Электронная библиотека » Игорь Каберов » » онлайн чтение - страница 10

Текст книги "В прицеле свастика"


  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 21:51


Автор книги: Игорь Каберов


Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Какое там спокойствие! Вражеские истребители так близко, что еще секунда – и я окажусь под огнем. Делаю восходящую «бочку». ЛаГГ-3 вздрагивает, но послушно перевертывается через крыло. Трассирующая очередь проходит мимо. Егор резко разворачивается и взмывает вверх. Пристраиваюсь к нему. Два «мессершмитта» оказываются ниже нас. Егор стремительно сближается с ними и с ходу бьет по ведущему. От вражеской машины что-то отлетает, она входит в штопор, тут же выходит из него, выравнивается и, что называется, дает стрекача.

– Знай наших! – весело кричит по радио Егор. В кабине держится непомерная жара. Трудно дышать. Пробуем набрать высоту, но это нам не удается. Фашисты по-прежнему держат превышение, сохраняя выгодные для атаки позиции. Земля, небо, самолеты – все вертится, мелькает. Мы с Егором стараемся не упускать друг друга из виду. Вот Костылев заходит в хвост «мессершмитту», а в это время другой вражеский истребитель падает на самолет Костылева. Я бросаю машину в крутой разворот и с набором высоты успеваю дать очередь по этому второму «мессершмитту». Он делает полный оборот через крыло и со снижением, оставляя за собой дымный след, уходит. Следом за ним, сделав круг над аэродромом, уходит последняя пара фашистских самолетов.

Вот это денек! Семь вылетов, один за другим, и каких вылетов! Если у меня и осталось еще сколько-нибудь сил, то разве лишь для посадки. Одно желание – приземлиться, зарулить и спать, спать...

Впрочем, приземлиться в сумерках не так-то просто. Мысленно проверяю себя: все ли я сделал, что нужно? Шасси выпустил, щитки тоже... Напрягая зрение, подвожу самолет к земле. Как приятно слышать шипение тормозов! Самолет замирает на месте, и на душе у меня становится так легко. Будто и не было никакого боя. Работающий на малом газу двигатель убаюкивает, И вот уже все растворяется в полумраке наступившего вечера.

Я прихожу в себя от непонятного шума. Кто-то толкает меня в бок, трясет за плечи, что-то громко кричит мне в самое ухо. Открываю глаза. Вижу встревоженное лицо моего техника Грицаенко.

– Что случилось, товарищ командир?.. Вы не ранены?..

Моргаю глазами, не в состоянии сообразить, где я и что со мной. Нет, кажется, все в порядке. Самолет стоит в конце аэродрома. Мотор работает. Я сижу в кабине. Передо мной Грицаенко, с его огненно-медной щетиной давно не бритой бороды.

– Значит, уснул я, Саша, уснул, – виновато говорю я технику. – Давай порулим...

Он сокрушенно покачивает головой...

ПОСТОЯТЬ У ПОРОГА, ПОТОМ ВОЙТИ...

Казалось, невозможно представить себе более трудный день, чем та среда, которая, так обессилила нас. Но прошла ночь, и все как бы началось сначала. Четверг 11 сентября 1941 года был ничуть не легче среды, даже, может быть, тяжелее. Опять мы прикрывали наши войска в районе Пушкина, Красного Села и Красного Бора. И снова армады «юнкерсов» шли к линии фронта бомбить наши войска, а мы не давали им прицельно бросать бомбы и вели нескончаемые бои с «мессершмиттами».

Коротки, очень коротки были перерывы между вылетами. В эти минуты каждый из нас испытывал одно желание – полежать под крылом истребителя, накопить силы для очередного боя. Обычно лежишь и с минуты на минуту ждешь – вот-вот раздастся знакомый хлопок сигнальной ракеты. А когда он прозвучал, стараешься как можно быстрей сесть в кабину, запустить мотор и уйти ввысь, навстречу врагу.

От пяти до семи вылетов сделал в тот день каждый из наших истребителей. А сбить удалось только два вражеских самолета – Ю-87 и «Хеншель-126» (он корректировал огонь фашистской артиллерии в районе Красного Села). Ю-87 был сбит нашим командиром Владимиром Халдеевым, а эта «каракатица» – «хеншель» – мной и Костылевым.

При весьма загадочных обстоятельствах гитлеровцы потеряли истребитель Ме-109. Неожиданно в ходе боя никем из нас не атакованный вражеский летчик выбросился из кабины своего истребителя и раскрыл парашют. Самолет винтом пошел к земле и упал на нашей территории. Скорее всего, он был подбит и стал неуправляемым. Другие Ме-109 вышли из боя (по-видимому, у них закончилось горючее). Воспользовавшись паузой, мы с Костылевым решили подойти к парашютисту и посмотреть, жив ли он. Костылев, сбавив скорость, плотную прошел мимо него. Следуя за Егором, я увидел, как фашист вдруг вскинул руку. Этот жест очень напоминал фашистское приветствие. «Вот до чего вымуштрован, подлец! – подумал я про него. – Через несколько минут будет в плену, но и тут продолжает кривляться, да еще кричит небось свое урацкое „Хайль Гитлер!“.

Впрочем, нет, я ошибся. Дело было гораздо серьезней. Костылев вдруг резко отвернул машину в сторону.

– Он стреляет! – крикнул мне Егор по радио, – Уходи! У меня уже дырка в кабине... Да еще и в руку попал, гад...

Возмущению нашему не было предела. Перед нами был вооруженный фашист. Как он станет вести себя там, на земле, когда к нему попытаются подойти наши солдаты? Скольким из них будет стоить жизни эта попытка?.. Нет уж, пусть-ка лучше фашист расстанется с жизнью. Мы в мгновение ока распороли его парашют.

Трудным, очень трудным был тот сентябрьский день. Но зато в конце его нас ждала радость.

Было уже десять часов вечера, когда в землянку вошел обросший щетиной, изнуренный до крайности человек. Высокий, с ястребиным взглядом, он был похож не абрека Заура из одноименного довоенного фильма.

– Капитан Уманский!

Мы бросились к нему, что называется, ошалев от неожиданности.

Да, это был Уманский. Где-то в районе огромного Порзоловского болота пересек он линию фронта и пришел на свой аэродром. Многое пришлось пережить нашему командиру. Он опустился на парашюте во вражеском тылу. Днем Уманский прятался в лесу или в зарослях кустарника, ночью шел, минуя населенные пункты, держа курс на север, к линии фронта. Всего шестнадцать километров отделяли место приземления от территории, не занятой врагом. Но чтобы пройти это расстояние, потребовалось трое суток!

И вот он, родной аэродром, землянка, часовой у входа в нее. Позже Уманский рассказывал, как он был взволнован в ту минуту,

– Стою, прислушиваюсь к тишине аэродрома, – говорил он. – Сердце так и стучит от радости. Попросил у часового закурить, спрятал папиросу в рукав, жадно втянул дым. Дома! От радости хотелось обнять и этого сдержанного паренька часового, и вообще все вокруг: землю, деревья, небо. Постоял у дверей, провел ладонью по густой щетине бороды, _подумал: «Узнают ли?» Узнали...

Известие о возвращении Уманского с быстротой молнии облетело эскадрилью. Люди один за другим заходят в землянку. А он все еще как бы не верит, что пришел наконец домой.

– Раздевайтесь, товарищ командир. Сейчас вам принесут поесть.

– А я сыт, – говорит он. – Не беспокойтесь. У меня даже есть неприкосновенный запас...

Уманский вытаскивает из кармана и высыпает на стол горсть зерен ржи, ягоды клюквы, брусники.

А тут вот, – он кладет на бумажную скатерть замусоленный огрызок брюквы, сдувает с него табачную пыль, – все витамины, заметьте!..

– Да, с таких харчей, товарищ капитан, и ноги протянуть не долго.

– Наоборот, без них можно было протянуть...

Командир подкрепился, побрился, сверил свои часы с нашими, доложил о своем прибытии в штаб полка, начал у нас расспрашивать, как идут дела в эскадрилье.

Мы поговорили, погоревали о погибших товарищах. Потом Уманский стал рассказывать обо всем, что произошло с ним после потери самолета:

– Приземлился я в лесу. Снял с дерева парашют, спрятал его в кустах и пошел на север. Документы уничтожил, оставил только партбилет – вот он. Думал спрятать его. А куда? Кругом лес, болото. Да и фашисты где-то рядом. Когда стало темно, вышел на дорогу.

Хотел перебежать ее и вдруг слышу: «Хальт!» Потом щелкнул затвор и стало тихо. Я замер, тихонько пополз обратно. Почти трое суток прятался в канаве, укрываясь листьями. По дороге бесконечным потоком шли машины, войска. Гитлеровцы-автоматчики прочесывали лес. Только прошлой ночью удалось перейти дорогу. Напился в болоте и шел, шел. Встретился с лесником, подкрепился у него. Вечером мальчишка, внук этого доброго человека, вывел меня к аэродрому...

ли, погоревали о погибших товарищах. Потом Уманский стал рассказывать обо всем, что произошло с ним после потери самолета:

– Приземлился я в лесу. Снял с дерева парашют, спрятал его в кустах и пошел на север. Документы уничтожил, оставил только партбилет – вот он. Думал спрятать его. А куда? Кругом лес, болото. Да и фашисты где-то рядом. Когда стало темно, вышел на дорогу.

Хотел перебежать ее и вдруг слышу: «Хальт!» Потом щелкнул затвор и стало тихо. Я замер, тихонько пополз обратно. Почти трое суток прятался в канаве, укрываясь листьями. По дороге бесконечным потоком шли машины, войска. Гитлеровцы-автоматчики прочесывали лес. Только прошлой ночью удалось перейти дорогу. Напился в болоте и шел, шел. Встретился с лесником, подкрепился у него. Вечером мальчишка, внук этого доброго человека, вывел меня к аэродрому...

ТЯЖЕЛОЕ ЗОЛОТО МУЖЕСТВА

Возвращаясь с боевого задания, я еще с воздуха заметил на земле возле нашей стоянки самолет И-16. Кто это к нам пожаловал? Планирую и вижу на борту «ястребка» написанный во весь фюзеляж номер: «41». Знакомый самолет. Где-то я его уже видел. Приземлился, а сам все думаю: «Сорок первый номер… Где-то я с ним встречался…» И вдруг вспоминаю снимок, напечатанный в одной из флотских газет. На снимке-то я и видел И-16 № 41. Бринько, вот кто к нам прилетел! Летчик с Ханко – Герой Советского Союза старший лейтенант Бринько! Впрочем, говорят, он уже капитан…

Выключаю мотор, выскакиваю из кабины и, доложив командиру о результатах вылета, бегу к И-16, Около машины собрались люди. Вижу старшего лейтенанта Алексеева, кого-то из летчиков третьей эскадрильи, наших техников. Следом за мной к самолету подходит и Егор Костылев. Алексеев, Бринько и Костылев – старые друзья.

– Сколько лет, сколько зим! – обнимает гостя Егор. – Поздравляю, дружище, поздравляю.

Бринько, не снимая с себя парашюта, садится на траву, обхватывает руками колени. Завязывается разговор о друзьях-товарищах, о довоенных днях.

Летчик, о храбрости которого ходят легенды, – вот он, передо мной. Крепкий, небольшого роста парень. Глаза весело щурятся. Вроде бы ничего особенного, обыкновенный человек. Похож на многих моих товарищей по полку. Но у него на груди сияют орден Ленина и Звезда Героя, которые, кстати сказать, я вижу впервые. Что ж, они ему очень к лицу…

Неожиданно разговор друзей прерывает чей-то истошный крик:

– Братва, фашисты «колбасу» вывесили!

Все оглядываются. Да, верно, противник поднимает над Ропшей аэростат наблюдения. Гигантская «колбаса», покачиваясь на стальных упругих тросах, медленно поднимается вверх. Мы с интересом смотрим на нее. В ту же минуту за нами раздается рев мотора. И-16, подняв пыль, мчится по аэродрому и вскоре уже набирает высоту. Между тем в просветах облаков проходит четверка вражеских истребителей – прикрытие аэростата.

– А ну! – кричит Егор. – Надо помочь!

Мы бросаемся на стоянку. Но наши самолеты еще не готовы к вылету. Впрочем, помощь Петру Бринько уже не требуется. Он атакует аэростат. На наших глазах за долю секунды от «колбасы» остается одна шкурка да темное облачко, подгоняемое ветром. И шкурка, и корзина наблюдателя летят вниз. А самолет Бринько уже мчится над аэродромом и заходит на посадку.

– Вот так, Игорек, – говорит мне Егор. – Видал, как работать надо? Зашел, дал по мозгам – и на посадку. Звание Героя, брат, зря не дают…

Приземлившись, Бринько заруливает на прежнее место, ловко выскакивает из кабины, посылает кого-то из мотористов за бензозаправщиком и, завернув уши шлема за резинки очков, опять садится на свой парашют.

– Ну, Егор, так на чем мы там остановились-то?.. А, вспомнил! – весело говорит он и, улыбаясь, возобновляет прерванную беседу…

Да, это был замечательный человек. Увидел я его в тот раз впервые, но наслышан был о нем немало. Корреспонденции о Петре Бринько часто печатались в нашей дивизионной газете «Победа», С автором этих корреспонденции Михаилом Львовым мы дружили. Он превосходно знал прославленного летчика и мог рассказывать о нем бесконечно. Небезынтересно заметить, что Львов брал факты только из первых рук, причем нередко в бою. В качестве воздушного стрелка он участвовал в бомбовых ударах по врагу, не раз отражал атаки фашистских истребителей и одного из них сбил. Находясь на полуострове Ханко, Михаил был свидетелем многих воздушных боев, которые вел Петр Бринько.

Все услышанное и прочитанное мной об этом великолепном летчике навсегда врезалось в память. Кое – что я уже после войны уточнил, беседуя с Михаилом Львовым, ныне подполковником запаса. Живем мы, правда, в разных городах (он – в Москве, я – в Новгороде), но ежегодно встречаемся в Ленинграде, куда к 9 Мая съезжаются ветераны Балтийской авиации.

Бринько служил на Дальнем Востоке, когда вспыхнул военный конфликт на финляндско – советской границе. Желающих поехать на фронт было много. Командование выбрало лучших, Петр Антонович и его боевые товарищи на своих истребителях перелетели на Балтику. Лейтенант Бринько принимал участие в штурмовке наземных войск противника, сопровождал наши бомбардировщики, вел воздушную разведку целей. За мужество и отвагу, проявленные в боях зимой сорокового года, молодой летчик был награжден орденом Красного Знамени.

С самого начала Великой Отечественной войны Бринько служил в полку Героя Советского Союза майора Романенко и оборонял полуостров Ханко. Здесь-то и раскрылся в полной мере боевой характер этого человека, горячо влюбленного в свою нелегкую и опасную профессию.

3 июля 1941 года два фашистских истребителя неожиданно напали на аэродром. Бринько сумел под огнем поднять свою машину в воздух и набрать высоту. Тут же, над аэродромом, он сбил один из вражеских самолетов.

Через день он уничтожил «юнкере». Вражеские бомбардировщики приблизились в тот раз к аэродрому, используя низкую облачность. Считанные секунды – и самолет Бринько взмыл в воздух. Он дерзко атаковал «юнкерсы», и вскоре один из них упал на землю.

8 июля, возвращаясь на аэродром после штурмовки вражеских войск, Бринько встретил и атаковал фашистский бомбардировщик неизвестной ему конструкции. Моторные гондолы придавали ему вид Ю-88, а двухкилевый хвост – МЕ-110. Петр Бринько со второй атаки сбил этот воздушный гибрид, и тот плюхнулся в воду. Летчики погибли. Затонувший самолет был извлечен из воды и установлен на центральной площади Ханко. Как выяснилось, он носил наименование Ю-86.

Товарищи восхищались храбростью и боевым умением Петра Бринько, учились у него летному мастерству. Но сам он, как правило, был недоволен собой:

– Нет – нет, и на этот раз я поздно взлетел. Надо быстрей. Надо больше тренироваться. Все было у него рассчитано и расписано до секунды: что в том или ином случае должен делать техник, что моторист, а что он сам,

– Если я вылечу на секунду раньше, – говорил Бринько, – погибнет враг. Если задержусь на одну секунду – погибну сам.

Как-то во время обеда Бринько, не доев суп, выскочил из землянки и стремглав кинулся к своему самолету. Многие тоже поднялись с мест, думая, что объявлена тревога. Но обедавший вместе с летчиками командир полка майор Романенко успокоил их, пояснив, что никакой тревоги нет. Тем не менее некоторые из любопытства вышли из землянки посмотреть, чем занят Бринько. А он подбежал к самолету, сунул руки в лямки парашюта, для удобства повешенного на куст, кинулся в кабину, завел мотор и поглядел на часы. Возвратясь в землянку, досадливо махнул рукой:

Опять не уложился… Кто-то упрекнул Бринько:

– Баламутишь, Петро, честной народ. Тебе что – больше всех надо?

Бринько ответил лишь коротким сердитым взглядом. Да, когда речь шла о деле, ему надо было больше всех. Кстати, таким же беспокойным и отважным человеком был и его боевой товарищ – ведущий пары Алексей Антоненко, с кем Бркнько летал с первых дней войны, 14 июля 1941 года и тот и другой получили высокое звание Героя Советского Союза. А через два дня это памятное событие было ознаменовано новой победой над врагом.

На рассвете 16 июля в землянку, где спали Антоненко и Бринько, вбежал дежурный.

– Два «фиата» над аэродромом! – крикнул он.

Через минуту Антоненко и Бринько были уже в воздухе. А еще через десять минут оба «фиата» догорали на земле.

23 июля Антоненко и Бринько вылетели на разведку. Выполнив задание, они решили заглянуть на морской аэродром противника. А там покачивались на воде фашистские гидропланы. Сделав несколько стремительных заходов, друзья подожгли четыре вражеских самолета. Потом они возвратились домой, доложили командиру о результатах разведки, а вечером в сопровождении двух «чаек» повторили налет на морской аэродром.

Но теперь их тут встретила шестерка самолетов противника. Завязался бой. Четыре наших истребителя одержали победу над пятью «фоккерами». Два из них сбил БринЬко, Так в один день он уничтожил четыре вражеских самолета.

Неиссякаем был боевой порыв этого человека. 2 августа звено «фоккероз» пришло штурмовать аэродром. И опять первым под огнем врага поднялся в воздух самолет Бринько, Набрав высоту, он с первой же атаки уничтожил фашистский истребитель. А 7 августа отважный летчик сбил над островом Даго фашистский бомбардировщик Ю-88.

И еще один поистине редкий эпизод. Машина Бринько требовала ремонта. Командир приказал Петру лететь в Таллин, где были авиаремонтные мастерские. Приземлившись на таллинском аэродроме, старший лейтенант сдал самолет технику и уже собирался было идти в мастерские, но в это время загрохотали зенитки. Над городом шел разведчик Ю-88, Петр бросился к своему самолету. Но, как выяснилось, техник уже взял из кабины истребителя парашют. Сесть прямо в низкое чашеобразное сиденье? Но в таком положении ничего не увидишь. Да и прицел будет выше уровня глаз. Что же делать? И вот Бринько упирается ногами в педали управления рулем поворота, а спиной в спинку сиденья – и взлетает. Нечего и говорить, сколь это было опасно. Но Бринько думал только о том, чтобы сбить появившийся над городом разведывательный самолет противника. И он сбил его на глазах изумленных таллинцев. Один из членов экипажа Ю-88 погиб вместе с машиной, а трое приземлились на парашютах и были взяты в плен. Они оказались матерыми воздушными волками; все были награждены гитлеровскими «железными крестами».

Бринько благополучно посадил свой самолет.

– Ну вот, теперь можно и ремонтировать! – сказал он не на шутку встревоженному технику…

Я невольно вспоминал все, что знал о Бринько, пока тот беседовал со своими друзьями у нас на аэродроме. Было известно, что Петр Антонович прилетел сюда по какому-то неотложному делу и что скоро он возвратится к себе на Ханко. Держался прославленный летчик очень просто, вызывая к себе дружеское расположение каждого, кто был рядом с ним. Я, может быть, несколько наивно попросил у Бринько разрешения поближе посмотреть на его золотую звездочку. Он добродушно улыбнулся, сдвинул в сторону закрывавшую медаль лямку парашюта:

– Пожалуйста…

Я приподнял звездочку на пальцах, ощущая тяжесть металла, потом повернул обратной стороной, «Герой СССР» – значилось на ней.

– Большая награда, – сказал я, бережно опуская медаль на китель Бринько. – Здорово воюете, товарищ капитан!

Он опять улыбнулся:

– Всяко бывает…

У меня была мысль попросить Петра Антоновича рассказать нам кое – что о своих боевых делах. Помешал мне хлопок ракеты. Со стоянки донесся возглас:

– Звену Костылева – вылет!

Мы с Егором поспешили к своим самолетам.

Уже в воздухе, внимательно следя за машиной своего ведущего, я все еще думал о Бринько, этом простом, душевном человеке, Герое Советского Союза, Сбить пятнадцать вражеских самолетов и аэростат – для этого надо быть поистине асом.

Мог ли я знать, что больше никогда не увижу Петра Бринько! Через день его не стало. Атаковав еще один аэростат противника, он был смертельно ранен осколком зенитного снаряда. Попытка зайти на посадку не удалась Бринько. Подбитый самолет резко потерял высоту, задел крылом за высоковольтную опору линии электропередачи и упал…

Друзья похоронили Петра Бринько рядом с Гусейном лиевым под сенью березок. А на другой день по этим местам прошли фашистские войска. Гитлеровцы разруши наше Низино, уничтожили аэродром, срубили и сравняли с землей могильные холмики. Вандалы, они обрушивали свою слепую и бессмысленную ярость даже на мертвых.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации