Текст книги "Что ответить дарвинисту? Часть I"

7.2. Эволюция у гуппи?

Александр пишет:

…с «опровержением» классических опытов Эндлера.

Почему с опровержением? Где там у меня опровержение? Наверное, Александру очень некогда, и поэтому он читает посты оппонентов по диагонали?

Я спрашивал про установленные и опубликованные примеры наблюдаемой эволюции. Под наблюдаемой эволюцией, конечно, подразумевались не такие банальные вещи, как колебания морфологических признаков от популяции к популяции в неизменных (для конкретного вида) рамках… а подразумевалась всё-таки та эволюция, которую мы привыкли обсуждать – возможность происхождения (или хотя бы изменения) видов, родов, семейств и т. д. Понятно, что изменения родов и семейств мы вряд ли пронаблюдаем. Но изменение хотя бы каких-нибудь видовых признаков, то есть, их наблюдаемый выход за пределы изменчивости, характерной для этого вида – мы ведь должны хотя бы иногда фиксировать в природе (хотя бы для некоторых видов)… если эволюция в природе действительно идет, а не стоит на месте.

Однако в ответ на мою просьбу Александр почему-то привел мне результаты опытов Эндлера.

В двух словах, результаты такие. У Эндлера под действием серьезного хищнического давления гуппи довольно быстро «тускнели». А там, где хищническое давление было невысоким, гуппи остались яркими или даже стали еще заметней.

Эндлер предположил, что яркая окраска самцов благоприятствует половому отбору (якобы самки предпочитают ярко окрашенных), но заметная окраска делает таких самцов более уязвимыми для хищников.

Вот, собственно, и всё. И что это доказывает? Или что опровергает?

То есть, что это было такое у Александра? Пример «наблюдаемой эволюции под действием естественного отбора» (давления хищников)? Однако я глубоко сомневаюсь в том, что в дикой природе из-за давления хищников дикие гуппи стали тускнее, чем, например, 200 лет назад. Но если они не стали тускнее, тогда зачем Александр привел этот пример в качестве «наблюдаемой эволюции под действием естественного отбора»?

И с позиций теории естественного отбора, и согласно эмпирическим данным Эндлера – под давлением хищников самцы гуппи должны были потускнеть, причем уже давным-давно. Однако они этого почему-то не делают (не тускнеют). Даже под давлением хищников, норма реакции по этому признаку у гуппи не сдвигается, а лишь варьирует от популяции к популяции. Ну и где наблюдаемая эволюция под действием естественного отбора?

Или колебания яркости окраски в разных популяциях – это и есть всё, на что способна «эволюция» Александра Маркова? Но тогда (с таким пониманием термина «эволюция»), я думаю, просто не останется людей, которые были бы не согласны, что такая эволюция в природе имеет место.

Или, может быть, Александр хотел сказать, что здесь имеет место наблюдаемая эволюция под действием полового отбора? Неужели у Александра имеются данные, что под действием полового отбора дикие гуппи в природе стали ярче, чем, например, двести лет назад? Я очень сильно сомневаюсь, что у Александра есть такие данные.

Но если у него таких данных нет, то, следовательно, у него нет и примера наблюдаемой эволюции под действием полового отбора. Тогда зачем он вообще приводит ссылку на гуппи?

А вот, оказывается, зачем. Александр (вслед за Эндлером) говорит нам – в природе на самцов гуппи действует и естественный отбор (хищническое давление) и половой отбор (предпочтение самками ярких самцов). Эти эволюционные силы противоречат друг другу (направлены в противоположные стороны). Вот поэтому (по мнению Александра) эволюция у гуппи никуда не идет, а стоит на месте, как бы разрываясь в противоположных направлениях…

Но если эволюция окраски самцов гуппи, на самом деле, стоит на месте по факту (неважно по каким причинам), тогда зачем Александр привел мне этот пример, если я спрашивал установленные примеры именно наблюдаемой (т. е. идущей) эволюции? Причем идущей в дикой природе, а не в экспериментах.

Видимо, причина опять заключается в страшной торопливости Александра. Вечно он так куда-то торопится, что отвечает на просьбы совершенно невпопад.

То есть, здесь как бы давление отбора есть, но ему что-то мешает реализовать свою (несомненную!) эволюционную мощь. Однако на самом деле это значит, что у нас просто нет примера. И нам надо искать такие примеры (идущей эволюции) где-нибудь в другом месте, но не среди самцов гуппи…

Тогда при чём здесь были самцы гуппи?! Об этом знает только один Александр.

Более того, селекционеры-аквариумисты хорошо показали нам, насколько широка, на самом деле, возможная изменчивость по данному признаку (яркости окраски) у гуппи (Рис. 35):

http://goo.gl/yo89Bv

Рисунок 35. Слева самцы гуппи «дикой» формы на светлом фоне. Справа самцы гуппи из разных (географически удаленных) природных популяций на темном фоне. В центре – результаты селекции этого вида в аквариумах (немного более крупным планом).

Спрашивается, ну и где? Где в природе столь впечатляющие результаты полового отбора? Если половой отбор действительно способен сдвигать хотя бы что-нибудь. Ведь в природе имеются популяции с исходно низким хищническим давлением. Вплоть до полного отсутствия хищников в некоторых местах обитания гуппи (Stoner & Breden, 1988). Вот тут, казалось бы, половому отбору и «разгуляться»… Но что-то не разгуливается половой отбор. Вся «эволюция окраски» у гуппи (смело заявленная Александром Марковым), на самом деле… неотличима от обычных колебаний внутривидовой изменчивости, которые происходят в совершенно конкретных рамках (характерных для этого вида) и за эти рамки не выходят.

Конечно, сейчас (задним числом) Александр придумает тысячу и одну причину, почему половой отбор конкретно у гуппи «не разгулялся». То есть, это только конкретно у гуппи половой отбор «ничаво не смог» (по такой-то и еще такой-то причине). А так то он (половой отбор) ого-го как может! (эволюцию двигать). Но к сожалению, получается, опять только в теории. А реальные примеры опять надо искать (днем с огнем).

Александр пишет:

…с «опровержением» классических опытов Эндлера.

И еще раз. «Классические опыты Эндлера», к сожалению, действительно не подтверждаются некоторыми более поздними исследованиями. Как я уже говорил, некоторые другие исследователи не сумели найти столь строгой (отрицательной) корреляции между яркостью окраски и наличием хищников в диких популяциях гуппи, которая должна следовать из результатов работы Эндлера. Для Александра опыты Эндлера «классические» только потому, что он особо ничего и не читал больше на эту тему. А если бы читал, то «классичности» бы тут серьезно поубавилось.

Более того, если бы Александр прочитал не только одну-две статьи про гуппи, но еще почитал бы про половой отбор у каких-нибудь других животных, то он бы, к сожалению (для него) узнал, что по какой-то странной закономерности, более поздние исследования не могут воспроизвести результаты многих подобных работ, выполненных в 70–90 годы прошлого века и «подтвердивших» прогнозы дарвиновской теории. Видимо, по чисто случайному стечению обстоятельств, более поздние работы весьма нередко опровергают результаты ранних работ в этой области. Поэтому словосочетание «классическая работа» в данном случае может совсем и не являться комплиментом. Опыты Петри с хвостами (и яйцами) павлинов тоже были «классическими»… пока не были опровергнуты исследованиями Такахаши.

Александр пишет:

Насчет «не стыкуются»: на самом деле это такое биологическое явление, известное под названием «изменчивость». Если хвосты самцов варьируют, то почему женские предпочтения не могут варьировать в разных популяциях, у разных особей? Они тоже подвержены изменчивости и должны варьировать.

Здесь Александр, к сожалению, просто убивает ту теорию, которую так пытается защитить (убивает собственными руками).

А ведь если бы он читал, например, работы Любищева, посвященные критике полового отбора (а не только своего любимого Докинза), то был бы знаком с такой идеей – дело в том, что предпочтения самками яркой окраски самцов – сами по себе биологически не целесообразны. В частности такие предпочтения приводят к тому, что половина собственных детей такой «ненормальной» самки – подвергается повышенному риску хищничества. По сути, самки, предпочитающие ярких самцов, являются просто… носителями вредной мутации, которая должна быть уничтожена естественным отбором.

И если половые предпочтения самок столь эволюционно изменчивы (как опять по-быстрому предполагает Александр), тогда естественный отбор должен был бы давным-давно «повыбрасывать» из популяций гуппи столь вредные половые предпочтения и оставить только биологически целесообразные. Однако этого не происходит. То есть, естественный отбор самих половых предпочтений у гуппи просто не идет. Но почему (не идет)? Ведь (по уверениям самого Александра) самки гуппи настолько изменчивы в своих половых предпочтениях, что спокойнейшим образом могут предпочитать самцов с совершенно невзрачной окраской!

Например, самки гуппи могли бы предпочитать скромно окрашенных, но самых энергичных самцов. То есть, точно так же, как у тех самых вилорогов, о которых пишет сам Александр. Тем более что самцы гуппи уже демонстрируют этот признак весьма неплохо (Веденина, 2012б):

…В диких популяциях гуппи на острове Тринидад в Южной Америке самки подвергаются сексуальным домогательствам самцов каждую минуту. В то же время, самки гуппи готовы спариваться лишь 2–3 дня в начале каждой репродуктивной фазы, которая длится в среднем 25–30 дней. Чтобы спариться с самкой, самцы используют различные стратегии: галантные самцы ухаживают, танцуя и демонстрируя самке свою окраску, тогда как другие самцы пытаются изнасиловать самку, подкрадываясь к ней и атакуя ее своим гоноподием.

Более того, некоторые исследователи (половых предпочтений гуппи) получили именно такой результат – самки гуппи у них предпочитали именно энергичных самцов с неважно какой окраской. Так что же мешает распространить этот биологически целесообразный признак на все популяции гуппи? Где эволюция в ходе естественного отбора (более приспособленных)?

Даже если самки предпочитают именно ярко окрашенных самцов (это установило большинство исследований), то непонятно, что за сила, их, собственно, так «надирает» предпочитать именно ярких самцов, если такие предпочтения приводят к повышенному риску стать жертвой хищника для половины их собственного потомства. Почему этот вредный (для самцов) признак никак не уходит из популяций, если (по предположению Александра) самки демонстрируют в этом вопросе столь впечатляющую изменчивость?

Этот вопрос становится особенно вопиющим, если вспомнить, что реальная природа, вообще-то, изобилует (в том числе) видами рыб, где самцы имеют невзрачную окраску, но зато энергично ухаживают за самкой, собственной энергичностью доказывая этой самке свои «хорошие гены».

Дело в том, что есть такая гипотеза «хороших генов», в которой предполагается, что самки оценивают в самцах – «хорошие» у них гены, или «нехорошие», ориентируясь на какие-то внешние признаки-индикаторы. Например, на яркую окраску самца, или на его энергичность. Однако в случае яркой окраски (как воображаемого показателя «хороших генов») всё преимущество «хороших генов» обесценивается тем, что таких рыбок хищники лучше замечают и чаще едят. А вот энергичное поведение самца в качестве «показателя хороших генов» не имеет столь грустных недостатков. Причем энергичность самца является гораздо более точным показателем его «хороших генов», поскольку прямо отражает способность сопротивляться разным вызовам среды (например, избегать нападения хищника). Точно так же по энергичности самца можно достаточно надежно оценить, насколько хорошо общее состояние его организма. Понятно, что больной (чем-нибудь) самец вряд ли будет очень энергичен. А вот яркая окраска непонятно что, собственно, демонстрирует. По поводу яркой окраски можно сказать лишь то, что она точно демонстрирует одно из двух – или «хорошие гены», или «плохие гены» (повышающие риск хищничества).

И вот получается (по Александру Маркову), что одни самки гуппи ориентируются на яркость самца, то есть на признак, по крайней мере, неоднозначный с точки зрения биологической полезности (если не откровенно вредный). А другие самки гуппи «додумались» влюбляться просто в тех самцов, которые энергично и настойчиво ухаживают. Так почему же вредные (с позиций чистого выживания) предпочтения некоторых самок к яркой окраске – не уходят из популяций гуппи под действием естественного отбора?

Собственно, на этом можно закрывать тему гуппи. Очевидно, что гуппи не столько подтверждают прогнозы принятой теории эволюции, сколько запутывают (а иногда и противоречат) данным прогнозам.

Александр Марков пишет:

«в отличие от лабораторных экспериментов, где самкам дают искусственную возможность осуществить такой выбор» – Вы точно читали статьи Эндлера? Про экспериментальные пруды и все такое?

Александр всё никак не может оторваться от прочитанной им работы Эндлера. Между тем (как я уже писал выше) по данной теме уже имеется много опубликованных работ. И в целом ряде таких работ исследовалось, действительно ли самки гуппи предпочитают самцов с яркой окраской. В таких исследованиях часто применялась методика, когда самке гуппи давали свободно выбрать между двумя самцами (реальными, или, в более поздних исследованиях, даже виртуальными).

Давайте, кстати, оценим, чего же конкретно наоткрывали биологи за те годы, которые прошли со времени публикации «классических опытов Эндлера».

Итак, в работах Эндлера было установлено, что самки гуппи предпочитают более заметных самцов (Endler, 1980). Именно к такому типу «эволюционировали» самцы гуппи в тех экспериментальных прудах Эндлера, где уровень хищничества был низким.

Под «заметностью» здесь понималось число и выраженность цветных пятен на теле самцов. Пятна у самцов гуппи бывают разного размера и цвета, а так же варьируют в числе и местоположении на теле. Пятна темного и черного цвета, имеющиеся на теле многих самцов гуппи, образованы пигментом меланином. Пятна оранжевого цвета, тоже выраженные у многих самцов, создаются за счет накопления каротиноидов, которые сам организм гуппи не производит, а получает с пищей.[115]115
  Кроме каротиноидов, в формировании оранжевых пятен также принимает участие птеридин.


[Закрыть] И наконец, нередко у самцов гуппи имеются еще и металлически переливающиеся пятна синих оттенков. Некоторые исследователи, вроде бы, заметили и в отношении этих пятен тоже какие-то предпочтения самок. Однако в большинстве работ на первый план вышла привлекательность ярких пятен именно оранжевых тонов (золотистых, оранжевых, рыжих, коричнево-рыжих).

Однако, например, в работе (Nicoletto, 1995) ожидаемые предпочтения самок не достигли порога статистической значимости ни по одной из измеренных цветовых характеристик самца.

А в работе (Grether, 2000) получилось, что самок гуппи привлекает не столько яркость рыжих пятен самцов, сколько насыщенность этих пятен каротиноидами. Но насыщаясь каротиноидами, рыжие и золотистые пятна становятся коричневыми. При этом яркость пятен может снижаться. Тем не менее, это привлекает самок (так получилось в этой работе).

А в работе (Kodric-Brown & Nicoletto, 2001) получилось, что если самец гуппи ухаживает энергично, то самке становится неважно, ярко ли окрашен этот самец, или неярко. Самец, который ухаживает энергично, нравится самке независимо от степени его яркости.[116]116
  В данной работе использовались «виртуальные» самцы (их анимированные изображения).


[Закрыть]

А вот в работе (Bischoff et al., 1985) было установлено, что самки совершенно явно предпочитают самцов с длинными хвостами. Результаты получились настолько сильными, что нам просто необходимо на них полюбоваться (Рис. 36):

Рисунок 36. Совершенно очевидное преимущество самцов гуппи с большими и заметными хвостами в половом отборе против самцов с маленькими и менее заметными хвостами: а) при выборе самцов самками; b) по числу полученных спариваний. Такие результаты были установлены в работе (Bischoff et al., 1985). Рисунок взят из этой работы.

Итак, если судить по этой работе, самки гуппи просто млеют от больших хвостов своих кавалеров. И если бы Александр Марков знал об этой работе, то он бы наверняка назвал «классической» и её тоже. И рассказал бы о ней, как о еще одном доказательстве справедливости теории полового отбора (в длинном ряду таких же работ).

Но вот досада. В работе (Karino & Kobayashi, 2005) было установлено, что, во-первых, «отклик» самок гуппи на ухаживание самца не зависит от размера его хвоста. То есть (говоря по-простому) самкам гуппи просто наплевать, какой там хвост у их кавалера. А во-вторых, авторы установили, что короткохвостые самцы ухаживают за самками чаще, чем длиннохвостые, и как следствие, чаще спариваются с ними в результате именно ухаживаний. В то время как длиннохвостые самцы более склонны применять тактику «подкрадывания» к самке с дальнейшей попыткой её изнасилования. То есть эта работа продемонстрировала результаты, противоположные опубликованным ранее в работе (Bischoff et al., 1985).

Таким образом, здесь мы имеем ситуацию, которая дублирует (практически один в один) еще один «эволюционный скандал». Скандал, разразившийся сравнительно недавно по поводу «полового отбора» у павлинов. Как и в случае с гуппи, в старых исследованиях павлинов тоже были обнаружены яркие предпочтения самок именно к большим хвостам своих кавалеров. И как и в случае с гуппи, новые исследования павлинов не смогли подтвердить эти «яркие результаты».

Сегодня биологи, изучающие половые предпочтения гуппи, про хвосты самцов (как объект вожделения самок) вообще не упоминают. Сейчас «в моде» представления о том, что самки гуппи предпочитают самцов с яркими оранжевыми пятнами (так постановило большинство исследований).

Но что это мы всё о скандалах с хвостами, как будто нет других конфликтующих научных работ? В работе (Dugatkin, 1992) было установлено, что самки гуппи часто копируют выбор других самок, выбирая тех же самцов, которых до этого выбрали другие самки. Более того, в следующей работе (Dugatkin, 1996) оказалось, что самки делали это, даже если яркость окраски выбранного самца была меньше (примерно на 12–24 %), чем у тех самцов, от которых они решили отказаться в пользу «уже испытанного» другими самками. Но если разница в яркости оранжевых пятен была большой (около 40 %), то в этом случае самки уже предпочитают ярко-оранжевого самца, невзирая на выбор других самок. Однако эти результаты были раскритикованы в работе (Lafleur et al., 1997). Авторы этой работы повторили ход исследования из работы (Dugatkin, 1992) и показали, что результат ничем не отличается от «нулевой гипотезы», то есть, если бы вообще не было никакого копирования выбора других самок.

В другом исследовании Эндлера (Endler & Houde, 1995) получилось, что самки явно предпочитают самцов из собственной популяции, оказывая им серьезное предпочтение перед «чужаками» (самцами из других популяций). А вот в работе (Grether, 2000) так не получилось. В этой работе самки выбирали «чужих» самцов ничуть не хуже, чем «своих». Причем и в работе Эндлера, и в работе (Grether, 2000) исследовались вкусы самок не из какой-то одной популяции, а сразу из нескольких. Наконец, уже в третьих работах получилось, что самки, наоборот, больше любят самцов, окрашенных непривычно, чем привычно окрашенных самцов (Hughes et al., 1999). Или даже предпочитают самцов, окрашенных вообще редко и необычно (Farr, 1977). В связи с этим становится интересно. По мнению Александра Маркова, «классическими» следует считать именно работы Эндлера. Но тогда как относиться к тем работам, в которых были получены противоположные результаты? Выкинуть их в мусорную корзину?

В работе (Syriatowicz & Brooks, 2004) исследователи решили проверить влияние окружающих условий на выбор самок. Одних самок они «морили голодом», а других самок кормили нормально. Бедные голодные самки, в результате, стали меньше увлекаться «эротическими играми» с самцами. Да и кто бы сомневался, ведь на голодный желудок никакой секс не в радость. Однако и голодные, и сытые самки – всё равно продолжали предпочитать одних и тех же (ярких) самцов. То есть, эстетические вкусы голодных самок в этом отношении не изменились. А вот в работе (Lopez, 1999) исследователи «морили» самок уже не голодом, а с помощью паразитов. И оказалось, что «нагруженные» паразитами самки перестают предпочитать ярких самцов (неярким). То есть, «обиженные жизнью» самки в одних случаях остаются верными своим исходным «эротическим фантазиям», а в других случаях перестают руководствоваться ими. Интересно, от чего зависит такая разница в результатах? От разных причин стресса (в одном случае голод, а в другом паразиты)? Или же просто от того, что эти работы были выполнены разными авторами, придерживающимися разных точек зрения на этот вопрос?

Далее. Из «классической» работы Эндлера следует, что в природных популяциях гуппи имеется хрупкий баланс между привлекательностью (для самок) яркой и заметной окраски самцов, и заметностью этих же самцов для хищников. Отсюда, во-первых, следует, что в разных местах обитания гуппи в природе должна наблюдаться отрицательная зависимость между яркостью окраски самцов и степенью хищнического давления. Кроме того, должна наблюдаться еще и связь между требовательностью самок к яркой окраске самцов и степенью хищничества. Ведь самка, предпочитающая ярких самцов, невзирая на высокое хищничество, рискует своими детьми, которые унаследуют от своего папы яркую окраску и поэтому окажутся менее приспособленными в таких местообитаниях (Stoner & Breden, 1988). Более того, самка подвергает прямому риску еще и саму себя. Потому что внимание хищника к этой самке может быть привлечено легче, если рядом с ней будет «крутиться» яркий самец (Evans et al., 2004). По этой причине в своё время и сам Эндлер (Endler & Houde, 1995), и другие авторы (Stoner & Breden, 1988) пытались найти в природе географическую изменчивость самок по степени их предпочтений к яркой окраске самцов, в зависимости от уровня хищничества. И в этих работах такая зависимость, вроде бы, была найдена. В местообитаниях с высоким риском хищничества, самки гуппи, вроде бы, показали сниженную требовательность к яркости окраски самца, чем в местообитаниях с низким риском хищничества.

Зато в другой работе получилось, что самки упрямо не хотят изменять свои предпочтения даже в самых насыщенных хищниками местообитаниях, продолжая предпочитать ярких самцов с оранжевыми пятнами (Evans et al., 2004).

А вот в третьих работах получилось… опять наоборот (Godin & Briggs, 1996; Gong & Gibson, 1996). В этих работах самки гуппи, испытав стресс от контакта с хищником (в соответствующих экспериментах), резко изменяли свои предпочтения на противоположные, и срочно начинали предпочитать более «тусклых» самцов! Вот как, оказывается, быстро самки гуппи «учатся жизни», и начинают понимать, какая окраска самца биологически целесообразна, а какая – не очень.

Получается забавно. Поднятый нами вопрос о той загадочной силе, которая столь настойчиво надирает самок гуппи предпочитать именно ярких самцов (в то время как каких-нибудь пескарей не надирает) – этот вопрос возникает с новой силой. Оказывается, самки гуппи хорошо «понимают», что они предпочитают вредную окраску самцов. Поэтому меняют свои предпочтения на противоположные в случае необходимости (когда ощущают «дыхание смерти» в виде хищников). Но стоит им только немного отвлечься от этих грустных реалий, как самки гуппи снова становятся истинными эстетками. Что это за такая настырность (в эстетических предпочтениях), зачем она нужна, и почему не изменяется в ходе эволюции? Особенно если учесть, что тысячи разных других видов «пескарей и карасей» имеют покровительственную окраску и совершенно не озадачиваются теми глубокими эстетическими переживаниями, которые терзают романтичных самок гуппи. В общем, «чудны дела твои, Эволюция»!

Наконец, оказалось, что яркость окраски в природных популяциях гуппи может зависеть вообще не от хищников, а от степени доступности кормов, богатых каротиноидами, в конкретных местообитаниях (Grether, 2000). То есть, самцы могут приобретать яркую окраску своих пятен чисто «автоматически», питаясь кормом с высоким содержанием каротиноидов. Или могут иметь «тусклую» окраску, если живут в местообитаниях, бедных такими кормами. Но отсюда следует, что половой отбор здесь, вроде бы, вообще не при чём. Во всяком случае, по отношению к цвету (яркости и насыщенности) оранжевых пятен.

Однако самый забавный результат получился в работе (Eakley & Houde, 2004). Дело в том, что самки гуппи часто практикуют многократные спаривания. И вот в этой работе оказалось, что самки предпочитают повторно спариваться уже не с прежними самцами, а с новыми. У исследователей получилось, что своих прежних самцов самки активно избегают. Причем самки явно хотят, чтобы и внешность новых самцов отличалась от внешности предыдущих (это второй главный результат, полученный в этой работе). Таким образом, если предыдущий самец был ярко окрашен, то самка в следующий раз может предпочесть самца с другим типом внешности. Авторы работы предполагают, что подобное поведение самок гуппи может быть причиной того удивительного разнообразия расцветок, которое наблюдается у самцов этого вида рыб. То есть, если в большинстве других работ обычно устанавливалось единство эстетических предпочтений самок (к нарядным самцам), то в этой работе оказалось, что самки гуппи любят разнообразие.

Давайте подведем итоги. Итак, у разных исследователей половых предпочтений гуппи получились весьма пестрые результаты:

По половым предпочтениям самок гуппи:

1. Самки гуппи предпочитают самцов с контрастными пятнами на теле.

2. Самки гуппи не предпочитают самцов с контрастными пятнами на теле.

3. Самки гуппи предпочитают самцов с длинными хвостами.

4. Самки гуппи не предпочитают самцов с длинными хвостами.

5. Самки гуппи копируют выбор других самок.

6. Самки гуппи не копируют выбор других самок.

7. Самки гуппи больше предпочитают самцов с привычной окраской.

8. Самки гуппи больше предпочитают самцов с непривычной окраской.

9. Самки гуппи выбирают самцов с разной окраской от спаривания к спариванию.

По изменчивости половых предпочтений самок:

10. Самки гуппи изменяют (уменьшают) свои предпочтения в среде с высоким хищничеством.

11. Самки гуппи не изменяют (не уменьшают) свои предпочтения в среде с высоким хищничеством.

12. Самки гуппи в среде с высоким хищничеством меняют свои предпочтения на противоположные.

Что и говорить, результаты весьма пёстрые. «Классические опыты Эндлера» как-то теряются на фоне подобной пестроты.

Поэтому давайте больше не будем «ходить вокруг да около», а скажем прямо – «классические опыты Эндлера» для дарвинистов являются «классическими» только потому, что верующие дарвинисты больше ничего не читали на эту тему. Да и о самих «классических опытах Эндлера» они знают лишь по той причине, что эти исследования… были упомянуты в очередной научно-популярной книжке Ричарда Докинза (Dawkins, 2009). А поскольку современные дарвинисты считают изучение книг Докинза своим священным долгом, то поэтому они и знают об опытах Эндлера (проведенных 30 лет назад). То есть, это не влияние «классических опытов Эндлера», а влияние «классических книг Докинза» (боготворимых современными свидетелями Дарвина).

Но и это еще не конец истории. Недавно «классические опыты Эндлера» получили, наверное, самый серьезный «удар под дых» за всё время своего существования. Этот удар пришел от очередного опубликованного исследования. В работе (Ruell et al., 2013) было установлено, что самцы гуппи могут самостоятельно изменять яркость собственной окраски в течение жизни (изменять весьма серьезно, примерно на треть). В зависимости от того, в каких условиях они растут – в среде, где присутствуют хищники, или же в среде, где хищники отсутствуют. Оказалось, что там, где самцы гуппи выращивались в условиях запаха хищников, такие самцы ко времени созревания оказывались заметно менее яркими, чем их «братья», выросшие без всякого присутствия хищников. То есть, самцы гуппи, оказывается, могут проявлять пластичность по этому признаку в ходе индивидуального развития. Так же, как и человек, постоянно занимающийся атлетической гимнастикой, в итоге наращивает себе дополнительные объемы мышц – так же и самец гуппи, постоянно чувствующий запах хищников, в итоге становится более «тусклым».

А раз так, то тогда опыты Эндлера из «классических» сразу же переходят в разряд крайне дискуссионных. Потому что становится не ясно – то ли самцы гуппи в опытах Эндлера «притухли» потому, что это их так хищники отобрали? А то ли потому, что эти самцы просто росли в условиях постоянного стресса и страха? А в тех опытах, где самцы гуппи стали более заметными (там, где не было хищников) – не ясно, то ли это произошло потому, что их самки так отобрали, а то ли потому, что эти самцы просто «расслабились» в отсутствие хищников. Или, может быть, попали под действие еще какого-нибудь фактора, который приводит к более интенсивному окрашиванию самца по мере его роста.

Причем сама скорость произошедших изменений (эксперименты Эндлера длились от полугода до чуть более года) говорит нам, что вариант с пластичностью окраски в данном случае гораздо более вероятен, чем вариант с каким-либо «отбором гуппи».

И наконец, не могу удержаться, чтобы не сказать несколько слов о значении работ Эндлера в том специфическом контексте, который придал этим работам Ричард Докинз (в своем пересказе). Дело в том, что Эндлер, в пересказе Докинза, совершил поистине выдающееся открытие. Ведь «экспериментальные пруды» Эндлера вполне можно заменить обычными домашними аквариумами. Действительно, в домашних аквариумах практически никогда нет хищников (вообще нет). При этом многие аквариумисты серьёзно заботятся о том, чтобы их домашние питомцы никогда не голодали, не «холодали» и т. п. Таким образом, в домашних аквариумах складываются идеальные условия для «полового отбора гуппи». Следовательно (согласно результатам Эндлера), гуппи в наших аквариумах должны постепенно становиться всё более яркими – сами собой, без всяких усилий со стороны селекционеров! Получается, что аквариумистам можно вообще не заниматься селекцией. Знай только хорошенько подкрамливай своих питомцев. А самцов с чудесными расцветками самки «выведут» сами.

Тем более что эксперименты Эндлера длились чуть более года. А в тех экспериментальных прудах, где не было хищников, гуппи у Эндлера стали более заметными уже через полгода. Но ведь гуппи в домашних аквариумах содержатся уже, наверное, лет сто. Однако о явлении самопроизвольного повышения красоты самцов гуппи в домашних условиях почему-то вообще ничего не слышно. Несмотря на то, что очень многие аквариумисты внимательно следят за своими питомцами. Наверное, аквариумисты, профессионально занимающиеся содержанием и разведением гуппи, были бы несказанно удивлены «открытием» Эндлера, если бы узнали о нем.