собой лишь один из многих участков. А может, источник скверны вообще предназначался не для захвата земель. Последняя мысль заставила его замолчать. Что, если заражение было лишь побочным эффектом? Что, если змеелицый пытался не уничтожить территорию, а изменить её таким образом, чтобы она стала пригодной для чего-то другого? Что, если за происходящим стояла цель, о которой он даже не мог догадаться?

Осмысливая всё это, он медленно выдохнул и покачал головой. Нет. Он вовремя остановил себя, прежде чем начал строить целую теорию на основании нескольких наблюдений. У него имелись факты: разумное существо, подготовленный источник, использование заражённого медведя как приманки, попытка скрыть истинную цель происходящего. Всё остальное было предположениями. Некоторые из них могли оказаться верными, но пока он не имел оснований предпочитать одну версию другой. Пытаться угадывать мотивы противника, не зная его возможностей, привычек и образа жизни, было бессмысленно. Гораздо полезнее выяснить, что именно делал змеелицый, как работал источник и какие следы оставались после его применения. Если удастся найти другие подобные устройства, сравнить их конструкцию и расположение, возможно, появятся закономерности. Если пограничники знают что-нибудь о существах, обитающих за заражённой границей, стоит выслушать их рассказы, даже если они кажутся суеверными. Если в крепости сохранились старые записи о нападениях, можно попытаться выяснить, совпадали ли прежние события с тем, что он увидел на поляне. Но строить догадки на пустом месте Алексей не собирался. Он не был следователем, учёным или военным стратегом. Он просто пытался выжить в мире, который оказался куда сложнее, чем представлялся в первые дни. И чем раньше он научится отличать то, что действительно знает, от того, что только предполагает, тем меньше вероятность, что однажды его собственная уверенность приведёт к гибели.

Решив на этом закончить размышления, Алексей наконец-то поднялся с лежака. Он уже достаточно отдохнул, чтобы перестать ощущать каждое движение как наказание, и теперь хотел заняться чем-нибудь более конкретным. Не потому, что внезапно почувствовал прилив сил, а потому, что бесконечное лежание начинало действовать ему на нервы. Взгляд его остановился на куче старого оружия и доспехов, которые он принёс с собой. Вот с этим хотя бы всё было понятно. Металл можно осмотреть. Ржавчину – удалить. Повреждённые детали – отделить от тех, что ещё сохраняют прочность. Если часть материала окажется пригодной, он сможет использовать её для собственных нужд. Никаких загадок, связанных с разумными противниками, никакой необходимости угадывать чужие мотивы. Просто работа руками.

Алексей придвинул к себе одну из пластин, подцепил её ногтем за край и внимательно осмотрел. Ржавчина покрывала поверхность неравномерно. На выпуклых участках металл сохранился лучше, а возле отверстий и сгибов коррозия проникла глубже. Вероятно, именно там скапливалась влага, особенно если доспехи долго лежали в земле или хранились в сыром месте. На некоторых участках виднелись следы ударов, оставившие неглубокие вмятины. Другие пластины были искривлены настолько, что восстановить их первоначальную форму без нагрева и специальных инструментов вряд ли получилось бы. Но не всё было потеряно.

Он отложил в одну сторону детали, которые казались ещё пригодными, а в другую – те, что годились разве что на переплавку. Затем взял небольшой кусок металла и осторожно постучал по нему рукоятью ножа. Звук получился глухим, но без явного дребезжания. Это ничего не доказывало, однако хотя бы не указывало на очевидный раскол.

Тихо хмыкнув, он продолжил осмотр, постепенно отделяя целые фрагменты от окончательно испорченных. Старое оружие оказалось в ещё худшем состоянии. У одного копья наконечник был сильно повреждён, у другого металл возле крепления к древку проржавел почти насквозь. Мечи сохранились лучше, но на их лезвиях имелись глубокие пятна коррозии, а кромки местами были выщерблены. Некоторые детали рукоятей можно было использовать повторно, однако сами клинки требовали слишком много работы, чтобы рассчитывать на быстрый результат. Алексей не собирался тратить на них время прямо сейчас. Вместо этого он аккуратно связал наиболее целые металлические части, чтобы они не рассыпались по полу, и отложил их к стене. Когда появится возможность устроить небольшую кузню, он попробует разобраться с переплавкой. Пока же следовало сохранить всё, что ещё могло пригодиться. С этими трофеями всё было относительно просто. Но стоило перевести взгляд на вещи змеелицего, как интерес возвращался с новой силой.