Читать книгу "Комсорг 2"

Глава 3

На следующий день я не стал пить с утра горячий чай и плотно завтракать, чтобы не потеть лишнего после предстоящих интенсивных велосипедных прогулок на свежем воздухе. Обошелся бутылкой ряженки, хладнокровно продавив пальцем полосатую крышечку из фольги.

Для первых поездок по магазинам и для лучших впечатлений на потенциальных покупательниц мне совсем не нужно попахивать свежим потом молодого жеребца. Поэтому держу себя в руках и обхожусь ряженкой, тем более перед майскими установилась прекрасная солнечная погода в Ленинграде и его окрестностях.

Проводил свою подругу до фазанки, нежно попрощался с ней у всех на глазах. Потом поболтал немного со знакомым парнем, как там у них жизнь на Энергетиков проходит и узнал, что гопники местные совсем озверели:

– Постоянно к девчонкам пристают по вечерам и на нас кидаются. Приходится круг делать и к общаге подходить с другой стороны, прячась за домами.

– Чего, уже до такого дошло? А вы чего? – не очень я удивлен, честно говоря.

Все к такому и шло, парней мало в общаге, а они вообще не бойцы сами по себе.

– А рябой Коля, которого я навернул? – вспоминаю я про здорового поклонника Светки.

– Он уже из путяги ушел, нашел взрослую бабу рядом, у нее живет и где-то теперь работает, продолжает меня удивлять собеседник.

Посочувствовал парню и подумал, что нужно забирать Светку оттуда совсем. Пока чего не случилось нехорошего.

«Жил бы там, организовал бы самооборону какую-то из общажных пацанов. Встречал бы ее по вечерам с дубиной в руке, отбивался бы какое-то время от гопников. Потом бы кого-то завалил на глушняк и сел бы. А так нет никакого смысла лезть в чужие проблемы, – понимаю я про себя. – На совсем другом конце города».

Покататься на новеньком велосипеде прямо за счастье получается, пусть по совсем неподходящим для такого перемещения дорогам и тротуарам великого города, приходящего в закономерный упадок вместе с концом данного социального строя.

Думал быстро разобраться с делами в торге и сразу ехать по адресам, но пришлось там все же задержаться.

Потому что пришлось выяснять рабочие моменты работы курьера и бороться за свои же пролетарские права с местной бюрократией.

Сначала добежал до здания Райпищеторга, где в первый раз от самого парторга получил список магазинов на районе, куда нужно доставить какую-то документацию. Таких оказалось немного, всего четыре штуки, но вот забрать еще какие-то документы мне необходимо уже в двенадцати магазинах.

– Этак меня совсем загоняют за смешные копейки! – ворчу я, чтобы изучить реакцию Валентины.

– Молодой еще, чего тебе стоит! – делает она лицо кирпичом.

Продавила меня на серьезную работу на самом деле, а теперь делает вид, что так было сразу же со мной договорено.

«Лицемерит, понятное дело, так у нее самой должность такая, можно сказать, что именно по самой лицемерной теме, в которую давно уже никто не верит, – улыбаюсь я. – Особенно в Райпищеторге никто точно наступления коммунизма не ждет».

«Ничего, проедусь по всем магазинам, наведу связи, тогда могу послать и тебя со твоим торгом, и тем более райком комсомола в далекое эротическое путешествие. Откатаю весь район и составлю план личных посещений, – прикидываю я про себя возможное будущее. – Наведу первые связи, а потом вам всем сделаю ручкой красивый прощальный жест».

Но понимаю про себя, что зря так сразу гоношусь. Обманула меня парторг, понятное дело, но зато все равно в мою пользу все подобное получается с работой.

Ведь официальная работа хоть какая-то мне тоже нужна, а ничто из того, где я могу как-то пристроиться, не идет ни в какое сравнение с должностью курьера, абсолютно свободно раскатывающего по нужному району. Раскатывающего по своим делам и числящегося одновременно на работе. Сторожем могут и не взять несовершеннолетнего, там все же материальная ответственность имеется, а в остальных местах обязательно нужно присутствовать, хотя бы сутки через трое. Сидеть тупо на месте вместо того, чтобы развозить дефицитный товар и зарабатывать почти на каждом заходе в магазин – явно не имеет сейчас никакого смысла для меня.

Тем более будет сильно мешать поездкам в Прибалтику и вообще всей уже хорошо налаженной жизни.

Так что я ругаюсь на Валентину, которая сдала мою независимость в торге начальству и явно обещала мне то, что никак не может гарантировать. Но в глубине души понимаю, что для меня именно должность курьера – реальная синекура.

Но я все равно не сдаюсь, если постоянно не качать права, то будешь бегать по чужим делам по десять часов в день за самый мелкий прайс. Мне нужно определиться с комфортной работой на торг, делая главным образом свои личные продажи. Я готов на самом деле много своего свободного времени торговать, так что интерес кататься по магазинам у меня есть прямой, но про такое знать никому в торге пока не стоит.

В тот же Таллинн можно и по выходным кататься, но и на неделе с подобной работы сорваться можно легко. Если заранее договориться по уму. Мне всего-то один день в неделю или даже две требуется, чтобы посетить сказочный город Таллин и нормально закупиться.

«Все равно, конечно, узнают рано или поздно в торге, что курьер служебный не просто так катается по казенным делам, а со своим личным спекулянтским интересом. Да еще не бегает пешком, как весьма обеспеченный человек раскатывает на здорово дефицитном в СССР складном велосипеде марки „Кама“.

Поэтому я никуда не бегу сразу же, как глупый подросток, получив список и пачку документов, а солидно выписываю адреса магазинов и названия, потом определяюсь по имеющемуся у меня атласу Ленинграда. Все такое делаю в кабинете парторга за свободным столом, явно мешая ей заниматься своими делами, но Валентина терпеливо ждет. Составляю правильный маршрут и вижу, что ногами бегал бы часов восемь, пока всех бы посетил. Магазины раскиданы в районе Фонтанки, от Московского проспекта до района порта, именно те, что назначены к посещению на сегодня и завтра.

Ногами часов восемь, а вот на велике за пару точно справлюсь, но про такое облегчение моей курьерской участи знать никому не нужно. А то потом мгновенно появятся срочные доставки и меня совсем загоняют по торговым делам уже без моего интереса.

– А билеты на трамвай и троллейбус оплачивать будут? – сварливо спрашиваю парторга, придумав повод докопаться как следует.

– Да что там эти копейки? – отмахивается она.

Ну, такое уже полная наглость – гонять низкооплачиваемого курьера за свой счет! Которому обещали какую-то несбывшуюся синекуру.

– Ага, там три копейки за трамвай, тут четыре копейки за троллейбус, там пять за автобус – так и целый рубль за один день накатается! – не унимаюсь я. – Я за свой счет кататься точно не буду, не столько мне платят, чтобы по рублю в день на общественный транспорт тратить!

Вопрос, поднятый мной, признается вполне серьезным ошеломленным моим напором парторгом, поэтому мы идем в бухгалтерию торга, чтобы попробовать как-то компенсировать мне транспортные расходы.

Я уже жалею, что поднял такой вопрос, но отступать пока не собираюсь, мне интересно ознакомиться с мнением специально обученных людей.

– Билеты? На общественный транспорт? В расходы? Компенсировать? – закатывается смехом весь кабинет. – Для нашего нового курьера? Га-га-га!!!

И радостно заливаются еще пуще, давая себе законный перерыв от скучных подсчетов.

Понятно, что пробить стену наплевательского отношения ко мне я так сразу не смогу, не будет бухгалтерия заниматься тем, чтобы считать билеты из общественного транспорта и возвращать мне деньги. Так мне сразу и сказали в бухгалтерии, когда я привел туда парторга. Или она привела меня, если сказать правильно.

Мне оно, конечно, и так не нужно, но сейчас подобные расходы – реальная проза жизни для мало зарабатывающего курьера. Я же пока маскируюсь под такого бедолагу, никто здесь не догадывается даже, как именно я буду совмещать работу с приработком. Что за день поездок буду наторговывать примерно свой месячный оклад, возможно даже с квартальной премией.

Про нее мне тоже Валентина рассказала, но меня пятнадцать-двадцать пять процентов от оклада раз в квартал вообще не воодушевили.

– Как же тогда я буду от Фонтанки с Московского добираться до Нарвской? Пешком, что ли? Так я могу посетить пару магазинов за день и все! А мне их вон сколько понавесили! – деру я горло. – Тут у меня улица Газа есть около Военно-морского госпиталя, Двинская улица около порта и еще Московский проспект около метро «Московские ворота». Метро есть не везде, и мне придется с тремя пересадками добираться! – повышаю я голос, привлекая всю бухгалтерию к решению моих, значит, что и их тоже проблем.

Я позарез нужен бухгалтерам, чтобы отправлять ведомости и отчеты с обнаруженными ошибками поскорее на переделку в магазины и привозить их обратно. Так что в решении моей проблемы с транспортом они заинтересованы даже больше меня, ведь раньше сами лично катались по магазинам с бумагами.

Что им самим очень не нравится, потому что не на служебной машине начальника торга, конечно, разъезжали. Тоже своими ножками или на трамвайчике вместе с простым народом приходится толкаться, часто бывающим некультурным в переполненных вагонах.

Или вызывали директоров в торг, что доставляло тем тоже мало радости, так что появление молодого и расторопного курьера всем изначально очень понравится. Уже понравилось, как я вижу, вон сколько лишних хлопот на мои плечи сразу перевесили.

– Давайте мне общий проездной на все виды транспорта! И все! – предлагаю я взрослым тетям.

Но заводить отдельную ведомость для учета ради одного месячного проездного за шесть рублей никто не хочет.

– Так выписывайте за счет торга всем работникам! Чего деньги общественные экономить! – еще одно революционное предложение, но тут на меня просто шипят главбух и ее заместитель.

Что есть фонды такие и еще такие, и данные расходы в них никак не вписываются. Короче – не моего чахлого ума дело!

«Знали бы вы, сколько я денег делаю просто на поездках в другую республику и продажу дефицита только по своим, помалкивали бы про мой чахлый ум, конечно», – опять думаю я про себя.

Мне он тоже не особо нужен, сам подобный проездной, но могу его Светке отдать, если она продолжит кататься в общагу. Хотя у нее же ученический есть, так что ей пока не требуется. Сам я общественным транспортом редко пользуюсь, до Варшавского пешком хожу, торговля вся находится в пешей доступности. Да еще у самого ученический все же имеется, он до конца летних каникул действует. Потом уже продлять в фазанке нужно с сентября месяца, но вряд ли я подобным делом стану заниматься.

После чего бухгалтера посовещались и предложили, в качестве более-менее приемлемого для них самих и для меня тоже решения, выделять мне ежеквартальную премию побольше, чтобы я мог часть ее тратить на общественный транспорт. Не пятнадцать процентов, как обычно, а все сорок.

– Все, что можем! Или так, или никак! – отрезала главная бухгалтерша. – И так тебе, мелочи пузатой, самую высокую ставку по премии квартальной выпишем!

– Это примерно тридцать рублей получается от моего оклада! Маловато будет за такие хлопоты на три месяца! – не соглашаюсь я, хотя понимаю, что больше выдавить ничего не удастся. – И деньги нужны мне сейчас, а не через три месяца!

– Нормально, как раз на месяц десять рублей получится! Премию в начале июля получишь! – отрезает на мои справедливые слова главный бухгалтер, дочку которой только недавно с применением административного ресурса загнали в комсомол.

И поэтому она немного должна парторгу за ее глупый и бессмысленный демарш со взносами, высказанный мне и Валентине прямо в лицо. Прямо антисоветская деятельность какая-то при правильном угле рассмотрения обнаруживается, если году так в тридцать седьмом бы подобное вредительство случилось.

Лет десять без права переписки по тем суровым временам.

Но на дворе уже восемьдесят третий, совсем не до подобной крамолы сильно загруженным работникам комитета глубокого бурения.

– Да уж, осчастливили прямо, – качаю я головой, но хорошо понимаю – из бухгалтерии я выжал уже все, что мог.

На велике на дорогу до Фонтанки около Адмиралтейских верфей и обратно уйдет всего пара часов с заездами по магазинам, то есть до Ленинградского Адмиралтейского объединения, как оно называется сейчас. И тамтоже магазины нашего торга раскинули свои длинные щупальца.

Предметом деятельности Ленинского райпищеторга является розничная торговля продовольственными товарами… В состав Ленинского райпищеторга входит следующая торгово-складская сеть: 46 продовольственных магазинов; Торговая база; База закрытых учреждений; ремонтно-строительная группа». Адрес организации: г. Ленинград, Измайловский пр., д. 10.

Вот что я прочитал на доске для внутренних документов в торге.

Значит, пока я охватил всего десяток магазинов, а передо мной есть еще тридцать шесть мест для спокойной торговли. На торговой базе мне ловить нечего, там и так все в полном шоколаде живут, эстонскими шоколадками точно никого не удивишь. База закрытых учреждений – вполне себе место для продаж, про ремонтно-строительную группу когда-нибудь потом можно будет узнать.

Но я думаю, что сорока шести магазинов мне вообще за глаза хватит, пусть в некоторых даже не сложатся отношения с начальством или продавцами, я подобное легко переживу.

– Главное – поменьше риска и повыше цена на мой дефицит! – напоминаю я себе.

Валентина очень довольна моим теперь послушным видом, ей явно трудно сдерживать напор начальства по моему поводу. Не согласно оно категорически, что я принят на должность только для решения одной узкоспециализированной комсомольской задачи. Чтобы могла она отчитаться перед своим партийным начальством за восстановленную ячейку перед юбилейным съездом ВЛКСМ.

Ведь ее личные и служебные проблемы начальству торга глубоко побоку. Оно само уже и так в полном коммунизме живет, если хорошо работает головой и сильно не нарывается, то само себе его давно уже построило.

«Как обещал к восьмидесятым годам всему советскому народу один не шибко умный Первый секретарь ЦК КПСС. Обещал всем, а получилось у некоторых только, зато очень конкретно», – улыбаюсь я.

Я возвращаюсь домой, достаю свой объемный рюкзак и забиваю его упаковками шоколада и жевательной резинки, а документы коварно кладу в самый низ. Пока их достану, придется обязательно все добро выложить из рюкзака. И я ничего не понимаю в женщинах, если подобное демонстрируемое богатство не заставит работников магазинов позабыть на какое-то время о любых служебных документах.

Потом запрыгиваю на велик и кручу педали, толстая цепь обшита плотной кожаной тканью и не гремит вокруг рамы, обвившись там этакой красивой змеей.

«Кстати, еще и приложить можно кого-то по глупой голове в нужный момент. Как раз кожаное оформление поверх металла скроет тяжелую цепь и меньше кожу порвет при ударе», – решаю я.

Сначала заезжаю в «Горцветторг», как вчера обещал девчонкам. Там приходится доставать все коробки с кондитеркой, шмотки я пока не стал брать. С женскими вещами никогда быстро не бывает, лучше заеду еще раз.

– Ого, какое богатство! – удивляются хорошенькие продавщицы лет примерно таких же, как мои подруги Ира с Людмилой.

Покупают довольно хорошо вдвоем, на пятерку каждая, еще зовут заведующую, но та только недоверчиво посматривает на меня, не зная еще конкретно, что я за фрукт такой.

Ничего, дело такое не мгновенное, чтобы завоевать доверие, поэтому я собираю полегчавший на чуть-чуть рюкзак, не забыв продемонстрировать всякие накладные и акты списания. Демонстрирую в знак доказательства, что я сам имею отношение к торговле, тем более заведующая как раз к ним проявила заметный интерес.

«Ну, ее хорошо знакомая тема, насчет всяких списаний, пересортицы и остальных торговых хитростей, так что здесь ей карты в руки», – понимаю я.

– Женские вещи из Эстонии могу вечером показать, уже перед закрытием магазина, – обещаю я новым знакомым и кручу дальше педали.

У них в стекляшке нет столько коридоров и комнат, как в стандартном советском магазине, чтобы развесить все шмотки и начать их примерять по очереди, подменяя друг друга. Поэтому только после закрытия могут что-то для себя выбрать девушки.

Район здоровый, хорошо, что в промзоне за Варшавским вокзалом нет никаких магазинов и в парке Тридцатилетия ВЛКСМ их тоже нет. А так от данного парка до Московского проспекта район тянется вдоль порта и набережной Фонтанки, переходя местами через Обводный канал.

Там еще на Двинскую придется ездить, но пока мне выдали бумаги, чтобы развести их за два дня и именно Двинской там пока нет.

Вскоре я добираюсь до первого по списку солидного по размерам магазина «Продукты», пристегиваю велосипед, но сначала захожу посмотреть, нет ли возможности его в магазине на виду поставить. Естественно, что проталкивать через тяжеленные двери и поднимать по ступенькам я не хочу, однако все же побаиваюсь оставлять где-то далеко от входа свое транспортное средство.

Здесь отдельное размещение делать все равно приходится, защелкиваю на особо качественный замок толстую цепь вокруг фонарного столба. Потом я с ходу ловко пинаю двери, вызывая неодобрительные взгляды продавщиц.

– Добрый день. Я ваш новый курьер из торга! Теперь буду часто бывать. Как мне пройти к директору? – и размахиваю себе пачкой документов.

Удивленные продавщицы, взрослые тетки, запускают меня за прилавок и провожают до директорского кабинета. Потом происходит сцена с выкладкой дефицитов и выдача нужной бумаги.

Бумагу толстая директриса забирает, бегло на нее взглянув, а вот содержимым красивых пачек сразу же неподдельно интересуется.

– И даже продаешь? Вот так прямо? – удивляется она некоторое время, тоже недоверчиво смотря мне в глаза.

Но потом сама покупает на ту же пятерку, еще зовет своих знакомых заведующих отделами и старших продавцов.

За ними подтягиваются все остальные по очереди, так что торговля идет сразу же. Советские люди очень падки на красивые упаковки и этикетки. Еще хорошо знают, что покупать нужно прямо сейчас и на все имеющиеся в наличии деньги, чтобы не было потом мучительно больно за упущенные возможности.

Хорошо, сам магазин не маленький, есть кому показать и продать. Цены ставлю уже новые, повышенные, но никто на высокую цену не обращает внимания, тем более не спорят, так что торговля идет своим чередом. Когда я покидаю гостеприимное заведение советской торговли, у меня в кармане добавилось двадцать рублей, и примерно восемь из них – моя чистая прибыль.

Рюкзак стал еще легче, а у меня впереди еще два магазина поблизости.

В одном маленьком директрисы на месте не оказалось, а остальные работники слишком робко смотрели на ненароком показанный товар, поэтому я не стал сильно настаивать и предлагать. Во втором все прошло так же, как в первом. Потом я заехал в еще один солидный продуктовый на обратном пути и после четвертого рюкзак полегчал наполовину.

Пришлось возвращаться обратно домой, где нужно набивать его снова.

– Так, вот пошла нормальная торговля, полтинник уже в кармане! – подсчитываю я итог трехчасового заезда. – Четыре магазина торга и один цветочный, двадцатка – прибыль. Так вообще жить и торговать можно.

После чего качусь по теплым весенним улицам в сторону верфей, чтобы за сегодня закрыть именно сторону вдоль Фонтанки.

Там три магазина, один овощной, где купила всего одна молодая девушка только одну шоколадку, в двух других торговля прошла не так успешно, но и времени лишнего у меня почти не заняла. Поэтому я достал свой размеченный список и решил сегодня выкатать все нужные магазины.

Чего там по улице имени эстонского рабочего-большевика Газа от Военно-морского госпиталя не докатиться до Нарвской? Вообще никаких проблем для тренированного молодого парня!

Езжу осторожно, советские водители еще велосипедистов за людей даже близко не считают, для защиты от гопников снова имеется ножка на багажнике уже от современной табуретки. А то при внезапном боестолкновении цепь с замком можно не успеть отстегнуть. Держусь на проезжей части вплотную к тротуарам и верчу головой все время, велик ловко объезжает пешеходов и проскальзывает между машинами.

К четырем часом вернулся домой, от количества людей, с которыми сегодня познакомился по долгу службы голова кругом идет. В четыре магазина документы завез, забрал только из восьми, поэтому завтра с утра снова заеду в торг, то есть зайду конечно. Отдам полученные бумаги и заберу новые, ведь пока я заезжаю в торговые точки как бы только по делам доставки.

Не по своей личной инициативе, а по служебным вопросам, но в общем все проходит на отлично, рюкзак уже совсем опустел в последнем магазине.

Пару раз мне указали на настоящую цену на упаковке шоколада, тогда я предложил глазастым критикам просто ничего не покупать:

– Съездите в Таллин, там и купите за такую цену.

Но на вредных сотрудниц зашикали другие продавщицы, тут же потребовали возить к ним все время имеющиеся дефициты.

А когда я сказал, что еще женские вещи вожу, причем особо модные, как из немецких и шведских журналов моды. Так вообще получил приказ прямо завтра с утра ехать к ним показывать сразу в двух магазинах.

Обедаю по дороге в одной рабочей столовой на обратном пути. Потом проезжаю мимо котлетной на родной улице Шкапина и не могу удержаться, чтобы не прихватить с собой пяток жирных котлет на ужин.

– Ох, и помаемся мы со Светиком изжогой от них! Нужно кефирчика купить пару бутылок для тушения пожара в желудках, – заранее понимаю я грозящий удар по нашим молодым организмам.

На гудящих с непривычки ногах поднимаю наверх велик и считаю общую выручку. Сто двадцать рублей выручки сделали мои несметные запасы кондитерки уже не такими несметными, в холодильнике наконец-то появилось свободное место.

– Так, примерно сорок-пятьдесят рублей прибыли. Как раз половина моего месячного оклада, удачно я сегодня покатался, – вслух радуюсь я своему личному трудовому подвигу.

Валяюсь на тахте, дожидаясь Свету, давая отдых усталым ногам. На тренировку не иду, мышцы начинают ощутимо побаливать после вчерашней штанги и сегодняшних неистовых заездов. Ведь захотелось прямо так сегодня же прикинуть, на что я могу рассчитывать в магазинах торга со своим немудреным товаром.

Вскоре из фазанки прибегает довольная жизнью подруга, мы пьем чай с шоколадками.

Поэтому звоню, договариваюсь о встрече, мы заходим домой к знакомому мажору, где покупаю после примерки на самой Свете ту самую «Монтану» с молниями на задних карманах. Джинсы сидят на ее спортивной фигуре просто божественно, мажор даже слюну сглотнул, немного покраснев при этом.

«Наверно, что-то такое себе нафантазировал?» – понимаю я.

Отдаю двести сорок рублей, за вторые джинсы просят уже двести двадцать, если взять вместе, но я пока не готов поменять свою мечту из прошлой жизни на небольшую экономию рублевой наличности.

Только Ливайс и только 501-й!

Помню здесь же, где-то в середине девяностых, был на Московском магазин фирменных шмоток. Привез как-то свою новую подругу сюда и купил ей бельгийский Ливайс за шестьдесят семь долларов. В пересчете на рубли, конечно.

Очень они тоже на ее отличной фигуре хорошо сидели.

После покупки заказываю еще кроссовки, так что Света, обычно очень сдержанная, но теперь заметно потрясенная моим размахом и прямо гусарской щедростью, несколько раз заговаривает о свадьбе и даже признается мне в любви.