Текст книги "Командировка в западню"
![](/books_files/covers/thumbs_240/komandirovka-v-zapadnyu-113909.jpg)
Автор книги: Ирина Коблова
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
В другой раз я поинтересовался, уверена ли Чармела, что для нее не опасно будет вернуться на Долгую. А то и сама попадет под раздачу, и я останусь без сопровождения – как стеклянный человечек посреди автострады в час пик, черт бы побрал этого Рунге с его образным мышлением. Естественно, вслух я ничего недопустимого не брякнул.
– Меня не тронут, – она глянула из-под ресниц быстро и тревожно. – Я оказала важную услугу двум влиятельным членам Совета. Кое о чем их предупредила. И тот, и другая обещали, что у меня не будет неприятностей, так что по сравнению с остальными нашими я на особом положении.
Когда Чармела, договорив, сцепила изящные тонкие пальцы, жест у нее получился бессознательно трагический, почти обреченный. Гм, и это называется – «не будет неприятностей»?
– Мне бы желательно знать, что тебя беспокоит, чтоб я тоже имел в виду.
– Ничего такого, что тебя касается, Диплодис.
Бывшая Высшая с Долгой Земли дала почувствовать, что я зарываюсь. Не взглядом и не тоном – чем-то едва уловимым, неназываемым, однако проигнорировать это было никак нельзя. И через минуту, проявив очевидную непоследовательность, объяснила, в чем дело:
– Я думала, что смогу выторговать безопасность для двоих, но они сказали, речь только обо мне. Дай сигарету.
Я молча выполнил ее требование.
– Сволочи, – резко затянувшись, бросила Чармела. – И этот, и Янари. Если б банда покойного Андреаса взяла заложника, хорошо бы им было, и хороши бы они были. Ладно, Диплодис, забудь, это мое личное. Мне с их стороны ничего теперь не грозит, откупилась, остальное не твое дело.
Нетрудно было догадаться, что она хотела спасти от преследований своего бойфренда, но не выгорело: те, кому она слила информацию – вероятно, о готовящемся нападении? – не стали распространять свою благодарность на еще одного фигуранта из стана противника.
И впрямь не мое дело. Хотелось спросить, что это за банда покойного Андреаса, но пришлось «забыть»: пожелание потребителя – закон, а в нашей паре, с какой точки зрения ни глянь, потребителем была Чармела.
Здесь никогда не наступало полной тишины: вокруг постоянно что-то шуршало, капало, булькало, хлюпало. Негромкие звуки, такие же водянистые и приглушенные, как неяркие краски этого местечка или процеженный сквозь сотню слоев синтепона дневной свет. Больше всего шума производил человек: скрип половиц и ржавой кроватной сетки, чавканье слякоти под ногами, треск сломанных веток, звяканье выброшенной банки, безнадежная надрывная брань – ругайся, не ругайся, тебя тут никто не услышит.
Неумолкающий шепот этого промозглого пасмурного мирка сводил его с ума.
Судьба мне вроде бы улыбнулась. Дональд, мой коллега, подкатил с предложением: как я смотрю на то, чтобы уступить эту командировку ему?
Дональда вечно тянет на какой-нибудь экстрим, такие уж у него потребительские предпочтения. Пока не открылись порталы, он собирался на Долгую туристом, расстроился из-за карантина. Для него побывать там – счастье, а мне век бы этого счастья не видеть. И на Чармелу он запал, кто ж на нее не западет?
Мы вместе отправились к шефу, предвкушая, как поменяемся местами к общему удовольствию. А шеф отчитал нас и выгнал. Сказал, руководству виднее, кто чем должен заниматься, так что пусть Дональд дописывает свой отчет, а Диплодис собирает вещички – нужные документы почти готовы, послезавтра переброска на Долгую. Мы пытались корректно и аргументировано отстаивать свою точку зрения, но какое там… Нам дали понять: «Валите отсюда!»
Обычно начальство соглашалось на такие рокировки, но в тот раз на шефа накатило, и он уперся рогом, проявив необъяснимое самодурство. Ну, то есть мы с Дональдом тогда решили, что все дело в самодурстве.
В отличие от вкрадчивых негромких звуков, здешние запахи были резки и назойливы. Отсыревшая, гниющая, одолеваемая вездесущей плесенью растительная органика. Покосившийся дощатый сортир в десятке шагов от лачуги. Внушительная куча банок из-под тушенки и маринованной черемши, благоухающая под окнами. Специфический аромат местных грибов. Печальная вонь запущенного жилья.
Застоявшийся влажный воздух был перенасыщен этими запахами, спасения от них не было. Впрочем, обитатель домика постепенно к ним притерпелся – что ему еще оставалось?
В предпоследний день перед отбытием мы с Чармелой бродили по Маркет-сити. Она призналась, что на Долгой нет таких больших и роскошных торгово-развлекательных центров: для нее это была иноземная экзотика, для меня – всего лишь один из ликов обыденности.
Завороженная сиянием полированного камня и способного на любой обман пластика, величаво-плавным движением эскалаторов, великолепием фонтанов с искрящейся водой, в которой как будто растворены мириады бриллиантов, Чармела с упоением предавалась шопингу. Келсен говорил, что среди своих она считается неплохой колдуньей, но затягивающая магия ТРЦ оказалось сильнее, чем ее личное волшебство – разве это не повод для гордости за нашу цивилизацию?
Мы завернули перекусить в маленькое кафе, где стены облицованы плиткой под перламутр, а столики и стулья сделаны в виде ракушек. Потолок имитировал сине-зеленую водную толщу, там скользили удивительные рыбы яркой окраски, словно сидишь на морском дне. Так я и знал, что Чармеле здесь понравится: для долгианцев море – хит из первой десятки, в их измерении нет мирового океана, только необъятный Лес, который они всегда пишут с большой буквы, с реками, озерами, болотами и манграми.
Нагруженный покупками магазинный робот – корзина на колесиках, украшенная дружелюбной собачьей мордой из искусственного меха и виляющим хвостом – закатилась в специальную нишу, чтобы не загромождать проход.
За перегородкой, отделяющей нас от соседнего столика, кто-то тихонько всхлипывал, и сиплый мужской голос так же тихо бубнил:
– Да ну их, Мультяшка, забей на них, чего плакать из-за уродов…
– Кто там? – заинтересовалась разрумянившаяся после набега на бутики Чармела. – Отодвинь эту штуку!
Я оказался в затруднительном положении: с одной стороны, раз она мой потребитель, я не могу ей отказать, а с другой, отодвинув ширму, я проявлю некорректность по отношению к незнакомым людям и дам повод для конфликтной ситуации.
– Покажи, кто там! – требовательно прошептала моя спутница.
Ей хотелось спектакля, все равно какого, лишь бы пощекотать нервы. Однажды она проговорилась, что на Долгой до катастрофы Высшие могли делать все, что заблагорассудится, и никто им был не указ. Мне тогда еще подумалось: ничего удивительного, что они нажили целый самосвал неприятностей и теперь вынуждены проситься на Землю в качестве «беглецов совести», чтобы не платить по счетам у себя дома, – но вслух я об этом не сказал.
Видимо, гостья Золотой Федерации уже настолько освоилась, что у нее начали просыпаться старые замашки. Нетрудно догадаться, кто окажется крайним… Лучше бы Дональд, он экстремальщик, ему бы даже понравилось вляпаться из-за Чармелы в какой-нибудь тарарам, но я-то всю жизнь был миролюбивым потребителем, категорическим противником физического насилия, меня с детства приучали к дипломатии и дисциплине, чтобы имени своему соответствовал. Внезапно пришло решение: значит, пустим в ход дипломатию!
– Здравствуйте, меня зовут Диплодис, я могу вам чем-то помочь? – осведомился я заинтересованным человеколюбивым тоном, сдвинув в сторону ширму с нарисованными раковинами.
Вначале показалось, что там сидят папа с дочкой школьного возраста. Потом разглядел их как следует.
Парень лет двадцати с небольшим. Плечистый, насупленный, русые волосы ежиком. В глазах недопустимое для успешного человека тоскливое выражение, как будто все окружающее вызывает у него вопрос «почему?» и душевную маету хуже зубной боли. В продавцы или промоутеры человека с такой физиономией не взяли бы ни за какие чипсы. На нем была лилово-серая униформа охранника с логотипом «Империя сыска», и его супервайзеру стоило бы провести с ним дополнительный тренинг, потому что сидел он некрасиво и мешковато, навалившись на столик, вдобавок от него сильно пахло пивом.
Сколько лет его подружке, я определить затруднился: то ли тринадцать-четырнадцать, то ли все двадцать. Маленького роста, не худышка, но и не из фигуристых. Довольно милое круглое личико. Темные волосы коротко подстрижены, однако даже это не спасало положения – они у нее были совсем жидкие, как паутинка, и в просветах сквозила розоватая кожа. Девочке стоило бы носить парик, неужели до сих пор никто не делал ей тактичных замечаний на эту тему? Одета по-офисному, белая блузка и костюмчик шоколадного цвета.
У парня левая скула опухла, на костяшках пальцев свежие ссадины. У нее тоже лицо опухло, но не от побоев, а от слез, и заплаканные глаза покраснели. Перед тем как сюда прийти, эти двое попали в неприятности.
– Ничем, – буркнул охранник.
Он глядел хмуро, исподлобья, но не показался мне опасным. Было в нем что-то от щенка-переростка.
Закралась мысль, что мы с Чармелой выглядим, как пара состоявшихся преуспевающих потребителей, а эти двое – как неудачники, которые остро нуждаются в соответствующих тренингах, а то и в психокоррекции.
– Что случилось?
Голос моей спутницы звучал сострадательно, хотя под ресницами пряталось самое обыкновенное жадное любопытство. Я вряд ли бы заметил это несоответствие, если б не присматривался к ней все эти дни.
Парень еще больше насупился, но Мультяшка объяснила:
– У меня парик отняли, а Бруно с ними подрался.
– Чем-то болеешь? – посочувствовала Чармела. – Есть же средства для волос, можно подобрать что-нибудь подходящее.
– Это не лечится, это генетическое, – подавленно возразила девушка.
Я задал вопрос по существу:
– Если на вас напали, почему вы сидите здесь, а не в полицейском отделении?
– Да мы их знаем, уродов, – угрюмо процедил Бруно.
– Это наши ребята, – Мультяшка расстроено моргнула. – Они хотели пошутить. С нашего курса, их тоже взяли стажерами в «Империю сыска». И парик был дешевый…
Н-да, положеньице у девочки незавидное: заявив в полицию на однокурсников, она тем самым еще больше настроит против себя и этих шутников, и их друзей, и преподавателей.
Чармела удовлетворила свое любопытство, теперь в самый раз съесть пирожные в виде ракушек, выпить капучино и подняться на следующий этаж торгового храма, но меня разобрало желание показать Высшей с Долгой Земли, что я тоже кое на что способен. Например, с блеском разрулить конфликтную ситуацию, пусть даже весьма непростую.
И еще, если честно, эта парочка вызвала у меня сочувствие – где-то глубоко-глубоко, я не стал бы это чувство никому демонстрировать. Ни с того, ни с сего подумалось: повернись в моей жизни все по-другому, я бы, может, тоже стал аутсайдером вроде Бруно и Мультяшки… Но эта мысль не из тех, что ведут к успеху, и я решительно ее отбросил.
– Ты стажер или штатный охранник? – обратился я к Бруно.
– Типа штатный…
– Скажи «нет» словам-паразитам, – это вырвалось на автомате, словно я общался у нас в офисе с кем-то из младшего персонала. – Как я понял, ты отлупил обидчиков Мультяшки, и если они заявят в полицию, у вас будут неприятности. Но когда ты штурмуешь проблему, включив креативное мышление, из любого затруднительного положения можно найти выход. Расскажите мне, что произошло, и я вам подскажу, как вы должны поступить.
Я произнес все это энергично и доброжелательно, отметающим возражения тоном, и они не устояли.
Инцидент произошел в сквере перед офисом «Империи сыска», в обеденный перерыв, когда Бруно с Мультяшкой – грустная дружба двух белых ворон – отправились вместе за мороженым.
Шутники воспользовались рыболовной удочкой, чтобы сдернуть парик, один из них снимал эту сценку на видео. Рассвирепевший Бруно двинул доморощенному папарацци в челюсть, выбил и пинком отправил под колеса автомобилей его коммуникатор. Трое остальных вступились за товарища, и после недолгой потасовки компания ретировалась. Затоптанный парик остался валяться на тротуаре, словно дохлая зверушка, хозяйка его так и не подобрала.
Размышлял я не больше минуты.
– Бруно, включай свой комм. Сейчас надиктую тебе заявление в полицию и объяснительную для начальства. Напишешь слово в слово, как я скажу.
– Я… – встрепенулась девушка, и вправду чем-то похожая на забавного мультяшного персонажа.
– А ты не должна в этом участвовать, в том-то и соль. Все мы потребляем друг друга, и так сложилось не в твою пользу, что по отношению к тебе твои однокурсники – потребители. Ради того чтобы ужиться с коллективом, ты должна оправдывать их потребительские ожидания. Зато Бруно – другое дело, он не из вашей группы, а штатный сотрудник «Империи сыска». То есть, он кто? Правильно, официальный представитель своей организации! И в качестве такового он этих остроумных мальчиков размажет тонким слоем, как масло по бутерброду. Я его научу, как это сделать. Бруно, жми на кнопку, диктую.
И я начал надиктовывать, а они сосредоточенно слушали. Чармела тоже. Кажется, все-таки удалось произвести на нее впечатление.
Факты – ничто, интерпретация – все. Бруно оказался свидетелем того, как четверо стажеров прямо перед главным офисом «Империи сыска» совершали некорректные и откровенно грубые действия по отношению к своей коллеге, тем самым создавая у потребителей-очевидцев негативное представление о корпорации. Один из них снимал происходящее на видео – заметьте, на фоне всем известного здания «Империи сыска»! Выполняя свои прямые обязанности, охранник воспрепятствовал съемке скандального ролика, после чего молодые люди проявили по отношению к нему недопустимую агрессию.
– Ты от себя ничего не говори, не жалуйся на них, только правдиво отвечай на вопросы, как свидетельница, – проинструктировал я Мультяшку, которую, как выяснилось, звали Эльке. – Этого более чем хватит, чтоб их уделать.
– Диплодис, да ты просто гений, – обескуражено и восхищенно выдохнул посветлевший лицом Бруно. – Когда-нибудь точно станешь директором чего-нибудь там… Ну, короче, тебе спасибо! Мне б и в голову не стукнуло так все повернуть.
«Вот-вот, поэтому ты охранник, а я менеджер среднего звена», – подумав об этом, я невольно улыбнулся и посоветовал напоследок:
– Главное, изложи все в точности, как надиктовано, никакой отсебятины. И то же самое повторяй вслух.
Когда мы в сопровождении виляющей хвостом тележки с покупками вышли из ракушечного кафе, Чармела хмыкнула:
– Значит, рыцарские подвиги и защита слабых у вас не в почете, другое дело – доблестно вступиться за имидж корпорации… И что теперь будет?
– Для тех недоумков ничего хорошего. Для Бруно ничего плохого, и на том спасибо. Возможно, получит премию и потратит ее на пиво. А будь он посообразительней, сумел бы использовать этот эпизод, как ступеньку в своей карьерной лестнице.
– Да у вас тут действительно все построено на этом самом… На взаимном потреблении, возведенном в принцип, – произнесла она негромко и с расстановкой, словно рассуждала сама с собой.
Мы как раз дошли до зала, отделанного пластиком под бежевый камень с хрустальными прожилками. Внешняя стена там прозрачная, и за ней сверкающим алмазным королевством раскинулся Маркет-сити, на самом высоком здании горел знаменитый слоган Золотой Федерации:
Человек человеку волк? – Нет!
Человек человеку друг? – Нет!
Человек человеку – потребитель!
– Видишь? – я кивнул на неоновые слова, налившиеся в этот момент фиолетовым звездным сиянием. – В этом суть нашей культуры. Мы, люди – мыслящие модули, подчиненные основной задаче, между нами идет постоянный потребительский обмен, и наше общество процветает.
– Да я уж поняла, – обронила Чармела все так же задумчиво, и вдруг посмотрела на меня в упор. – Диплодис, ты ведь тоже меня потреблял… Скажи, ты, как потребитель, мной доволен? Тебе со мной было хорошо?
– Просто божественно, – заверил я, несколько опешив.
Это показалось мне странным. Какой-то непонятный перебор… Подобные вопросы ожидаешь услышать скорее от профессионалки интимных услуг, чем от vip-леди, которая вовсе влюблена в меня, относительно этого я не заблуждался.
Насторожился ли я тогда? Пожалуй, нет. Всего лишь растерялся и удивился.
– Ладно, пойдем, – удовлетворенно произнесла Чармела, направляясь к медленно плывущей черно-белой клавиатуре эскалатора.
С таким видом, словно до сих пор ее что-то слегка царапало, но теперь все улажено, и можно успокоиться.
За минувшие дни он исходил это промозглое местечко, шлепая по грязи, вдоль и поперек. Отсюда не уйти. Определить, где находятся границы локалии, не представлялось возможным: везде и нигде. Если двигаться по прямой, в конечном счете выйдешь к домику с другой стороны. Проверено не раз и не два.
Стартовая точка остается за спиной, и ты никуда не сворачиваешь, а потом корявые кусты, как будто покрытые непросохшим черным лаком, в очередной раз расступаются – и на тебя таращится парой мутных окошек все та же чертова лачуга с угнездившимся на скате крыши выводком толстых сизых грибов, их конические шляпки, словно чьи-то персты, с дурной многозначительностью указывают на душное туманное небо. Добро пожаловать домой!
В такие моменты ему хотелось покончить с собой, но потом желание жить брало верх, и он предпринимал еще одну попытку.
Когда портал остался у меня за спиной, мир просуществовал в цельном виде не дольше секунды, а потом рассыпался на пазлы.
Переход в иное измерение – это для организма стресс, не сравнимый с чехардой часовых или климатических поясов. Шоковая смена окружающей среды со всеми присущими этой среде параметрами.
Какие-то заботливые люди подхватили меня под руки и отвели к скамье для прибывающих, рядом пристроили багаж. Взгляд то затуманено блуждал, словно соскальзывая с поверхности чужеродной реальности, то ненадолго цеплялся за какой-нибудь из ее фрагментов.
Ярко-голубое, как над потерянным раем, небо.
Допотопный грузовичок, словно украденный из музея, но для музейного экспоната слишком неухоженный, с кляксами засохшей грязи на кузове.
Дерево с могучим изогнутым стволом, который как будто состоял из нескольких слепленных стволов, устрашающе толстых, сплошь в складках, наростах и таинственных древесных письменах, притворяющихся трещинами на бурой коре. Его темно-зеленая крона трепетала и шелестела, напоминая растревоженную тучу.
Мой завалившийся набок чемодан на колесиках, с оранжевым стикером «Потребляй в гармонии с окружающими» – ненавязчивая социальная реклама.
Грациозное существо с заостренными эльфийскими ушами и клюквенно-красной радужкой раскосых глаз. Тыльная сторона кистей рук покрыта бархатистой дымчатой шерстью – как и все остальное, включая лицо, а ладони и длинные пальцы гладкие, но при этом пепельно-серые. В ушах две пары сережек: крохотные голубые звездочки и блестящие, словно стальные лезвия, подвески.
Ее штаны, украшенные прихотливой узорчатой вышивкой, были заправлены в шнурованные мокасины, поверх туники серебрилась кольчужная безрукавка. На поясе, кроме кобуры, висел длинный изогнутый клинок с орнаментом в виде обвивающей ножны змеи. Слегка загнутые на концах когти гламурно сверкали на солнце лазерными переливами.
Мое полуобморочное сознание автоматически отметило, что это хороший признак: если местные потребители где-то берут косметическую лазерную пленку – значит, некоторый товарообмен между нашими измерениями налажен, можно надеяться, и с контрактом дело выгорит.
Какие-то здания на заднем плане. Вот именно – «какие-то», больше ничего о них сказать не могу. Дерево это чудовищное, запыленная архаичная машина и представительница долгианского коренного народа так и впечатались в память, а строения вокруг портальной площадки совершенно не запомнились. Наверное, в них не было ничего особенного.
Из портала – на сторонний взгляд, из ниоткуда – вышла Чармела с сумкой через плечо. Кесу с кошачьей плавностью развернулась ей навстречу, одновременно выпустив когти – они вдвое удлинились, и сразу стало ясно, несмотря на сияние радужного маникюра, что это страшное оружие: человеку играючи разорвет горло, и вызывать «скорую помощь» уже не понадобится.
В поле зрения появились трое мужчин в форме цвета хаки и еще одна кесу. Все это общество принялось обсуждать, как поступить с моей спутницей – не пустить на Долгую Землю, или задержать, или, может, загрызть на месте? Люди колебались между первым и вторым вариантом, кесу больше привлекал последний.
Перед командировкой я овладел долгианским языком, стандартный гипнопакет на полгода. По истечении гарантированного срока знания начнут стираться, как нестойкая краска. Говорят, если человек останется в той же языковой среде, у него будут шансы довольно быстро восстановить словарный запас и умение строить фразы, а если нет – оплаченный лингвообъем исчезнет, и для следующего путешествия придется покупать гипнопакет заново.
Кое-как доковыляв до спорщиков, я объяснил, что прибыл для переговоров насчет взаимовыгодного сотрудничества, а Чармела мой официальный консультант, она сейчас не сама по себе, а тоже представитель деловых кругов Золотой Федерации, и я прошу немедленно связаться насчет нас с вышестоящим руководством. Кто-то из таможенников отправился в контору звонить по телефону – на Долгой, смешно сказать, нет мобильных коммуникаторов.
Потом нас отвели в здание по соседству с порталом и продержали там до следующего утра, поместив порознь. Меня накормили и обедом, и ужином, и завтраком из натуральных продуктов отличного качества. Позже я узнал, что Чармела получила только ужин.
Комната напоминала номер с удобствами в недорогом отеле. У них там ни Интернета, ни телевидения, и на случай, если придется коротать время, я запасся внушительной пачкой бумажных комиксов, но чемодан забрали для досмотра. Подозреваю, упомянутая процедура заключалась в том, что таможенники увлеченно листали комиксы: больше там просто нечего было столько времени «досматривать», а багаж вернули утром, перед тем как нас отпустить.
Из интересного в моем распоряжении оставалось только зарешеченное окно. Пришлось довольствоваться тем, что можно было там увидеть, с высоты второго этажа.
Сирень вдоль тротуара, окутанная прозрачным пухом – скорее всего, тополиным: словно облака спустились с небес, задремали посреди городской улицы, и приснился им кустарник, усыпанный пышными сиреневыми кистями. Дома в пять-шесть этажей, выцветшая штукатурка местами заляпана непонятными лиловато-черными кляксами. Мимо проезжали машины того же пошиба, что и грузовик на портальной площадке – антиквариат на колесах. Двадцать первый век, а то и двадцатый. Такие древние драндулеты обычно ставят около мотелей в стиле «ретро» для создания соответствующего настроения.
Первый день прошел нестрашно: созерцание скучноватой картинки за окном, пока солнце не село. Когда начали сгущаться сумерки, явившийся охранник опустил стальные жалюзи и вдобавок запер эту систему на специальный замочек. Не сдержавшись, я раздосадовано заметил, что снаружи решетка, и мне отсюда никак не выбраться, да я и не собираюсь бежать, поскольку я командированный представитель солидной компании, а не нарушитель. Таможенник невозмутимо процедил, что это мера предосторожности ради моей же безопасности. Дальнейшие расспросы ни к чему не привели: парень невежливо отмахнулся и ушел – досматривать мои комиксы, полагаю.
Спалось плохо. Не то чтобы я боялся произвола: в худшем случае (а если не лукавить, то в лучшем) меня попросту выдворят обратно на Землю, и злополучная командировка закончится, не успев начаться. Форс-мажор, я не виноват. Пусть в следующий раз посылают кого-нибудь из топ-менеджеров.
За Чармелу я хоть и опасался, но в то же время понимал, что она далеко не девочка, и если бы ей всерьез что-то угрожало, нашла бы способ отвертеться от участия в этой затее. Сколько я с ней общался, ни разу не возникало впечатления, что ее принудили. Наоборот, она порой выказывала нетерпение, хотя при этом заметно нервничала. Словно у нее тут какой-то свой интерес: забрать шкатулку с любимыми драгоценностями или бумаги, которые обеспечат ей дополнительные дивиденды на Земле, а мои переговоры всего лишь прикрытие. Позже выяснилось, что я угадал. Ну, почти угадал.
Беспокоилось меня другое: то, что происходило ночью на улице.
Машины проезжали изредка. Шум примитивных моторов, работающих на бензине, спать не мешал, но вкрадчивый шелест по ту сторону окна, доносящееся оттуда же влажное чмоканье, противное и пугающее, негромкие настойчивые звуки, словно кто-то осторожно царапал по стеклу не то гвоздем, не то когтем – все это вызывало приливы первобытного страха, не позволяя расслабиться и погрузиться в дрему. Это медузники-кровососы – или кто-то еще? Второй этаж, снаружи ни балкона, ни пожарной лестницы, а оно там скребется… Вдруг оно сумеет выдавить стекло?..
Уснул я, когда начало светать и ночная нечисть убралась восвояси. После завтрака нас с Чармелой отпустили. Моя спутница надела солнцезащитные очки в пол-лица, но даже они не скрывали, до чего изможденный у нее вид: побледневшие щеки ввалились, губы как будто выцвели. Она все равно оставалась красивой, с пикантным налетом романтического страдания, чего нельзя было сказать обо мне – физиономия, как у дорвавшегося игромана, которого вытащили из гейм-кабины только на четвертые-пятые сутки.
Портал, соединяющий Золотую Федерацию и Долгую Землю, находился в Шарсане – прибрежном городке на северо-востоке острова Кордея. Чармела не хотела там задерживаться, даже от завтрака в кафе отказалась, хотя в таможенной кутузке ее морили голодом, не считая скромного ужина. Если б знал, приберег бы для нее бутерброд с бифштексом. Мы арендовали машину под залог, и она сама села за руль. Шарсану я толком не рассмотрел, сразу выехали на шоссе. Осталось впечатление чего-то на старинный лад малоэтажного, утопающего в зелени, хотя и достаточно оживленного, да еще на повороте проплыла слева сложенная из замшелых бетонных блоков береговая стена.
Берегом на Долгой Земле называют границу между Лесом и «островами» – территориями, колонизованными людьми. Морей у них нет, а острова, видите ли, есть.
На участке, где с одной стороны сплошняком стояли картинно красивые громадные подсолнухи, а с другой что-то буйно колосилось, автомобиль начал вилять, но потом приткнулся к обочине, и Чармела буквально выползла на дорогу. Захлопнув дверцу, которую она оставила нараспашку, я тоже выбрался наружу и помог ей дойти до травы. Она уселась, как подкошенная. Бледная с прозеленью, руки и колени дрожат. Я полез было в карман за коммом – вызвать «скорую помощь», но через секунду спохватился: мы на Долгой, здесь нет радиосвязи.
– У тебя с собой нужное лекарство? Где оно лежит?
– Какое лекарство… – хрипло выдавила Чармела. – Пройдет скоро…
– Что с тобой?
– Меня допрашивали. С применением магии, серая сука-ведьма… Сейчас пошел отходняк.
– Какая ведьма?
– Кесу. Одна из тех сук, которые учились у Мерсмона и присягнули ему на верность, гребаная менталистка, все мозги мне растрахала…
Очки она так и не сняла, в выпуклых черных стеклах маячило мое отражение, сочувствующее и встревоженное.
– Нужно обратиться в прокуратуру – или куда здесь можно пожаловаться на противоправные действие силовых структур? Это ведь незаконно, ты же мой консультант…
– Диплодис, не надо благоглупостей, – у нее вырвался не то истерический смешок, не то всхлип. – Тебе они что-нибудь сделали?
– Замусолили комиксы, которые лежат у меня в чемодане.
Хотел сострить для разрядки. Кажется, получилось невпопад.
– Вот и не выпендривайся, – Чармела через силу усмехнулась, но была эта усмешка снисходительной, едкой или горькой, не позволяли определить ее очки, похожие на два нефтяных озера в сияющих бликах. – Я другое дело, я из Высших. До катастрофы мы были почти полубогами. Мы так считали, а все равно чертов Лес нас переиграл. Он, конечно, не разумен, но обладает чем-то таким… заменяющим ему разум. Нас было шестьдесят четыре человека, считая Мерсмона. Три группировки, я принадлежала к той, которую возглавлял Альфред Рунге. Все это напоминало вампирские кланы из вашего кино – тайная власть бессмертных и могущественных, которые творят, что хотят, и никто не может им помешать. А первым Высшим, еще в начале колонизации, стал Фабиан Дюпон. Геолог. Однажды он нашел камень, который, если взять его в руки особым образом, вызывает ураганную мутацию – кого угодно превращает в Высшего. Мы называли его Камнем Власти, а кесу, они тоже о нем знали, Сердцем Леса. Катастрофа случилась, когда те трое мерзавцев добрались до Камня и привели его в действие по-другому – так, чтобы эта перемена охватила всю Долгую Землю. Этого хотел Лес. Говорят, для него это было вроде перехода на новую ступень существования. После катастрофы Высшие перестали отличаться от всех остальных, и с нами начали сводить счеты. В первую очередь кесу. Высшие делали с серыми жуткие вещи – охотились на них, истребляли целыми племенами, а выживших ловили и убивали разными жестокими способами. Честное слово, Диплодис, мне это не нравилось, и если бы от меня что-то зависело, я бы так поступать не стала. Но нельзя же пойти против всех… Для этого надо быть кем-нибудь вроде Мерсмона. Он тоже состоял в ассоциации Рунге, и потом, когда он начал свою войну против Высших, все чуть не до драки переругались, обвиняя друг друга в том, что его к нам приняли. Убить его никаким способом не получилось – Высшие до катастрофы были бессмертны. К нему применили магию, которую надо было регулярно возобновлять, с ним обращались бесчеловечно, но иначе был риск, что он вырвется на свободу. Он и вырвался, когда началась вся эта катавасия. Теперь и он, и кесу мстят бывшим Высшим за старое.
Чармела умолкла, как будто выдохлась. Ее короткие волосы слиплись в сосульки от выступившей испарины, зато дрожь почти утихла. Она сейчас напоминала нахохлившегося подростка, спрятавшегося от всего мира за стильными темными очками.
– Охота на нас идет с начала осени. Больше двадцати лет по староземному счету. С некоторыми уже расправились. Мы впятером решили прорваться, когда откроются порталы, и, как видишь, нам это удалось. То, что я тебя сопровождаю – часть той платы, которую потребовала с «беглецов совести» Золотая Федерация. Мне здесь ничего фатального не грозит. По крайней мере, я на это надеюсь. Магический допрос – неприятная штука, но от него не умирают. Несколько лет назад я оказала услугу Мерсмону и Янари, и меня не то, чтобы оправдали, а скорее помиловали. Не важно, как это называется, главное, что не трогают. Мерсмон отморозок, но он всегда держит слово. Все наши давным-давно заврались, как не знаю кто, а ему верить можно, если что-то пообещает. Только не распространяйся на эту тему, чтобы меня не подставить, я тогда серьезно спутала планы другой группе Высших.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?