Читать книгу "Что ответить дарвинисту? Часть I"

И в то же самое время, когда спрашиваешь дарвиниста – почему мужчины не развили себе атлетичные фигуры, несмотря на половой отбор, дарвинисты отвечают, что мужчины просто «не шмогли». Потому что не хватало ресурсов для такой эволюции. Тем не менее, той же горилле вполне хватает ресурсов (в дикой природе!), чтобы набрать массу тела, равную примерно 250 кг, имея при этом фигуру исключительной атлетичности.

Давайте посмотрим для наглядности на современную гориллу (Рис. 34):

https://goo.gl/MQobYa

Рисунок 34. Самец гориллы во всей красе.

Наверное, многие мужчины мечтали бы иметь такие мышцы спины, рук и плеч, как современная горилла. Тем не менее, они их не имеют. Несмотря на то, что питаются (в том числе) мясом, причем мясо нередко достигает значительной доли в рационе. А вот горилла нарастила себе такие мышцы почти исключительно на вегетарианской диете.

Таким образом, получается, что верующие дарвинисты в этом конкретном случае просто не верят в идею «эволюции без границ». Они не верят, что человек под действием полового отбора смог бы превратиться в гориллу (и выдвигают разные воображаемые ограничивающие факторы). И в то же самое время, эти же загадочные дарвинисты почему-то верят, что какая-то (древняя) горилла смогла превратиться в человека… под действием всё того же полового отбора. Что и говорить, завидовать логическому мышлению верующих дарвинистов вряд ли стоит.

На самом деле, придумывая какие-то очередные объяснения, почему мужчины Homo sapiens под действием мощнейшего (двойного) полового отбора, тем не менее, «сэволюционировали» не в сторону повышения атлетичности, а наоборот, в сторону её деградации… верующие дарвинисты фактически признают, что у биологического вида Homo sapiens имеются определенные пределы и по массе тела, и по атлетичности, которые характерны для этого вида, и которые этот вид преодолеть просто не может.

А вот, например, горилла преодолевает эти пределы с легкостью. Зато для неё, наоборот, невозможно стать такой же «стройной», как Homo sapiens. То есть, получается, что у гориллы имеются уже свои границы этих признаков, характерные уже для этого биологического вида, которые не совпадают с границами этих же признаков, характерных для человека. И похоже что эти (видовые) признаки просто не могут эволюционировать, то есть, не могут преодолевать рамки своих возможных значений (для этого вида) несмотря ни на какие (даже самые мощные) «половые предпочтения».

Во всяком случае, мы теперь имеем хороший пример, как под действием строго установленных половых предпочтений соответствующая эволюция не состоялась. И одновременно не имеем (пока) ни одного строго установленного примера, где бы такая эволюция вообще состоялась. В связи с этим, меня даже терзают сомнения – а стоило ли вообще терять время на написание книги, опровергающей существование некоего воображаемого явления, если это явление вообще не зафиксировано в реальной природе?

Однако мы опять незаметно ушли от обсуждения возможных скоростей эволюции (под действием естественного или полового отбора), отвлекшись на буйно-фантастические гипотезы антропогенеза.

Тем не менее, мы всё-таки успели обсудить то, что хотели.

Подводим итоги:

1) Признак даёт преимущество в приспособленности +100 % – ожидаемая скорость распространения признака 20 поколений.

2) Признак даёт преимущество в приспособленности +10 % – ожидаемая скорость распространения признака примерно 150 поколений.

3) Признак даёт преимущество в приспособленности +1 % – ожидаемая скорость распространения признака примерно 1000–2000 поколений.

4) Признак даёт преимущество в приспособленности +0.1 % – ожидаемая скорость распространения признака примерно 8000-20000 поколений.

И пришли к общему выводу, что учитывая огромный биологический материал, который имеется в распоряжении биологов (вся живая природа Земли с миллионами видов и миллиардами популяций), биологи вполне могли бы уже (за 150 лет существования дарвинизма) разыскать и накопить целый массив убедительных фактов наблюдаемой эволюции в природе под действием именно естественного или полового отборов… если бы такая эволюция действительно имела место в природе. Но вместо этого массива, мы имеем 12.5 примеров «эволюции», из которых 90 % либо установлено недостаточно надежно, либо вообще раскритиковано. Такая картина – уже сама по себе весьма красноречива и является хорошим показателем, насколько, на самом деле, «справедливо» данное учение.

Тем не менее (абстрагируясь от этой печальной ситуации), озвученные рейтинги скоростей эволюции теперь позволят нам примерно ориентироваться в тех примерах «эволюции», которые мы будем разбирать ниже. Например, если в каком-либо «примере эволюции» скорость произошедшей замены признака составила, допустим, 50 поколений, а давление естественного отбора при этом было установлено в районе 10–20 %, то такая скорость эволюции примерно совпадает с теоретически ожидаемой. Следовательно, предположение именно о естественном отборе, как причине зафиксированных изменений, в данном случае будет вполне достаточным и убедительным.

А вот если, допустим, измеренное давление естественного отбора оказалось низким, и не превышало, например, 1 %, но тем не менее, установленная скорость эволюционных изменений оказалась очень высокой, например, всего 10–20 поколений (вместо необходимых 1000–2000), то отсюда следует, что за эти изменения было ответственно что-то другое, но никак не естественный отбор, который просто не успел бы распространить данный признак за такое короткое время при столь небольшом оказываемом давлении. Давайте запомним это обстоятельство.

Дополнительно помочь здесь может еще и сама картина распространения признака. Например, если сначала признак регистрировался лишь у единичных особей, но постепенно распространился на всю популяцию, то такая картина соответствует именно механизму естественного отбора.

Если же признак взрывообразно появляется сразу у целой массы особей, то здесь можно сказать совершенно определенно, что в этом были повинны не случайные мутации (с последующим отбором), а что-то совершенно другое. И это обстоятельство тоже давайте запомним.

И наконец, что будет, если признак – очень слабо полезный? Например, если признак повышает выживаемость на 0.01 %, или на 0.001 %, или даже на 0.0001 %? В этом случае, признак является почти нейтральным. Теоретически, естественный отбор такого признака всё равно должен идти, но этот отбор растянется уже на миллионы поколений (т. е. практически на неопределенное время). Такие медленные изменения действительно уже весьма трудно пронаблюдать и непосредственно зафиксировать.

Причем здесь возникает еще одна теоретическая трудность. Возникает вопрос, а способна ли эволюция вообще идти по таким признакам, которые повышают приспособленность на столь малую величину? Чисто теоретически (если ничего больше не учитывать), то способна. Но имеем ли мы право в данном случае ничего больше не учитывать?

Во-первых, что такое «миллионы поколений»? За такое время в большинстве местообитаний Земли условия изменятся настолько радикальным образом, что столь вялотекущий отбор вполне может стать уже не актуальным. Причем несколько раз подряд. Например, еще 10.000 лет назад пустыня Сахара была цветущей страной. А 20.000 лет назад в Европе был ледниковый период. Громадный ледник покрывал всю северную её часть. Наверное, только в экваториальной зоне Земли можно допустить существование столь стабильных условий, что даже отбор некоего признака длиной в миллионы поколений успеет успешно завершиться до того, как условия среды поменяются. В других же регионах Земли столь медленная фиксация признаков вряд ли успеет дойти до своего успешного завершения прежде, чем в конкретной экосистеме что-нибудь серьезно поменяется.

Во-вторых, вероятность закрепления столь слабо полезных мутаций в популяциях небольшого размера очень низка (вследствие дрейфа генов в самом начале этого процесса). Например, в популяции со средним размером 1000 особей вероятность успешного закрепления мутации, повышающей общую приспособленность организма на 0.001 %, будет всего примерно 0.05 %. То есть, только одна (!) из примерно 2000 таких слабо-полезных мутаций вообще сможет закрепиться в этой популяции.

Но в это же время происходят ведь и другие мутации. Причем принято считать, что подавляющее большинство этих мутаций – вредные или слабо-вредные. И если слабо-вредных мутаций в тысячи раз больше, чем полезных мутаций, то получается, что на одну слабо-полезную мутацию, которой удалось закрепиться и победить в популяции, придётся в десятки, сотни, или даже в тысячи раз больше слабо-вредных мутаций, которым тоже удастся закрепиться в этих же популяциях по чисто случайным причинам. А это значит, что любая популяция со временем будет постепенно вырождаться. То есть, общая приспособленность любой популяции должна постепенно падать, вследствие того, что естественный отбор не будет успевать удалять из популяций слабо-вредные (или слабо-слабо-вредные) мутации из того общего потока мутаций, которые будут происходить в этой популяции. В результате, накопление вредных мутаций будет идти быстрее, чем их удаление из популяции. Ситуация еще больше усугубляется, если вспомнить, что значительная часть этих слабо-вредных мутаций будут рецессивными. Следовательно, такие слабо-вредные мутации могут «входить» в популяцию вообще как нейтральные. Более того, в этом случае смогут «войти» и достаточно распространиться даже и не очень то слабо-вредные мутации. А может быть, и просто вредные (без приставки «слабо»).

В общем, озвученная проблема – «слабо-полезные мутации vs слабо-вредные» теоретически весьма актуальна. Возникает вопрос, а возможна ли вообще столь медленная эволюция по слабо-полезным признакам в рамках механизма естественного отбора? Или же эволюция под действием естественного отбора может идти только по таким признакам, которые повышают приспособленность особей достаточно ощутимым образом? Но тогда и эволюционные изменения по такому сценарию должны протекать быстро. Настолько быстро, что многие такие случаи мы вполне могли бы замечать и фиксировать (если бы теория естественного отбора была правдой).

Интересно, что компьютерное моделирование всех этих процессов в популяциях, учитывающих как естественный отбор полезных мутаций, так и мощный поток слабо-вредных мутаций, показывает, что естественный отбор, скорее всего, не способен даже удержать популяцию на приемлемом уровне приспособленности (Sanford et al., 2007a, b). Приспособленность популяции будет постепенно снижаться из-за постепенного накопления слабо-вредных мутаций, с которыми естественный отбор не будет успевать справляться. Таким образом, если предложенная компьютерная модель верна во всех исходно заданных параметрах, то о теории естественного отбора можно смело забыть. И начинать говорить о постепенном вырождении мира живой природы.[111]111
  Может быть, с этим и связано «хроническое» вымирание биологических видов?


[Закрыть]

Но компьютерная модель – это всё-таки теоретическая вещь. Может быть, в ней тоже что-то не учтено, или учтено как-то не так. Поэтому опираться на компьютерные модели (пусть даже самые продвинутые) в опровержении дарвинизма мы не будем. А будем опираться только на строго установленные эмпирические факты.

На этом мы заканчиваем с предварительными пояснениями. И переходим к разбору конкретных установленных примеров «наблюдаемой эволюции».

7. Учим дарвинистов, как надо доказывать дарвинизм

К сожалению, практика показывает, что верующие дарвинисты совершенно не умеют доказывать свой дарвинизм. Когда от них начинают требовать доказательств справедливости их теории, они очень часто становятся совсем беспомощными. Нередко долго не понимают, что именно от них требуется. Могут вообще начать «доказывать» дарвинизм, просто пересказывая Вам логику самого учения (как будто Вы её не знаете). То есть, вместо приведения требуемых эмпирических примеров, «доказывают» дарвинизм теоретическими рассуждениями, отталкиваясь от постулатов самой же теории естественного отбора.

Очень часто в ответ на просьбу привести пример эволюции какого-нибудь видового признака, приводят факты колебаний признака внутри диапазона, характерного для этого вида. Хотя Вы специально просили этого не делать, а сосредоточиться именно на таких примерах, где признак эволюционирует за пределы тех значений, которые были известны для этого вида раньше.

Часто не прислушиваются, что именно Вы от них просите, и сразу начинают обвинять Вас в том, что Вы требуете невозможного – примера образования видов (или даже надвидовых таксонов) под действием естественного отбора. В то время как Вы всего лишь попросили привести пример изменения хотя бы какого-нибудь морфологического признака (хотя бы в каких-нибудь природных популяциях), а не изменений биологических видов в целом, вплоть до образования новых видов.

Наконец, верующие дарвинисты часто не понимают, как это вообще можно делать методически – доказывать именно дарвиновские механизмы эволюции. Например, не представляют, как можно измерять давление естественного отбора в природе.

В общем, начинают вести себя беспомощно и наивно, как дети малые.

В итоге всё это приходится объяснять и разжевывать беспомощному дарвинисту, часто повторяясь по нескольку раз. Что нередко раздражает. Поэтому здесь Вам следует запастисть изрядным запасом терпения. Постарайтесь поставить самого себя на место этого бедного дарвиниста. Представьте, что от Вас вдруг потребовали доказывать такие вещи, которые Вам прежде не приходилось доказывать никогда. И Вы вдруг поняли, что плохо владеете предметом. Естественно, Вы тоже «поплывёте» в Ваших доказательствах. Поэтому не надо слишком уж злиться, если дарвинист начнет демонстрировать какой-то детский сад. Будьте терпеливым. Представьте, что перед Вами маленький ребенок, которому нужно всё хорошо объяснить.

Ниже я привожу конкретный пример как раз такого диалога (с глубоко верующим дарвинистом) от которого непонятно, чего хочется больше, то ли смеяться, то ли плакать.

Речь в этом диалоге, в основном, пойдёт о «наблюдаемой эволюции гуппи».

Поскольку «наблюдаемую эволюцию у гуппи» могут привести в качестве «установленного примера эволюции» многие верующие дарвинисты, давайте разберем здесь этот пример, чтобы Вы знали, как следует отвечать свидетелям Дарвина в этом случае.

7.1. Эволюция у гуппи!

Эта история началась с того, что, несомненно, один из самых верующих дарвинистов России, уже известный нам доктор биологических наук Александр Марков, написал очередную заметку на тему полового отбора. Теперь уже у антилоп вилорогов, и о том влиянии, которое оказывает на этот отбор посторонний экологический фактор – хищническое давление (Марков, 2012в).

В этой заметке Александр написал, что у вилорогов самки предпочитают более энергичных самцов-ухажеров (менее энергичным), и победителей турниров предпочитают побежденным. Причем самки могут сами провоцировать столкновения самцов. Во все эти «страсти» еще вмешиваются койоты, которые наносят серьезный урон молодняку вилорогов. При этом Александр почему-то отметил свое сообщение следующими ключевыми словами: Этология, Экология, Эволюция.

В комментариях к заметке я обратил внимание на это обстоятельство:[112]112
  http://elementy.ru/news?discuss=431932


[Закрыть]

Imperor_id:

Непонятно, при чём здесь (опять) тэг «эволюция»? Этология – понятно. Экология – понятно. А «эволюция» здесь при чем? Эволюция из кого в кого? Из самца вилорога… в здорового самца вилорога?

Мне возразили (в тех же комментариях):

Displacer:

Ну как же, естественный отбор это механизм эволюции.

В ответ на это я разразился длинной тирадой по поводу недоказанности этого механизма в реальной природе (возможно, у меня уже развилась аллергия на эту тему, раз я столь живо реагирую на любые подобные утверждения):

Imperor_id:

1. Конкретно в этой работе авторами не продемонстрировано никакой эволюции (изменений того или иного признака вида). Установлено только, что самки предпочитают определенных самцов. Но из этого еще не следует, что вид будет эволюционно меняться. То есть, про упомянутый Вами «механизм эволюции» – это теоретический вывод, который необходимо проверять в полевых исследованиях (еще можно почитать у Чайковского о «презумпции естественного отбора»).

2. Раз уж об этом зашел разговор, то:

а) В научной литературе (опубликованных) примеров установленных эволюционных изменений (того или иного признака) именно под действием естественного отбора в дикой природе – на удивление мало (критически мало).

б) Опубликованных примеров эволюции (т. е. изменения того или иного признака вида) под действием полового отбора – в научной литературе нет вообще. Во всяком случае, строгих примеров (доказанной эволюции) под действием полового отбора – лично мне пока найти не удалось ни одного (а вот обратные примеры – отсутствие эволюционных изменений, несмотря на «половой отбор», установлены и опубликованы).

Мне эта тема интересна. Если кто-нибудь приведет ссылку на такую работу (установленных эволюционных изменений под действием полового отбора) буду очень признателен.

P.s. Уточню. Меня не интересуют ссылки на работы, где были установлены те или иные половые предпочтения самок (как, например, в этой работе, где самки предпочитают здоровых (энергичных) самцов). Таких работ много (к сожалению, дело осложняется тем, что установленные в одной работе половые предпочтения часто не воспроизводятся в других исследованиях). А уж насчет предпочтения «энергичных» самцов – таких биологических видов вообще масса (вплоть до H. sapiens).

Меня интересуют установленные (и опубликованные в научной печати) факты эволюционных изменений, которые произошли под действием половых предпочтений самок. Буду очень признателен за ссылку на такую работу.

В этом месте в нашу (едва завязавшуюся) беседу вклинился новый участник:

Александр Марков:

Обратите внимание на ссылочку в конце заметки на эксперименты Эндлера с гуппи. Это только одна из большой серии публикаций, остальные нетрудно найти в сети.

Imperor_id:

Уважаемый Александр.

Спасибо за ссылку, но к сожалению, там всё не так просто:

1. Работе, на которую Вы ссылаетесь, уже более 30 лет.

2. С тех пор гуппи стали любимым объектом биологов, исследующих половой отбор, и было опубликовано более десятка других исследований.

3. В очередной раз – результаты исследований одних авторов не стыкуются с результатами исследований других авторов. Например, у одних исследователей получается, что самки предпочитают красочных самцов, у других – красочных и энергичных. А у третьих – просто энергичных (не важно красочный он, или нет). Или у одних исследователей (более старые работы) получается, что самкам нравятся длинные хвосты самцов. А у других исследователей (более поздние работы) – так не получается. Самкам гуппи у них, оказывается, наплевать на длину хвостов своих кавалеров. Причем (по иронии судьбы) это исследование было сделано опять в Японии (как и исследование по павлинам, опровергшее «половой отбор» у павлинов).[113]113
  Имелись в виду исследования (Takahashi et al., 2008), в которых было установлено, что самки павлинов не предпочитают самцов с самыми эффектными «хвостами». Этот результат произвёл среди биологов эффект разорвавшейся бомбы.


[Закрыть] Видимо, Япония – это такая аномальная зона, где «половой отбор» просто начисто вырубается?

Как работать со столь «пестрым» материалом (по «половым предпочтениям» гуппи) и какие выводы делать?

4. В природных популяциях самцы гуппи очень активны. Они весьма часто просто «не спрашивают» согласия самок на спаривание. То есть, реальные (а не теоретические) самки гуппи находятся в состоянии постоянного преследования самцами. У них часто просто нет выбора (в отличие от лабораторных экспериментов, где самкам дают искусственную возможность осуществить такой выбор). Какова роль именно «полового отбора по яркой окраске» в такой ситуации – не очень ясно.

И наконец, в пятых. К сожалению, Вы привели мне ссылку не на то, что меня интересует в первую очередь. Конечно, сами по себе, исследования половых предпочтений гуппи – интересны.

Но норма реакции данного признака (предпочитаемого самками) – сдвинулась? Автор (приведенного Вами исследования) сам говорит о том, что вид изменился (по предпочитаемому признаку)? Или не говорит?

Или же это колебания в рамках уже известной (для данного вида) нормы реакции признака?

Я вот, например, затрудняюсь с ответом. Потому что реальные гуппи в реальной природе демонстрируют очень широкую норму реакции по данному признаку (яркости окраски). Она варьирует и индивидуально, и от популяции к популяции.

Более того. Как раз в отношении гуппи мы точно знаем, куда может «зайти» яркость их окраски – аквариумисты постарались нам это показать. Где-нибудь в дикой природе мы наблюдаем так далеко зашедший половой отбор гуппи?

Так где же, всё-таки, наблюдаемая «эволюция в ходе полового отбора»?

Кто-нибудь (из авторов исследований) в публикациях говорил о том, что этот признак (яркость окраски) – явно вышел за пределы ранее известной (для этого вида) нормы реакции по данному признаку в дикой природе?

А я ведь именно на такие исследования ссылки просил (а не на какие-то другие).

Это очень важно. Иначе точно так же можно сказать, что и человек эволюционирует. Можно начать утверждать, что мужчины H. sapiens постепенно становятся всё более атлетичными, так как установлено, что самки H. sapiens предпочитают более атлетичных мужчин.

Уважаемый Александр, Вы являетесь автором книги «Эволюция человека». Вы наблюдаете эволюцию атлетичности у мужчин H. sapiens под действием половых предпочтений женщин?

Я вот не наблюдаю. А Вы?

Ответ Александра не заставил себя ждать.

Александр Марков:

Не могу не позавидовать скорости Вашего научного анализа. Получаса не прошло – готова простыня с «опровержением» классических опытов Эндлера.

1. Насчет «не стыкуются»: на самом деле это такое биологическое явление, известное под названием «изменчивость». Если хвосты самцов варьируют, то почему женские предпочтения не могут варьировать в разных популяциях, у разных особей? Они тоже подвержены изменчивости и должны варьировать.

2. «в отличие от лабораторных экспериментов, где самкам дают искусственную возможность осуществить такой выбор» – Вы точно читали статьи Эндлера? Про экспериментальные пруды и все такое?

3. «норма данного признака (предпочитаемого самками) – сдвинулась?» Да, сдвинулась – в подопытных популяциях.

4. «что вид изменился (по предпочитаемому признаку)?» – Причем тут вид? Подопытные популяции по предпочитаемому признаку – да, изменились. Изменений всего вида тут требовать как-то неуместно. А так вообще – да, конечно, «рыба осталась рыбой».

5. Пример с атлетами неуместен, т. к. результаты по гуппи как раз показали, что хвосты изменились – это наблюдаемый факт. А наблюдения за людьми не показывают, что атлетичность увеличивается. На самом деле, кстати, наоборот – за последние тысячелетия, по антропологическим данным, люди, по крайней мере многие человеческие популяции, стали менее атлетичными. Потому что женские предпочтения по этому признаку – лишь один из многих факторов отбора. Кстати, как и в случае с гуппи: там пресс хищников, как показал Эндлер, мешает половому отбору увеличивать яркость хвостов.

6. «Опровержение полового отбора у павлинов» в той японской статье – это прекрасно. В одной крошечной популяции, где самцов было всего несколько десятков, и где у самцов (по словам авторов) почти не было изменчивости по окраске этого самого надхвостья, самки, оказывается, не проявляют достоверных предпочтений по тем крошечным различиям, которые все же между самцами по этому признаку имеются. Смех. Но зато у вас сразу к этой статье глубокое доверие и уважение: «опровергли» половой отбор, и точка. В связи с этим у меня к вам просьба эстетического плана: перестаньте, пожалуйста, вставлять везде эти ваши «к сожалению», уж слишком лицемерно получается.

От продолжения дискуссии вынужден воздержаться, дел много.

Честно говоря, многие вещи в этом ответе Александра повергли меня в состояние легкого шока. Поэтому, боясь, как бы немедленно не ответить в слишком «энергичном» стиле, я тоже попрощался с Александром, решив прокомментировать его последний пост более подробно в другом месте. Что и сделал в скором времени.[114]114
  http://imperor-id.livejournal.com/2713.html?thread=2457


[Закрыть]

Привожу эти комментарии и здесь тоже, в немного расширенном виде.