Читать книгу "Пока не закончатся звезды"

Письма к Денеб (/)

Все цивилизации пытались объяснить происхождение Млечного Пути. Среди койсанских народов, что живут в пустыне Калахари на юге Африки, есть легенда о том, что в незапамятные времена звезд не существовало и ночью мир погружался во тьму. Тогда одна девушка – ей было одиноко, и она желала найти подобных себе, – бросила в небо горсть горящих угольков, чтобы осветить себе путь. Так появились звезды.

Я знаю эту легенду, ведь она была одной из твоих любимых. Я до сих пор помню тот вечер, когда ты впервые рассказала мне ее. Это было через несколько месяцев после папиной смерти, меня тогда начали мучить кошмары. Мама по ночам работала, и обо мне заботилась ты. Я часто просила тебя лечь со мной, чтобы не чувствовать себя одинокой. И ты не могла мне отказать. Ты забиралась в мою кровать, пока я не засыпала, а потом тихонько возвращалась к себе.

В одну из таких ночей мы лежали на матрасе и смотрели на звезды, сверкающие на потолке нашей спальни. Я молча свернулась калачиком рядом с тобой, а ты рассеянно гладила мои волосы, которые тогда были куда длиннее.

Ты рассказала мне эту историю и добавила:

– Когда-нибудь ты тоже создашь свою собственную галактику.

С тех пор, когда меня спрашивали, кем я стану, когда вырасту, я всегда отвечала, что хочу быть девушкой с углями, уроженкой африканского народа койсанов, – чтобы у меня была собственная галактика.

11
Испорченная репутация

Лиам

В дверь стучат, я со стоном зарываюсь головой в подушку. Солнечные лучи проникают сквозь шторы и бьют мне прямо в лицо. Я переворачиваюсь на матрасе. Мышцы налились свинцом. Понятия не имею, который час, но вставать не собираюсь. Хорошо, что я запер дверь. Прошлой ночью я снова допоздна вел стрим, и мне нужно наверстать упущенный сон.

Однако стук продолжается. Мне хочется выйти и размозжить незваному гостю голову о стену.

– Адам, оставь меня в покое, у меня сегодня выходной! – У меня никогда не бывает выходных, но я не в настроении терпеть его проповеди в этот час.

– Это я, засранец, – я слышу голос Эвана. – Открывай, пока отчим не выгнал тебя из дома.

Какого черта он делает здесь ранним утром? Я уже готов проигнорировать его, но стук повторяется, и мое терпение иссякает. Выругавшись сквозь зубы, я сдергиваю простыни и в несколько шагов пересекаю комнату. Открываю дверь и вижу в коридоре глупую рожу Эвана.

– Какого черта тебе нужно? – хмуро огрызаюсь я.

Присвистнув, он заходит в комнату.

– Ну и манеры у тебя, Спящая красавица. – Его улыбка исчезает, когда он видит смятую постель. Он тут же поворачивается ко мне. – Черт, ты только что проснулся?

– А ты как думаешь?

– То есть ты даже не видел?

– Что именно? – зевая, спрашиваю я.

– Черт. Ладно, тебе лучше присесть. – Он смотрит на меня с беспокойством. – Извини, дружище, но тебе это не понравится.

Я озадаченно хмурюсь. Эван достает смартфон и несколько мгновений спустя показывает мне список трендов в твиттере. Сначала я не замечаю ничего необычного, но потом на второй строчке вижу собственное имя. «Лиам Харпер» в тренде по всей стране. Строчкой ниже идет «Мишель».

– И так с самого утра. Когда я заходил в последний раз, было всего около двух тысяч твитов, а теперь их почти тридцать. Не советую тебе открывать инстаграм, там куча комментариев. И на ютубе тоже. Они повсюду, Лиам. Это полное безумие. – Видя мое недоумение, он говорит: – Они узнали. О ваших фиктивных отношениях. Весь мир знает.

Что?

То ли я не до конца проснулся, то ли новость застала меня врасплох, но мне трудно это осознать. Эван показывает мне твиты. Как он и предупреждал, их сотни. Тысячи. Каждый из них хуже, чем предыдущий. Я скольжу пальцем по экрану и читаю их все, всё еще не понимая, что они адресованы мне.

Большинство из них – оскорбления. Меня называют хайпожором и лжецом. Нас с Мишель обвиняют в лицемерии. В том, что мы использовали свою фан-базу как маркетинговый инструмент. Они собираются развернуть кампанию по дискредитации, чтобы мы потеряли все, что у нас есть, и работа уже вовсю кипит. Я забираю у Эвана телефон и открываю собственный профиль в твиттере.

У меня на тридцать тысяч подписчиков меньше, чем накануне.

Это действительно происходит.

– Но как?.. – начинаю я, и тут открывается дверь и входят Адам и мама.

Мы с Эваном инстинктивно отшатываемся, предчувствуя грозу. Адам смотрит на меня, и его глаза сверкают. Это мужчина за сорок с аккуратно подстриженной бородкой и лбом, изборожденным морщинами от постоянного стресса. Он выглядит старше моей матери, хотя на самом деле он на несколько лет моложе.

Я ничуть не похож на маму. В детстве она часто повторяла, что я вылитый отец, как будто и так было не ясно, что я родился придурком. Она высокая и стройная, у нее крашеные пепельные волосы, как у Мишель. Голубые глаза – единственное, что я унаследовал от нее. И сейчас они строго смотрят на меня. Я сглатываю. Мне конец.

– Поздравляю, Лиам. Ты по-крупному облажался, – говорит Адам. – Чем ты вообще думал?

Он часто злится на меня, но в этот раз все серьезно, раз мать соизволила покинуть свой кабинет, чтобы поприсутствовать при разговоре. Она обмахивает лицо рукой с потерянным видом.

– Быть того не может, – бормочет мама, задыхаясь. – Адам, дорогой, помоги мне сесть.

Он кидается ей на помощь, словно боится, что она потеряет сознание. Эван скептически косится на меня, но я предупреждаю его одним взглядом, чтобы он не вмешивался. Ему лучше молчать, иначе Адам обвинит и его.

– Я тут ни при чем, – заявляю я, прежде чем они успеют наброситься на меня. – Я сам только что узнал об этом. Меня разбудил Эван.

– Значит, ты должен понимать, что все плохо, Лиам. Очень плохо. Ты потерял тысячи подписчиков в твиттере и вдвое больше в инстаграме. Как и Мишель. Ваши рейтинги падают, и, если мы не разберемся с этим в ближайшее время, вам конец. – От такой откровенности у меня спирает дыхание. Я едва киваю, и он прищуривается. – Как они узнали? Ты говорил кому-нибудь?

– Нет, – решительно отвечаю я.

– Про ваш фарс вышла заметка в журнале. Все вокруг принялись делиться этой новостью, и она стала вирусной. Очевидно, что они хотят разрушить вашу репутацию. Я пытался связаться с Мишель, но ее агент все еще «оценивает ситуацию». Я не знаю, чего они ждут, мы уже должны были действовать. Я уговорю их приехать сюда, и вы снимете опровержение. Скажем, что это все выдумки фанатки. Ее слово против вашего. Ты точно никому не рассказывал?

Мое сердце начинает учащенно биться. Как такое возможно? Кто-то продал нашу историю журналу? Что за издания платят за публикацию таких вещей?

Но я знаю, что многие так делают, и еще я знаю, что есть люди, готовые на все, лишь бы заработать немного денег.

Есть только один человек, не считая Эвана, Макса, Мишель, Адама и матери, кто знал мою тайну. Только один. Я чувствую во рту горький привкус. С другого конца комнаты мой лучший друг бросает на меня взгляд, который кричит: «Я же тебе говорил». И я понимаю, что мы думаем об одном и том же.

Майя. Черт возьми, это сделала Майя.

Я ощущаю укол разочарования. Она уехала два дня назад, и с тех пор мы не общались. Я даже не знаю, получила ли она свою машину, но думаю, что да, раз она не звонила и не жаловалась. И мне неприятно осознавать, что где-то в глубине души я хотел, чтобы она мне написала. Но это гораздо хуже. Одно дело – просто не общаться со мной, другое – предать меня. Она продала мою историю мерзкому журналу сплетен.

– Я никому не говорил, – твердо повторяю я. Я игнорирую укоризненный взгляд Эвана и спрашиваю: – Ты правда думаешь, что они поверят в историю с фанаткой?

– Конечно, особенно после того, как мы найдем и засудим ее. Мы не можем подать иск против журнала. Но тот, кто сдает такие новости, принимает определенные… условия, прописанные мелким шрифтом. У осведомителя должно быть письменное разрешение на разглашение информации от упомянутых лиц – а его, разумеется, нет. Мы выиграем дело. А как только узнаем, кто это сделал, обратимся в суд – и сплетнику несдобровать. И я уверяю тебя, много времени это не займет.

Я сглатываю, когда слышу слова Адама. Черт, он и правда взбешен.

– Кем они себя возомнили? – как обычно причитает мать. – Они думают, что могут безнаказанно угробить репутацию моего сына?

Моего сына. Я уже и не помню, когда она в последний раз так меня называла. По крайней мере в частном кругу, потому что на публике она часто это делает. Кажется, она уже несколько месяцев не заходила ко мне в комнату. Вопрос репутации, скорее всего. Зачем ей притворяться, что она заботится обо мне, если вокруг нет камер?

Но не это причиняет мне боль – звучит грустно, но я уже привык. Такова моя жизнь. Меня беспокоит, что я чувствую себя дураком. Майя, конечно, не была в восторге от меня, но я думал, что мы распрощались на позитивной ноте. Стали почти друзьями. Я поделился с ней своими тайнами – про то, что ютуб больше не приносит мне радости, и про Мишель. И доверился ей, когда попросил ее помочь доказать, что я могу принимать собственные решения.

Но я ошибся. Она нанесла мне удар в спину, и теперь Адам дает мне возможность расквитаться с ней за это лицом к лицу. Уничтожить ее.

И я сделал бы это, но не могу.

Как бы мне ни хотелось вести себя как мерзавец, которым все меня считают, на этот раз я не в силах так поступить.

– Я никому об этом не говорил, Адам. Я был очень осторожен.

Хотя я неплохо умею врать, отчим не выглядит убежденным. Он поворачивается к Эвану:

– Ты что-нибудь знаешь?

Наши глаза встречаются, и мы понимаем друг друга без слов. Я знаю, что Майя ему не по душе, особенно после того, как она помогла мне разозлить Мишель, но мы не можем подставить ее под удар.

– Понятия не имею, шеф. Я был с Лиамом в ночь его дня рождения. Не подпускал его к девушкам, хоть он и рвался, кобель эдакий.

– Засранец, – ворчу я для пущей правдоподобности.

Адам фыркает, устав от нашей манеры общения. Значит, он купился на нашу ложь.

– Мне нужно сделать несколько звонков. Одевайся. Я хочу, чтобы к приезду Мишель ты был уже готов, – командует он. Затем поворачивается к Эвану: – А ты найди себе жилье. А то ты тут практически прописался.

Он берет маму за руку, и они оба выходят из спальни.

Я остаюсь наедине с Эваном и только теперь понимаю, насколько я потрясен. Всего за несколько минут моя жизнь перевернулась с ног на голову, а я так до конца и не осознал этого.

– А он в курсе, что это и не его дом? – замечает Эван.

– Спасибо, что прикрыл меня, – говорю я и поворачиваюсь к нему.

– Надеюсь, у тебя есть план.

– Есть, но мне нужна твоя помощь. Ты можешь сказать Адаму, что мы уезжаем к тебе, чтобы снять видео или что-то в этом роде? Придумай что-нибудь. Что угодно. Он должен до вечера оставить меня в покое.

– А что насчет Мишель? – спрашивает он. – Позволь напомнить, что на днях ты устроил сцену с другой своей фиктивной подружкой и теперь Мишель в бешенстве. Тогда я промолчал, но скажу сейчас: ты засранец.

Что же, заслуженно. Ничего из этого не случилось бы, если бы я осознавал последствия своих действий, но теперь уже ничего не поделаешь. Мне нужно найти способ не потерять все, что я имею.

– За это я не переживаю. Она знает только имя Майи, а без фамилии это иголка в стоге сена. Я не в курсе, подписан ли ты на Майю в инстаграме, но если да, то заблокируй ее. Нельзя, чтобы на нее вышли через нас.

Эван цокает языком, но достает смартфон.

– Жаль, у нее неплохие снимки.

Я быстро поворачиваюсь к нему.

– Ты правда на нее подписан?

– Ты в своем уме? Она же меня ненавидит! По-твоему, мне нравится, когда мне угрожают?

Прекрасно, он меня разыграл. Я с досадой отворачиваюсь и пытаюсь сосредоточиться на главном. Снимаю пижаму, открываю гардероб и выбираю футболку и узкие джинсы. Беру куртку и надеваю кроссовки. Тем временем Эван прорабатывает детали плана.

– Я могу сказать Адаму, что у тебя проблемы с желудком? – говорит он и получает от меня хмурый взгляд. – Ну а что? Так правдоподобнее.

– Ты хочешь сказать ему, что у меня диарея?

– Я уверен, он не станет задавать никаких вопросов.

Я вздыхаю и встаю. Спорить бессмысленно.

– Говори что хочешь, только чтобы он меня не искал. Я вернусь сегодня вечером или, самое позднее, завтра.

Прежде чем положить телефон в карман, я проверяю, что он заряжен. Затем я беру ключи и деньги с прикроватной тумбочки.

– Хорошо бы знать, что ты планируешь делать, – замечает Эван.

Другого выхода у меня нет, поэтому я сразу же перехожу к сути:

– Я собираюсь поговорить с ней.

– С Майей? Ты шутишь? – Он смотрит на меня как на умалишенного. – Лиам, я понимаю, что ты не хочешь разрушать ее жизнь судебным процессом, но как это решит проблему?

Все так. Я не позволю Адаму выдвинуть обвинение против нее. Он отберет у нее все на свете, и, хотя, возможно, она это заслужила, мне неприятна сама мысль, что я стану соучастником. Кроме того, я уверен, что смогу найти другой способ, как ей загладить свою вину.

Она испортила мою репутацию, но кто сказал, что я хочу ее восстановить?

– До вечера, – говорю я Эвану и выхожу из комнаты.

Майя

Я начала искать работу после аварии, когда поняла, что мама справляется со своими обязанностями не так хорошо, как говорит. Тогда я все еще училась в выпускном классе, но нужно было что-то делать. Выбора не было. Мы нуждались в деньгах. Однажды я пришла в бар, Чарльз предложил мне работу на неполный день без контракта, и я без раздумий согласилась. Я была в отчаянии.

Я до сих пор в отчаянии.

Колокольчики звенят, когда я открываю входную дверь. Сейчас 16:45, вторник, март, и посетителей не так много. Большинство приходят по выходным или после девяти вечера. Начиная с полуночи все выходит из-под контроля. Я всегда работаю двойную смену по пятницам и субботам, потому что мой босс считает, что во мне есть что-то такое, что побуждает посетителей активнее заказывать напитки на баре. Я подозреваю, что это «что-то» – задница и грудь, но притворяюсь, будто ничего не замечаю.

Я умею с ними управляться. Беспокоиться не о чем. Меня все еще не уволили, и это главное.

«Давай, Майя, ты справишься. Ты знаешь, как с этим справиться».

Я бросаю взгляд на бар, но Чарльза нигде нет. За барной стойкой я вижу только Лизу, одну из официанток. Мне бы хотелось назвать ее подругой, но на деле мы не очень близки. Она разговаривает со мной только потому, что мы проводим много времени вместе, запертые в этой дыре. Тем не менее она улыбается при виде меня. Я подхожу к ней, чтобы поздороваться, и вдруг кое-кто выходит с кухни.

Значит, у него сегодня тоже смена? Только этого мне не хватало.

– Гляньте-ка, кто у нас тут! – насмешливо восклицает он.

Светлые волосы, темные глаза и придурковатое лицо. Дерека с натяжкой можно назвать моим бывшим. До аварии мы спали вместе, но на этом все, никто из нас не искал серьезных отношений. Когда мне сообщили, что моя сестра попала в аварию, я позвонила ему, рыдая, потому что больше было некому, а он ответил, что ему некогда. И исчез на несколько дней. А пару недель спустя он написал мне, не хочу ли я провести ночь у него.

Естественно, я его послала.

С тех пор я стала для него злейшим врагом. Не знаю, зачем он тратит столько сил на ненависть ко мне: сама бы я уже давно забыла его имя, если бы он не работал здесь.

– И как же ты планируешь избежать увольнения на этот раз? – спрашивает Дерек, скрестив руки. – Чарльз рвет и мечет. Сомневаюсь, что твой трюк с рыданиями сработает.

– Займись своими делами, Дерек.

– Или отсосешь ему?

– Занять твое место? Нет, ты что, куда мне. – Я театрально прижимаю руку к груди и добавляю: – Кстати, поздравляю с прибавкой. Надеюсь, ты почистил зубы.

Отвернувшись, я завязываю фартук. Лиза неподалеку прыскает со смеху. Я мысленно поздравляю себя с тем, что она оценила мое остроумие. Уже собираюсь нагнуться, чтобы подхватить поднос и приступить к работе, как вижу, что Дерек перегородил мне путь.

– Уйди с дороги, – твердо говорю я.

– Не могу дождаться, когда он вышвырнет тебя отсюда.

– Такими темпами тебя уволят первым.

Я беру поднос и обхожу бар, чтобы обслужить клиентов. Но тут, словно в ответ на нашу перепалку, с лестницы доносится шум шагов. Я сглатываю. На втором этаже находится только кабинет Чарльза, посетителям туда вход запрещен, так что это может быть лишь он.

И действительно, не проходит и пары секунд, как появляется босс и осматривает свои владения. Его взгляд падает на меня, и он кивает в мою сторону:

– Майя, мой кабинет. Сейчас же.

Это мой смертный приговор.

Не дожидаясь ответа, он поднимается обратно. Я не обращаю внимания на сочувственный взгляд Лизы и самодовольную улыбку Дерека и спешу за ним вслед.

Чарльзу пятьдесят с чем-то лет, у него седые волосы и борода, и он целыми днями пьет у себя в кабинете. Когда я вхожу, на меня обрушивается невыносимый запах алкоголя, гораздо сильнее, чем в баре. На столе стоит пустой стакан, на полке – несколько бутылок. Воздух спертый, и почти нет света, потому что шторы задернуты. Это напоминает мне ту сцену в гостиной пару дней назад, когда мама уснула на диване.

Прислонившись к столу, босс складывает руки на груди. Я нервно впиваюсь ногтями в ладонь.

– Проходи и закрой дверь, – говорит он, заметив мою нерешительность.

Я поспешно подчиняюсь. Чарльз обходит стол, чтобы сесть, и жестом предлагает мне устроиться на одном из деревянных стульев. Я не смею ему возразить. Пауза затягивается на несколько тягостных секунд.

– Майя, Майя… – вздыхает он. – Что же мне с тобой делать?

Сердце колотится. Я не могу держать рот на замке:

– Я знаю, что не вышла на работу в субботу, но…

– Ты думаешь, что можешь прогуливать смены, когда вздумается? – перебивает он меня, и я вздрагиваю.

– Нет, – быстро отвечаю я. Я сглатываю. – У меня… у меня возникла проблема, и…

– Важнее, чем работа? Так ты ценишь свое место? Позволь тебе напомнить, что у меня есть множество заявок…

Вот она, снова. Эта угроза. Поскольку у меня нет контракта, он знает, что может уволить меня в любой момент без объяснений и последствий. И использует это в своих интересах.

– Такого больше не повторится. – Я стараюсь выглядеть спокойной и уверенной, но мне трудно не чувствовать себя маленькой, когда он пристально смотрит на меня своими строгими глазами.

– В субботу ты должна была открыть бар. Ты знаешь, что это мой выходной день и что ты остаешься за главную. В итоге бар был закрыт, пока не пришел Дерек, и я потерял выручку. Как мне возместить эти деньги, Майя? Может быть, стоит вычесть их из твоей зарплаты?

При этих словах у меня сводит живот. Мне нужны эти деньги до последнего пенни, но я беру себя в руки и говорю:

– Да.

– Это единственное, что ты сделаешь, чтобы загладить свою вину? – настаивает он.

– Нет, – мой голос дрожит, – я могу… я могу работать сверхурочно. Я буду приходить пораньше, чтобы подготовить бар к открытию, если нужно.

– И сколько?

– Неделю? – предлагаю я, но он не выглядит довольным. Отстой. – Две недели.

– Так-то лучше.

Мне хочется плакать от ярости, но я, как обычно, сдерживаюсь. Это несправедливо. Я хорошо справляюсь со своей работой, у меня нет отгулов, мне платят гроши… и все равно Чарльз при первой же возможности пытается на мне сэкономить. Гордость шепчет мне собрать вещи и уйти отсюда. Но я не могу. Мне всего восемнадцать, у меня только среднее образование и никакого опыта. На поиски другой работы уйдут месяцы.

Этого времени у меня нет. Нас едва не выселили из дома. Я не могу рисковать.

– На следующей неделе будешь работать в утреннюю смену. В субботу – полный день. Будешь убирать бар перед открытием. Воскресенье – твой единственный выходной. И я вычту из твоей зарплаты убыток за этот раз. И чтобы больше никаких прогулов. Иначе мне придется пойти на крайние меры, Майя.

– Утренняя смена? – выпаливаю я. – Но ведь тогда работает…

– Дерек. Вы будете работать вместе какое-то время. Опять будешь жаловаться?

Вообще-то я никогда не оспаривала его решения, но я выбираю промолчать. Твердо киваю и поднимаюсь со стула.

– Нет, все прекрасно. И… спасибо, – бормочу я, хотя в горле у меня першит. – Спасибо, что позволили сохранить работу.

– На здоровье. Ты же знаешь, в тебе есть что-то особенное. Используй это по максимуму.

От его дерзкого взгляда сводит желудок. Нервно кивнув, я поворачиваюсь и, не дожидаясь дальнейших комментариев, выхожу из кабинета. Уверена, он пялится на мою задницу. Фу, какая мерзость.

Ненавижу этого человека. И это место. Меня от него тошнит.

Однако это единственный способ содержать семью, а сейчас только это имеет значение. Остаток дня я как можно скорее обслуживаю столики. Не обращаю внимания на постоянные придирки Дерека и стараюсь не думать о том, что с этого момента мне придется терпеть его каждый день. Обычно у меня получалось сделать так, чтобы наши смены не совпадали, но Чарльз явно вознамерился устроить мне сладкую жизнь.

Когда до окончания смены остается минут сорок, мы с Лизой встаем за барную стойку, чтобы высушить и расставить чистые стаканы. Когда мы вместе, обычно именно она заводит разговор, в этот раз она рассказывает мне о своих занятиях танцами, а я киваю, особо не вникая. На заднем плане слышится звон дверных колокольчиков.

– О боже, – Лиза хватает меня за руку. – Горячий парень на девять часов. Смотри сама.

Я усмехаюсь. Лиза в своем репертуаре. Но, проследив за ее взглядом, я резко перестаю дышать.

Этого не может быть.

– Так, он сел за твой столик, но я беру его на себя. А ты пока заканчивай.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, она подмигивает мне и обходит бар, направляясь к нему. Он выбрал столик в глубине, который и в самом деле относится к моей зоне обслуживания. Из-под серой шерстяной шапочки выбиваются непослушные кудри, на глазах – темные очки. На первый взгляд, довольно нелепый маскарад, но если бы не толстовка, которую он одолжил мне, когда сломалась машина, я бы его не узнала.

Думаю, именно этого он и добивается – анонимности.

Сердце вот-вот разорвется. Я озираюсь в поисках выхода, но мне уже не спрятаться. Лиза останавливается в паре метров от Лиама с кокетливой улыбкой и блокнотом в руках. Короткий разговор, а затем она возвращается ко мне.

– Каково это – быть любимицей Фортуны? – спрашивает она.

Я недоуменно моргаю.

– Чего?

– Он сказал, что хочет, чтобы его обслуживала ты.

Отстой. Полный, полный, полный отстой.

– Он сам не знает, чего хочет, – бормочу я, чувствуя, что нервы уже на пределе. – Это ты должна идти. Ты красивее, умнее и…

Но Лиза уже подталкивает меня в его сторону.

– И я буду ужасной подругой, если позволю тебе упустить такой шанс, – шепчет она мне на ухо, по-прежнему улыбаясь. – Вперед, тигрица.

С тех пор как Лиза вернулась, Лиам не перестает смотреть в нашу сторону. Что он здесь делает? Он обвинит меня в содеянном? Прилюдно устроит сцену? Поселившаяся внутри паника выворачивает желудок наизнанку. Но выбора у меня нет, так что я делаю вдох, чтобы успокоиться, и иду вперед.

И вот несколько дней спустя мы снова встречаемся лицом к лицу. Я останавливаюсь рядом с ним, Лиам снимает очки, и я наконец вижу его лицо и выразительные голубые глаза. Он окидывает меня взглядом сверху донизу, пока я дрожащими руками достаю блокнот.

– Добрый вечер, – откашлявшись, говорю я. – Что… что ты будешь пить?

– Зависит от того, какому журналу ты продашь эту информацию.

Прямо и без прикрас. От презрения в его голосе у меня сжимается сердце.

– Принести тебе меню? – Я беспокойно вдавливаю ручку в лист бумаги.

– По твоей милости против меня ополчился весь мир. Имей по крайней мере мужество признаться и взять вину на себя.

Он кладет руку на блокнот, опуская его. Я вынуждена смотреть прямо в его глаза, которые излучают гнев и разочарование. Быстро оглядываюсь, чтобы убедиться, что за нами никто не наблюдает.

– Я понимаю, что ты злишься. Но, пожалуйста, давай не сейчас, – умоляю я. – Мой босс держит меня на прицеле, и, если мы устроим сцену, меня вышвырнут отсюда. Я не могу рисковать. Мне нужна эта работа. Я знаю, что у меня нет права просить об этом, но если ты можешь подождать…

– Никакой сцены не будет. – Очевидно, он уловил отчаяние в моем голосе, потому что его тон смягчается. – Я просто хочу поговорить. Можешь сесть?

Я качаю головой, ощущая ком в горле. Отвратительная ситуация.

– Нет. Я на работе.

– Когда заканчивается твоя смена?

– Через полчаса.

– Ты приехала на своей машине? – Я ведь ничего ему не написала после того, как вернулась домой. Ни строчки, даже спасибо не сказала. Что я за человек.

– С ней все отлично. Двигатель починили. Но я не за рулем. – Мне трудно подбирать слова. – Я… я предпочитаю не ездить без острой необходимости. Бензин дорогой.

«А вождение вызывает во мне такую тревогу, что кружится голова», – добавляю я про себя. Лиам смотрит мне в глаза, и, как бы безумно это ни звучало, мне кажется, что он видит меня насквозь. Я с беспокойством крепче сжимаю блокнот.

– Ты пойдешь домой пешком? Одна, ночью?

– Да, – отвечаю я не задумываясь.

Он вздыхает и откидывается на спинку стула.

– Возвращайся к работе. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы с боссом. Я подожду окончания смены, а потом отвезу тебя домой.

Я в упор смотрю на него, пытаясь понять, не разыгрывают ли меня. Он что, серьезно?

– Ты не обязан. – Ненавижу, когда мне делают одолжения, а мне нечем отплатить. Я могу справиться сама. В конце концов, всегда справлялась.

Лиам пожимает плечами.

– Я же сказал, что нам нужно поговорить. По пути все и обсудим.

– Если ты собираешься кричать на меня, не стоит этого делать за рулем.

– Я не собираюсь кричать на тебя, а то ты, чего доброго, меня ударишь.

Только что он швырял мне в лицо обвинения, а теперь готов отвезти домой и еще и шутит при этом? С каждым разом я все меньше понимаю этого парня. Я не улыбаюсь в ответ – мало ли что? – и настороженно смотрю на него.

– Ты разве не злишься на меня?

– Нет. Разозлился, когда узнал, но три часа за рулем помогли мне увидеть ситуацию в другом свете.

Не уверена, что мне это понравится.

– О чем ты? – спрашиваю я, но он уже не слушает.

Лиам полностью сосредоточился на чем-то за моей спиной. Меня так и подмывает повернуться, но почему-то я продолжаю разглядывать его. За эти дни я из чистого любопытства посмотрела его фотографии в инстаграме, и, как назло, вживую он еще привлекательнее. Кому вообще идут такие шапки? Никому. Это несправедливо. Кудри спадают ему на лоб, и мне хочется прикоснуться к ним, но я тут же отбрасываю эту нелепую мысль.

Я заставляю себя отвернуться, но Лиам даже не заметил на себе мой взгляд. Все его внимание поглощено чем-то позади меня, и он хмурится.

– Почему твой напарник смотрит на меня так, будто хочет убить?

У меня колотится сердце. Черт. Чарльз нас заметил?

– Сколько ему лет? – спрашиваю я, не оборачиваясь, чтобы не выдать себя.

– Двадцать с небольшим. Светлые волосы, смотрит на меня как на боксерскую грушу.

Напряжение спадает, и я закатываю глаза.

– Не бери в голову, это просто Дерек.

На этом я хотела бы закрыть тему, но теперь Лиам с любопытством переводит взгляд на меня.

– Понятно, – он прищуривается. – Дай угадаю, типичный ревнивый парень? Или бывший?

– Какая тебе разница?

– Не думаю, что ты встречалась бы с ревнивцем, так что это, должно быть, бывший. Вопрос в том, какой это бывший – из хороших или из засранцев? – рассуждает он сам с собой. Еще один взгляд на Дерека, и он заключает: – Из числа засранцев, очевидно.

Пожалуй, мне стоило бы отчитать его за вмешательство в мои дела, но меня обуревает любопытство.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что он упустил тебя.

Лиам не придает особого значения своему комментарию, но у меня сводит желудок, и мне приходится убеждать себя, что это просто тошнота и что во всем виноват Дерек. Я нервно откашливаюсь и решаюсь нарушить молчание. Лиам не смотрит на меня, но мне немного страшно.

– Это мой бывший. И он не просто засранец, он одержим желанием испортить мне жизнь.

Лиама это, похоже, забавляет.

– Ты ведь знаешь, что он просто пытается привлечь твое внимание?

– И что? Я хочу, чтобы он оставил меня в покое.

– Теперь я точно должен отвезти тебя домой, – с ухмылкой заявляет он и кивает в сторону Дерека. – Если он спросит, скажи, что я твой парень. И подойди поближе, когда принесешь мне напиток.

– Зная его, новость о том, что я с кем-то встречаюсь, его только раззадорит.

– Но зато это будет для него как удар по яйцам, гарантирую.

Как же это заманчиво… Дерек доставал меня с тех пор, как мы разошлись, и мне так и не терпится отплатить ему той же монетой. Однако рациональная часть меня не дает мне расслабиться. Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Что ты хочешь взамен? – спрашиваю я Лиама, потому что у него наверняка есть свой интерес.

Он снова пожимает плечами.

– В данный момент я коллекционирую добрые дела. Услуга за услугу. – Он указывает в сторону бара. – А теперь принеси мне что-нибудь выпить. Выбери то, что порадует твоего босса, я не привередлив.

Меня не отпускает плохое предчувствие, но я решаю заняться делом. Когда я подхожу к барной стойке, Лиза смотрит на меня глазами размером с блюдца. Уверена, у нее множество вопросов, но сейчас я просто обхожу ее, чтобы достать бокал. Сначала я хочу подать ему что-нибудь алкогольное, чтобы получить чаевые, но вспомнив, как нашла его пьяным в машине, передумываю.

– Он заказал персиковый сок? – Лиза хмурится.

Я прячу улыбку.

– Приверженец здорового образа жизни.

– Сплошные плюсы! У Купидона определенно есть любимчики.

– Еще один в твоем списке? – за спиной маячит Дерек. – Кто на этот раз? Безнадежный алкаш, наркоман или два в одном?

Его слова действуют на меня как удар под дых, потому что он явно имеет в виду маму и Стива. Я сжимаю кулаки. Но не успеваю я открыть рот, как вмешивается Лиза:

– Брось, Дерек, мы знаем, что парень как с картинки, но не стоит так реагировать. Завидовать нехорошо.

– Заткнись.

– Не смей так с ней разговаривать, – предупреждаю я.

Он поворачивается и смотрит на меня, вздернув брови.

– Ты правда веришь, что я ревную тебя к парню, которого ты бросишь через неделю? Это просто интрижка.

Мне неприятно думать о том, что я сейчас скажу, но отчаянные ситуации требуют отчаянных мер.

– Что ж, ты ошибся. Потому что это мой парень. – Глаза у Лизы вот-вот выскочат из орбит. Закончив наливать сок, я упираюсь стаканом в грудь Дерека. – И знаешь что? Он не только гораздо красивее и по-человечески лучше, чем ты когда-либо будешь. Он еще и целуется куда лучше тебя.

Сзади доносится смех Лизы, а я покидаю барную стойку, чтобы продолжить работу.