Читать книгу "Печать секретности"

– Погоди, ну есть же, так сказать, идейные товарищи? – недоверчиво поглядел на нее Егоров.

– Само собой. Вот только они тем более с тобой откровенничать не станут, я имею в виду как с представителем твоей конторы. Они пуленепробиваемые, принципиальные. А ты, как я поняла, хочешь заглянуть в потаенные уголки их творческих мастерских, если уж изъясняться образно. У этих ребят там чистота и порядок. В самом деле. Скелетов в шкафу не наблюдается. Ты же жаждешь отыскать яблочный огрызок, висящий в углу на клоках паутины.

– Зачем мне огрызок? – оскорбился Егоров, понимая, почему шефу интересно общаться с Олесей. Уследить за полетом ее мысли не так-то просто. Нестандартно мыслит. Нестандартно выражается. – Ты считаешь Щеглова таким, пуленепробиваемым?

– А вдруг в огрызке «жучок» замаскирован? – Олеся ответила лишь на первый вопрос, улыбнулась и пожаловалась: – Эти маффины только раздразнили аппетит. Тут подают что-нибудь более существенное, чем дым от кальянов? – Она поймала проходившего мимо официанта и заказала пиццу. – Как я должна тебя представить, чтобы тебе откровенно приоткрыли дверцу в свой творческий чуланчик, – вот загадка. Я не хочу сказать, что эти ребята не патриоты или готовы предать за сто долларов. Просто их подход к жизни не столь романтичный, как твой или мой. Более циничный или даже реалистичный, но цинизм их в рамочках. Зарабатывать ведь надо.

– На журналиста ведь я не потяну?

– Вряд ли! Тебя в твоем костюмчике и галстучке за версту можно идентифицировать как обитателя дома два, как любит называть Ермилов вашу Контору. Если ты сделаешь лицо попроще, будешь улыбаться, как американец, глуповато и лучезарно, наденешь чего-нибудь оверсайз… Ну свитер растянутый и потертые широкие рэперские джинсы. Или у тебя полный шкаф костюмчиков?

Егоров промолчал, изображая обиду, хотя, мысленно перебирая свой гардероб, пришел к выводу, что выбор в самом деле небогатый. Разве что одежда, в которой ездил к родителям на дачу: джинсы и старая болоньевая куртка, которую, кажется, носил еще в школе в старших классах. Может, сойдет за оверсайз?

– Артист! – Олеся вдруг ткнула пальцем в его сторону и тут же отвлеклась, увидев официанта с пиццей на круглом блюде: – Это уже похоже на еду.

Вася понял, что платить за пиршество придется все равно ему, и сразу же стащил с тарелки кусочек, чтобы прожорливая Меркулова не слопала все сразу.

– Что «артист»? – спросил он с набитым ртом.

– Ты выдашь себя за артиста, который собирается сниматься в сериале в роли военного корреспондента. Тебе в таком случае изольют душу и море водки. Придется пить, много…

Егоров вздохнул. И не только по поводу алкогольных напитков.

– Как ты себе это представляешь? Сейчас любого артиста в интернете можно отыскать. Вот станет Щеглов проверять, а такого артиста и в помине нет. И потом, я разве похож на артиста? Не знаю, как проходят съемки, и всю эту кухню.

– Получишь от меня инструкции, – почти серьезно ответила Меркулова. – А что касается проверок… – она закатила глаза, собираясь втолковывать ему очевидное. – Во-первых, Щеглов не работает в первом отделе, во-вторых, на фиг ты ему сдался, чтобы тебя проверять. Юрке лишь бы выпить в приятной компании и повыхваляться, какой он крутой профессионал. Ну и в третьих, ты же не претендуешь на уровень Марлона Брандо. Скажем, что ты воронежский театральный актер. Тебя увидел режиссер сериала и вызвал сначала на кинопробы, а потом утвердил на роль военного корреспондента. В этом и соль, что режиссер искал новое, не затертое по сериалам и рекламам лицо. Теперь ты вживаешься в образ, и требуется прототип для работы. А я тебя выдам за своего случайного знакомого. Или лучше скажу, что режиссер мой знакомый, а меня попросил представить тебя военным журналистам. То есть все это через третьи руки. И все-таки я рассчитываю в ответ на услугу получить какой-нибудь горячий материальчик.

– Рассчитывай, – Вася взял еще кусок пиццы. – Пока ты еще ничем не помогла. Рассказывай, как мне себя вести…

Он вышел через полчаса из кальянной, отяжелев от пиццы и наставлений про кинобизнес, польщенный репликой Меркуловой о том, что у него киношная внешность. Взглянув с легкой степенью вины на окна дома два, Вася поспешил спуститься в метро. Словосочетание «старший группы» действовало на него расхолаживающе.

Сытый, обольщенный хитрой журналисткой, Вася был как кот, который обнаружил банку со сметаной в хозяйской кладовке и решил, что ее там поставили специально для него. Но хозяин сметаны думал иначе… Вика выступила в роли хозяйки сметаны и, едва Егоров всунулся в крошечный коридор своей хрущевки, улыбаясь и принюхиваясь, чем еще дома можно поживиться, родная жена сунула ему в руки помойное ведро.

– Слишком ты счастливый, Васенька, после рабочего дня! И что это от тебя пахнет как из опиумного притона?

– Ты там бывала? – он торопливо удалился с ведром, обнюхав ворот своей кожаной куртки на лестнице.

Дым кальянной предательски впитался в одежду. Запоздало Василий подумал, что можно было подключить к мусорному делу Валерку. Но наверняка у Виктории найдется для сынули масса отмазок, начиная с того, что он усиленно корпит над уроками, и кончая зловещей темнотой на улице.

Около мусорного бачка сидела крыса и перебирала передними лапками клочок какой-то обертки. Она застенчиво и недружелюбно покосилась на Васю и продолжила многополезное занятие. Егоров хотел было ее прогнать, но ничего кроме «кыш» в голову не пришло.

«Каждому свое, – подумал Василий, обойдя крысу, ужинающую в неярком свете уличного фонаря. – Почему они написали «красная крыса»? – он поглядел на эту коричневую особь, вспомнив шифровку. – Если подразумевать, что писали англоязычные ребята, то что конкретно они имели в виду? Шифровка, очевидно, подлинная. Не исключена вероятность дезинформации, но, чтобы ее нам подсовывать, надо наверняка знать, что именно мы завладеем шифровкой. Иначе бессмысленно. Наши «англичане» не отслеживали грузовик с картоном. Значит, не предполагалось наличие благодарной публики. – Вася потоптался около мусорных баков в задумчивости. – Не на коммунистов же они намекали. Дескать, «красные крысы». Но мы уже давно не красные. Хотя на Западе нас по сей день представляют в ушанках, в обнимку с медведями и одновременно наигрывающими «Калинку» на балалайке. Но в шифровке «крыса» в единственном, а не во множественном числе».

Василий поставил ведро у подъезда и прошелся вдоль дома по тротуару, сталкиваясь с соседями-собачниками. Некоторых он помнил еще с детства. Московский уютный дворик в старом районе города, зеленый летом, с детской площадкой в окружении пятиэтажек, даже теперь, когда деревья обнажены по-зимнему, а лужи покрываются коркой льда по ночам, казался все равно теплым, камерным, особенно в обрамлении череды светящихся окон. Егоров в который раз после возвращения в Москву из Ижевска испытал ощущение покоя, как бывает, когда после долгого путешествия возвращаешься домой.

Если бы не рутина. Она по созвучию как ртуть – из нее не выплывешь. Слепит своим однообразным амальгамовым покрытием, колышется в такт московским приливно-отливным пробкам – в центр и обратно, в спальные районы. И ничего более. На работе залысина шефа, поблескивая в свете рано включенной люстры из-за зимнего короткого дня, а поздно вечером кудряшки Вики, умиротворяющие в свете торшера, нависающего знаком вопроса над креслом, в котором любит сидеть жена после работы.

На какой-то недолгий момент хрущевку и их с Говоровым кабинет продуло сирийским ветерком, сухим, с привкусом горечи. Но он оказался таким мимолетным… Остались лишь горечь на губах и послевкусие приключений. Теперь пахло мокрым картоном и в большей степени подмоченной репутацией. И все-таки уже не так укачивало на волнах рутины.

«Красная крыса, красная крыса», – повторял про себя Егоров, пытаясь активировать свои познания в английском. Особыми лингвистическими способностями он не обладал, иначе бы, учитывая послужной список деда-генерала в нелегальной разведке, оказался бы где-нибудь за пределами нашей Родины.

«Рэд рат. Что это меняет? Красная крыса, она и в Африке… Погоди-ка…» – сам себя остановил Василий и торопливо достал мобильный из кармана.

– Ленечка, как ты?

Говоров посопел в трубку, то ли подбирая нормативную лексику, то ли куда-то торопился.

– Чего тебе? Говори!

– Не вредничай. Ты у нас ходячая энциклопедия. Наверняка ты уже поинтересовался… На каком языке было наше занимательное сообщение? – Вася спрашивал обтекаемо, чтобы не говорить о шифровке по телефону впрямую.

– На английском. Что-то нащупал? – оживился Леонид. – У меня пока ничего особенного. Завтра доложу.

– Тогда до завтра, – не стал вдаваться в подробности Василий.

«Значит, буквальный перевод. Расшифровали на английском и перевели. Если нет полноценного цельного текста, а только несколько слов, выдернутых из контекста, в таком случае переводили буквально. Это может быть названием ресторана или бара. Или прозвищем, псевдонимом агента…»

Егоров понесся скачками на третий этаж. Он ринулся было на кухню, но сообразил, что Валерка сейчас наверняка завис вместе с ноутбуком у себя в комнате.

– А ведро где? – раздался убийственный вопрос в спину от Вики. – Ты что, вместе с мусором его выкинул?

– Валерий, отклейся от компьютера и принеси мусорное ведро, я его около подъезда забыл, – Вася выгнал сына из-за письменного стола и примостился тут же, у Валерки в комнате, едва втиснув коленки под низкую столешницу. К тому же под ногами путался школьный рюкзак.

Егоров поискал подробный перевод словосочетания red rat. Не каждого слова в отдельности, а именно словосочетания или даже, возможно, фразеологизма, о котором он раньше не слышал.

Узнал, что есть такая музыкальная группа, песня. Его позабавило, что в разговорном rаt – это еще и «шпион», и «перебежчик», ну, собственно, как и в русском. «В точку!» – кивнул он своим мыслям. Но нигде не обнаружил перевод словосочетания.

«Нужен носитель языка. – Вася взглянул на часы. Почти десять. – Шеф окончил английскую спецшколу. Но его не насторожило это словосочетание. Значит, лучше обратиться к кому-то другому. Горюнов – лингвист, но первый у него арабский».

– Дед! – воскликнул Егоров и перебрался к городскому телефону, стоящему на высоком табурете около телевизора в спальне. У родителей в квартире уцелел еще дисковый телефон, и Вася из ностальгических соображений не захотел его менять на радиотелефон.

– Привет ветеранам невидимого фронта!

– Куда ты запропастился, бездельник? – раздался в трубке бодрый, чуть скрипучий голос с легким акцентом. – Мы еще твою медаль не обмыли.

– Тебе лишь бы выпить, – проворчал Вася. У них с дедом сложилась определенная манера общения. Она могла показаться фривольной со стороны пожилого родственника и хамской со стороны младшего. – Старый, ты ведь у нас толмач известный. Скажи-ка, что может означать red rat?

– Это твое alter ago? – хрюкнул от смеха дед. – Ну так-то, это «красная крыса». Смотря какой контекст.

– В том-то и дело, что нет контекста, – раздосадовано ответил Василий. – Дед, включай мозги.

– Было бы чего включать… Так-так…

Дед затих, и Вася, грешным делом, решил, что дед задремал у телефона. Но генерал вдруг сказал:

– Это «змея». Что-то вроде ужа. Забыл точное название.

– Что ж так? Старый ты склеротик, дедуля.

– Посмотрю на тебя в моем возрасте. Драть тебя, Васька, некому. Учил бы сам языки как следует.

Василий посулил деду хорошего австрийского пива, по которому тот тосковал. А сам бросился искать в интернете гада, названного таким странным образом.

– Хоть бы костюм снял, – урезонила его Вика, подкравшись со спины. – Весь пиджак измял. А гладить-то мне.

– Ты же моя любимая жена.

– Звучит так, словно у тебя несколько жен, – Виктория положила ладони на его плечи.

– Я же не Горюнов.

– А что, у него их много?

Егоров не собирался обсуждать Горюнова. И так сболтнул лишнего. К тому же его задела особая заинтересованность Виктории.

– Погоди, – он отвел ее руки от своего горла, потому что Вика шутливо пыталась его придушить, намекая, что будет, если Василий последует проторенной дорожкой Горюнова. – Мне тебя хватает, – разговаривая, он не прекращал поиски информации о красной крысе. Когда появилась искомая статья, Егоров уткнулся в монитор. – Особенно если ты кормишь котлетками или что там у тебя сейчас подгорает на плите.

Виктория ойкнула и убежала на кухню.

Дед, как оказалось на поверку, помнил название змеи лишь приблизительно. Красная крысиная змея обитает в Северной Америке. Вася пока не очень понимал, как ему это поможет. Как такой странный псевдоним наведет на личность шпиона?

Псевдоним не должен давать ни малейшего указания на подлинные имя-фамилию или профессию предателя. Однако бывает, что таит в себе издевательский намек на суть предательства. Но анализировать это можно только тогда, когда шпион уже у тебя в руках. А прежде над его псевдонимом посмеиваются только хозяева шпиона, считая, что их человека никто и никогда не поймает. Хотя вряд ли они могут быть уверены до конца. Да им, по сути, наплевать на этого типа. Для них он всего лишь удобный инструмент – фомка, с помощью которой вскрывают секреты вражеского государства.

«При чем здесь змея? – Вася снял пиджак и облокотился о письменный стол, рассматривая стену, где висели школьное расписание и наклейки с супергероями и футболистами. Егоров почувствовал нарастающее раздражение: родной сын американских супергероев на обои клеит…

Виктория разогревала ужин, когда услышала шум в комнате. Василий на повышенных тонах втолковывал что-то Валерке. Она различила возмущенные слова мужа: «Мой сын вешает эти дурацкие американские картинки! Почему бы тебе не повесить Чапаева или Буденного?» Он заводился все больше. Валера, дав петуха от обиды, пытался что-то возражать, но Егоров басил на порядок громче. И наверное, ссора зашла бы далеко, если бы не раздался смех Виктории.