Читать книгу "Елисей, царевна Марьяна и Камасутра"

Глава 5

Поутру, наскоро позавтракав, троица тронулась в путь. Понтос на здоровенном тяжеловозе темной масти, Антос на изящном белом коне и Елисей на Матрене.

– Сколько же ты на свете прожила, горемычная, – пожалел старую конягу Антос.

– Да уж, эта лошадка всем нам фору даст, – скрывая улыбку в усах, подтвердил Понтос. Он не хотел обидеть друга.

Матрена радостно обнюхивала своих сородичей, а те косились на бредущую рядом с ними старушку и замедляли шаг. Даже им было понятно, что Матрене за ними не угнаться. Тем более она была дамой.

– Как получу первую награду, сразу куплю коня, – сказал Елисей. – А Матрене дам покой. Пусть доживает свой век сытой и довольной.

– Если хочешь, я дам тебе денег на лошадь, – предложил Антос. – Отдашь, потом постепенно.

– Соглашайся, – подтвердил Понтос. – Наш Антос не беден, у него и замок есть, и доход приличный. Негоже царскому дружиннику на старой кляче ездить. Обсмеют.

– Если не в тягость будет, то одолжу, – кивнул Елисей.

– Не в тягость, – улыбнулся Антос и протянул ему кошель с деньгами.

– Благодарю! – склонил голову Елисей.

– Мой отец в главных конюших у царя служил, – сообщил Понтос. – Так что по лошадям я знаток. Коли совет какой по уходу животины понадобиться, спрашивай.

– Обязательно, – кивнул Елисей.

– А ты какого роду будешь? – поинтересовался Антос.

– Мой батюшка богатырем был наизвестнейшим, – приосанился в седле Елисей. – Может, слышали о таком? Добрыня Никитич.

– Как не слышать, – кивнул Понтос. – О деяниях его и побед ратных немало былин ходит. Значит, отец он твой. Да и тебя бог силушкой не обделил. Вон как славно мечом орудовал!

– Да я много чего умею, – уклончиво заметил Елисей.

– Это мы заметили, – засмеялся Антос. – Особенно в камасутре твоей. Может, научишь каким приемам?

– Это пожалуйста. Нарисую вам потом картинки, – кивнул Елисей.

– Так ты же не по бабам теперича? – удивленно спросил друга Понтос.

– Все пройдет, как с белых яблонь дым, – загадочно проговорил Антос.

– Чего? – покосился на Антоса великан.

– Да это я так, к слову пришлось, – отмахнулся Антос. – Хочу поучиться любовной науке. Вдруг все же встречу достойную. Не сто лет одному куковать с рукой.

– Это ты правильно решил, – обрадовался Понтос. – Я давно тебе говорил. Плюнь ты на нее! Вокруг полно нормальных баб!

– Считай, я прислушался к твоим словам, – кивнул Антос. Он дернул своего скакуна и вырвался вперед.

– Не любит он вспоминать прошлое, – заметил Понтос и тоже поспешил за товарищем.

Елисей дернул было Матрену, но потом передумал и потрусил обычным шагом.

Так и скакали они, разговаривая о том о сем, до самых стен столицы. Елисей с интересом рассматривал большие дома и нарядных жителей, прогуливающихся по вечерним улицам. Друзья приехали к белокаменному дворцу царя. Пояснив, куда и зачем они прибыли стражникам, их отправили к воеводе. Лошадей пришлось оставить у входа.

Воевода, не молодой, но крепкий мужчина в кольчуге поверх одежды, ужинал. Увидев пришедших, он встал.

– Зачем пожаловали? – сурово спросил он.

– В дружину твою наниматься, – ответил Понтос. Он оказался на целую голову выше воеводы.

– Такие воины нам нужны, – одобрительно оглядел великана военачальник. Затем посмотрел на Антоса и Елисея. – Ратному делу научены?

– Научены, – переглянулись между собой друзья.

– Тогда добро пожаловать. Михай! – крикнул он. В помещение вбежал дружинник. – Отведи новеньких в казарму. Расскажи, что да как, и ужином накорми. А утром представлю их царю батюшке. Пусть службу назначит. В войско их пристраивать или во дворце понадобятся.

– Воевода! – обратился Елисей к Илье, понимая, что настал момент. – У меня к тебе послание от батюшки. – он покопался в своем мешке и достал грамоту.

– От батюшки? – удивился воевода. – Давай. – мужчина принял послание и, развернув его, начал читать. Постепенно черты лица Ильи разглаживались. Он улыбался. – Так знать, ты сын друга моего Добрыни? Что же сразу не сказал! Ишь ты, как вымахал!

Он обошел вокруг Елисея.

– Похож… – произнес он. – Лицом в мать пошел, Настасья вылитая. А статью в Данилу. Я ж тебя на руках качал младенцем. Хорош молодец стал! – воевода стукнул по плечу парня. – Михай, ты отведи двоих, а я с крестником пообщаюсь. Он потом к ним присоединится.

Михай кивнул. В палате остались Елисей и Илья.

– Садись, – указал на скамью возле стола воевода. – Поужинай со мной, да о себе расскажи.

Елисея не надо было уговаривать. Он проголодался. Тут же набросился на еду. Илья с улыбкой наблюдал за молодцем.

– Вот и есть ты горазд, как отец. Помню, сметал все со стола. Хорошо мы с ним, да с Алешей повоевали в свое время. Сейчас не так все, – вздохнул он. – И люди не те, и враги. Скажи, как мать то твоя? Жива? Ох, и задала она нам жару! Все выбирала, с кем остаться. Хороша была, ухаживали мы за ней. Но она батюшку твоего выбрала.

– Матушка упокоилась уже пять годов как, – грустно ответил Елисей. – Осиротели мы с батюшкой.

– Вот горе-то, – нахмурил кустистые брови Илья.

– Я в ту пору на обучении был, – пояснил Елисей. – Меня отец отослал в Индею, за три моря. Говорят, напилась колодезной воды в жару и заболела сильно. Не смогли вылечить.

– Что же, все под богом ходим, – подчеркнул воевода. – Только ему ведомо, когда наш путь земной закончится. – он помолчал. – А тебя, значит, уму разуму учить прислал. Пишет Добрыня, что совсем от рук отбился. Только девкам подолы задираешь.

– Есть такое, – согласился Елисей. – Науку я отрабатываю. Которую три года в заморских землях учил.

– Наука-то какая? – спросил воевода.

– Да как девицу ублажить, – замялся Елисей.

– Тю, наука! – засмеялся Илья. –Чего ей учиться?

– Не скажи, батюшка воевода, не скажи, – покачал головой Елисей. – Много чего неизведанного в ней есть.

– И сколько же ты учился искусству ентому? – спросил воевода.

– Три года и три месяца.

– Думаю, в ней у тебя проблем нет, – посерьезнел Илья. – Теперь я буду тебя ратному делу учить. Выбью из тебя дурь. Глядишь, и толк из выйдет.

– Я только за, – встал из-за стола Елисей .

– Пойдем, – тоже поднялся воевода. – Отведу тебя в казарму. А утром к царю пойдем.

Глава 6

Собрал троицу наутро воевода и к царю Гороху повел. А у царя хоромы богатые! Стены золотом да драгоценными каменьями изукрашены. Картины везде, ковры. Сам царь-батюшка на бархатном троне сидит в короне да мантии. Поклонились до земли ему пришедшие.

– Доброе утро, государь, – выпрямился воевода. – Как спалось, как нежилось?

– Плохо спалось, – буркнул царь. – Все бока отлежал. Не молод уже, поди. С чем пожаловал, Илюша?

– Молодых дружинников на службу взял, – подтолкнул троицу к трону воевода. – Понтос – великан могучий, Антос – княжеских кровей и мечом славно орудующий и сынок Добрыни Никитича – Елисей.

– Богатыря нашего? – встрепенулся царь. – Добрынюшки? Подойди поближе, Елисей. – велел он.

Елисей приблизился к самому трону и упал на колени.

– Прими на службу, царь-батюшка, – проговорил парень. – Служить обязуюсь по чести и совести.

– Глянь, Илюша, тоже добрый молодец, – заметил государь.

– Угу, – кивнул воевода. – Хорош.

– Возьму я тебя и твоих друзей к себе во дворец, – решил царь. – Будете меня да дочь мою охранять. Жалованье положу вам достойное, комнату отдельную и довольствие с царского стола.

– Спасибо, царь-батюшка, – поклонившись в землю, поблагодарили товарищи.

– Идите, вам все пояснят и одежду, соответствующую назначению, выдадут, – отмахнулся Горох. – Покажи им все, Илюша. А мне недосуг. Послы из тридесятого царства ждут.

Воевода вывел друзей из приемного зала.

– Ваша комната на нижнем этаже будет, – пояснил он, ведя товарищей по коридорам замка. – про все правила расскажу. В дозоры назначу. Снаряжение выделю. Коней ваших в царские конюшни поставлю на довольствие. В пять утра подъем, занятия на плацу боевому искусству. Затем завтрак и на места службы пойдете. – провел краткий инструктаж Илья. – Коли вопросы какие возникнут, ко мне сразу. Царя-батюшку почем зря не беспокоить!

Комната оказалась просторной и без излишеств. Кроме трех кроватей стоял стол, пару стульев и шкаф.

– Через час заступаете на службу, – сказал воевода. – Обмундирование пришлю. Встречаемся у входа в полном составе.

Оставив друзей, Илья ушел.

– Вроде нормально, – заметил Понтос, осторожно садясь на край кровати. Та скрипнула, но выдержала. – Только бы ножки не подломились. – заметил мужчина.

– К стене придвинь, – посоветовал Антос. – Устойчивее будет.

Понтос так и сделал. Вскоре принесли обмундирование. Товарищи переоделись.

– Хорошие из нас дружинники сделались! – осматривал себя Елисей.

– Тебе идет, – заметил Антос, оглядывая статную фигуру в доспехах парня.

– Да и вам не плохо, – улыбнулся Елисей.

Только Понтос чувствовал себя немного скованным, обмундирование оказалось маловато.

– Опять на карликов шьют! – ворчал он, стараясь расширить руками пластинки кольчуги на груди.

– Не ожидали, что такой великан явится на службу, – заметил Антос, завязывая плащ.

Елисею все пришлось впору, будто на него делалось. Серебристая кольчуга обтягивала мускулистую грудь, из-под шлема по плечам рассыпались русые кудри, красный плащ покрывал широкие плечи, штаны были заправлены в кожаные высокие сапоги и перевязаны веревочкой до колена. На широком поясе закреплен меч.

– Какой добрый молодец, – заметил Антос. – Тебе идет.

– Все мы хороши, – проговорил Елисей, и это была истинная правда.

На дозор вышли настоящие три богатыря. Илья с одобрением посмотрел на друзей:

– Нести вам эту седьмицу службу у терема царского, – велел он. – Никого, кроме девок сенных да царя батюшки, не впускать!

– А кто в тереме том? – поинтересовался Елисей.

– О том знать тебе не обязательно, – отрезал Илья и отвел богатырей на указанное место. – Болтать поменьше, смотреть во все очи! Коли службу хорошо исполните, награжу в конце. А если нет, выгоню к чертям!

– Не изволь беспокоиться, воевода, – – сжимая рукоять меча, проговорил Понтос. – Ни одна мышь не проскочит!

Друзья встали рядом с дверью дубовой.

– В обед по очереди приходить будете, – пояснил Илья, – чтобы у входа двое всегда были. На ночь отпущу вас, собак злых спускают. Не пропустят они никого.

Пока время шло утреннее, впускали сторожа служанку. Девица так и сверкала глазами на молодцев. Поправляла платье, чтобы побольше грудь показать. Елисей вначале хотел предложить ей ночную встречу, а потом наказ отца вспомнил. И остыл немного. Не хотелось ему в сети первой попавшейся девки влезть. Да и погулять еще было охота. Молодуха вытащила из декольте ключик и, открыв дверь терема, скрылась. Понтоса отпустили на обед первого.

– Иди, друг, – сказал Антос. – Ты самый большой из нас, тебе харчей больше надобно для силы. Мы с Елисеюшкой постоим.

На самом верху терема оконце открылось, голос оттуда девичий послышался. Песню пел. Да красиво так выводил, аки узоры волшебные выводил. Поднял голову Елисей и поразился увиденному. Из окошка золотое свечение шло.

– Что там? – удивился парень. – Не пожар ли?

– Не думаю, – покачал головой Антос. – Сияние это не от огня. Давай посмотрим еще, прежде чем панику наводить.

На том и порешили. А свечение разрасталось сильнее. В окне появилась девица красы невиданной. Золотые волосы это ее, светились солнышком. Держала красавица в руках гребень драгоценный и расчесывала она свои кудри длинные, почти на пять локтей из окна падающие. Проводила по ним гребнем девица и песню пела. Засмотрелся на нее Елисей. Горячим огнем пронзило грудь от желания невиданного. С вожделением смотрел он на губы алые, к поцелую зовущие, на глаза синие, словно небо весеннее, на ласковые движения руки, проводившие по своей косе распущенной. Вдруг ойкнула дева прекрасная, и гребень выпал из руки ее прямо под ноги охранников наших.

– Поймал! – воскликнул Елисей, показывая гребень.

Посмотрела красавица вниз на молодца и зарделась, аки маков цвет.

– Не велено мне разговаривать с мужчинами незнакомыми, – проговорила девушка с сожалением. – Оставь себе, мне отец новый купит.

И скрылась в тереме. Словно темень закрыла глаза Елисея, свет белый стал ему не мил без красы увиденной. Желание подняло его член к животу самому.

– Ох, – простонал он и прислонился к стене, прижимая к губам гребень.

– Что с тобой? – обеспокоенно спросил Антос, поняв, что дело не чисто.

– Поплохело что-то, – тихо произнес Елисей. – Чую я, не будет мне теперь покоя ни днем, ни ночью, пока не прижмусь я к губам сладким и не войду в глубины, райское блаженство обещающие.

– Эк, тебя прихватило! – покачал головой Антос. – Будем думать, как помочь тебе с этим. Сдается мне, краса эта неземная и есть царевна Марьяна. Блюдет ее царь. Не сносить головы, если заподозрит, что.

– Лучше смерть от меча его, чем без Марьянушки, – прошептал Елисей.

– Погоди помирать, – положил на плечо друга руку Антос. – Известно мне такое чувство. Покумекаем, как свести тебя с царевной.

Глава 7

Вернувшийся Понтос наблюдал такую картину – Антос что-то шептал на ухо Елисею, взгляд которого поражал мечтательностью.

– Кто следующий пожрать пойдет? – обратился он к друзьям. – Там отменного каплуна дают и пива вдоволь.

– Иди ты, – посмотрел Елисей на Антоса. – Мне кусок в горло не полезет теперь.

– Да что стряслось то? – удивленно посмотрел на товарищей Понтос.

– Наш молодец влюбился, – пояснил Антос.

– В кого? – поразился великан. – Меня от силы пол часа не было.

– Наш пострел и здесь поспел, – улыбнулся Антос. – В Марьяну втюрился!

– Батюшки! – воскликнул Понтос. – Не сносить нам головы!

– Не пугай, здоровяк, – проговорил Антос. – И не такие дела делали. Тебе ли не знать.

– Так то же не царская дочь была, – вспоминая о чем-то своем, заметил Понтос.

– Какая разница, – отмахнулся Антос. – Все они девки на удаль молодецкую падкие. Да еще наш товарищ в камасутре искусен. Ему только пособить к Марьяне проникнуть, а дальше он и сам справится. Пойду перекушу, а потом подумаем.

– Должен буду! – в чувствах произнес Елисей.

Антос оставил друзей вдвоем.

– Неужели других баб мало, – укоризненно сказал Понтос. – Угораздило тебя в царскую дочь влюбиться!

– Не жить мне без Марьянки, – Елисей горестно прижал руку к сердцу.

– Охо – хо! – вздохнул Понтос. – Чтож делать, придется помочь.

Вернувшийся через некоторое время Антос дал Елисею горбуху хлеба и кусок колбасы.

– Поешь, болезный, – с сарказмом произнес он. – Тебе силы еще понадобятся.

Елисей с благодарностью принял подношение и моментально умял ее. Любовь любовью, а кушать хотелось, молодой желудок требовал пищи.

Дверь терема отворилась и вышла утренняя служанка. Понтос толкнул Елисея в бок:

– Пойду на девке твое учение отрабатывать, – прошептал он парню. – Авось, узнаю чего. – он картинно схватился за глаз и завопил. – Ой-ей-ей!

Служанка испуганно подпрыгнула на месте и подняв голову, посмотрела на великана.

– Что случилось, стражник? Что так кричишь! У меня чуть сердце не выскочило! – прижала к груди руки девушка.

– Да, в глаз что-то попало, красавица, – ласково проговорил Понтос. – Не найдется ли водицы промыть?

– Найду, – кивнула служанка. – Принесу сейчас.

– Да зачем же нести, – не открывая один глаз и подкручивая усы, проговорил Понтос. – Я сам с тобой пойду к колодцу.

Он подошел к девице и взял ее под локоток:

– Проводи меня, красавица, – попросил он. – А то одним глазом я плохо вижу.

Обрадованная служанка, что ею заинтересовался такой привлекательный воин, прижалась к его боку. Только повел ее Понтос не к колодцу, а в самую гущу сада. Да она и не сопротивлялась. Вскоре Антос и Елисей услышали вскрики и стоны из кустов. Понтос использовал на практике Камасутру. Елисей успел познакомить друзей за эти дни с некоторыми позами в экстремальных условиях. Немного погодя великан и сияющая девица вернулись к друзьям.

– Ты не забывай меня, красотка, – оглаживая бедро служанки, проговорил Понтос. – Я всегда рад встрече.

– Да где уж тут забудешь, – жеманно потерлась о его руку девушка. – Приду, конечно, как ваш дозор закончится, жди.

– Буду ждать, – кивнул Понтос и смачно чмокнув девку в губы, развернул ее. – Ты иди, пока нам службу нести надо.

Девица хмыкнула и, поправив платье, убежала.

– Ну и как? – насмешливо спросил Антос. – Помогли уроки Елисея?

– С пивом потянет, – улыбнулся Понтос. – Худовата она, на мой вкус. Да для дела чего не сделаешь. – он вытащил из кармана ключ. – Пришлось позаимствовать на время. Держи, горемыка! – он протянул его Елисею.

– Век должен буду! – воскликнул Елисей и сжал в ладони ключ.

– Как мы на ужин пойдем, ты в терем проберись да Марьяну очаруй, – посоветовал Антос. – Только будь осторожен. Не дай бог царю на глаза попадешься.

– А я ночью девицу займу, – пообещал Понтос. – Чтобы забыла все на свете. Придется поработать на износ. Ключ с утра отдашь, я как-нибудь ей обратно незаметно подсуну. А уж как тебе потом опять к своей зазнобе попасть, вы уж сами решите. Не хочу девку подставлять лишний раз. Да и трахать ее не особо хочется. Как сказал уже, не в моем она вкусе.

– Спасибо, друзья! – с чувством поблагодарил Елисей. – Жив буду – отдам долг с лихвою.

– Ты погоди благодарить, – отмахнулся Антос. – Вначале царевну оприходуй. А то вдруг ты ей не мил будешь.

– Тогда не жить мне, братцы! – погрустнел Елисей. И тут же встрепенулся. – Всеми силами постараюсь! Все мастерство свое покажу. Не зря же я столько времени в Индее обучался!

До вечера Елисей маялся. То постанывал, прижимая к сердцу ключ, то ходил из стороны в сторону, на окошко косясь. Но златовласка так и не появилась вновь. Когда сумерки накрыли все окружающее тенями, Понтос и Антос, пожелав другу удачи, ушли, оставив его одного у терема.

Глава 8

Елисей вставил в замочную скважину ключ и провернул. Замок щелкнул и открылся. Толкнув дверь, молодец проскользнул внутрь. Несколько лучин, воткнутых в стены, тускло освещали большой зал. Вверх вела деревянная лестница. Елисей, осторожно ступая, поднялся по ней и попал в девичью горницу. Узорчатые покрывала лежали на широкой кровати с множеством перин и подушек. На постели находилась та, к которой стремилось его сердце. Марьяна спала, раскинувшись на одеяле. На девушке, кроме тонкой рубашечки, ничего не было. Золотые волосы свешивались с кровати, словно сияющий водопад. Ткань рубашки очерчивала круглые грудки. У Елисея перехватило дыхание. Он с волнением смотрел на горевшие румянцем от сна нежные щеки царевны, на алые, словно ягодки, губы, на просвечивающиеся розовые соски. Взгляд скользнул ниже, и Елисей почувствовал, что сейчас его член прорвет дыру в штанах. Царевна спала, раскинув белоснежные ноги. Прозрачная рубашка задралась, и его взору открылся перламутровый лобок с распахнутыми створками.