Текст книги "Скорпионья сага. Cкорпион cамки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/skorpionya-saga-ckorpion-camki-108604.jpg)
Автор книги: Игорь Белисов
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
14
Прошел год. Я продолжала работать в аптеке. По мнению заведующей, с обязанностями я справлялась как надо. Я и сама себя почувствовала, что называется, на своем месте.
Вот только место это мне все меньше и меньше нравилось.
Я не разочаровалась в фармацевтике, нет. Лекарства меня по-прежнему вдохновляли. Я уверенно в них ориентировалась и, находя для покупателя требуемый препарат или подбирая замену, испытывала профессиональное удовлетворение. Но постепенно я начинала осознавать, что работа – это не только таблетки. И не служение страждущим. И не личностный рост. И даже не отдушина от семейной рутины.
Работа – это, прежде всего, коллектив.
Наш коллектив был небольшим и однополым. Я среди них – самая молодая. Остальные – неясного возраста и расплывчатых форм. Дело не в этом. Главное, ни одной женщины – одни бабы.
Человек я, вообще-то, общительный. С ними у меня общих слов не находилось. Все их разговоры сводились к сплетням, кто из знакомых чего купил, и к перемыванию чужих косточек. Я сторонилась вовлечения в этот сальный треп, один и тот же, изо дня в день, в одном и том же замкнутом помещении. Другого помещения, к сожалению, не имелось. Приходилось пропускать все через вянущие мои уши.
Самой популярной была тема денег. Тяжко вздыхали по поводу аптекарских ставок. Поминали мужей, всякий раз отмечая, что чужие-то зарабатывают «о-го-го», а свои, мол, – только людей смешить. Костерили олигархов, политиков, бизнесменов и просто приличных людей, имевших доход, внушающий уважение. Сходились на приговоре: мужчине иметь маленькую зарплату – все равно, что иметь маленький член.
Отсюда следовала популярная тема номер два – мужики. Здесь наблюдалось любопытное разделение. Своих мужей они щадили, вуалировали. Порой иронически жаловались: «Мой безвылазно в гараже» или «Мой снова пришел поддатый». Но погружений в интимную глубь избегали. В крайнем случае, давали понять: все хорошо. Зато с удовольствием анатомировали чужую любовную жизнь, состязаясь в подробностях и беззастенчивости выражений. Кавалеры шли под нож в сочетании с дамами, преимущественно для того, чтобы уничтожить самих дам. Если дама, по общему мнению, была так себе, ее половина награждалась выдающимися эпитетами. А если дама представляла потенциальную конкуренцию, избранник непременно оказывался шибздиком. Мужественные самцы, чьи достоинства несомненны, подвергались критике в отношении вкуса: «И что только он в ней нашел?». А красивые, безупречные во всех отношениях пары становились поводом заклеймить счастливицу: «Ну и стерлядь!».
Я выслушивала все это изо дня в день. Я дышала атмосферой зависти и злословия. Я видела их насквозь: мужчина к ним давно не притрагивался.
Вот тоска-то. Неужели, в таком окружении – всю жизнь?
Близилась вторая годовщина рождения Малыша. Муж загодя приобрел подарок. Набор ярких кубиков с веселыми картинками и крупными буквами. Мол, пусть ребенок играется, а там, глядишь, начнет складывать и слова.
Мне же он торжественно преподнес духи. «Estēe Knowing». Созрел-таки. Пусть и слегка запоздало. К тому времени мне нравились совсем другие слова: «Giorgio Armani», «Moschino», «Bulgari», «Salvador Dali». И все равно было приятно. Важен ведь не подарок, а то внимание, которое он наконец-то на меня обратил. Заранее позаботился, выкроил время, выбрался в центр. И все тайком от меня. Сумел сделать сюрприз. У-у, ты мой Сладкий!
У меня тут же возникло замечательное предложение: всей семьей, во главе с Малышом, пойти в ресторан. Чтоб не готовить, не прибираться, а просто заказать столик, нарядно одеться, взять такси, подарить себе настоящий праздник.
Похоже, я увлекла его этой дивной идеей. Заулыбался, так мило и чуть глуповато.
И вдруг выяснилось, что денег у него больше нет.
Вообще нет. Буквально. Последние деньги ушли на сюрпризы.
– Ничего страшного. Зарплата на следующей неделе. Не помрем, – осторожно напомнил он мне в утешение.
– Не помрем?
– Ведь у тебя есть какие-то деньги…
– У меня?.. Да, у меня есть.
– Вот я и рассчитывал…
– На мои деньги?
– Иначе бы я не потратил.
Он смотрел на меня в замешательстве. Словно видел необъяснимый биологический факт. До его научных мозгов очень медленно доходило, почему это я, вместо радости, раздражаюсь:
– Ты рассчитывал на мои деньги?!
– На семейный бюджет.
– Рассчитывал сесть на мою шею?!
– Но ведь ты же работаешь.
– Конечно. Конечно, работаю… А ты не задумывался, почему?.. Да потому что мой муж не может семью содержать!
Его глаза полыхнули и затуманились. По лицу заходили упругие волны. Он уставился в пол. Сжал и разжал кулаки. Несколько раз. Сдержанно, приглушенно заговорил:
– Не передергивай. Все, что нужно, у нас уже было. И вполне можно прожить без всякого ресторана. А на работу ты вышла совсем по другой причине.
– И по какой же?
– Ты нашла повод из дому упорхнуть.
– Очень интересно…
Он поднял глаза и вдруг двинулся на меня, швыряя упреки, все злее, все ядовитей:
– Ты извелась сидеть дома. Тебе дом ненавистен. Ребенка – мужу и, – фи-ить, только тебя и видели!
Я пятилась, пятилась, и вдруг закричала:
– Да! Да, я активная! А ты ленивый! И я не буду сидеть, жопу прислоня!
– Конечно! Тебе ведь нужно вертеть хвостом!..
День рожденья мы скромно справили дома. Малыш, его родители, дурацкие тосты. Праздник быстро иссяк. Мы снова остались вдвоем. Мы опять погрузились в молчание.
Да уж, сюрприз он мне сделал отменный. Нет, я все понимаю: наука, духовные поиски, служение высоким гуманистическим идеалам, духовные сферы, расширение горизонтов, небеса обетованные…
Нищета. Голодный режим.
Был и еще один сюрприз. Явно незапланированный. Даже не знаю, как рассказать. Но надо. Потому что именно эта случайная неприятность ужалила меня в самое сердце.
То, что он по ночам писал диссертацию, это ладно. К чему ревновать? Наука – не женщина. Все ж какое-то дело. Избрав для себя эту каторгу, он истово ей отдавался. Похоже, и впрямь для мужчины работа важнее всего. Слегка беспокоили только наши все более редкие встречи. В смысле постели. Не то чтобы он избегал, но так получалось, что инициатором всегда выступала я. А может, это мой темперамент настойчиво себя проявлял на фоне его обычной пожизненной заторможенности. Не знаю. Во всяком случае, с некоторых пор мне стало казаться, будто все его действия, когда мы с ним вместе, отдают скрытой искусственностью. Будто он меня не ласкает, а выполняет движения по поверхности тела, тщательно заученные, хорошо поставленные, но без увлеченности, без души. Меня это немного расстраивало. Я за телом ухаживала, занималась шейпингом и вернулась в ту форму, что была до беременности, а выглядела даже эффектней. На улице или в метро мужчины на меня оглядывались, я это видела, чувствовала спиною. Мой же, законный, энтузиазма не проявлял. Так или иначе, он был моим мужем, принадлежал исключительно мне, а уж сколько мужчине отпущено страсти, никто точно не знает, и никто честно не скажет. Остается догадываться, что, наверное, не по гроб жизни.
Но однажды я увидела нечто за гранью разумных догадок.
Была ночь. Я проснулась от внутреннего толчка. Не помню конкретно, что мне приснилось, остался лишь след неясной тревоги. Я лежала одна. Половина постели холодно пустовала. Из-под прикрытой двери полоской сочился свет.
Накинув халат, я встала глотнуть водички, сходить в туалет и заодно взглянуть, как там мой Сладкий. Как я и предполагала, свет горел во второй нашей комнате, давно облюбованной мужем для уединения с диссертацией.
В комнате он отсутствовал. На столе белели бумаги. Серела пепельница, переполненная окурками. И еще, к моему удивлению, ярко пестрели журналы, которые муж всегда презирал – мои «Astrus».
Свет горел также и в ванной. Сквозь застекленную дверь я увидела силуэт. Дверь была заперта, и он не слышал моего приближения. Он стоял в сиянии софитов, спиною ко мне. Чем-то там занимался. Чем конкретно, я не могла разглядеть, волнистое стекло искажало и размывало. Почему-то я замедлила шаг. Что-то меня смутило. Я затаилась в сумраке коридора, вглядываясь, пытаясь понять. Единственное, что я пока разобрала – он стоял голый. В глухой ночной час? Затеял помыться? Странно… Нехарактерно… Я видела его локоть, который двигался в мелком и частом ритме, будто рука постукивала молоточком или толкла пестиком в ступке. Никаких звуков при этом не доносилось. Только дыхание. Да, он сбивчиво, жарко дышал.
И тут мне сделалось дурно.
Он сменил руку, утомленной ладонью оперся о раковину. Другая рука продолжила делать то, что недоделала первая. Все те же мелкие, частые дерганья, все быстрее, все яростней. И его дыхание – все более глубокое, загнанное, сладострастное.
Меня замутило от осознания.
И еще я увидела: пред ним, на белом фаянсе раковины, прислоненный к зеркалу, стоит развернутый постер последнего номера «Astrus». Я осознала, что в жизни мужчины могут быть радости помимо живой женщины. И даже совсем без нее.
Меня начало колотить.
Он опять сменил руку, зачастил, усиленно заработал, в совсем ошалелом, безудержном ускорении. Вдруг, содрогнувшись, застыл. Издал долгий, приглушенный стон. Я почувствовала себя не просто обделенной или обиженной. Хуже. Смертельно обманутой.
Энергия жизни выплескивалась в пустоту.
На следующий день я вышла искать пустырь. Это оказалось не такой уж простой задачей. Наша окраина, словно по сказочному волшебству, обернулась на удивление обустроенным, густонаселенным районом.
Я шла, озираясь, точно преступница. Хотя, ничего такого, недоброго, не замыслила. Скорей, я сама была жертвой. А вообще, кому какое до меня дело? Но мне казалось, будто все исподтишка за мной наблюдают. В каждом дворике, на каждой дорожке, площадке, лавочке, мне встречались какие-то люди: то мамаши с колясками, то подростки на роликах, то старухи, то спортсмены, то собачники, то алкоголики. Во всем огромном районе не отыскивалось ни единого закутка. Стоял солнечный день.
Наконец, я дошла до самого края цивилизации. Обогнула забор зачаточной стройки с забитыми в глину сваями, дремлющим экскаватором и несколькими вагончиками. Дальше простирался бурьян, уходящий в овраг. Над обрывом пестрела помойка.
Я достала из сумки. Оглянулась. Никого. Щелкнула зажигалкой. Ветер задул. Я щелкнула еще и еще, приоткрыв, разлохматив страницы. Наконец, занялось, колыхнулось, побежало и вспыхнуло пламя.
Руку обожгло. Я бросила книгу наземь. «Звезды судьбы».
Она распахнулась. Огонь делал дело, но как-то медленно, вяло. Книга будто сопротивлялась, уплотнившись, ужавшись, не желая исчезнуть. Я нашла палку и стала ей перелистывать. Время остановилось. Меня заворожила стихия огня. Я видела строчки, которые когда-то читала, и еще не прочитанные. Я им больше не верила, все это потеряло какой бы то ни было смысл. Последним оплотом смысла оказалась фраза на первой странице:
Окружающий мир подает нам знаки. Сложность в том, чтобы правильно их прочесть…
Вот огонь слизал и ее.
Оставалась обложка. Я поддела палкой и поставила ее «домиком». Плотный картон держался дольше всего, но и он обратился в тлен. «Домик» сгорел. Я поворошила дымящие угли. Почерневшее задышало оранжевым, потом стало серым, обесцвеченным – и окончательно черным.
Я не чувствовала ничего. Полное равнодушие. Холодная скука. Солнце стояло в зените. Абсолютная ясность, почти без теней. Ветерок легко перекатывал клочья пепла. Впереди, за оврагом, колыхалась в мареве знойная пустота.
15
Пошел второй год работы в аптеке.
Лето выдалось жарким. Над центром столицы висел плотный смог. Иногда громыхали грозы, изливались ливни. И опять духота.
В моей жизни ничего не менялось.
– Девушка, что у вас есть от давления?
– Это, это и это. На выбор…
– Девушка, что-нибудь легонькое от сердца.
– Ну, для начала, попробуйте вот…
– Девушка, а что самое эффективное от головы?
– Вообще-то, есть несколько вариантов…
– Девушка, мне тут терапевт выписал… Скажите, а существует аналогичное, но подешевле?..
Началась пора отпусков, и наши ряды поредели. Приходилось вертеться волчком между складом, прилавком и кассой. Кто постарше, постоянно ворчали насчет маленькой зарплаты. Дескать, вкалывать за такие деньги – себя не уважать. Я-то не ворчала, но было противно видеть в них свое будущее. Уважать это не находилось ни малейшей зацепки. Все ясней становилось, что судьба моя уперлась в тупик, и самое отвратительное – никакой перспективы хоть каких-нибудь перемен.
– Упаковку презервативов.
– Каких именно?
– На ваш вкус.
Я что-то не поняла: он издевается, шутит или просто кретин? Вскользь окинула взглядом. Вроде, приличный мужчина. Молодой, симпатичный. За ним ждала очередь. Нашел место кадриться. Псих.
– Вам какого размера?
Он стушевался.
– Давайте самые лучшие.
Выбрав самые дорогие, я подчеркнуто холодно назвала цену. Испытующе присмотрелась: не исказится ли его лицо? Он достал портмоне, извлек купюру и безразлично протянул ее мне. Я взялась – и вдруг застыла, точно парализованная.
Он смотрел на меня, а я на него, мы с двух сторон держали одну купюру. В его глазах разгоралось смятение, даже испуг. Мне и самой стало резко не по себе. Накатила волна внезапного узнавания. Я узнала его. Очевидно, и он меня.
Через прилавок стоял следователь.
Перед памятью замелькали обморочные картинки: длинные коридоры, казенные двери, стулья для ожидающих, мрачные люди, кабинет с зимней слякотной серостью за решеткой окна, стакан воды, дым, спина в пиджаке, заваленный бумагами стол, а посредине всего – «дело номер», подсудное дело Макса.
Потупил взгляд. Я приняла деньги, выбила чек, отсчитала сдачу. Он сгреб одной кучкой и поспешил удалиться. Отошел к окну и только там рассортировал: сдачу в портмоне, чек – в урну для мусора, а покупку – в карман свободных льняных брюк.
Как-то все это было нелепо. Человек, подводящий других под суд, покупает презервативы. Хотя, почему бы и нет? Он что, из другого теста? Явно меня узнал, однако предпочел знакомство не обнаруживать. Что я чувствовала: обиду или облегчение? Не знаю. Я чувствовала тревожность.
Занялась покупателями. Привычные функции давались с трудом. Я перестала соображать, где какое лежит лекарство. Я словно передвигалась в вязкой атмосфере многократно усилившегося давления. Словно под водой. Или в бреду.
Наконец, он ушел.
В душе остался осадок. И во рту – горький привкус медикаментов, как это бывает в болезни, после упавшей температуры. В голове разрасталась легкость, воздушность, освобожденность. Разрасталась звенящая пустота.
Неожиданно он вернулся.
Остановился на фоне окна. Я видела силуэт. Не сомневалась, он на меня пялится. Сердце стучало. Очередь быстро таяла, как назло. С последним из покупателей я возилась дольше всего, но вот и эта задержка иссякла.
Следователь медленно подошел к прилавку. Облокотился.
– Выходит, вы здесь работаете?
– А что, это противозаконно?
– Простите. Я не это имел в виду. – Смутился.
Я отвернулась и задвигала ящичками с лекарствами, отыскивая причину по возможности на него не смотреть.
– Вам нравится ваше место работы?
– А вам – ваше?
– Я первый спросил.
– С чего вы взяли, что я буду вам отвечать? Или это допрос?
– Мне кажется, вы достойны лучшего, – проигнорировал он мою язву. – Я мог бы помочь вам.
– На доброго волшебника вы не похожи.
– Сколько вы здесь получаете?
Развернувшись, я уставилась на него в упор. Что он себе возомнил? Да кто он вообще такой?!
Его лицо было без надменности. И без игры. Серьезное, немного грустное выражение. Он смотрел на меня в точности так, как тогда, на выходе из тюрьмы, где он мог бы меня задержать, но не стал этого делать.
– У меня есть знакомство в одной иностранной компании, – сказал он. – Они недавно пришли на наш рынок и набирают сотрудников. Работа как раз по вашему профилю – фармацевтика. Оплата в валюте. Дают машину. Если вам это интересно, я мог бы вас рекомендовать.
– Даже не знаю… Как-то это для меня неожиданно… Нужно подумать… – Я пыталась сообразить, чего на самом деле он от меня хочет. Вроде, не ловелас, откровенно не клеится. Тем более непонятно. – А вам-то какой во мне интерес?
– Почему бы просто не сделать доброе дело?
Я вспомнила Макса. Доброе дело? Как бы не так. Семь лет. Хотя, с другой стороны, следователь – человек подневольный, он только сделал свою работу, то, что должен был по закону сделать. Четвертый год пошел. И ни весточки. Если бы Макс хотел, написал бы. Да и я – хороша. И, к тому же, родился ребенок. Все теперь по-другому. Почему я должна отказаться от шанса изменить свою жизнь? Иностранная фирма. Оплата в валюте. Дают машину. Разве не об это мечтает каждый, кто хочет себя уважать? Разве не добивает меня день за днем бедность и бесперспективность? Разве я не стремилась стать современной женщиной, которая делает себя сама?
– Ну, так я поговорю насчет вас? – Он достал записную книжку и ручку. – Не обещаю, что вас непременно возьмут. Но чем черт ни шутит. На всякий случай, оставьте мне свой телефон.
Дела
1
Следователь оказался порядочным человеком.
Он позвонил в начале сентября. Всё в силе: компания набирает сотрудников, он обо мне рассказал, и они приглашают на собеседование. Продиктовал телефон и адрес. Пожелал удачи. Простился. Исчез.
Без лишних слов сделал доброе дело.
Офис компании располагался в центре столицы в шикарном здании из зеркальных стекол. На стоянке – одни иномарки. В холле – охрана, вежливая девушка-секретарь. Мелодичный лифт. Подтянутые деловые люди, упруго спешащие по беззвучным ковровым дорожкам. Стильные интерьеры в глубине каждой раскрытой двери. Золотая табличка «Nordfarma International».
Собеседование прошло успешно. Я подходила. Они меня брали. Для начала, по временному контракту. Но если я себя проявлю… Они понимают, что я работаю в аптеке. У них свободный график, я смогу совмещать. Но если перейти в постоянный штат, предоставляется машина от корпорации… Чем заниматься? Продвигать препараты компании по аптечной сети столицы. Должность называется «сейлз репрезентатив». В моем контексте – «медицинский представитель». Компания выпускает самые разные препараты. Я буду в команде, продвигающей «Цефаскор». Это антибиотик, эффективный и безопасный, современный высокотехнологичный продукт. Меня обучат. Тренинги – за счет компании. Они заинтересованы в развитии сотрудников. В перспективе – карьерное повышение. Менеджер – мужчина. Оплата – в валюте…
Я шла домой, переваривая информацию. Дело непростое, было слегка страшновато. Уволиться из аптеки, где все знакомо и так привычно? Мотаться по городу, налаживать контакты с чужими людьми?
С другой стороны, торчать за прилавком обрыдло. Среди этих клуш, их вечных сплетен и жалоб на жизнь. А тут – свободный график, движение, перспектива.
Но главное – хорошие деньги.
Почему бы не попробовать совмещать?
Едва меня выслушав, Сладкий выдал свое заключение:
– Работа на два фронта – двойная трата энергии жизни.
Скажите, какие мы умные! А то я не понимала этого без него. Вот посадил бы меня дома, обеспечив достойное содержание, тогда б и критиковал.
Расхаживая по квартире, он принялся разглагольствовать. По его мнению, для нашего счастья уже все есть. Замахиваться на большее, дополнительно себя нагружая, – все равно что пытаться догнать горизонт. Не лучше ли просто спокойно жить? Больше работать – это не значит иметь больше радости. А вот усталость и нервотрепка, очевидно, не поспособствуют благоденствию. Кто знает, как изменятся отношения в нашей семье? Между тревожностью и спокойствием лично он выбирает спокойствие, и мне того же советует.
Иными словами, он заворачивал в красивые фразы свою всегдашнюю мужскую, банальную лень. Но я-то была другой!
– Там платят хорошие деньги.
– А что за работа?
Я в общих чертах объяснила. Он поморщился, почесал нос и сказал:
– Смахивает на проституцию.
Ему, видите ли, претит навязчивость в любом виде. Мотаться по заведениям, предлагая лекарства – все равно что предлагать себя. И он категорически не желает видеть свою жену в таком сомнительном и, на его взгляд, постыдном качестве.
– Постыдном? А тебе самому-то не стыдно, что жена думает, где бы копейку лишнюю заработать, в то время как ты протираешь штаны, изображая ученого?
– Я и есть ученый.
– Ага, взрослый мужик, играющий в скорпиончиков. Кому рассказать – за нищенскую зарплату гробит жизнь в зоопарке. Смех, да и только. А мне предложили работу в иностранной компании. И, между прочим, оплата в валюте! И если на то пошло, кроме денег, это еще и престижно!
Он покачал головой и отвернулся к окну:
– Ты, все же, подумай.
Я подумала. Я думала об этом давно. С начала нашей чудесной супружеской жизни. А всерьез и вплотную задумалась, когда он перестал быть студентом, вышел на работу и принес домой первую зарплату. Тогда я настроилась подождать. Понимала. Жили бедно – но что можно требовать с аспиранта? Он писал диссертацию, с перспективой на кандидата наук, а там, глядишь, и профессором станет. Лет, этак, через… Ох, лучше об этом не думать.
Годы шли. В сфере финансов ничего не менялось. Шла инфляция – деньги таяли прямо в руках. Смешно, но порой приходилось разменивать доллары, немыслимым чудом мною отложенные.
Смешного мало: его все устраивало.
Когда мы наведывались в супермаркет, и я предлагала взять чего-нибудь вкусненького, он выбирал самое неказистое, а остальному обилию выносил приговор: «Разврат». Когда, перетряхивая гардероб, я намекала, что неплохо бы обновиться, он саркастически заявлял: «Лично у меня срам прикрыт». Когда приходили идеи, как можно улучшить интерьер нашей квартиры, он затыкал уши, удовлетворяясь «крышей над головой». Когда я мечтала о южных курортах, ему отпуск не требовался, он «не напрягался и особо не уставал».
Постепенно ко мне пришло осознание: он готов ограничиться минимумом, обеспечив необходимость. За пределами этой примитивной, животной задачи деньги его вообще не интересовали. Более того, он считал себя «настоящим мужчиной», отдавая в семью все до последней жалкой копеечки, а стоило заикнуться, что нам, мягко говоря, не хватает, он раздражался и начинал оскорблять: «Все вы, женщины, алчные».
Я пыталась его убедить, что пол здесь, в общем-то, не при чем. Вне зависимости от пола, любой человек хочет жить достойно. И если вдуматься, женщине нужно то же самое, что и мужчине.
Он неприязненно добавлял: «Плюс все остальное».
Нет, по-своему он был неплохим. Надежным, ответственным, умным. Невозмутимым. Рассудительным. Занудливым. Скучным. Но разве жизнь заключается только в пропитании и оплате коммунальных услуг? В биологическом сером существовании?
А что насчет красок жизни?
В ту осень вышло приложение к «Astrus» – «Astrus-гороскоп». Проходя мимо, я поглядывала, но не покупала. Я не верила звездам. Все это, разумеется, глупости.
Однако вопросы назрели и требовали разрешения.
Остаться в аптеке или отдаться фармацевтической компании? Все ли способы заработка одинаково для меня приемлемы? Смогу ли я совмещать? Могу ли надеяться на понимание моих женских потребностей? И почему это, продвигать современный высокотехнологичный продукт – проституция?
Купила. Пролистала, нашла гороскоп для меня. Ничего конкретного: довериться интуиции, но не делать резких движений… Подождать, но не утрачивать целеустремленности…
Кто все это сочиняет? Бездельники!
Зря только деньги потратила.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?