Читать книгу "Пока не закончатся звезды"

10
Отчаянные решения

Лиам

– Это что, шутка? – недоверчиво произносит Майя.

Не знаю, когда я успел закрыть глаза, но при звуке ее голоса я их открываю. Наверное, в глубине души – точнее, разумом – я понимал, что она врежет мне, едва услышав мое предложение. Однако она лишь удивленно смотрит на меня, скрестив руки, с таким видом, будто я слетел с катушек, что, впрочем, справедливо.

– Я серьезно, – отвечаю я, откашлявшись. – Ты ведь сказала, что хочешь мне чем-нибудь отплатить. Ну вот.

– Я не понимаю. Зачем тебе это?

Я собираюсь ей что-то ответить, но вдруг понимаю, что убедительной причины у меня нет. Возможно, во мне взыграла гордость. Или эго. Я просто хочу показать всем, что сам принимаю решения. Что могу делать то, что мне хочется, когда мне хочется, и никто не посмеет мне это запретить.

Но Майя вряд ли поймет меня, поэтому я говорю:

– Там… девушка. Она внизу с Эваном. У нас с ней довольно запутанные отношения и…

– В каком смысле запутанные? – перебивает она и, заметив неодобрение на моем лице, поясняет: – Если ты хочешь, чтобы я тебе помогла, мне нужно понимать контекст.

Ладно, может, она и права. Адам бы запретил мне рассказывать, так что хорошо, что его здесь нет.

– Она моя девушка. – Майя выгибает брови. – Фальшивая, – уточняю я.

Недоуменно фыркнув, она закрывает лицо руками.

– Ненавижу знаменитостей, – ворчит Майя про себя, а потом поднимает взгляд. – Дай угадаю: ты начал встречаться с ней, чтобы набрать подписчиков, и теперь вы в полной заднице, потому что она влюбилась в тебя?

– Не совсем, – отвечаю я, но она не слушает.

– Если ты собираешься использовать меня, чтобы избавиться от нее, знай, что ты…

– Она влюблена не в меня, – перебиваю я Майю, прежде чем она снова успеет меня оскорбить, – а в моего лучшего друга.

Слова обжигают мне горло. Майя закрывает рот и настороженно наблюдает за мной.

– В Эвана? – недоуменно спрашивает она.

– Нет, в другого лучшего друга.

– Но если ты ей неинтересен, то зачем… – она не заканчивает предложение: выражение моего лица, должно быть, сказало ей все, что нужно. – Вот подстава, – тихонько бормочет она.

В ее темных глазах я читаю жалость. Майя – единственный человек, кроме Эвана, кто знает правду, и я понятия не имею, зачем я ей это рассказал. Дело не только в том, что мне не следовало ей доверять, – зная ее характер, я не удивлюсь, если она сочтет меня жалким.

Я месяцами сох по девушке, которая влюблена в другого. Откройте словарь, и вы найдете мое имя в красной рамке рядом со словом «унижение».

– Это долгая история, – отвечаю я, чтобы закрыть эту тему, и она, к счастью, не настаивает. – Ну как? Ты поможешь мне или нет?

Я жду, что Майя откажется или спросит, зачем я хочу убедить Мишель в том, что встречаюсь с кем-то, если влюблен только в нее одну, но вместо этого она кивает.

– Ладно. Какова моя роль? Сумасшедшая фанатка, которая умирает от желания переспать с тобой? Потому что я не собираюсь притворяться, будто таю от твоего личика.

Она что, правда мне поможет? Вау. В глубине души я не ожидал, что все зайдет так далеко, поэтому плана у меня нет. Я пытаюсь придумать правдоподобную версию, а она выжидающе смотрит на меня.

– Мы познакомились вчера вечером, ты мне приглянулась, и я пригласил тебя домой. Этого хватит. Вряд ли она будет задавать вопросы. – Я киваю собственным мыслям и окидываю ее взглядом с ног до головы. – Я дам тебе свой лонгслив. Это сразу привлечет внимание.

Не дожидаясь ее ответа, я прохожу в свою комнату. Она больше гостевой, и на лице Майи, вошедшей вслед за мной, проступает изумление, хотя она и пытается его скрыть. Я открываю шкаф и достаю кофту, которую часто ношу. Мишель точно меня в ней видела и сразу узнает.

К тому же она с длинными рукавами. Не раздумывая бросаю ее Майе.

– Надень и сомни немного, чтобы казалось, будто ты в ней спала.

Она молча натягивает ее через голову, кофта доходит ей до бедер. Как и моя толстовка, она ей велика, и в ней Майя кажется еще меньше. Подвернув слишком длинные рукава, она смотрит на меня. Я внимательно изучаю ее – чего-то не хватает – и подхожу ближе.

– Можно растрепать твои волосы?

– Можно ударить тебя по яйцам?

Поморщившись, я отворачиваюсь от нее.

– Ладно. Иди так.

Я решительно выхожу из спальни, и Майя тут же следует за мной. Сердце начинает учащенно биться. С лестницы я слышу голоса, доносящиеся из кухни. Мы спускаемся вниз, и я с тревогой смотрю на Майю, желая убедиться, что она все еще здесь. Она тоже взволнована.

– С тебя еще пятьдесят фунтов, – шепчет Майя.

– Обсудим позже.

А вот и кухня.

Я захожу первым. Эван сидит за столом на том же месте, рядом с ним Мишель. Я сглатываю, глядя на нее. Ее пепельные волосы собраны в хвост, и на ней широкая футболка, которая, конечно же, принадлежит Максу. Услышав шаги, они замолкают, и улыбка исчезает с лица Мишель, как только она замечает, что я не один.

– Лиам, – нарочито радостно приветствует она меня и смотрит куда-то поверх моего плеча. – Ого, я и не знала, что у тебя… гостья.

Глаза Эвана, сидящего за ее спиной, становятся похожими на блюдца, и, судя по его взгляду, он считает меня сумасшедшим. Возможно, он прав, но я не обращаю на него внимания и притягиваю Майю к себе. Мишель подходит к нам.

– Приятно познакомиться, – улыбаясь, говорит она Майе, а затем с насмешкой смотрит на моего друга. – Эван, что же ты молчал, – весело упрекает его она.

Вздрогнув, он пытается предотвратить катастрофу:

– Ну да. Я человек свободный, ты же знаешь, но Малена…

– Она со мной, – перебиваю я, и оба резко поворачиваются ко мне.

Назад пути нет.

Мишель удивленно моргает и теперь уже внимательно разглядывает Майю.

Должно быть, трюк с лонгсливом сработал, потому что выражение ее лица тут же меняется и она вскидывает брови с некоторым презрением. Майя напрягается, но остается на месте.

– Ясно, – говорит Мишель, закончив придирчивый осмотр. Она притворно улыбается и протягивает руку. – Ты, наверное, слышала обо мне. Я Мишель, девушка Лиама, – добавляет она, выделяя голосом последние слова.

Не поведя и бровью, Майя сжимает ее ладонь и говорит:

– Майя, девушка, которая действительно ему нравится.

Обалдеть.

Заметка на будущее: перестать ее недооценивать.

Не успеваю я прийти в себя, чтобы подыграть ей, как Майя придвигается ближе и обвивает мою руку вокруг своей талии. Я прижимаю ее к себе и кладу ладонь на пояс ее джинсов. Майя не дергается, смотрит прямо перед собой, а я стараюсь не обращать внимания на то, как приятно пахнут ее волосы.

Сердце колотится, но я объясняю это тем, что переживаю за реакцию Мишель – с ее лица резко сползает улыбка. В глазах читается упрек.

– Ты рассказал ей? – сурово спрашивает она.

Эван вскакивает из-за стола.

– Хватит! Давайте-ка сбросим напряжение, сделаем глубокий вдох, выдох…

– Ну и что с того? – говорю я Мишель.

– Ты шутишь? Ты хоть раз можешь подумать не только о себе? Ты же знаешь, что сказал Адам. Если кто-нибудь узнает об этом, нам конец. А ты берешь и разбалтываешь все первой встречной. Когда ты уже повзрослеешь, Лиам?

– Она не первая встречная, – встреваю я, не давая Майе вставить еще хоть слово. – Не волнуйся. Она никому не скажет.

Надеюсь.

– Ты сам-то в это веришь? – Мишель уловила мои сомнения.

– Я знаю ее, Мишель. Она сохранит наш секрет.

– Ты ее знаешь? – повторяет она и недоверчиво качает головой. – И давно ли?

– Ну… несколько недель.

– Ты с ума сошел? Моя репутация зависит от человека, с которым ты знаком пару недель?

Если она узнает, что мы познакомились только вчера, у нее случится сердечный приступ.

– Тебе-то что? Это моя жизнь, – отвечаю я. Меня тошнит от ее нравоучительного тона.

– В этом и проблема. Это не только твоя жизнь, но и моя тоже. Я не позволю тебе все испортить только потому, что ты хочешь затащить кого-то в свою.

– Из нас двоих не я состою в отношениях с другим человеком, Мишель.

Я впервые бросаю ей в лицо этот упрек, но с меня хватит. Она замолкает и сердито смотрит на меня.

– Макс тут ни при чем. Ты сам сказал, что не возражаешь против нашего романа.

Как будто я мог возражать!

– Мне перестала нравиться эта затея, когда вы наплевали на осмотрительность. Я знаю, что вы закрылись вместе в комнате на вечеринке в честь моего дня рождения. Делайте что хотите, но если я вас видел, то и другие могли. Это ты идешь на глупый риск, но, как обычно, плохой парень здесь я. Стоит мне привести домой девушку, как ты закатываешь скандал. Если ты забыла, мы не встречаемся по-настоящему. Хватит уже лезть в мою жизнь. Ты хуже Адама.

Я впервые так с ней разговариваю. Говорю что думаю, невзирая на последствия. В груди яростно колотится сердце. Я машинально сжимаю талию Майи, но она не отодвигается. Мишель обращает внимание на наше объятие и недовольно качает головой.

– Мир не вертится вокруг тебя, – говорит она. – Когда уже ты перестанешь думать только о себе?

Злость на ее лице сменилась обидой и разочарованием. Мне больно от ее слов. На кухне воцаряется напряженная тишина, и даже Эван, наблюдающий за нами из-за стола, не осмеливается ее нарушить. Я сглатываю. Когда я чувствую, что больше не выдержу, мою ладонь сжимает чужая рука. Майя переплетает наши пальцы и заставляет меня посмотреть на нее.

– Отвезешь меня домой? – шепчет она, не сводя с меня глаз, и я машинально киваю. Она так хорошо притворяется, что я почти верю, будто действительно небезразличен ей.

Майя тянет меня к выходу. Но едва мы оказываемся в коридоре, как за спиной раздается голос Мишель:

– Знаешь, что самое ужасное? Когда она захочет кому-нибудь продать эту историю, чтобы поживиться за наш счет, разгребать последствия придется мне. Потому что с тобой вечно так. А сейчас я ухожу. Если твои подписчики спросят, почему твоя девушка больше не появляется в твоих роликах, скажи им, что это потому, что ты засранец.

Она протискивается мимо нас и задевает Майю плечом. Мишель немного выше и потому едва не сбивает ее с ног. Следующее, что мы слышим, – громкое хлопанье двери. Весь дом снова погружается в тишину, и наконец Эван, который не участвовал в обсуждении, поворачивается к нам и попеременно указывает на нас пальцем.

– Хотел уточнить: у тебя теперь две подставные девушки?

Это происходит мгновенно. Резко выдохнув, мы с Майей отскакиваем друг от друга. Мишель ушла, но мне все еще не по себе. Неловко скрестив руки, Майя быстро оглядывается на Эвана и обращается ко мне:

– Я выполнила свою часть сделки, – говорит она, откашлявшись. – А теперь вызови мне такси до дома.

– Разумеется, – с напускным спокойствием говорю я.

Через десять неуютных минут на парковке перед домом останавливается автомобиль. Эван не хочет нас провожать, он с ухмылкой смотрит на Майю, а она в ответ показывает ему средний палец. Я провожаю ее на улицу, мы спускаемся с крыльца и останавливаемся перед такси. Пасмурно, но, в отличие от вчерашнего дня, ни капли дождя.

Майя снова обхватывает себя руками, чтобы согреться, и я понимаю, что на ней все еще моя кофта, но ничего не говорю. Она поворачивается ко мне, и повисает напряженное молчание.

Кажется, пришло время прощаться.

– Спасибо. – Я говорю первым, и она поднимает на меня глаза. – За то, что случилось ранее. Ты была очень находчива.

Она качает головой.

– Я произнесла только одну фразу.

– Зато какую.

– Толку ноль, мы только ее разозлили. Прости.

– Это моя вина. Кроме того, Мишель всегда такая. Она это переживет, – не совсем уверенно говорю я. – Я хотел показать ей, что тоже имею право принимать собственные решения.

Я жду, что Майя тоже назовет меня эгоистом, как Мишель, или скажет, что это абсурд. Но вместо этого она сочувственно кивает.

– Это не мое дело, но, если ваши притворные отношения так тяжело тебе даются… возможно, стоит их пересмотреть.

– Не все так просто, – отвечаю я, чтобы закрыть эту тему.

Она неловко переминается с ноги на ногу. Снова повисает молчание. Внезапно вспомнив кое о чем, я достаю из кармана бумажник. В спальне у меня хранится достаточно наличных на черный день. Я взял из своих запасов четыреста фунтов, как мы и договаривались.

– Держи, – я протягиваю ей деньги, но Майя ожидаемо качает головой.

– В этом нет необходимости.

– Ты привезла меня в Лондон, и это моя часть сделки. Услуга за услугу. Забирай.

Я настаиваю, потому что в глубине души знаю, что эти деньги ей очень пригодятся. К счастью, в конце концов Майя стыдливо берет их и кладет в задний карман джинсов. Она потирает руки, борясь с холодом, и я снова вспоминаю про ее шрамы. Не знаю, что ждет ее в будущем, вряд ли мы встретимся снова, но я искренне надеюсь, что она не станет больше причинять себе боль. И, что бы ни было тому причиной, это скоро разрешится.

Мне хочется пожелать ей удачи, сказать, что ее жизнь наладится, но я молчу. Она меня совсем не знает, и шрамы, должно быть, ее секрет. Кроме того, я доставил ей столько хлопот, что она наверняка жаждет от меня избавиться. Не знаю, почему я так стараюсь задержать ее еще немного.

По той же самой причине я протягиваю руку и говорю:

– Можно на секунду твой смартфон? – Она удивляется, но дает его мне. Вскоре я возвращаю его обратно. – Я вбил свой личный номер. Можешь позвонить или написать мне, если…

– Если возникнут проблемы с машиной, – перебивает она.

– Да, конечно, с машиной. Ты… дай мне знать, если что случится.

– Спасибо.

– Не за что, Майя.

– Мне пора… – она указывает на такси.

– Да, – быстро отвечаю я.

Она прикусывает губу.

– Удачи тебе с твоими роликами.

– Удачи тебе… – я хмурюсь, – в работе… официанткой.

Да, я идиот. Майя закатывает глаза, но на ее лице мелькает улыбка.

– Пока, Лиам, – говорит она на прощание.

– Пока, – отвечаю я, не в силах оторвать от нее глаз.

Она садится в такси и захлопывает дверь. Водитель кивает мне на прощание и отъезжает. Я стою посреди сада и смотрю машине вслед. Нравится мне это или нет, но пришло время снова стать Лиамом Харпером, а значит, камера ждет.

Майя

Я бывала здесь столько раз, что могла бы пройти по этому коридору с закрытыми глазами.

Третий этаж, отделение неврологии. Седьмая дверь налево. Я приехала на автобусе, потому что мне было невыносимо думать о том, что она провела вчера весь день в одиночестве, взаперти. Если бы мы могли себе это позволить, я бы давно забрала ее отсюда и сейчас она находилась бы в частном заведении, под лучшим присмотром. Но таковы наши обстоятельства. Смерть отца заставила нас обеих возненавидеть больницы, а теперь мы проводим большую часть времени в одной из них.

Судьба – та еще сволочь.

Я беспокойно верчу в руках пропуск. Он всегда при мне, потому что им пользуюсь только я. Прошло семь месяцев, а мама до сих пор не набралась смелости прийти сюда. Ее палата закрыта, внутри царит тишина. Я сглатываю и медленно открываю дверь. В глубине души я надеялась, что что-то изменилось, раз я не видела ее целый день.

Но все осталось как прежде.

Шторы раздвинуты, и комнату заливает солнечный свет. На потолке сияют звезды, которые я когда-то приклеила. Они выделяются на фоне белизны остальной части палаты: стен, пола, мебели. Даже ее кровати. Иногда мне кажется, что это место высасывает цвет, потому что теперь ее лицо такое же бледное, как и все вокруг.

– Привет, Денеб.

Я снимаю пальто и кладу его на стул, а затем сажусь. Передо мной аппарат, постоянно подающий звуковые сигналы, которые отслеживают ритм ее сердцебиения. Вот уже семь месяцев и двенадцать дней моя старшая сестра лежит с закрытыми глазами в этой кровати, опутанная десятками проводов, прикрепленных к ее телу.

– Как дела? – спрашиваю я, хотя знаю, что ответа не будет. Выдавливаю улыбку. – Прости, что не пришла вчера. Денек выдался просто безумный. Ты всегда говорила, что мне следует рисковать и идти на авантюры… ну что ж, я так и поступила! Два дня терпела одного засранца, зато теперь у меня есть деньги. Неплохо, да?

Я делаю паузу. В глубине души я все еще надеюсь увидеть ее улыбку. Однако Денеб в глубокой коме с момента аварии. Ее волосы волнами спадают на плечи, обрамляя бледное, изможденное лицо. Даже в таком состоянии, с устройством в носу, которое помогает ей дышать, она прекрасна.

– В этом месяце у нас будут проблемы со счетами. Чарльз отказывается повышать мне зарплату. Я работаю сверхурочно, но он уволит меня, если я откажусь, а нам нужны деньги. Ты ведь понимаешь, правда? Я рассказываю об этом только тебе. – Потому что моя судьба больше никого не заботит. К горлу подкатывает ком, и я безуспешно пытаюсь с ним справиться. – В последнее время я почти не видела маму трезвой. Но по крайней мере она больше не пропадает. Думаю, она рассталась со своим парнем. С тем, который сидел на наркотиках. Стив, помнишь? И это радует, потому что… я за нее переживала. Я очень боялась, что он причинит ей боль. Я слышала, как он кричал на нее несколько раз, и… Знаю, знаю, я должна с ней поговорить. – Я продолжаю, голос срывается: – Но она никогда меня не слушает. Надеюсь, что, когда ты очнешься, ты убедишь ее вернуться на работу. Ведь ты всегда была ее любимицей.

А я была папиной дочкой.

Но он умер.

Все, кого я люблю, так или иначе исчезают из моей жизни.

Комок в горле растет. Отец мертв. Сестра не открывает глаза. А мама стала чужой. Я не хочу плакать, но ничего не могу с собой поделать. Крепко держа Денеб за руку, я стараюсь не думать о том, что ее пальцы холодны и слабы, словно и они мертвы. Как и все остальное.

Черт. Не сегодня. Чаще всего я сижу здесь и притворяюсь, будто все в порядке. Как будто моя жизнь – это не катастрофа. Делаю вид, что все под контролем и я не нуждаюсь в Денеб. Но не сегодня. Сегодня она мне нужна.

– Я заходила домой, чтобы отдать деньги маме, – откашлявшись, продолжаю я. Мне трудно дышать. – До зарплаты еще десять дней. На прошлой неделе приходила хозяйка. Она хочет выгнать нас за неуплату аренды. Я думаю, что денег Лиама… этого парня, – поправляю я себя, – будет достаточно. Я сказала маме, чтобы она отдала их Нэнси, когда та придет. У нас почти не осталось средств на счетах. У меня есть кое-какие сбережения, но не знаю, хватит ли этого, чтобы протянуть до конца месяца. Но мы ведь справимся, правда? Всегда справлялись. – И снова тишина. – Иногда я думаю, что нам лучше переехать. В дом поменьше, поближе к центру и подешевле. Подальше от Милнроу. Ты же знаешь, я всегда ненавидела это место. Тогда мы вполне могли бы прожить на мою зарплату… Но я не могу так поступить. Это твой… это и твой дом тоже. И папин. Я не могу принять это решение без вас. – Я вытираю слезы рукой и шмыгаю носом. – Я подожду, пока ты не очнешься, хорошо?

«Мне нужно, чтобы ты очнулась».

Я молчу, сдерживая рыдания, и в комнате слышатся только сигналы аппарата, отсчитывающего ритм ее сердца. На меня обрушивается чувство одиночества. Даже когда я прихожу сюда, когда сажусь перед ней, рядом никого нет. Никому нет до меня дела. И я ненавижу это. Ненавижу, потому что мне нужно, чтобы кто-то меня обнял – но некому.

Обычно я так не поступаю, но я больше не могу притворяться сильной. Сняв обувь, я забираюсь на кровать. Денеб очень худая, как и я; у меня почти нет аппетита. И все же я ложусь на бок, чтобы не задеть ее. Кладу голову на подушку и смотрю, как она спит. Меня душат слезы.

– Жаль, что ты не можешь сказать, что мне делать. – Я судорожно вздыхаю. – Стало совсем плохо, и я… я не знаю, как… не знаю… Ты нужна маме… И я так скучаю по тебе. Ты должна быть с нами. Почему так произошло? Почему на твоем месте не оказалась я?

Лучше бы это случилось со мной.

Прошло семь месяцев, а я все еще думаю об этом. Каждый день. Каждое утро, стоит мне только открыть глаза.

Лучше бы это случилось со мной.

* * *

– Мама?

Когда я вхожу, в доме темно, потому что шторы задернуты. И так холодно, будто сюда годами не ступала нога человека, а ведь я заходила утром. Открываю окна, чтобы впустить немного света. Затем иду в спальню в поисках мамы, но ее нигде нет.

В других обстоятельствах я бы заволновалась, но сейчас я слишком устала. Слава богу, сегодня не моя смена. У меня болит голова. Кроме того, я уверена, что мой босс в плохом настроении, потому что вчера я не пришла на работу. У меня нет сил встретиться с ним лицом к лицу прямо сейчас. Я не стала предупреждать его по телефону, потому что он отреагировал бы гораздо жестче, чем при личной встрече. Ненавижу плакать на людях, но с ним это работает. Я постараюсь разжалобить его, чтобы он меня не уволил. Да, моя гордость будет растоптана, но я получу зарплату в конце месяца, а это все, что меня сейчас волнует.

Иду в спальню, скидываю обувь и падаю на кровать. Я смотрю на потолок, усыпанный звездами. Папа приклеил их, когда мы были маленькими. Сначала они нам нравились, но, когда Денеб начала водить парней домой, она попросила их снять. Я так рыдала, когда мы отклеили первую звезду, что она передумала. Спустя годы они все еще сияют, несмотря ни на что. Как и она. Как и я.

Я сняла несколько штук, чтобы украсить ее больничную палату. Однако оставила нетронутыми созвездия Андромеды и Большой Медведицы. Эта легенда была одной из ее любимых. Она рассказывала мне ее сотни раз, и, хотя сама история меня не интересовала, я обожала слушать Денеб. Я помню ее спокойный и мягкий голос. Помню его звучание. Он создавал ощущение дома.

Но теперь я начинаю его забывать.

В последнее время я мало сплю. С момента аварии меня преследуют кошмары, хотя меня даже не было в машине. Но мне снится, что я там. Я чувствую удар и вижу, как мама истекает кровью, а Денеб лежит без сознания. Я трясу ее и кричу, но она не просыпается. Меня оттаскивают от нее. Я кричу, чтобы меня пустили к сестре. Что она нужна мне. Но голоса лишь повторяют, что уже слишком поздно, потому что она уже мертва. Уже мертва.

Поэтому я не смыкаю глаз. Я не готова снова увидеть этот кошмар. Нужно отвлечься. Можно было бы открыть блокнот для записей, но это значит погрузиться в чувства, а именно этого я пытаюсь избежать. Я беру смартфон и захожу в контакты. Среди них один новый:

«Самый красивый парень в твоей жизни (Лиам)».

Я непроизвольно улыбаюсь. Вот, значит, как он себя записал. Нажимаю «редактировать» и, подумав, переименовываю контакт:

«Мистер Кутила (Придурок)».

Вот так-то лучше.

Любопытство берет верх. Я захожу в вотсап и рассматриваю его профиль. На фотографии Лиам открыто улыбается, темные локоны спадают на голубые глаза. На нем рубашка, что довольно неожиданно, я думала, он из тех, кто ищет любой повод, чтобы покрасоваться своим телом. Не знаю, чувствую ли я облегчение или некоторое разочарование.

В голове пищит тоненький голосок, и я велю ему заткнуться. Что такого? Интересно же, есть ли у него основания быть таким самоуверенным.

Мне приходит мысль: а многие ли знают его личный номер? Едва ли он раздает его кому попало – конфиденциальность и все такое, и все же у меня он есть. «Это для машины», – говорю я себе. Которую мне вернут в лучшем случае завтра. Свой номер я ему не дала, а значит, если я хочу поддерживать с ним связь, мне придется написать ему самой.

Я выключаю смартфон.

Прощай, Лиам Харпер.

Но я снова беру его в руки, и тут раздается звонок в дверь. Я вскакиваю на ноги. Понятия не имею, кто это, поэтому быстро привожу себя в божеский вид. Надеюсь, это мама – или что она хотя бы вернется непоздно, потому что я не смогу отправиться на ее поиски без машины, когда стемнеет. Но на пороге стоит человек, которого мне хотелось бы видеть в последнюю очередь.

Отстой.

– Нэнси, – нервно приветствую я ее, – чем могу помочь?

Нэнси – высокомерная женщина лет пятидесяти. Сколько я себя помню, она сдавала нам этот дом. Родители не хотели покупать недвижимость, потому что планировали отправиться в кругосветное путешествие, когда мы с Денеб подрастем, и выбрали аренду. Как следствие, теперь мне ежемесячно приходится видеть это лицо.

– Ты знаешь, зачем я здесь, – говорит она, скрестив руки. – Я долго терпела, но либо выкладывай деньги, либо собирайте вещи.

Я тяжело сглатываю. Вот засада.

– Я думала, мама заплатила вам сегодня утром.

– Я приходила за деньгами, но никто не открыл. Скажите спасибо, что я замок не поменяла. Вы задерживаете плату уже несколько недель.

– Я отдала деньги маме, – бормочу я. – Я была уверена, что она… что…

– Я устала от ваших оправданий, милая моя, – перебивает она меня. – Время вышло. Вы должны заплатить.

Я стараюсь успокоиться и мыслить логически, потому что она очень злится, а мне надо выиграть время для решения проблемы. Я прочищаю горло.

– Приходите завтра. Все будет. Мама… на работе, да, на работе, и вернется поздно вечером. Возникло недопонимание, но завтра утром первым же делом я все заплачу. – Я выдавливаю из себя улыбку, чтобы это не выглядело как ложь. – Деньги у нас есть, честное слово. Они просто не у меня.

Нэнси прищуривается. Я так вцепилась в дверь, что костяшки побелели. Через несколько мучительных секунд она коротко кивает, и я снова могу дышать.

– Я загляну в половине восьмого. – Она тычет в меня пальцем. – Если денег не будет, я вызову полицию.

– Мы вам заплатим, – заверяю ее я с лучезарной улыбкой.

И захлопываю дверь, прежде чем она успевает ответить.

С колотящимся сердцем я бросаюсь в свою комнату и хватаю телефон. Несколько раз набираю мамин номер, но она не отвечает. Звоню снова. «Ну же, мама, пожалуйста, возьми трубку». Я нервно мечусь из угла в угол, пока наконец спустя три гудка не раздается ее голос:

– Какие люди! Майя, солнышко!

К горлу подступает комок. Она пила.

– Привет, мама. – Я стараюсь сохранять спокойствие. – Где ты? Все хорошо?

– Все отлично! Мы со Стивом снова вместе! Он заехал за мной, пока тебя не было. Стив, милый, не хочешь поздороваться с Майей? Она звонит!

Стив. Я уже рассказала Денеб, что их отношения закончились, но ошиблась. Этот человек несколько раз кричал на маму в моем присутствии. Довольно злобно. Я не могу не волноваться за нее.

– Когда ты вернешься? – спрашиваю я шепотом. Не хочу, чтобы Стив нас услышал, хотя сомневаюсь, что ему есть дело до нашего разговора.

– Еще не знаю, милая. Не волнуйся, ты же знаешь, что у меня все под контролем.

– Да. – Я тяжело сглатываю. Я должна сосредоточиться на главном. – Хозяйка приходила.

Мама фыркает.

– Ненавижу эту женщину. Что ей на этот раз нужно?

– Чтобы мы заплатили. Мы уже на несколько недель выбились из графика. – В голову закрадывается ужасное подозрение. – Где деньги, которые я тебе дала? Она сказала, что вернется завтра.

На другом конце провода молчание.

– Мама? – повторяю я. Сердце вот-вот выскочит из груди.

– Какие деньги? – спрашивает она после нескольких минут молчания.

– Те, что я дала тебе сегодня утром, чтобы ты заплатила Нэнси. Четыреста фунтов. Мама, что ты с ними сделала?

– Я… я думала, это подарок для… для меня! И…

– Подарок? – я уже не контролирую себя.

– Я дала их Стиву, чтобы он купил кое-что, и…

– Ты отдала Стиву мои деньги? – От ненависти у меня срывается голос. – О чем ты только думала?!

– Как ты со мной разговариваешь! – кричит мама. Она прикидывается раздраженной, но я слышу, что она нервничает. – Что за неуважение! Как ты смеешь…

Я вешаю трубку, прежде чем она закончит фразу.

Мне кажется, что я задыхаюсь.

Этого не может быть.

Легкие сжимает тревога. Кажется, что сверху на меня давит весь мир. Я вытираю слезы рукой и опускаюсь на пол. Открываю коробку, которую храню под шкафом. В ней все мои сбережения. Их не так много, потому что моей зарплаты едва хватает нам на жизнь. Двести фунтов в купюрах – и все. Черт. Как она могла так поступить со мной?

Нас вышвырнут из дома, и это будет ее вина.

Следующие два часа я трачу на то, чтобы перевернуть все вверх дном.

Я ищу деньги в каждом уголке: в пальто, среди диванных подушек и даже под матрасами. Но нахожу лишь монеты, их и на буханку хлеба не хватит. Это конец. Нам конец. Зря я поехала на автобусе в больницу. Нужно было сэкономить эти деньги.

Черт, как же мне все исправить?

Жаль, что Денеб здесь нет. Единственное, что приходит мне в голову, – это позвонить своему начальнику и попросить его поднять мне зарплату, но я уже тщетно пробовала это на прошлой неделе. Те деньги были спасением. Они позволили бы нам покрыть аренду. А теперь я не знаю, как отдать этот долг с моей зарплаты. Я почти ничего не трачу, но мне же надо мыться. И что-то есть.

Выбора нет. Дрожащими руками я достаю смартфон, чтобы набрать номер своего работодателя. Однако когда я включаю экран, на нем высвечивается имя. Лиам.

«Когда она захочет кому-нибудь продать эту историю, чтобы поживиться за наш счет, разгребать последствия придется мне. Потому что с тобой вечно так».

Я в таком отчаянии, что не раздумываю дважды. Захожу в интернет, набираю в поисковике его имя и сразу же получаю сотни результатов. Выбираю сайт, где публикуют сплетни о звездах, и ищу контактный номер. Трубку поднимают со второго гудка.

– Добрый день, чем могу помочь? – говорит женский голос.

– Вы заплатите мне за эксклюзивную информацию о знаменитости? – я беру быка за рога.

Тишина. Мое сердце вот-вот разорвется. Проходит несколько секунд, и женщина спрашивает:

– О ком идет речь?

Я нервно сжимаю руки.

– Лиам Харпер.

– Прекрасно. Я слушаю.

– Сначала я хочу знать, сколько вы мне заплатите.

– Сколько тебе лет, детка? Это так не работает. – В ее голосе звучит такое высокомерие, что, не нервничай я так, не на шутку бы разозлилась. – Ты журналист?

– Нет, – отвечаю я с большой неохотой.

– В таком случае мы, очевидно, зря теряем время.

– Ни один журналист не даст вам те сведения, которые есть у меня, – поспешно говорю я, чтобы она не бросила трубку.

Пауза.

– Какого рода сведения? – настаивает женщина.

Она не уступит, пока я не расскажу подробности, поэтому я собираюсь с духом и говорю:

– Что, если я скажу, что он обманывает своих подписчиков? – Я сглатываю. – Обманывает уже давно.

Мой пульс учащен. Я в волнении впиваюсь ногтями в ладони. Лиам доверился мне, и, хоть мы не друзья, он не заслуживает предательства. Но мне нужны деньги. Если нас выгонят из дома, что будет с Денеб? И с мамой?

У меня не осталось других вариантов. Я эгоистка.

– Как тебя зовут? – спрашивает женщина через несколько секунд.

– Малена, – машинально отвечаю я.

– Мы не принимаем сплетни от неизвестных источников, Малена. Я уже говорила тебе об этом.

– Но вас это очень заинтересует, – уверяю я и молюсь, чтобы это было правдой.

Она колеблется, но в конце концов сдается:

– Я готова к переговорам, если ты раскроешь больше деталей.

Я понимаю, что победила и пути назад нет. Делаю паузу, чтобы перевести дух, прежде чем снова заговорить.

– Заплатите мне, – отвечаю я, – и я расскажу вам все, что знаю о Лиаме Харпере и его фиктивном романе.