Электронная библиотека » Инна Бачинская » » онлайн чтение - страница 2

Текст книги "Игла в сердце"


  • Текст добавлен: 29 декабря 2021, 07:43


Автор книги: Инна Бачинская


Жанр: Современные детективы, Детективы


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Глава 3
Новая клиентка

Алик Дрючин вернулся за стол посвежевшим, с влажными волосами и покрасневшим от холодной воды носом. Нормально, сказал на вопросительный взгляд Шибаева. Немного устал, день был сумасшедший. Шибаев иронически вздернул бровь.

– Так о чем мы? – бодро произнес Алик. – О зеркалах? Ты не представляешь, Ши-Бон, что это такое! Ты думаешь, там просто отражение? Нет! – Он помотал пальцем перед носом Шибаева. – Это твой духовный двойник!

– И что?

– Двойник! Твой! Он там всегда, даже когда тебя нет. И еще там двойники всех до тебя. А если оно старинное… Представляешь?

– Представляю. Целая прорва двойников. И что?

– Как что? Они же сосут твою энергию! А если разбить, то вся негативная энергия вылезет и расползется. Это все равно что выпустить дьявола из клетки.

– Так там двойники или дьявол?

– Твоя индифферентность меня пугает, – покачал головой Алик. – Тебе же все пофиг! А между прочим, зеркало может ответить на любой вопрос.

– Каким же это чином? – заинтересовался Шибаев.

– Элементарно! Пишешь на зеркале слово… в смысле, формулируешь в одном слове вопрос, заворачиваешь в полотенце и кладешь под подушку.

– Будешь? – Шибаев взялся за бутылку.

– Немножко, – сказал Алик, подумав. – Чуть-чуть. Хватит! – Он замахал руками.

– За магию!

– Ты же в нее не веришь! – обличил Алик. – А если напишешь слово, то приснится вещий сон, а в нем – ответ на твой вопрос.

Они выпили.

– Например, ты в тупике и спрашиваешь, кто убийца. – Алик, страшно сморщившись, отставил рюмку. – Пишешь на зеркале: «Убийца». И вопросительный знак. И тут тебе вещий сон! Вуаля.

– А нераскрытые убийства тоже?

– Ну… наверное. Какая разница?

– Дрючин, может, хватит херней заниматься? Какие-то бабские разговоры, один перевод продукта, – он кивнул на бутылку. – Давай лучше о политике или о…

– То есть ты утверждаешь, что магии не существует? – перебил Алик. – Да вся история человечества – одна сплошная магия! Шаманы, волхвы, жрецы… Думаешь, напрасно? Сколько опыта накоплено! А проклятия? А вуду? А зомби?

– Вуду… – повторил Шибаев, задумчиво рассматривая взволнованного Алика. – Думаешь?

– Господи, конечно! Мы же ничего об этом не знаем! А между тем оно существует. Ты даже себе не представляешь, Ши-Бон, как оно на каждом шагу вторгается в нашу жизнь! Возьми, к примеру…

Алик говорил увлеченно, размахивал руками, таращил глаза и вздергивал брови. Шибаев смотрел на его подвижное лицо, но не слышал ни слова, вспоминая новую клиентку…

– Надеюсь, все, о чем мы будем говорить, останется между нами? – спросила она. – Нашу семью знают в городе.

– Я вас слушаю, – сказал Шибаев. – Как вас зовут?

– Елена Федоровна. Две недели назад, ночью второго августа, умерла моя сестра… – Она замолчала. Шибаев думал, что она расплачется, но ошибся. – Понимаете, мне не с кем поговорить. Мой зять Володя… Борисенко Владимир Андреевич, хороший человек, но очень… Как бы это сказать? Приземленный, реалист. Правда, я тоже. Я директор гимназии. Мы никогда раньше не имели дела с полицией, понимаете?

– Вы подозреваете, что вашу сестру…

– Нет. Не думаю. Инга в последнее время была слегка не в себе.

– Инга? – Шибаев вздрогнул. – Вашу сестру звали Инга?

– Да. Инга. Между нами разница почти в пятнадцать лет, я была старшей, за все в ответе, училась, делала карьеру. А она младшая, любимая, поздний ребенок. В семье достаток, ни в чем отказа не было. Двенадцать лет назад сестра вышла замуж за директора одного из наших филиалов Володю Борисенко – у нас мебельный бизнес. Ей тогда было восемнадцать, ему за тридцать. Не работала, не училась, сидела дома. Болтовня по телефону, спа-салоны, пробежки по магазинам, такие же праздные подружки. Абсолютно дикие диеты, фитнес, рестораны. Детей не хотела. Какие дети? О чем вы? А жить когда? Володя занят расширением бизнеса, отец после смерти мамы отошел от дел и уехал в Хорватию, к другу. Инга стала попивать. Безделье и деньги до добра не доводят. Мы встречались нечасто, как правило, на праздники, дни рождения и Новый год. Она меня избегала, называла «училкой», кричала, что я ничего в жизни не понимаю, даже замуж не вышла. А в последние две-три недели вдруг стала звонить чуть не каждый день и рассказывать, что у них в доме что-то происходит. У них дом в Посадовке, в кооперативе «Октавия». Я чувствовала, что она напугана.

– Что именно она говорила? – спросил Шибаев.

– Что плохо спит, таблетки не помогают, что по дому ночью кто-то ходит, наутро вещи переставлены, и музыка…

– Музыка?

– Кто-то в гостиной играет на фортепиано. – Она слегка пожала плечами, словно извиняясь за нелепый рассказ.

– Муж вашей сестры тоже слышал музыку?

– Он часто в отъезде, знаете, то древесину закупить, то новые машины, да и производство не здесь, а в области, там дешевле. Он живет там неделями. Музыки он не слышал.

– Инга… – Шибаев заставил себя произнести это имя. – Она говорила об этом мужу?

– Говорила. Но Володя только посмеялся. Он жесткий человек, очень занятой, ему истерики Инги давно неинтересны. Он посоветовал поменять врача и не пить на ночь. У Инги была привычка выпивать на ночь стакан красного вина. Последний раз сестра позвонила мне за несколько часов до смерти, ночью. Требовала, чтобы я немедленно приехала, кричала, что больше не выдержит, что эта музыка сводит ее с ума, что в доме кто-то ходит. Я сказала, что могу приехать только утром. Знаете, я ей не поверила и ответила довольно резко… В ту же ночь Инга приняла большую дозу снотворного и не проснулась. Я позвонила утром, она не ответила. Я поехала к ним, как чувствовала, и нашла ее… – женщина сглотнула, – мертвой. Сестра не дожила трех месяцев до своего тридцатилетия. С тех пор я не перестаю казнить себя…

– То есть вы предполагаете, что это было самоубийство?

– Я не знаю! – в ее голосе прозвучало отчаяние. – Я не хочу даже думать так! Это была нелепая случайность.

– Где был ваш зять?

– В Зареченске. Там в основном располагается наш бизнес. Моя подруга говорит, что ничего нельзя было предвидеть, что тут, скорее, виноват Володя, так как Ингу нужно было лечить. Но я не думаю, что он виноват. Володя пытался, но после побега Инги из клиники, где лечат от алкогольной зависимости, сдался и махнул рукой. Это было три года назад.

– Почему они не развелись?

– Сестра не хотела, как вы понимаете, а Володе было все равно, он трудоголик, весь в работе. Они, случалось, не разговаривали по месяцу. Я иногда думаю, что он женился на ней, чтобы войти в семью. Но он ее не обижал, просто не обращал внимания. Да и Инга вряд ли его любила, больше всего ей хотелось шикарную свадьбу, свой дом и статус замужней дамы. Такова примерная расстановка фигур, так сказать. – Она помолчала, глядя на Шибаева в упор. – Спасибо, что не перебивали, хотя по вашему лицу видно, что вы задаетесь вопросом: «Что ей нужно?» Сейчас объясню. – Она помолчала, собираясь с мыслями. – Несколько дней назад мы отметили девять дней. Засиделись допоздна. Отец, Володя и я. Отец на другой день уезжал назад в Хорватию. Утром Володя отвез его в аэропорт и, не возвращаясь домой, уехал к себе на производство.

– В Зареченск?

– Да. Я взяла на работе день – хотела привести в порядок вещи сестры, их заберет благотворительный фонд. Прибрала в гостиной и спальне…

– У вашей сестры не было домработницы?

– Была, но пару месяцев назад ее уволили. Инга обвинила ее в краже кольца. Между нами, я думаю, сестра все выдумала.

– Почему?

– Как бы вам это объяснить… Инге нравилось унижать прислугу, понимаете? Возможно, она подспудно чувствовала собственную несостоятельность, а та девушка где-то училась, молодая, здоровая, неглупая. Я была свидетелем, как сестра ее грубо отчитывала. Это было… по меньшей мере некрасиво. Я написала ей хорошую рекомендацию, дала свой телефон. Мне было ее жалко. – Женщина помолчала. – Во время уборки в спальне сестры я кое-что нашла. – Она вытащила из сумки продолговатый сверток и протянула Шибаеву: – Вот. Это было под матрацем.

Шибаев развернул сверток и увидел самодельную матерчатую куклу, утыканную булавками с красными головками. Кукла была нарочито грубо сработана из мешковины: пустое лицо, торчащие в стороны руки и ноги, черный лоскут – платье и примерно с дюжину булавок, воткнутых в голову и в сердце, помеченное красной краской. Шибаев не верил во всякую магию-шмагию, как он это называл, но сейчас не мог не признать, что кукла выглядела зловеще и способна была напугать особу со слабыми нервами. Он поднял взгляд на посетительницу.

– Их тринадцать, булавок. Чертова дюжина. Теперь вы понимаете? Я не знаю, как это расценить. Разумеется, я не верю в магию, но уверена, что это могло подтолкнуть сестру… У вас больше опыта, чем у меня, вы многое видели. Что это такое, как по-вашему?

– Вы уверены, что это не принадлежало вашей сестре?

– Не уверена. Но Инга никогда не упоминала, что верит в магию или бегает по экстрасенсам. Зачем ей это? Правда, мы не были близки, и я допускаю, что многого о ней не знала.

– Возможно, как оберег…

– Кукла, утыканная булавками? Сейчас все грамотные, все знают, что такое вуду, а в Интернете десятки ритуалов по изведению врага. Сон разума, честное слово! – сказала женщина с досадой. – Я думаю, Инге это подбросили, чтобы напугать.

– Во время вашего последнего разговора она не упоминала о кукле? Возможно, ваша сестра ее даже не видела.

– Она сказала, что было еще кое-что. Она иногда будила меня ночью, и я сердилась. Я устаю на работе, с трудом засыпаю… Я оборвала разговор и пообещала заехать на другой день. Но не успела. Думаю, она хотела рассказать об… этом. То есть, возможно, хотела. Если бы я ее выслушала, успокоила… Не знаю.

– Вы спросили про куклу ее мужа?

– Спросила. Он даже не понял, о чем я. Вы возьметесь за мое дело?

– Что вы хотите узнать?

– Откуда взялась эта кукла.

– Что сказали в полиции?

– Следователь задал мне и Володе несколько вопросов, поговорил с врачом Инги, вышел на клинику, из которой она сбежала. На этом все закончилось. Вердикт – самоубийство по неосторожности, передозировка снотворного. Тем более в ее крови нашли алкоголь. Куклу я обнаружила три дня назад. В полицию с этим не пойду.

По мнению Шибаева, дело не стоило выеденного яйца. Истеричная пьющая дамочка наглоталась таблеток. Шопинг, спа-салоны, фитнес… Возможно, магия. Щекотание нервов в каком-нибудь элитном дамском клубе для богатых и знаменитых. Сейчас подобного добра как грязи. Вот и докажи, одернул он себя. Разберись, откуда взялась эта чертова кукла, только и всего. Тем более в делах застой. Полная стагнация, как говорит Алик Дрючин. Тем более… Инга. Было у него чувство, что совпадение имен – знамение и предвестник чего-то. Ощущение было слабым и неясным, выразить его словами Шибаев не мог. В отличие от Алика, который расписал бы как по нотам. Алик верит в знаки и знамения, называет их «омен», говорит, они всюду, так и лезут в глаза, но народ толстошкурый и в упор их не видит, а зря.

– Скажите, Елена Федоровна, – начал он, – а ваш зять не мог…

– Проткнуть булавками куклу? – Женщина впервые улыбнулась. – Не думаю. Считается, что мужья убивают жен и наоборот, но не таким же дурацким способом.

– Вы же сами сказали, что у вашей сестры была нестабильная психика. Кукла могла подтолкнуть…

– Верно. Она плохо спала, пила вино, слышала музыку. Но кукла? Чушь! Володя не мог. Если бы он решил убить, то как-нибудь иначе. Бензопилой, извините за выражение. Понимаете?

«Чушь? Но ведь сработало… возможно», – хотел сказать Шибаев, но промолчал.

– Вы возьметесь? – повторила она, и он поежился под ее пристальным взглядом. Ему даже захотелось вскочить и опустить руки по швам. Училка и есть.

– Да, Елена Федоровна, я займусь вашим делом. Мне нужно задать вам несколько… деликатных вопросов.

– Задавайте. Скажу все, что знаю.


– Ши-Бон, ты меня совсем не слушаешь! – голос Алика вернул Шибаева к действительности. – Я в третий раз повторяю, а ты как зомби, честное слово!

– Что повторяешь?

– Что-что… Слушать надо!

– Извини, Дрючин, задумался. Повтори еще раз.

– Помнишь, у тебя в прихожей висело старинное зеркало? Где оно?

– Зеркало? – с недоумением повторил Шибаев. – Какое зеркало?

– Еще Вера была, помнишь? В черной раме!

– Не помню. Точно висело?

– Ну! Может, она забрала?

– Может, и забрала. Зачем оно тебе?

– Да я же тебе целый час долдоню про магию старинных зеркал! – завопил Алик. – Есть куча обалденных ритуалов! Можно кардинально изменить судьбу и даже реальность!

– Я не верю в магию, – отрезал Шибаев. – Тем более в зеркала. Вот если бы куклы…

– Куклы? При чем здесь куклы? – опешил Алик.

Шибаев пожал плечами и потянулся за бутылкой…

Глава 4
Остывший след

Дом располагался в кооперативе для богачей в когда-то бедноватом предместье Посадовка. Когда-то, но не сейчас! Сейчас Посадовка стала излюбленным местом поселения денежных мешков – тут тебе и лес, и речушка с песчаным дном, и прекрасная экология вдали от задымленного города.

Охранник при въезде спросил, к кому он, и проверил в журнале. После чего кивнул и нажал на кнопку. Шлагбаум поднялся, и Шибаев въехал на территорию «Октавии» – так назывался кооператив. Он двинулся по выложенной серой плиткой дорожке к крыльцу дома. Дверь отворилась, и на пороге появилась Елена Федоровна. Шибаев поднялся по лестнице, она шагнула навстречу.

– Добрый день, господин Шибаев. Спасибо, что приехали. – В ее голосе он уловил сомнение – похоже, она не была уверена, что увидит его еще раз. Или сомневалась в правильности собственного решения.

– Доброе утро, Елена Федоровна. Можно? Александр. – Не удержался и добавил: – Я не опоздал? – Она все больше напоминала ему школьную учительницу.

– Вы приехали вовремя, Александр. Прошу вас!

Они вошли в просторный холл, почти пустой, если не считать круглого столика с фаянсовой вазой посередине, из которой торчал сухой бесцветный букет. Пол – серый мрамор; деревянные темно-коричневые панели; светло-серые обои и низкая люстра на черной цепи, стилизованная под старину, – с лампочками-свечами. Пустовато, холодно, стильно. В воздухе был разлит сильный запах каких-то цветов.

– Может, кофе? Или чаю?

– Спасибо, возможно, позже. Я могу осмотреть спальню вашей сестры?

– Да, конечно. Прошу вас! – Она пошла вперед, Шибаев последовал за ней.

Большая комната была убрана в розовых тонах: розовые обои, розовый коврик у кровати, розовый абажур торшера; на кровати – тяжелое атласное покрывало с рюшами, тоже розовое. Масса игрушек – пушистых котиков, тигров и медвежат; масса безделушек на туалетном столике: фарфоровые зверушки, расписные ларцы, понатыканные всюду букетики сухих цветов. Несколько фотографий хозяйки в цветных рамочках: в купальном костюме на пляже, в вечернем платье у елки, за столиком кафе. Красивая блондинка с тонкими чертами лица. Он попытался найти в ней сходство с той, другой Ингой, но не нашел и с удивлением почувствовал странную пустоту. Как будто все Инги похожи одна на другую. Та, первая, «оригинальная» Инга жива-здорова… Он невольно вздохнул.

Интерьер спальни довершали две невыразительные картины с цветами и ангелочками. Спальня погибшей женщины была похожа на комнату незрелой девочки-подростка, причем прошлого века. Зловещим диссонансом смотрелось черное покрывало, наброшенное на зеркало.

– Где вы обнаружили куклу? – спросил Шибаев.

– Здесь, – женщина отбросила покрывало и приподняла простыню. – Между матрацами. Здесь их два.

Шибаев приподнял верхний. Там было пусто. Он заметил красное пятнышко на нижнем и спросил:

– Кукла лежала тут завернутая или это вы ее?

– Она лежала незавернутая. Я не хотела к ней прикасаться, принесла салфетку и… взяла.

Это объясняло красное пятнышко – видимо, то был след от нарисованного сердца. Значит, вот здесь она и лежала. Новенькая тряпичная кукла, на которой еще не полностью высохла краска, утыканная булавками.

– Где сейчас ваш зять? – спросил Шибаев, опуская матрац.

– В Зареченске.

– Он знает, что вы обратились ко мне?

Ему показалось, что она колеблется. Лгать она не умела.

– Нет, – сказала, наконец. – У меня не было возможности обсудить это с Володей… Но он не будет против, ему все равно. Он живет в собственном мире. Он бы только посмеялся.

– Как его зовут? Мне нужно полное имя.

– Борисенко Владимир Андреевич.

– Понятно. Где хранилось снотворное, которое принимала ваша сестра?

– В ящичке туалетного столика, его забрали во время… осмотра. – Она не сумела выговорить «обыск». – Гербутон, кажется.

Шибаев выдвинул ящичек, там было всякое мелкое барахло: косметика, украшения, щетки для волос, упаковка риколы – таблеток от кашля.

– Где стоит пианино?

– В гостиной. Идемте, я покажу.

Гостиная оказалась большой комнатой в неожиданно контрастных бело-зеленых тонах. Перед глазами Шибаева возникла картинка «витаминного» салата имени Алика Дрючина: зеленый лучок, кинза, огурчик со сметаной и вегетой. Он даже невольно сглотнул. Плитка на полу – крупные бело-зеленые ромбы, задернутые зеленые шторы, что создавало в гостиной «подводный» полумрак; зеленые с золотом абажуры торшеров – их тут было три, массивный кожаный диван и два кресла – тоже зеленые; с десяток подушечек разных оттенков зелени; журнальный столик с малахитовой столешницей, на нем – ваза тонкого стекла, четырехугольная, похожая на лабораторную посуду. Обстановка вызывала ощущение холода, тем более что ковра на полу не было. Только яркие бело-зеленые квадраты, на вид очень скользкие.

– Работа известного дизайнера, – заметила Елена Федоровна. – Я всегда здесь мерзну. Инге нравилось… – Шибаев снова вздрогнул при звуке знакомого имени. – Она говорила, как в поле или в лесу. Вот она!

Шибаев невольно оглянулся, ожидая бог знает чего. Но Елена Федоровна имела в виду портрет над пианино.

– Это Инга. Работы Пенского.

Шибаев впился взглядом в женщину на портрете, снова невольно пытаясь найти сходство с той, другой Ингой, но с облегчением понял, что сходства между ними и тут нет – это была чужая женщина, с чужим лицом, с чужими длинными волосами. Кто такой Пенский, он не знал, но спрашивать не стал.

Пианино, вопреки ожиданиям, было рыжее, а не зеленое – единственное здесь теплое пятно. Равно как и обтянутый рыжим бархатом табурет. Наверху стояла большая фотография в серебряной рамке: смеющиеся мужчина и женщина с лыжами на фоне заснеженных гор. Женщина с портрета. По стеклу веером разбегались трещинки…

– Крышка пианино была закрыта? – спросил он.

– Открыта. Я закрыла, а потом только сообразила, что не нужно было…

– Какая была музыка?

– Простите?

– Мелодия. Что-нибудь знакомое?

– Понятия не имею, Инга не говорила.

– Ваша сестра играла?

– Изредка. Она окончила музыкальную школу.

Шибаев стоял на пороге, рассматривая гостиную.

– Что-нибудь было не так, когда вы пришли?

– Фотография лежала на полу… – Она кивнула на фотографию в серебряной рамочке. – Изображением вниз.

– Это ваша сестра с мужем?

– Да. Восемь лет назад. Они тогда много ездили.

– Можно взглянуть?

– Да, да, конечно.

Он взял фотографию. Потрогал трещины на стекле.

– Я поменяю… – проговорила Елена Федоровна. – Руки не дошли.

– Инга жаловалась на мужа?

– Я понимаю, о чем вы. Я уверена, что фотография упала случайно. Она не жаловалась на Володю. Они давно потеряли друг к дружке интерес…

– Вы не могли бы раздернуть шторы? – вдруг сказал Шибаев.

Она, похоже, не удивилась. Подошла к окну и потянула за толстый витой шнур. Шторы, качнувшись, разошлись в стороны, и в комнату заглянуло солнце.

– Что это? – Шибаев указал на большое едва заметное мутноватое пятно посреди комнаты.

– Там была разлита вода, я забыла упомянуть. Когда я пришла, она почти высохла. Ваза лежала на полу, и цветы… тоже. Три белые лилии.

– Ваза… эта?

– Да. Видимо, Инга опрокинула ее ночью. Или… – она запнулась.

Шибаев взял вазу. Она была целой.

– Где она лежала?

– Около столика, вот здесь. Удивительно, что она не разбилась, стекло очень тонкое.

– Вы предполагаете, что ваша сестра услышала ночью музыку и пошла посмотреть. Опрокинула вазу, потом сбросила фотографию… случайно.

– Я думаю, она упала – поскользнулась, когда разлилась вода.

– Почему вы так думаете?

– Ее ночная сорочка была влажной.

– То есть она вернулась в спальню и сразу легла, не переодевшись?

Елена Федоровна пожала плечами.

– Должно быть. Она была напугана. Позвонила мне, попросила приехать, а я сказала, что приеду утром. Кроме того… – Елена Федоровна замялась. – Она пила вино, в спальне были пустая бутылка и бокал. Их тоже забрали… из полиции.

– Во сколько она вам звонила?

– В два тридцать пять, я посмотрела на часы.

Шибаев проверил окна и двери и не нашел никаких следов взлома. Спросил про подруг Инги. Елена Федоровна была знакома лишь с одной, той, что в прошлом году встречала с ними Новый год.

– Она косметолог, сунула мне свою карточку. Сказала, что сделает из меня… куколку, – женщина угрюмо усмехнулась. – Удивительно бесцеремонная особа. Я оставила карточку в прихожей, там есть ваза для всякой дребедени. Думаю, она все еще там.

Бизнес-карточка действительно оказалась там. «Светлана Решетникова. Мастер-визажист и косметолог. Европейский стандарт и методики», – прочитал Шибаев. Там же был указан номер мобильного телефона.

– Вы позволите?

– Конечно, берите.

– Мне также нужны координаты домработницы. А кто убирает сейчас?

– Это в моей записной книжке, сейчас найду. Никто не убирает. Я приходила раз в неделю, прибиралась на кухне и здесь. Иногда в спальне. Комнаты для гостей и кабинет Володи закрыты, там никто с тех пор не убирал. Чужих здесь нет.

Она продиктовала Шибаеву имя и номер мобильного телефона уволенной девушки. Он старательно записал на листке, любезно вырванном ею из записной книжки: «Виктория Зубарь, домработница, моб. Тел…»

На том и откланялся.

Елена Федоровна вышла на крыльцо проводить.

– Держите меня в курсе, а то я… совсем… Спать перестала, все думаю… Может, я все себе придумала, может, все ерунда, и эта кукла тоже. Казню себя, что не приехала сразу. Понимаете, я хочу знать наверняка.

Было заметно, что эти слова дались ей с трудом, она не привыкла быть слабой. Она смотрела на Шибаева измученными глазами. Он не удержался, протянул руку и слегка сжал ее плечо, подбадривая и утешая. Она все больше напоминала ему школьную учительницу из командиров – бескомпромиссных, жестких, боящихся дать слабину и давящих в себе малейший зародыш неуверенности и сомнения.

Когда он уже садился в машину, она вдруг сказала с крыльца:

– Я совсем забыла про кофе, может…

– Спасибо. В другой раз, – ответил Шибаев…

* * *

…– Добрый вечер, господа. Я ваш тренер. Или коуч, как сейчас говорят. Мне больше нравится тренер. Или гуру. – Он усмехнулся, давая понять, что шутит. – Меня зовут Валентин Петрович.

Сухощавый, аскетичного вида смуглый мужчина в смокинге с бабочкой стоял перед ними в непринужденной позе, сунув правую руку в карман брюк, и внимательно, без улыбки смотрел на небольшую аудиторию, собравшуюся в малом банкетном зале ночного клуба «Белая сова». Аудитория состояла из четверых солидных, хорошо одетых мужчин, сидевших перед ним полукругом.

Один из них шепнул другому:

– Ты веришь в эту байду?

– Хрен его знает! – ответил сосед. – Говорят, он долго жил в Штатах, там нахватался. Посмотрим. Не уверен, что на наших подействует, мы же не американцы, нас на кривой козе не объедешь.

– Мы сейчас рассчитаемся по номерам, – продолжал тренер. – Обойдемся без имен. Назовем наше собрание, скажем, условно «Анонимный лидер». Можете предложить другое. Отсчет справа налево. – Он смотрел выжидающе, и первый справа мужчина, откашлявшись, произнес: – Первый.

– Второй, – после небольшой заминки сказал следующий.

– Третий.

– Четвертый.

– Вот и познакомились, – сказал тренер. – А теперь к делу. Это практический семинар для тех, кто стремится лучше понять себя и окружающих, добиться своих целей, повысить самооценку, принимая во внимание, разумеется, индивидуальные особенности. От того, как мы оцениваем себя, зависит то, как нас воспринимают другие. Это аксиома. Адекватная самооценка – индикатор психологического благополучия, запомните это. Она помогает решить вашу проблему независимо от мнения окружающих и их ожиданий. Я подчеркиваю: вашу проблему! Два ключевых слова: «вашу» и «независимо».

Он обвел их взглядом, фиксируя выражения лиц. Их лица выражали недоверие, скепсис, недоумение, даже иронию. Это были взрослые, тертые и битые жизнью мужики, более или менее успешные, которые зачем-то пришли его послушать. И он заключал с собой пари, что знает, что им нужно. Он видел их насквозь: каждый из них примерял его слова к своей ситуации и делал выводы. Возможно.

– Мы рассмотрим психологические инструменты, которые дадут вам уверенность в своих силах и помогут отбросить ненужное, сиюминутное, неважное. Поверьте, умение отсекать лишнее – большое искусство. Отсекать без сантиментов, сожалений и колебаний. Успех в бизнесе, в жизни, в личных отношениях несовместим с размытостью целей, сиюминутными желаниями, колебаниями и неуверенностью. Самое главное в жизни – определить цель и работать над способами ее достижения, отбрасывая лишнее, переступая через устаревшее, ненужное, неактуальное, применяя нетривиальные способы борьбы. Древние недаром говорили: «Судьба помогает смелым».

Что для этого нужно? Самооценка, дисциплина, твердость. Жестокость, если хотите. Умение принять решение. Любовь к своему «эго». Небрежение мнением окружающих. Подчинение собственным желаниям. Помните: побеждает сильнейший, а победителей не судят. Самое главное – цель. Любая: успех, деньги, слава… Женщина. – Он переждал смешок. – Повторяю: любая.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации