Читать книгу "Ты не узнаешь меня, но…"

Мы выехали на широкую улицу и машин вроде было немного, но водитель предложил короткий путь, а я зачем-то согласилась. Поэтому он свернул куда-то между районами, где дороги узкие, а светофоров нет.

Телефон вдруг завибрировал, сразу прочла сообщение от подруги:

«Спасибо еще раз за документы, очень выручила. Кстати, забыла тебе сказать. У нас в студии есть вакан…»

Я не успела дочитать.

Все случилось в одно мгновение…

Глава 5

Визг шин, свет фар и противный скрип металла… Он нещадно ударил по ушам: страшно, гулко и до мурашек противно. Воздух в салоне практически сразу наполнился запахом гари, бензина и… адской боли.

Я почувствовала резкий удар в бок авто, словно гигантская рука снаружи швырнула нашу машину. Меня прижало к двери, ремень впился в тело, и все вокруг закружилось… Мир стал черно-красным калейдоскопом.

Мысли не успевали за телом. Я хотела крикнуть, но из горла вырвался только сдавленный хрип.

Полетели осколки, а в ушах не прекращался гул… Машина завалилась набок и, наконец, прекратила движение. Я пыталась шевелиться: руки не слушались, а ноги не чувствовались вовсе. Лишь боль в боку отрезвляла разум – горячая, жгущая, живая. Я живая… кажется…

Что происходит? Где я? Это сон?

Я ощутила, как что-то горячее стекает по лбу, но глаза застилала мутная пелена. Снова с отчаянным рвением попыталась пошевелиться – не смогла. Тело будто и не мое было вовсе – болело, жгло, пекло, словно меня поместили в раскаленную духовку…

Где-то вдали слышались крики людей, но казалось, будто сквозь очень плотную вату в ушах. С губ, хотя я очень старалась, срывались только всхлипы. Даже не плачь, просто… тихие и жалкие стоны…

Машина все это время скрипела, как будто ее сжимали в кулак, а я не знала, не понимала, кричу ли, хриплю ли, или только думаю, что кричу. Все смешалось в одно неразборчивое пятно…

Я не хочу умирать. Я… я только начала жить!

И тогда словно выключатель щелкнул. Боль заполнила собой абсолютно все, каждую клеточку, косточку и захлестнула с головой, как океан. Последним, что я почувствовала, – было отчаяние. Леденящее и липкое. Как будто все внутри оборвалось.

***

Я лежала на кровати, укутанная в белоснежные простыни, которые почему-то казались тяжелее свинца. Воздух в палате чувствовался непривычным – стерильным, холодным и чужим.

Боль отступала, но оставляла после себя странное послевкусие. Не как после простуды или перелома. Глубже, будто я могла почувствовать себя изнутри…

Рядом кто-то зашумел и скрипнул стул по полу. Я повернула голову насколько позволяла тугая повязка на шее и увидела подругу. Аню. Ту единственную, которая всегда вытаскивала меня на кофе, в кино или ночные прогулки по городу. Смешная, взбалмошная, вечная оптимистка.

И сейчас она сидела, натянуто улыбаясь, с таким видом, словно сражалась с собственными слезами.

– Ну что, спящая красавица, – нарочито бодро прощебетала она, шевеля пакетом с фруктами на коленях. – Проснулась наконец-то. Я уже думала, ты закосплеишь Спящую красавицу и будешь спать, аж пока тебя не поцелует принц!

Это было… почти мило. Почти до невесомой улыбки на моем травмированном лице. Я чувствовала, что мышцы, кажется, двигались, но через мучительную боль. Сегодня был первый день, как меня перевели из реанимации в палату. И первый нормальный раз, когда могла поговорить напрямую с подругой, даже пощупать ее. Но, сколько реально времени прошло? Какое сегодня число? Казалось, я тупо выпала из реальности и жила в вымышленном мире.

Я снова попыталась улыбнуться. Честно. Но мышцы на лице, все же, не слушались. Или… их больше не было там, где я привыкла их ощущать.

Где-то в глубине груди что-то болезненно скрутилось от мысли, что как раньше больше не будет…

– Как ты себя чувствуешь? – Аня наклонилась ко мне ближе, будто хотела мысли прочесть.

Я пожала плечом. Аккуратно, но робко.

– Нормально, – прохрипела в ответ.

Голос звучал так, будто его прогнали через программу искажения и на мгновение в глазах Ани что-то дрогнуло. Секунда и подруга снова натянула маску веселья.

– Вот и чудненько! – Она потрясла в воздухе пакетом с фруктами. – Смотри, что я тебе принесла.

Я слабо усмехнулась. Или мне показалось? Все казалось сейчас слегка размытым. Как будто между мной и реальностью стояло мутное стекло.

– Сколько я… – сглотнула, – была в отключке?

Аня замялась, улыбка мигом сползла с лица.

– Пару недель. Были сложные операции, Леюш. Много всего. Но ты молодец. Ты сильная. Ты справилась. Ты выжила!

В ее глазах заблестели слезы, а я… отвела взгляд к потолку. К этим стерильным лампам, безжалостно бьющим ярким светом по глазам.

Справилась? С чем? И какой ценой? Мое лицо… На нем, вообще, хоть сантиметр живой кожи остался?!

– Все будет хорошо, – выдохнула Аня и взялась за мою ладонь.

Осторожно. Почти невесомо, потому что и на ней, черт возьми, были ожоги…

– Я с тобой. Мы справимся.

Конечно, я знала, что подруга не бросит меня. В отличие от семьи… Где мама, отчим? Они, вообще, приехали ко мне? Навестили хоть раз? Потому что от медсестер в реанимации я слышала лишь, что ко мне приходила только Анюта. Как и заплатила за лекарства, операции. Я была перед ней теперь в неоплатном долгу.

– Спасибо, – прошептала, пытаясь прятать глубоко внутри себя боль.

Не физическую. Ее заглушали сильные обезболы. Моральную. Она разъедала меня кислотой изнутри…

Больше я ничего не хотела говорить. Да и сил не было.

Аня рассказывала что-то еще о своей работе, о смешном враче с зализанной прической, что подкатывал к ней в отделении реанимации. О моей соседке по палате, с энтузиазмом верящую в гороскопы и прочую ерунду.

А я слушала вполуха. Словно где-то под водой. Ведь единственное, что крутилось в голове и мыслях, было страшное, безжалостное отчаяние. Да, я выжила. Я жива, но… Лицо изуродовано из-за ожогов. Парадокс, оно пострадало сильнее, чем тело. Все это я услышала от врача еще в реанимации.

Да, было множество и других травм: перелом нескольких ребер, разрыв селезенки, ушибы, осколочные ранения. Перелом руки и ноги, сотрясение, но…

Это все со временем заживет, а вот мое лицо…

Аня болтала без умолку, словно старалась закрыть своим голосом зияющую дыру в моей душе. И, странным образом, в какой-то момент это работало.

– Леееюш, – протянула она, хитро прищурившись. – Ты в курсе, что повязки на лице – это будущий новый тренд? Я серьезно! Так что ты у нас теперь не просто девушка, а стильная штучка! Тебе скоро тиктокеры коллабы будут предлагать. Вот увидишь, еще в очередь вставать им придется!

Я слабо фыркнула. Наверное, именно этого она и добивалась, хоть крошечной искорки в моих глазах. Как бы бредово ни звучали ее слова, но я усмехнулась. Про себя и мысленно, но и это было маленькой победой над собой.

– Правда-правда! – продолжала Аня, заговорщически кивая. – Смотри, повязка – это тайна, загадка. Никто не знает, какая ты под ней. А потом бац и все в обморок попадают от твоей красоты!

А ведь, действительно, может, не все так плохо будет, когда снимут бинты? Я изо всех сил желала ухватиться за любую соломинку. За любую надежду…

– Ты, кажется, пересмотрела сериалов, – прохрипела я, на этот раз чуть более живо.

Аня кивнула так серьезно, что я чуть не рассмеялась.

– Угу, – и стала загибать пальцы: – «Клиника», «Доктор Хаус», «Анатомия страсти» и парочку марвеловских фильмов. Теперь я сертифицированный специалист по срочной реанимации настроения.

На секунду мне действительно захотелось поверить. Может, я просто выгляжу немного… странно? Ну, пару шрамов точно останется, зато буду как героиня боевика.

Я даже позволила себе маленькую мечту: вскоре выйти на улицу, смело вдохнуть холодный воздух и почувствовать себя живой.

Надежда крошечным огоньком замерцала где-то внутри, но…

Два дня спустя, когда Аня снова пришла ко мне с охапкой каких-то журналов и йогуртами, потому что мне практически ничего нельзя было кушать, в палату зашли врач с медсестрой.

Мой лечащий врач высокий, седой, с добродушным, но усталым лицом.

– Лея, доброе утро. Сегодня сменим повязки, проверим заживление, и обработаем раны, – сказал он деловым тоном, надевая перчатки.

Аню не выгнали, поэтому она сидела рядом, скрестив пальцы на удачу. Подмигнула мне. А я глубоко вдохнула, стараясь не дрожать от явной паники.

Ощущение, когда повязки медленно разматывали с головы, было странным. Как будто вместе с бинтами снимали и остатки моей прошлой жизни. Болезненности практически не было, ведь мне кололи обезболивающие. Но… то самое чувство, что вместе с бинтами отходит и кожа, – меня перепугало не на шутку. Я сжалась на кровати, как пружинка и ждала вердикта.

Врач молчал. Сосредоточенно осматривал лицо, пока медсестра с каменным видом делала обработку. Потом док отступил назад, что-то тихо сказал медсестре, а та кивнула и во взгляде молодой женщины проскользнуло… яркое сочувствие.

Я не выдержала:

– Все так плохо? – нервно сорвалось с губ.

Глава 6

Доктор поднял на меня глаза. Улыбнулся так, будто я ребенок, которому собираются рассказать о потере любимой игрушки. Но все же, он не стал скрывать правду, рубанул по живому:

– Ожоги глубокие, Лея. Шрамы в любом случае останутся. Но… – он на секунду замялся, – Тебе потребуется курс пластических операций. Их нужно, как минимум, две. А в идеале – три.

Я сжала простынь в кулаке. Ну, это же… шанс, да? Пока я переваривала его слова, Аня тяжело сглотнула:

– И сколько это… ну… стоит?

Доктор пожал плечами так легко, словно речь шла о цене стаканчика кофе.

– Порядка восьмидесяти-девяноста тысяч долларов. Минимум.

Тишина обрушилась на палату, словно кто-то выключил звук. Я тупо уставилась в стену. Девяносто тысяч. Для меня эта сумма звучала не иначе, как покупка билета на Марс. Я в нашей валюте столько денег никогда в руках не держала за одну зарплату! А тут в долларах… И это… минимум. А еще реабилитация и прочие мелочи…

Врач ушел, а я так и сидела, уставившись в одну точку. Мыслей не было, как и вариантов, где взять такие деньги. Ни у меня, ни у родителей, – их нет. Ну, у меня были скромные накопления в виде двух тысяч долларов, но они как капля в море. И те я собиралась отдать подруге, потому что она оплатила мои операции!

Аня первой опомнилась от шока. Похлопала меня по руке, чтобы привлечь внимание.

– Леюш… – ее голос предательски задрожал. – Пфф, мы соберем. Ну… или ограбим банк. Ты же знаешь, я всегда мечтала совершить что-то безумное в жизни!

Я улыбнулась. Натянуто. На автомате. Но внутри все холодело и рушилось. Никакого шанса. Никакой надежды. И никакой больше меня…

– Ань, я устала, хочу… отдохнуть. Иди домой, нечего тебе торчать около меня целыми днями.

Она с уверенностью кивнула. Встала, но не спешила уходить. Все смотрела на меня как-то… решительно, что ли. И снова кивнула, будто соглашалась с какими-то своими мыслями.

– Не думай пока ни о чем. Впереди все равно еще долгий путь реабилитации, а там дальше мы точно что-то придумаем.

Когда дверь за Аней закрылась, то показалось, что стены палаты начали давить на меня.

Я смотрела в потолок, не моргая, пока глаза не начали жечь. Девяносто тысяч. Девяносто тысяч, чтобы снова стать собой…

От отчаяния, что плескалось безнадегой в груди, я сжала одеяло в руках до побелевших костяшек. Боль в пальцах была единственной ниточкой к реальности, что я все еще жива.

Раньше я думала, если со мной случится беда, я точно справлюсь.

Найду в себе силы. Пройду через непростой путь с гордо поднятой головой. Буду сильной несмотря ни на что.

Но сейчас…

Сейчас хотелось только одного – исчезнуть. Внутри меня что-то медленно трескалось, ломалось, как старое зеркало, которое не грех разбить одним легким ударом.

Я вдруг «посмотрела» на себя со стороны в кофейне. С легкой улыбкой, карандашом в руках и верой в чудо. Эта я была где-то далеко. В другой жизни.

А теперь… Я подняла руку и прикоснулась к щеке через повязку. Осторожно прощупывая, что там под бинтами. Кожа под пальцами была, кажется, неровной. Шершавой. Чужой.

Ком в горле поднялся выше. Я мысленно попыталась сказать себе что-то ободряющее, как Аня ранее. Или как нормальная, сильная версия меня. Но ничего не вышло.

Я просто разрыдалась. Беззвучно, уткнувшись лицом в подушку. Впервые за все это время. Плевать, что мне нельзя было плакать и мочить повязку, слезы градом катились по щекам, отчего бинты нещадно промокли. Боль вспыхнула в нескольких местах, но… Эта боль была единственной, которую я могла почувствовать по-настоящему.

В голове, не прекращаясь, звенело лишь одно: урод. Без лица. Без будущего. Без шансов.

Я сжалась в комок под одеялом, прячась от мира, который так жестоко выкинул меня за борт. От соседок по палате чьи взгляды явно устремились на меня. Может, с сочувствием, но я не хотела этого!

Я хотела просто немного любви. Вот только никто не сможет полюбить чудовище. Даже если это чудовище все еще с открытой душой и светлой мечтой.

А тот незнакомец, боже!.. Я даже не успела с ним познакомиться! Я струсила и навсегда упустила свой шанс. Он больше не узнает меня, но… полюбит ли такой? Со шрамами и ожогами на лице без пластических операций? Думаю, что нет. Да я бы сама не полюбила свое отражение в зеркале! Но… другого выхода нет.

Алекс

Командировка была адом. Не потому, что дела горели. И не потому, что я три дня подряд ел черте что.

А потому, что все это время у меня в голове крутилась только одна мысль: скорее бы вернуться и найти незнакомку. Девушку, в глазах которой можно было утонуть за пару секунд. Я тешился хотя бы тем, что была ниточка к ней.

И вот теперь я снова в офисе, полный сил, бодрый, как никогда ранее.

Прямо с утра я заскочил на второй этаж с надеждой, что увижу Аню за рабочим столом. Аня, к слову, была душой коллектива, но, по иронии, именно сейчас ее не было на месте. Как оказалось позже, взяла отгул и уже не в первый раз.

На следующий день краем уха услышал от сотрудников, что Анна была на рабочем месте. Я быстро доделал срочную работу и спустя два часа снова оказался на втором этаже, но…

– Так Анюта отпросилась с работы после обеда, – огорошила меня секретарь.

– В смысле, отпросилась?! – гаркнул я совсем не на того человека и мигом ушел.

Вошел в кабинет Миши, фактически открыв дверь с ноги и с порога выкатил ему претензию:

– Я не понял, какого лешего наша маркетолог отлынивает от работы уже который день подряд!

Друг иронично вскинул бровь и усмехнулся. Откинулся на кресло, только после заговорил с сарказмом:

– А тебе что, тему для тиктока надо срочно придумать?

– Миха, ну ты серьезно?! – я скрестил руки на груди, тогда он объяснился нормально:

– Аня работает удаленно, но и в офис приходит, просто не на полный рабочий день. Я не выпытывал у нее подробности, но в тот день, когда вы с Дэном уехали в командировку, она позже ворвалась ко мне вся в слезах и умоляла дать ей отгулы. Вероятно, что-то случилось. А я что, трудовой монстр? Конечно, дал ей выходные.

Я вздохнул и кивнул. Понял ситуацию нашей сотрудницы, но… но мне же от нее нужно всего-то имя! И, желательно, телефон моей незнакомки. Не стал отчаиваться, а просто решил еще немного подождать.

Наконец, спустя еще два дня в рабочий перерыв мне удалось поймать Анну.

Она сидела с отрешенным лицом на офисной кухне, ковыряла салат и делала вид, что ест.

Когда я зашел, девушка уткнулась в экран телефона и демонстративно сделала вид, что не заметила меня.

– Аня! – произнес я как можно бодрее.

Она подняла глаза, моргнула. Будто реально не заметила…

– О, привет, шеф. За кофейком пришел? – хоть она и казалась веселой, расслабленной, но я уловил нотку легкой усталости.

Да и глаза с налетом грусти выдавали девушку. И я мысленно пнул себя под зад за то, что несколько дней назад едва «не уволил» ее из-за тупости. Просто из-за чертового нетерпения.

Подсел к ней:

– Я хотел спросить про твою подругу… – начал, но умолк, просто хотел правильно подобрать следующие слова. Чтобы не показаться навязчивым сталкером.

Аня подняла бровь.

– Подругу? Какую именно?

Блин.

Я вдруг понял, что ни имени, ни четкого описания у меня нет. Только воспоминание о взгляде и том чертовом рисунке. А Аня еще и спросила во множественном числе… Как можно было подумать, будто у такой общительной девушки только одна подруга? Ну точно идиот.

– Эээ, ну… – я почесал затылок. – Такая… худенькая. Красивая. С большим блокнотом в руках. И еще она кофе любит.

Аня нахмурилась. Девушка вглядывалась в меня так, будто я говорил о загадочной русалке.

– Моя подруга, да? – наконец уточнила она со скепсисом.

Я кивнул, но сразу почувствовал себя идиотом. Аня отрицательно покачала головой:

– У меня нет таких подруг. – Она сделала глоток воды и добавила: – Наверное, ты что-то перепутал.

Кажется, только что моя надежда треснула где-то в районе груди. Но все же…

– А та, которая приходила к тебе в офис недавно? – уточнил я, все еще не теряя надежды.

Аня нахмурилась.

– Недавно… – Она на секунду задумалась. – А-а-а! Так это была доставка. Мне пришли документы, и девушка курьер доставила их прямо к офису.

Я улыбнулся. Вяло и обреченно. Наверное, и охранник, и я, все напутали. Аня – душа компании и, вероятно, что даже с курьером общалась, как с подругой.

– Понял. Спасибо.

Аня выбросила салат и ушла, а я мысленно вернулся к своим разбитым мечтам. Но тоже встал и пошел…

Шатаясь, как побитая собака, я практически вышел из кухни, но увидел, как Дэн забирает с кофеварки чашку кофе. Он ухмыльнулся и отсалютовал мне напитком:

– Ну что, Ромео, Нашел свою Джульетту?

Я бросил на него уничтожающий взгляд. Подслушивал, значит! Придурок…

– Сгинь, Дэн.

Глава 7

Оттолкнул его и вышел, а он расхохотался мне вслед. Я шел обратно в кабинет, чувствуя себя так выжато, будто снова потерял надежду. И на этот раз окончательно.

Но все равно, даже с отрицательным ответом Ани во мне не погасла надежда. Может быть, я что-то не так объяснил? Или может, к ней не один раз приходили? Нет, тут нужно разобраться точно! Ведь то описание, которое я дал… ну, оно… слишком обобщенное. Я нервничал, как школьник перед доской, который не выучил урок и явно упустил какие-то детали!

Закрыл за собой дверь кабинета, сбросил пиджак на спинку и опустился в кожаное кресло.

На столе все было по-прежнему: комп, бумаги, сложенные в аккуратную стопку, чашка с кофе, в который я даже не помнил, когда последний раз наливал что-то свежее.

Открыв блокнот, достал тот самый листок со своим портретом.

Я долго смотрел на него, думал… Уже давно купил рамку, но до сих пор так и не решился выставить на обозрение. Будто хотел оставить его только для себя.

Пришло время! Рамку выбрал простую, без вычурности, в нее и вставил листок, поставил на стол перед собой. Уставился в глаза нарисованной версии себя.

– Ты выглядишь счастливее, чем я сейчас, – буркнул, опершись локтями о стол.

С тех пор как я впервые увидел этот рисунок, кажется, прошла вечность.

Но я цеплялся за тот момент, как будто он был вчера.

Да, я уже смирился: скорее всего, больше не увижу прекрасную незнакомку. Пытался ее отпустить, но все равно не сдавался.

Иногда, словно идиот, все еще заглядывал в ту кофейню. Вначале каждый день. Потом через день. Сейчас только раз в неделю. И каждый раз во мне горела надежда: глупая и слепая.

Однажды, в особенно тихий вечер, я подошел к официанту. Тот, к счастью, узнал меня.

– Помнишь девушку, которая просила мне кое-что передать?

Он задумался, прищурился, потом кивнул.

– Ага, сидела вон за тем столиком.

Кивок головой на угловой возле окна.

Да, черт возьми!

– Можешь, если вдруг она появится снова, тоже передать ей кое-что?

Он пожал плечами:

– Смогу.

Я достал из кармана заранее написанное послание. Помимо парочки милых строк в нем, оставил свои контакты: телефон, мыло, соцсети. Все, чтобы она могла связаться со мной любым удобным способом. Был соблазн даже написать личный адрес, но… Верить официанту – так себе идея. Поэтому ограничился узкой информацией.

Парнишка фыркнул, будто мог даже сквозь свернутую бумагу прочесть мое послание. Взял, спрятал под стойку.

– Не обещаю. Но если она вернется, то передам.

Я поблагодарил и вышел.

И вот теперь сидел в кабинете, глядел на рисунок, как будто ждал, что он заговорит. Скажет мне: «Эй, романтик, прекращай фантазировать и иди займись делами».

Лея

Наконец, перевязки закончились и мне сняли бинты. Я тут же посмотрела на себя в зеркало. Ну, попыталась. Все еще не верилось, что в отражении – это мое лицо. Шрамы не были аж настолько уродливыми, но они были. И они кричаще бросались в глаза…

Я медленно провела пальцами по щеке, где кожа казалась чужой. Шершавой, грубой, будто ненастоящей. И в какой-то момент меня отпустило.

Нет, легче не стало. Я просто… смирилась. Устала сотрясать воздух и жалеть себя. Все равно выхода нет, поэтому оставалось только принять себя такой и пытаться как-то жить дальше. К тому же это еще не финальный результат. Кожа все еще заживает и кто знает, вдруг лицо станет… приемлемым.

– Ну и? – Аня уселась на подоконник, зажав в руках банку с напитком. – Как оценка себя любимой?

Меня тешило, что она не говорила со мной в стиле фальшивого утешения как те же соседки по палате или медсестры. Все это лишний раз наталкивало на уныние. Анюта все время стебала меня и это ободряло.

Я закатила глаза.

– Где-то между «пойдет» и «спасибо, что жива».

– Звучит оптимистичнее, чем вчера, – фыркнула она и хлопнула меня по плечу. – Глядишь, к концу месяца начнешь улыбаться без напоминаний.

– Если не забуду, как это делать, – буркнула в ответ, но уголки губ все же дрогнули. Совсем чуть-чуть.

Аня заметила, а затем победно вскинула кулак.

– Есть контакт!

Мы посмеялись. Не громко. Не истерично. Просто тихо.

– Кстати, – продолжила она, болтая ногой в воздухе, – хочешь прикол?

– Валяй.

– Один из боссов интересовался недавно моей подругой. Ну, типа не в открытую, но я ж не дура.

Я приподняла бровь:

– Что значит, интересовался?

– Да пришел такой, грустный весь, и сразу в лоб спросил про подругу. Описал еще ее так… странно в общем, я даже не поняла, о ком могла идти речь. Ну, не о тебе же, – и хохотнула.

Я пожала плечами:

– Ну, не знаю. Я твоих боссов даже в лицо не видела. И подруг у тебя, кстати, много. Мало ли, о ком он мог спрашивать.

– Тоже так подумала. Мало ли. Все равно он какой-то растерянный был, как будто свою тень потерял.

Я усмехнулась, но сразу же отвернулась от окна и подруги.

На душе стало немного… тревожно, что ли. Осознавать, что у кого-то из ее окружения намечается романтика, было… уничтожающе.

Но вслух я сказала:

– Ань, у меня и так мозги кипят, так что не добавляй мне этих романтических саг.

– Ладно-ладно, заткнулась, – та равнодушно дернула плечом, делая глоток из банки. – Просто так, интересный факт для поддержания беседы.

– Спасибо, гугл! Теперь иди и поищи мне шоколад. Я хочу что-то сладкое.

Она встала, хмыкнула:

– Вот она, старая добрая Лея. Пойду поищу тебе протеиновый батончик.

Когда дверь за ней закрылась, я снова посмотрела на свое отражение и попыталась не отвести от себя такой взгляд.

***

Я сидела у окна, закутавшись в больничный плед и грея руки о пластиковый стаканчик с чаем. На вкус отвратительный, как вода, разбавленная лимонным соком.

А за окном кружил снег, люди суетились, бежали кто куда. Кто в магазин за продуктами, кто за подарками, ведь Новый год наступит уже за считанные часы…

Мое выздоровление шло медленно, но стабильно. Швы сняли, гипс с ноги и руки тоже, я аккуратно передвигалась при помощи костылей. Шрамы на лице сохли, затягивались, вот только… они не стали менее заметными. Ну, я свыклась с новой собой. Разве был иной выбор? Деньги на операции, как бы я ни желала, из воздуха не появились.

В палату постучали и тут же скрипнула дверь. Я повернулась и заметила в проеме своего доктора – Смирнова. Вечно серьезный ходит, да с таким каменным лицом, будто у нас тут разрабатывают ядерный реактор.

Но сейчас у него был совсем другой взгляд: глаза теплые, почти озорные. И он шел прямиком к моей кровати.

– Вы ко мне? – осторожно спросила, сильнее стискивая в пальцах стаканчик.

Он кивнул, а я заметила в его руках папку. Но, странно. Для выписки рано, повторные анализы я не сдавала еще. Мысленно уже приготовилась к худшему, но улыбка врача, что сияла, как звезда на небе, дала мне крохотный лучик надежды.

– Во-первых, с наступающим, – он положил папку мне на тумбочку. – А во-вторых…

Док выдержал паузу и даже уселся на край кровати, что было, честно говоря, каплю тревожным. Я натянулась до ощутимой боли в спине и ногах, приготовилась к плохим новостям.

– Лея, ты только что вытянула свой счастливый билет. Есть такие благотворительные программы – накануне праздников множество крупных компаний дарят людям надежду. Так вот тебя выбрали в рамках этой программы!

Я моргнула. Не сразу поняла, о чем речь, ведь ждала совсем других слов. Что у меня снова какие-то проблемы. Но это…

– В смысле… выбрали? – тихо переспросила, отказываясь верить в непонятное чудо.

Док ободряюще похлопал меня по дрожащей коленке:

– Пластические операции, реабилитация, восстановительная терапия – все будет полностью оплачено спонсором. Не нужно ждать квоты и огромную очередь. Завтра-послезавтра деньги уже поступят на счет благотворительного фонда.

Сердце из-за вспыхнувшей надежды застучало где-то в горле. Я смотрела во все глаза на доктора и, казалось, будто он говорил со мной на незнакомом языке. Меня выбрали? Правда? Именно меня?

– Но… как? Почему я? То есть…

Мужчина, не прекращая улыбаться, объяснил мне:

– А почему бы и нет? Поверь, все прозрачно, нет абсолютно никакого подвоха. Очень часто бизнесмены сотрудничают с благотворительными фондами, а те – с нами. Они или сами выбирают, кому оплатить лечение, или это рандомно за них делает благотворительная организация. Так что еще раз, Лея: поздравляю! Меценат выбрал тебя лично. Не по случайному жребию, а по досье. Не стоит волноваться: без имени и фото. Просто информация об аварии и травмах.

Глава 8

Я открыла рот, но не нашла слов. Даже слезы не шли – настолько это было внезапно. Как будто в самый темный час кто-то где-то щелкнул выключателем и озарил мою жизнь ярким светом.

– Я могу узнать его имя? – спросила почти шепотом, словно боялась, что громким криком спугну удачу.

Доктор покачал головой:

– Нет. Он пожелал остаться анонимным. Да и вся эта программа сугубо конфиденциальна.

– А вы точно не знаете?

– Даже если бы знал, не сказал бы. Правила такие. Но, иногда чудеса случаются. Просто поверь, ты этого заслужила. С наступающим, Лея. И с началом новой жизни.

Когда он ушел, я сидела, все так же с силой сжимая стаканчик в руках. На губах застыла улыбка или что-то отдаленно похожее на нее, а на душе горела, как свеча, дрожащая надежда.

Увидела ту самую папку, которую оставил мне доктор. Внутри ничего, что могло бы дать мне зацепку: выписка, анализы, рекомендации и документ на перевод в отделение пластической хирургии.

Я не знаю, кто ты. Не знаю, зачем выбрал именно меня. Но, боже, спасибо тебе! Может, ты просто веришь в чудеса? Теперь в них верю и я!

Телефон зазвонил так вовремя, что я невольно улыбнулась. Аня всегда чувствовала, когда нужно ворваться в мои тихие мысли.

– Алло, кто это? – притворилась дурочкой и постаралась не засмеяться.

Настроение, как никогда, было игривым. Подруга поддержала его:

– Это доставка!

– Но я ничего не заказывала! – притворно строго ответила и едва не расхохоталась.

– Это доставка счастья, мечт и новогоднего настроения! – заявила Аня. – Короче, признавайся, как там моя кибер-девочка?

Я закатила глаза, но улыбка все не сползала с лица, хотя Аня и не могла этого видеть:

– Готова к перезагрузке системы.

–Что-что? – драматично ахнула она. – Ты наконец-то загрузила автообновление?

Я не стала больше держать в себе восторг:

– У меня есть обалденные новости.

– Так, срочно вываливай!

Я глубоко вдохнула, опасалась, что от волнения сорвусь на слезы:

– Нашелся анонимный меценат, который оплатит мое лечение. Все, понимаешь: пластические операции, реабилитацию и терапию.

На том конце повисла тишина. На мгновение я уже испугалась, что связь прервалась, но потом Аня шокировано уточнила:

– Ты сейчас серьезно? Не разыгрываешь?

– Серьезно, как никогда. Кажется, мне достался самый настоящий ангел-хранитель.

– Офигеть, Лея! Я же говорила, что ты магнит для чудес! – Аня воскликнула так громко, что, кажется, заразила своей радостью даже моих соседок по палате.

Они втроем, как по команде, показали мне большой палец и закивали. А я все еще, грешно признаться, считала, что сплю…

– Ладно, где его найти? Я хочу купить ему торт!

– Ха-ха, так и вижу: «Спасибо, что спасли мою лучшую подружку, держите наполеон по скидке!».

– Естественно! Еще и станцую ему на радостях! А если серьезно… – она смягчилась, – я так рада за тебя. Ну правда. Наконец-то будет новый этап твоей жизни. Это же так круто!

– Новый год, новая жизнь, новая я, – подключила пафос. – Слушай, может, даже волосы покрасить?

Мне никогда не нравился мой ярко-рыжий цвет. Он притягивал к себе ненужное внимание, а я бы хотела больше «уединения».

– Давай! И татуировку! И проколем уши в десяти местах. Уже представляю, как ты взорвешь офис с таким экстравагантным видом!

– Какой офис, я же фрилансер, – фыркнула, но поняла, что ее слова просто сарказм.

Она мне никогда в жизни не позволит сменить цвет волос, а уж набить тату – тем более.

– Может быть, после реабилитации ты что-то круто изменишь в своей жизни. Посмотри, судьба не просто так дала тебе второй шанс. А работу мы тебе найдем.

Я замолчала на секунду, чувствуя, как сердце приятно сжалось.

– Спасибо, что была рядом все это время.

– Ну, а как иначе? Ты же мне не просто подруга, ты мне как сестра! Так что

скоро вытащу тебя пить нормальный кофе, а не эту вашу больничную горячую воду с иллюзией цитруса.

– Договорились, – усмехнулась в трубку. – Мне кажется, этот Новый год будет по-настоящему счастливым.

– Сто процентов! А теперь отдыхай, чемпион. И помни: никаких грустных мыслей, только планы по покорению вселенной.

Новый год теперь казался не просто красной датой в календаре, а настоящей точкой отсчета.

Итак: три, два, один… БАМ!

Добро пожаловать в новую жизнь, Лея!

***

Дверь закрылась за спиной, и в квартире стало как-то особенно тихо. Не гнетуще, скорее, ободряюще.

Я скинула куртку, ботинки. Все как обычно, все как раньше. Только я уже не та.

В ванной включила верхний свет и встала перед зеркалом. Все еще пугалась собственного отражения, хотя должна была уже давно привыкнуть.

На лице ничего не осталось. Ни следа. Кожа гладкая, чуть розоватая от недавней процедуры. Скулы четче, нос аккуратней, губы, кажется, стали мягче очерчены.