Текст книги "Где кот идет 3. Упругая вселенная"
![](/books_files/covers/thumbs_240/gde-kot-idet-3-uprugaya-vselennaya-90930.jpg)
Автор книги: Игорь Водолеев
Жанр: Космическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Очнувшись в очередной раз, Лемех обнаружил себя сидящим за столом в компании Анри и Элберта. Ученые беседовали, не обращая внимания на русского коллегу.
– Поймите, Пуанкаре, – горячился Элберт, – Ни в коей мере я не присваиваю себе открытие Лоренца. Да, я не сделал ссылки на его работу. Но, что значит, сослаться на преобразование пространства-времени по Лоренцу? Линейные преобразования настолько очевидны, что их может выполнить любой лицеист-математик. Совсем другое дело наполнить их физическим содержанием. Со времен Галилея все согласны, что всякое движение является относительным. Назовем это частным принципом относительности: все равномерно движущиеся системы отсчета считаются равноценными для протекающих в них физических процессов. Однако до сих пор никто не задумывался о равноценности всех систем, даже движущихся с ускорением. Назовем это общим принципом относительности. Из частного принципа выросла специальная теория относительности, честь создания которой вы отдаете Лоренцу. Не говоря ничего о своем вкладе в теорию, который я считаю более весомым. Пусть так и будет. Пуркуа па? Я сформулирую общий принцип и построю на нем общую теорию относительности, в которой теория Лоренца будет частным случаем. Тогда вы поймете, что я не нуждаюсь в чужой славе.
– Никто не умаляет ваших заслуг, – возразил Пуанкаре. – Идеи, которые вы сформулировали в вашей работе, подняли теорию Лоренца на качественно новый уровень. Но этика ученого обязывает соблюдение определенных правил публикации научных работ.
– Этика ученого? – возмутился Элберт. – А разве Лоренц признал меня, как ученого? Он до сих пор не может простить мне мой доклад в Цюрихском политехникуме, когда я не оставил камня на камне от электромагнитной теории его покойного друга Герца. В приватной беседе Лоренц даже заявил, что он не позволит какому-то недоучившемуся мальчишке бросать тень на память о великом немецком ученом. Разве звание профессора Лейденского университета дает право на такого рода высказывания? Уж не по его ли протекции племянник Герца учится сразу в двух университетах, мюнхенском и берлинском? А я вынужден после окончания политехникума сидеть в бюро патентов, чтобы заработать себе на хлеб насущный. Разве это справедливо? Но ничего. Я еще буду иметь профессуру. И не где-нибудь, а в Берлинском университете. Вот увидите!
Ну и дела, поежился Лемех. Какие-то научные разборки начались. Может, хватит об этом? Не лучше ли вернуться к общей теории относительности? К ОТО, проще говоря. Похоже, ваши проблемы начались на данном уровне программирования Би эМ.
– Не будем больше о Герце, – Пуанкаре примиряюще коснулся руки Элберта. – Расскажите лучше, как вы собираетесь использовать общий принцип относительности в вашей новой теории.
– Понимаете, Анри, – успокоился Элберт. – Существуют опытные факты, к которым возвращаешься снова и снова. Как будто что-то подсказывает, что именно здесь находится неизвестная пока закономерность, открытие которой должно привести к принципиально новым представлениям о пространстве-времени. В специальной теории относительности таким фактом является постоянство скорости света. Исходя из него, мы разработали кинематику околосветовых скоростей, которая хорошо объясняет эффекты, связанные с рассеянием быстрых заряженных частиц в магнитных полях. Опыты подтверждают, что масса частицы действительно возрастает с увеличением скорости. Но мы должны идти дальше. Наши следующие усилия должны быть направлены на создание динамики околосветовых скоростей. Но здесь мы сталкиваемся с проблемой гравитации, которую нельзя не учитывать в будущей теории.
– Почему именно с гравитацией? – спросил Пуанкаре. – В механике Ньютона физическая динамика и теория тяготения составляют два самостоятельных раздела.
– Вот тут и зарыта собака! – Элберт внезапно встал из-за стола. – Динамические уравнения связывают силы и ускорения, это знает любой лицеист. Но что такое сила? В механике Ньютона силу определяют как произведение массы на ускорение. Это чисто формальный прием, позволяющий вычислить силу по измеренному ускорению. Силу гравитации можно определить аналогично, как произведение массы на ускорение свободного падения. Во времена Ньютона считалось, что гравитация действует на расстоянии, а механическое взаимодействие происходит, так сказать, при непосредственном контакте. В наши дни, после работ Фарадея, обосновавших теорию полевого взаимодействия, мы твердо знаем, что тела, в принципе, всегда взаимодействуют на расстоянии посредством электромагнитных и гравитационных полей. Это обстоятельство приводит к необходимости рассматривать явления инерции совместно с гравитацией. При попытке сделать это выявляется один необъяснимый на первый взгляд факт. А именно – равенство инертной и тяжелой масс тела. Именно поэтому все тела в вакууме падают с одинаковым ускорением.
– Почему вы придаете этому факту такое большое значение? – спросил Пуанкаре. – Совпадение может быть случайным.
– Я не верю, что Бог любит играть в кости, – покачал головой Элберт. – Такое совпадение не может быть случайным. Более того, я считаю равенство инертной и тяжелой масс основным аргументом в пользу общего принципа относительности, который позволит мне вывести все свойства гравитационного поля чисто теоретически, путем применения общего принципа ко всем явлениям природы. В первую очередь, к распространению света.
– Каким образом? – заинтересовался Пуанкаре. – Вы можете пояснить?
– Представим простой мысленный эксперимент. В безвоздушном пространстве, например на Луне, со скалы высотой 80 метров брошен камень в горизонтальном направлении. Весь эксперимент длится меньше 10 секунд. За это время центр Луны смещается по орбите примерно на 20 километров. В космических масштабах этот отрезок траектории является почти прямолинейным. Таким образом, можно считать, что во время опыта Луна движется прямолинейно и является инерциальной системой отсчета. Из принципа инерции следует, что относительно Луны камень должен лететь по прямой. Но мы из практики знаем, что он пролетит по нисходящей ветви параболы и упадет на поверхность Луны. Чтобы спасти принцип относительности, Ньютон ввел понятие силы тяготения, источник которой находится в центре массивного тела. Тогда всё объясняется действием силы притяжения, которая вызывает ускоренное движение камня к центру Луны.
Теперь представим, что камень пролетает внутри большого ящика, который тоже можно бросать со скалы. Если ящик падает вертикально вниз, то относительно него камень движется равномерно и прямолинейно, то есть, по инерции. Это означает, что внутри ящика гравитации нет. Она стала ненужной, как только мы начали рассматривать движение камня относительно ящика. То есть, относительно системы, двигающейся неравномерно. Более того, мы можем устроить так, что камень будет лететь по параболе даже в отсутствие гравитационного поля. Переместим наш ящик в межзвездное пространство, где нет гравитации, и бросим камень вдоль оси ящика. Камень будет лететь по прямой линии. Повторим бросок и одновременно придадим ящику ускоренное движение перпендикулярно его продольной оси. Тогда в полном соответствии с принципом инерции камень относительно ящика будет двигаться ускоренно в противоположном направлении. Полное движение камня будет происходить по параболе так, как если бы внутри ящика действовало гравитационное поле.
– Что же отсюда следует? – задумался Пуанкаре.
– Это означает, – оживился Элберт. – Что действие гравитации можно уничтожать или воссоздавать путем выбора системы отсчета, которая движется с ускорением. Тем самым свойства гравитации можно исследовать, базируясь на законах инерции, которые уже известны. Для этого необходимо постулировать общий принцип относительности, согласно которому устанавливается равноценность систем отсчета, движущихся с ускорением. В частности, из данного принципа следует, что между инерцией и гравитацией нет никакой разницы. Просто у тел есть общее свойство, которое мы называем массой. В одних условиях ее можно трактовать как меру инерции, в других – как меру притяжения. А в целом – это один и тот же параметр.
– Понятно, – кивнул Пуанкаре. – Но не будет ли этот принцип очередным техническим приемом, который помогает упростить вычисления, но не имеет физического смысла?
– Отнюдь! – помотал головой Элберт. – Вы прекрасно знаете, что в свете теории относительности массу уже недостаточно трактовать как меру количества вещества. Из преобразований Лоренца следует, что масса тела неограниченно возрастает с приближением к скорости света, хотя количество атомов не изменяется. С другой стороны, из полевой теории следует, что масса тела является мерой гравитационной энергии поля, создаваемого данным телом.
– Справедливо, – согласился Пуанкаре. – Логика физической мысли обязывает нас сделать последний шаг по пути обобщения указанных фактов. Постулат о равноценности инертной и тяжелой масс необходимо сформулировать в виде принципа сохранения некоей обобщенной массы, аналогично принципу сохранения полной энергии.
– В таком случае, – поднял палец Элберт, – Эта обобщенная масса должна быть мерой полной энергии, заключенной в теле. Сохраняется масса – сохраняется энергия. Между ними имеется функциональная связь, это очевидно.
– Формула должна быть очень простой, – сказал Пуанкаре, запуская пальцы в густую бороду. – Ведь это фундаментальное соотношение. Принцип сохранения энергии записывается как «Е = Const». Так и здесь: должно быть нечто вроде «m = E». С учетом коэффициента размерности, разумеется.
– Лучше наоборот, – не согласился Элберт. – Энергия равна массе, помноженной на константу, имеющую размерность квадрата скорости. Аналогично формуле для кинетической энергии. Какая физическая константа имеет такую размерность?
Квадрат скорости света, мелькнуло в голове Лемеха. Он сжался, ожидая удара, но все обошлось. Очевидно, догадался Лемех, пока я соглашаюсь с доводами Элберта, Би эМ меня не бьёт.
– Скорость света, – сверкнул глазами Элберт. – Только эта универсальная константа может служить связующим коэффициентом и формулу следует записать так: «E = mc2».
– Поздравляю вас, – серьезно сказал Пуанкаре. – Это уже нечто новое. Как вы хотите назвать предложенный вами постулат?
– Наверное, принципом эквивалентности инертной и тяжелой масс, – решился Элберт. – Или просто «принцип эквивалентности». Лемех! – глянул он в упор. – Вы хотели возразить?
– Блокировка 8-го уровня! – проревел в уши Лемеха тяжелый бас. – Включаю прерывание!
Лемех почувствовал, что снова теряет сознание.
Глава 3– Кто здесь? – осторожно спросил Гарун и шагнул на всякий случай в сторону.
– Это я, Зоя, – донесся сверху горячий шепот. – Иди сюда.
Нащупав перила, Гарун начал подниматься по узкой лестнице, стараясь попадать на края деревянных ступенек, как учили в десантной школе. Он бесшумно добрался до верхней площадки. Танцовщица стояла возле двери, из-под которой выбивалась полоска света. Гарун деликатно кашлянул. Приложив палец к губам, девушка взяла его за руку и повела в комнату.
Закрыв дверь, он остановился у порога, не решаясь ступить в грубых ботинках на пышный ковер. Заметив его колебания, Зоя показала на обувь и щелкнула пальцами. Гарун развязал шнурки и сбросил ботинки, оставшись в зеленых армейских носках. Она прикоснулась пальчиком к автомату и сморщила носик. Гарун сдернул было ремень, но, вспомнив наказ Кари, решительно покачал головой. Перевернул оружие стволом вниз, он забросил его за спину. Зоя тихо засмеялась. Подхватив гостя под руку, она усадила его возле низкого столика, на котором горела толстая восковая свеча в бронзовом подсвечнике.
Гарун расслабился. Он положил автомат рядом и расстегнул куртку. Скрывая смущение, он следил за девушкой, которая порхала по комнате, выставляя на столик стаканы, тарелки и вазочки с засахаренными фруктами. Она отдернула занавеску на стене и достала из глубокой ниши стеклянный кувшин с красным вином, который торжественно поставила его перед Гаруном.
Зоя сбросила халат и оказалась в зеленых шортах и розовом нагруднике. Она села напротив гостя, скрестив ноги по-турецки. Глаза их встретились. Зоя опустила ресницы и хрипловатым голосом сказала:
– Прошу тебя, окажи честь бедной танцовщице. Раздели с ней трапезу в эту ночь.
– Ну, что ты, Зоя, – поклонился Гарун. – Это ты оказала честь бедному воину, когда пригласила его к себе.
– Ты смеешься надо мной, – смутилась девушка. – Воин стоит намного выше танцовщицы. Ведь он сражается с врагами и обречен на раннюю смерть. А мы должны развлекать и ублажать его, чтобы он забыл о тяжести оружия.
– Мое оружие не такое тяжелое, – возразил Гарун. – В общей сумме и десяти килограммов не наберется.
– А что такое килограмм? – заинтересовалась Зоя.
– Столько весит один литр воды, – вздохнув, пояснил Гарун.
– А литр – это много?
– Смотря что наливать, – усмехнулся он. – Если пиво, то не очень.
– Я такая глупая! – всплеснула руками Зоя. – Сейчас я налью тебе вина в стакан.
– Спасибо за подсказку, – вежливо сказал Гарун. – Пять стаканов – как раз будет литр.
– О, это не так уж мало, – засмеялась она.
– Я тоже так думаю.
– С тобой интересно, – призналась танцовщица, поднимая стакан с вином. – Мне еще ни с кем не было так интересно. Сразу видно, что ты человек бывалый, знаешь многое. Ты мне сразу приглянулся. Ты не такой как все.
– Гм, – смутился Гарун. – Предлагаю тост за тебя. Чтобы тебе всегда было интересно.
– За такое грех не выпить. – Зоя пригубила вино.
Гарун поставил стакан. Внезапно решившись, посмотрел прямо в зеленые глаза, переливающиеся в пламени свечи загадочным светом. Гипноз! – подумал он, чувствуя, что падает в какую-то бездонную пропасть, из которой нет возврата.
Он резко поднялся и подошел к окну. Зоя неслышно встала рядом. Ее прохладные пальцы легли на горячую ладонь Гаруна. Он вздрогнул, как от электрического удара и отдернул руку.
– Милый, – нежно позвала Зоя. – Что с тобой?
– Что со мной? – пробормотал Гарун. – Со мной ничего.
– Неправда, – засмеялась она. – Тебе очень хочется обнять меня, но ты не делаешь этого, потому-что чего-то боишься.
– Ничего я не боюсь. Просто мы пока еще мало знакомы.
– И ты пока еще не понял, нравлюсь я тебе, или нет?
– Не такой уж я непонятливый.
– Может, ты сердишься за что-то на меня? – она положила руку на его плечо. – За танец, да? Считаешь, не стоило мне бросать тебе пояс? Как я не подумала, что ты чужеземец и не знаешь наших обычаев. Не сердись, дорогой.
– Ну, что ты, Зоя! – он погладил гибкую спину танцовщицы. – Это я должен просить у тебя прощения.
– За что? – прошептала она, опуская ресницы.
– За все! – сказал он и решительно обнял девушку. Зоя вдруг ойкнула и открыла глаза.
– Что это у тебя колется? – она ткнула пальцем в подсумок.
– Штурмовой пояс, – сказал Гарун. – Здесь у меня запасные магазины, радиофон и еще кое-что.
– В угол его! – приказала Зоя.
– Не могу, – сказал Гарун.
– Почему? – удивилась она.
– Куртка мешает, – признался он.
– Ну, так сними ее, – засмеялась девушка.
Гарун снял куртку. Ослабив ремни, он осторожно опустил тяжелый пояс на пол.
– А здесь что такое железное? – она постучала кулачком по его груди.
– Это нагрудник. В нем тоже магазины, – объяснил Гарун. – Вполне заменяет бронежилет.
– Снять немедленно! – нагрудник шлепнулся на ковер.
– А почему коленки такие твердые? – потрогала она.
– Это наколенные карманы, – сказал Гарун. – В каждом кармане по магазину с патронами. Не считая ножа и лопатки-копалки.
– Послушай, – засмеялась Зоя, – А на тебе есть одежда, которая без патронов?
– Есть, – смутился Гарун. – Носки.
– Но они тоже колются! – она опустилась на колени и ощупала его щиколотки в толстых зеленых носках.
– Может быть, – согласился он. – Там у меня сюрикены в чехлах. Они закреплены резинками, чтобы не выпадали при ходьбе.
– Сюрикены? – ужаснулась Зоя. – Что это такое?
– Метательные звезды, – пояснил он. – Их можно бросать вместо ножей. Мне нравятся звездочки типа «брюс ли», по восемь лезвий в каждой.
– Удивляешь ты меня, – призналась она. – Я еще не видела столько оружия на одном человеке.
– У нас в горах все так ходят, – брякнул Гарун.
– Так ты горец! – распахнула глазищи Зоя. – Я слыхала про горы на юге. Савва рассказывал, что они очень далеко. Сколько же вы до нас добирались? Ты садись, не стой. Устал, поди, с дороги!
– Не очень, – бодро ответил он и присел на подушки рядом с девушкой, невольно скосив глаза на ее стройные ноги. – У нас ведь самоход имеется.
– Вы замечательные механики, – она погладила его по руке, – Коль скоро сумели сберечь свой самоход.
– За техникой следить надо, – согласился Гарун, рассеянно положив руку на круглое колено девушки. – Техника, она ласку любит.
– Да уж конечно, – засмеялась Зоя, взъерошив его густые волосы. – С вашей техникой вам и нежить не страшна. Давно, поди, у себя всех упырей перебили?
– Это как сказать, – протянул Гарун, вспомнив желтые глаза и лягушачью пасть товарища Батюкова, коменданта общежития Дома аспирантов. – Иногда попадаются недобитые. Ах, Зоя-Зоечка! Если б вы знали, как порой одиноко бывает молодому ученому, когда он целиком, можно сказать, отдает себя науке и некому руку подать в минуту тревожной печали. Разрешите, Зоинька, я вам стихи почитаю? Это свое, очень личное.
Получив радостное согласие, Гарун расправил плечи:
Сон в начале апреля,
Тихая, светлая грусть.
Жаль, что в сны я не верю,
В них раствориться боюсь.
Сны приходят к нам ночью,
Этот начался днем.
Я увидел воочью,
Зимний лес под дождем.
Снежная королева,
В том волшебном лесу,
В белом кресле сидела,
И заплетала косу.
Зоя придвинулась к Гаруну и положила голову ему на плечо. Вдохновленный вниманием обладательницы зеленых глазищ, он добавил в голосе немного тревожной грусти:
Дождь шумел под сурдинку,
Тихо звенел в ветвях,
И исчезали льдинки,
У королевы в глазах.
Ласковый дождь прекратился,
Ветви оделись листвой.
В синих глазах отразился,
Мир, пробужденный тобой.
Сон в начале апреля,
Тихая, светлая грусть.
Жаль, что в сны я не верх,
В них раствориться боюсь.
Расстроившись от нахлынувших чувств, Гарун обнял девушку за талию и кончиками пальцев пощекотал ее голенький животик. Зоя вздохнула и прижалась теснее к поэту. Установив, что кожа особенно нежна в области пупка, Гарун перенес научные исследования туда, где сильные мышцы живота плавно переходили в грудную кость. Упругость и гладкость кожи здесь были достойны самой высшей оценки. Затем (в чисто научных целях, разумеется), он скользнул рукой под зеленый нагрудник и замер, встретив там некие пышные и удивительно приятные на ощупь округлости. Мысленно поблагодарив создателя планетоида за то, что помог ему попасть в сие блаженное место, Гарун мягко нажал на податливые плечи и уложил Зою на подушки.
Гарун поднял голову. Тело девушки отливало золотом в оранжевом свете догоревшей свечи. Не имея силы воли подняться, он вытащил сюрикен и кистевым броском метнул его в светильник. Тонко свистнув, стальная звезда смахнула слабый язычок пламени и утонула в занавеске.
Глава 4– Гарик! Гарик! – тонкий голос криком чайки заметался между стенами. – Где ты был, куда ты попал? Где ты пропадал, Гарик?
Гарун резко сел на постели. Комнату заливал мертвенно-бледный свет. Откуда это призрачное сияние, подумал он, луна уже давно села. Сзади послышался шорох. Гарун обернулся и увидел, что Зоя уже сидит, уставившись на него жутким взглядом. Ты чего, хотел сказать он, но слова комом застряли в горле. Ее верхняя губа вдруг приподнялась, открывая острые клыки. Гарун похолодел. Он с ужасом увидел, что Зоя тянет к нему руки, которые заметно удлинялись, покрываясь трупной зеленью. Надо бежать, мелькнуло в голове. Он попытался подняться, но со страхом почувствовал, что ноги не слушаются. Опоили, мелькнуло в голове. Живым все равно не дамся! Собравшись с силами, он перехватил тянущиеся к нему костлявые пальцы с острыми когтями и крепко сжал. Гнилая кожа лопнула, из-под когтей брызнула черная кровь. Ведьма зашипела, гусыней вытягивая шею. Гарун выкрутил костлявые запястья и резко дернул в стороны. Треснувшие кости вывалились из плеч и сухими плетьми упали на пол.
Зоя бросилась головой вперед. Ее зубы защелкали в опасной близости от лица Гаруна. Отпрянув, он схватил ведьму за шею и сдавил изо всех сил. Дико вращая глазами, она открыла пасть, из которой высунулись два тонких щупальца и устремились к его горлу. Удерживая тело на расстоянии, он отвел назад правый локоть и со страшной силой ударил открытой ладонью в острый подбородок, как учил когда-то мастер вьет-вон-до Ле Хой.
Издав ужасный крик, ведьмина голова слетела с плеч и покатилась в сторону. Из разорванной шеи в потолок ударил фонтан черной жидкости. Гарун отбросил обезображенное тело в сторону. Вытирая руки о ковер, он с удивлением заметил, что оторванная голова ведет себя как-то неправильно. Вместо того, чтобы тихо лежать в углу, как положено нормальной голове без тела, эта вдруг закопошилась, завозилась и быстро замахав ушами, поднялась в воздух. Набрав высоту и описав полукруг под потолком (то есть, выполнив боевой разворот!), голова резко опустила нос и спикировала прямо на Гаруна, который едва успел увернуться от удара. Крякнув с досады, голова улетела на исходную позицию и зависла возле занавески, выбирая момент для новой атаки.
Надо как-то сбить эту тварь, решил Гарун. Не спуская глаз с головы, отчаянно махающей ушами, он незаметно вытащил из чехла нож с зачерненным лезвием и с силой метнул его в чертово создание. Увидев летящий в нее «черный мамба», голова испуганно разинула рот и получила в него все пять дюймов вороненой стали, которые пробили мягкое небо и вышли через затылок, приколов череп к стене. Голова ахнула и рассыпалась в прах. Нож мягко упал на ковер и превратился в радиофон, который включился и заговорил голосом Карислава:
– Тревога, подъем! Гарун, просыпайся. Тревога, подъем!
Он сел на постели и открыл глаза. Было раннее утро. Девушки рядом не было. В открытое окно доносились громкие крики, сопровождаемые щелканьем арбалетов и свистом стрел. На крыльце дружно ухнули. На входную дверь обрушился тяжелый удар. Стены дома дрогнули.
В подушке снова возник голос Карислава. Радиофон, осенило Гаруна. Я сам положил его под подушку вместе с пистолетом. Отбросив подушку, он схватил черную палочку радиофона и сжал ее в руке, включая канал двусторонней связи.
– Кари, здесь Гарун! Что у нас происходит? Прием, – крикнул он.
– Наконец-то отозвался, – было отчетливо слышно, как руссич перевел дыхание. – Жив, слава Водану. А то нам клевещут по «громкой связи», что тебя Назар зарезал. Ты где прячешься?
– Как Назар зарезал? – удивился Гарун, хватая одежду. – За что?
– Сам знаешь за что. Быстро собирайся. В зоне Чертово случился государственный переворот. Надо скорее уходить отсюда.
– Какой еще переворот? – Гарун уже зашнуровывая ботинки.
– Дворцовый, под предводительством Зораха. При полной поддержке зюзцев.
– Откуда взялся Зорах? Ведь он должен сидеть в темнице?
– Назар его освободил, – послышался голос Белова. – Пока мы сидели у Саввы, этот ренегат слетал к зюзцам и привел целый эскадрон оккупантов. В карауле стояли люди Назара. Они выпустили Зораха. Затем мятежники влезли в апартаменты Семена. Там они поснимали головы тем, кто остался верен законной власти. Зорах сейчас ломится к нам, чтобы лично расквитаться с Кари. Назар лично отправился к Зое за твоей головой. Ты его случайно не видел?
– Назара здесь нет, – огляделся Гарун. – За что он меня так ненавидит? Ничего плохого я ему не делал.
– А девушку у него кто умыкнул? – загрохотал Белов. – Это тебе не жменю семечек стащить в базарный день. Савва! Да оторвись ты на дэг от арбалета. Всех зюзцев все равно не перестреляешь. Лучше придумай, как нам отсюда выбраться.
– Я тут ни при чем, – крикнул в радиофон Гарун. – Зоя меня сама выбрала. Кстати, она сама куда-то пропала. У меня пока все тихо.
За стеной раздался грохот, словно с лестничной площадки упал шкаф. В комнату влетела Зоя. Она захлопнула дверь и закрыла ее на засов. Гарун схватился за пистолет, но, глянув в чистые глаза девушки, убрал ствол.
– Гарик, дорогой, зюзцы уже сломали входную дверь, – задыхаясь, сообщила Зоя. – Они скоро будут в коридоре. Но я уже сбросила лестницу. Теперь им нужно немало потрудиться, чтобы добраться до нас. А твои друзья так и не пришли, – она прижалась к Гаруну. – Наверное, погибли все.
– Рано хороните нас, милая девушка, – раздался голос Белова. – Мы не за тем сюда прибыли, чтобы зюзцы съели нас на банкете по поводу присоединения лошадника.
– Что это? – вздрогнув от неожиданности, Зоя показала на радиофон, торчащий из нагрудного кармана.
– Устройство для переговоров на расстоянии, – отрывисто ответил Гарун. – Кари, ты слышишь? Зоя вернулась. Она с нами.
– Слышим, – отозвался Белов. – Кари занят, я за него. Он выпускает последнюю обойму в замочную скважину. Зоинька, лапонька! Скажи, пожалуйста, почему зюзцы не лезут с криками ура к вам в окно?
– Очень просто, Павел, – ответила лона. – Моего окна со двора не видно, потому-что прямо под ним козырек для решетки с виноградом. Зюзцы видят над крыльцом только навес от дождя. А моего окна им снизу не видать.
– Виноградная решетка! – воскликнул Гарун. – Вот где выход.
– При чем тут виноградник? – спросил Белов.
– Очень просто, – сказал Гарун. – Нам нужно добраться до вездехода, верно?
– Конечно, – подтвердил дулеб.
– Он припаркован за колодцем, а зюзцы о нем пока не знают, верно?
– Допустим.
– Двор покрыт решеткой из стальных труб, которая спокойно выдержит всех нас! Если мы поднимемся на решетку, снизу нас не будет видно из-за листьев. Мы спокойно доползем до забора и спустимся в вездеход прямо через люк.
– Гарри, ты гений! – воскликнул Белов.
– Я знаю, – скромно ответил Гарун.
– А как мы залезем на решетку? – вмешался Кари. – Наше окно находится под непрерывным обстрелом. Через него не выбраться.
– А вы переходите к нам, – предложила Зоя.
– Каким образом? – спросил Карислав. – Просачиваться сквозь стены мы пока не умеем. Разве что путем направленного взрыва.
– Не надо никаких взрывов, – сказала Зоя. – А ход уже имеется.
– Что же ты молчала? – Гарун схватил девушку за руки. – Где он?
– Сначала ты пообещай, – прижалась к нему девушка, – Что возьмешь меня с собой.
– Взять тебя с собой? – растерялся Гарун. – Кари, ты слышишь?
– Что ж тут такого, – отозвался Карислав. – Не оставлять же девушку зюзцам на съедение.
– Савву мы тоже возьмем, – заторопился Белов.
– Разумеется, – согласился Карислав. – Лишний меч нам не помешает.
– Слышала? – Гарун обнял Зою за плечи. – Ты пойдешь с нами. Показывай, где проход.
– Он там, – Зоя показала на занавеску. – В стене проложен дымоход. В дымоходе – два пролаза. Они большие, как окна, только закрыты заслонками. Одно окно у меня, другое в комнате Саввы. Надо снять заслонки и твоим друзьям нужно будет только пролезть через дымоход.
– Покажи, где, – Гарун шагнул к стене.
– Стой! – Зоя схватила его за руку.
– Ты чего? – не понял он. – Некогда глупостями заниматься. Надо ребят выручать.
– Смотри, – Зоя показала на темное пятно, резко выделявшееся на светлой занавеске. – Раньше его не было. Я с вечера чистую вешала, тебя ждала.
Гарун поднял глаза и увидел сюрикен, торчавший в середине бурого пятна, расплывшегося по натянутому шелку.
– Почему сюр не падает? – пробормотал он. – Что-то его держит. – Он вытащил нож и ударил по сюрикену. Тугая ткань затрещала. Стальная звезда медленно поползла вниз, разрезая занавеску, и вдруг исчезла. Раздался глухой удар. Гарун отпрянул в сторону. Из ниши вывалилось мертвое тело и упало вниз головой на ковер, выпустив из безвольных рук кривую саблю.
– Назар! – Гарун узнал чубатую голову, в которой между густыми бровями торчал «брюс ли». – За мной приходил, – он выдернул звезду из головы убитого и спрятал в носок.
– Однако, как он сюда попал? – Гарун перешагнул через мертвое тело и сорвал занавеску. В нише он увидел зияющий проход шириной около метра. Измазанная сажей заслонка была аккуратно приставлена сбоку. Похоже, Назар разобрал на чердаке кирпичную кладку дымохода и спустился по веревке. А где же веревка? Ага, вот она, болтается в трубе. А если подняться на чердак? Может, легче спуститься на решетку с чердака по веревке? Для начала проверим ее на прочность. Дерни, деточка, за веревочку, дверь и откроется.
Гарун потянул за веревку и замер, услышав голос сверху.
– Назар, – громким шепотом позвал неизвестный, – Наконец-то. Ну, сколь тебя можно ждать. Сам сказал, что вернёшься на рассвете. Что ты там? Готово дело, или как? Ты что молчишь? Или это не Назар?
– Да Назар я, Назар! – опомнившись, прохрипел Гарун в ответ.
– А коли ты Назар, – насторожился верховой, – Так отзовись паролем, как у нас положено.
– Конечно отзовусь, – заторопился Гарун. – Вот чужаку башку отчекрыжу и сразу паролем отзовусь.
– Отчекры… Што? – голос зюзца изменился. – Ты это, – почти ласково сказал он, – Тово, не надо пароля, браток. Ты сюда сам полезай. А головенку чужака привяжи к веревке. Мы ее после сами подымем.
– Это ты хорошо придумал, братец, – прошипел Гарун и мигом вытянул из дымохода конец веревки.
Он выбрался из ниши и огляделся по сторонам. Указав Зое, чтобы она не стояла столбиком, а собирала вещи в дорогу, он подобрал с пола саблю Назара. Накрутив на нее занавеску, он полез обратно в нишу. Осторожно выставив в дымоход клинок с белеющим свертком, он дернул за уходящую вверх веревку.
– Братец, это я лезу, – прохрипел он в дыру, – Помогай тянуть.
– Щас! – пообещали сверху. Разом щелкнули два арбалета. Сильный удар чуть не выбил саблю из руки. Чертыхаясь, он выбрался в комнату, где с удивлением увидел, что у застрявших в плотном шелке стрел отломились наконечники, при этом на сабле не осталось ни царапины.
– Добрый клинок, – похвалил он.
– Лучший боец зоны имел лучший в зоне меч, – сказала Зоя, собирая в сумку украшения. – Теперь он принадлежит по праву тебе.
– Вот как? – оживился Гарун. – За клинок спасибо. – Он снял с пояса убитого ножны и привязал саблю к спине так, чтобы рукоятка торчала над плечом.
– Неплохо, – отметил он, осмотрев себя в зеркало. – Скромно, но со вкусом. Теперь займемся парочкой на чердаке. Уйти спокойно нам не дадут. Для начала произведем рекогносцировку.
Одолжив у Зои швабру, он привязал к ее ручке зеркало и осторожно выдвинул импровизированную оптику в дымоход. Заметив в зеркале, что один из зюзцев свесил голову в дыру, он осторожно высунул руку с пистолетом и дважды нажал на спуск. Раздался отчаянный крик. Зюзец пролетел мимо Гаруна вниз головой и рухнул в камин внизу.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?