Читать книгу "37 французских философов, которых обязательно надо знать"

Сигер Брабантский
ок. 1240—1284

Развивал учение о двойственной истине, считал мир «совечным» Богу, отрицал свободу воли, бессмертие личной души. Учение Сигера Брабантского было осуждено католической церковью. Был убит своим «обезумевшим» секретарём.

Работы Сигера получили высокую оценку у некоторых современников. Так, Данте в «Божественной комедии» поместил философа на четвёртое небо Рая, рядом с Фомой Аквинским и Альбертом Великим. В течение XIV века известность Сигера постепенно сошла на нет; фигура философа пребывала в забвении вплоть до XX века, когда была заново открыта историками философии.

Свободный выбор есть пассивная, а не активная способность, и необходимо движим объектом желания.

Утверждение «человек познаёт» ложно и [употребляется] не в несобственном смысле слова.

Человеческий вид существует вечно. Имеется противоречие в том, чтобы допускать несуществование вида «человек», поскольку имеются сущие, в чьё определение не входит «безусловное существование», например, индивиды возникающих и гибнущих вещей, и допущение несуществования чего-то такого не противоречит их определениям; но не так обстоит дело с человеческой природой… поскольку «несуществование» противоречит её природе.[Такое учение противоречит христианскому догмату о творении первого человека, поэтому оно было осуждено в 1270 году.]

Исследователю становиться ясно, что Бог обладает величайшей и чистейшей необходимостью в существовании; ибо как может утратить бытие то, что является бытием по своей сущности.

Разум всех людей один и тот же по числу.

Никогда не было первого человека.

Для Божественного провидения будущие события не являются необходимыми, поскольку Божественное провидение есть не что иное, как практическое основание порядка и взаимосвязи причин и отношений наличествующего к причиняемому. Но из такового многое, что происходит, не следует с необходимостью, поскольку это [то есть необходимость] не включено в его понятие, или смысл.

Воля человека волит и выбирает по необходимости.

Всё, что происходит в подлунном мире, подчинено необходимости небесных тел.

Душа, являющаяся формой человека, гибнет как таковая вместе с гибелью человека.

Отделённая после смерти душа не может страдать от телесного огня.

Бог не познаёт единичные объекты. Он не познаёт отличное от себя.

Мир вечен.

Действием человека не руководит божественное провидение.

Бог не может наделить бессмертием и неразрушимостью смертную и разрушимую вещь.

Смирение (humilitas) является добродетелью менее совершенной, чем духовное благородство, «великодушие» (magnanimitas). Потому для человека нет более превосходного состояния, чем занятие философией; причём философ сам по себе имеет достаточно оснований для блаженства, достижимого, таким образом, уже в земной его жизни.

Николай Орезмский
1320–1382

Николай Орезм был выдающимся учёным и представителем философии Раннего Возрождения. Николай Орезм был одним из наиболее почитаемых преподавателей и мыслителей своего времени. Он был решительным противником астрологии и получил известность благодаря своим переводам античных трудов на французский язык и преподавательскому дарованию. Николай стал воспитателем дофина, будущего короля Франции Карла V.

Орезм выдвинул идею о том, что право чеканить деньги принадлежит не суверену, а народу. Тем самым он противостоит растущей тенденции европейских правителей решать свои финансовые проблемы за счёт инфляции.

Николай Орезм вёл непримиримую войну с пьянством монахов в одном монастыре. Монахи так нагружались кальвадосом, что забывали кому и где служат.

Николай Орезмский

Если бы человек, оказавшийся на небе и увлекаемый его суточным движением, мог ясно видеть Землю и её горы, долины, реки, города и замки, то ему показалось бы, что земля вращается суточным вращением точно так же, как нам на земле кажется, что небеса движутся.

Никаким опытом нельзя доказать, что небо движется в своём дневном движении, а Земля остаётся неподвижной.

Подобным образом, если бы воздух был закрыт в движущемся судне, то человеку, окружённому этим воздухом, показалось бы, что воздух не движется… Если бы человек находился в корабле, движущемся с большой скоростью на восток, не зная об этом движении, и если бы он вытянул руку по прямой линии вдоль мачты корабля, ему бы показалось, что его рука совершает прямолинейное движение; точно так же нам представляется, что такая же вещь происходит со стрелой, когда мы пускаем её вертикально вверх или вертикально вниз. Внутри корабля, движущегося с большой скоростью на восток, могут иметь место все виды движения: продольное, поперечное, вниз, вверх, во всех направлениях – и они кажутся точно такими же, как тогда, когда корабль пребывает неподвижным.

Николай из Отрекура
ок. 1299—1369

Средневековый французский философ, схоласт. В теории познания был сторонником скептицизма, в натуральной философии – атомистом, противником Аристотеля.

Решением папской курии в 1347 году был отлучён от церкви и принуждён сжечь свои сочинения.

Что касается вещей, известных из опыта, как, например, когда говорят, что магнит притягивает железо или ревень вылечивает холеру, мы имеем дело только с предположением, но не с достоверностью. Когда говорят, что достоверность относительно таких вещей возникает благодаря правилу, хранящемуся в нашей душе, именно, что всё, что происходит много раз от природной причины, представляет её необходимое следствие, я спрашиваю, что вы называете природной причиной, т. е. утверждаете ли вы, что то, что служило причиной много раз в прошлом вплоть до настоящего дня, останется действующей причиной и в будущем?

Ведь, допуская, что нечто возникало много раз, мы тем не менее не имеем никаких оснований утверждать, что оно обязательно возникнет и в будущем.

Порядок исполнения требует.

Заключение дедуктивного доказательства не может сообщать информации больше той, которая содержится в его посылках. И поскольку принято считать, что причина должна отличаться от следствия хотя бы своей большей информативностью, суждение о причине не может быть дедуктивным следствием суждений о её наблюдаемых проявлениях.

Шаррон Пьер
1541–1603

Французский философ Возрождения и теолог, представитель скептицизма, оказавший значительное влияние на рационалистическую мысль XVII веке.

Тот, кто не умеет молчать, редко умеет хорошо говорить.

Все религии чужды природе и страшны для здравого смысла; сколько-нибудь сильный разум смеётся над ними и испытывает к ним отвращение.

Разум, опутанный страстями, оказывает нам такую же пользу, какую крылья оказывают птице со склеенными ногами.

Гacceнди Пьep
1592–1655

Фpaнцузcкий acтpoнoм, филocoф, cвящeнник, мaтeмaтик. Филocoфcкaя cиcтeмa Пьepa Гacceнди включaeт в ceбя лoгику (кoтopaя уcтaнaвливaeт пpизнaки иcтины, a тaкжe пути, кoтopыe вeдут к ee пoзнaнию), физику и этику (являeтcя учeниeм o cчacтьe).

Единственная цель жизни – счастье. Истинное счастье заключается в здоровом теле и спокойной душе – а спокойствие даёт только добродетель, так как она не сопровождается ни раскаянием, ни сожалением.

В нашей власти не столько предохранить себя от ошибок, сколько не упорствовать в заблуждении.

Гacceнди

Всякая добродетель – благо лишь тогда, когда она ведёт к счастью.

В философии ох как следует заботиться о словах, именно для того, чтобы не было вечного спора о смысле.

Сладок ли мёд? Мне он кажется сладким. Но знаю ли я, что мёд действительно сладок от природы, сам по себе? Тут я признаюсь, что не знаю. Таким знанием мы обладать не можем. И по сей день от множества мудрецов и философов не осталось ничего, кроме споров.

Всякий камень– живое существо. Но всякий человек – камень. Следовательно, всякий человек – живое существо.

Дух может мыслить только при посредстве проникающих в него образов.

Соотнесение – это функция мысли или мнения, соотносящего или сравнивающего одно другим.

Так как не может быть ничего более прекрасного, чем достижение истины, то, очевидно, стоит заниматься философией, которая и есть поиск истины.

Бог создал атомы и законы их движения.

Пространство бесконечно, неуничтожимо, несотворимо, неподвижно, бестелесно, проницаемо; оно есть бесконечная возможность наполнения. Время, как и пространство, никем не сотворено и не может быть уничтожено. В пространстве движутся атомы, обладающие внутренним стремление к движению. Число атомов хотя и громадно, но все-таки ограничено.

Истина обнаруживается благодаря двум источникам света – доказательству и Откровению. Первый их них основан на опыте и разуме, освещающих естественные явления, второй – на Божественном Авторитете, освящающем явления сверхъестественные.

Мальбранш Николя
1638–1715

Философ-метафизик, приверженец Декарта, католический священник. Выразитель теоцентристских идей. Изучал теологию в Сорбонне. Человек, по Мальбраншу, чтобы пользоваться присущей ему разумной свободой, должен признавать или принимать (теоретически и практически) только то, за что внутренне ручается голос его разума и совести.

Всё, что существует в материальном мире, – идеи Бога.

Удовольствие – всегда благо, и страдание – всегда зло, но не всегда полезно наслаждаться удовольствием, полезно порою и испытывать страдание.

Мы познаём вещи постольку, поскольку познаём Бога (созерцаем их в Боге).

Мы испытываем ощущения (боли и прочие) лишь потому, что Бог открывает нам через них происходящее вне и внутри нас.

Чувства даны нам не для познания предметов, только для сохранения нашей телесной жизни.

Правильное действие разума показывает, что единственное истинное благо есть то, от чего зависит и происходит всё прочее, именно абсолютная субстанция, или божество, а единственное зло – уклонение от воли Божией.

Где законы могут быть нарушены под предлогом общего спасения, там нет конституции.

На нас действуют ещё очень сильно наши наклонности и наши страсти; они ослепляют наш ум ложным блеском, покрывают и наполняют его мраком.

Таким образом мы, покидая темноту земных вещей и приходя к созерцанию истинного солнца мира, солнца того солнца, которое нас освещает, солнца справедливости, которое просвещает всякого человека, приходящего в мир, мы как бы застигнуты изумлением и увлечены любовью и восхищением первым проблеском и первым видением этого сияния.

Четыре рода познания: 1) познание предмета через него самого – таким образом мы познаем только Бога, который сам открывает своё существо нашему уму; 2) познание через идеи – таким способом познаются нами внешние предметы; 3) познание чрез внутреннее чувство или непосредственное сознание – этим путём нам известна наша собственная душа и её различные состояния; 4) познание через соображение – этим путём мы знаем о других одушевлённых существах.

Паскаль Блез
1623–1662

Математик, механик, физик, литератор, философ и теолог. Родился в семье королевского советника. Паскаль стал единственным в новой истории великим литератором и великим математиком одновременно. Около 1652 года Паскаль задумал создать фундаментальный труд, одной из главных целей которого должна была стать критика атеизма и защита веры. Он постоянно размышлял над проблемами религии, его замысел менялся с течением времени.

Возможно ли любить отвлечённую суть человеческой души, независимо от присущих ей свойств? Нет, невозможно, да и было бы несправедливо. Итак, мы любим не человека, а его свойства.

Чрезмерные чувственные наслаждения лишаются своей яркости и перестают быть наслаждениями.

У сердца есть свой разум, который нашему разуму неизвестен.

Счастлива жизнь, которая начинается с любви и кончается страстью!

Любовь состоит из стольких ощущений, что о ней всегда можно сказать что-нибудь новое.

Человек сколько-нибудь утончённый обнаруживает утончённость и в любви.

У любви не бывает возраста, она вечно нова.

Все люди стремятся к счастью – из этого правила нет исключений; способы у всех разные, но цель одна… Счастье – побудительный мотив любых поступков любого человека, даже того, кто собирается повеситься.

Будем бояться смерти не в час опасности, а когда нам ничего не грозит: пусть человек до конца останется человеком.

Веления разума гораздо более властны, чем приказания любого повелителя: неповиновение последнему делает человека несчастным, неповиновение же первому – глупцом.

Величайшее счастье, доступное человеку, – любовь – должно служить источником всего возвышенного и благородного.

Величие человека тем и велико, что он сознает своё ничтожество.

В живописи кто, нарисовавши лицо, прибавляет ещё кое-что, тот делает картину, а не портрет.

В наши времена, когда истина скрыта столькими покровами, а обман так прочно укоренился, распознать истину может лишь тот, кто горячо её любит.

Паскаль

Во мне, а не в писаниях Монтеня содержится все, что я в них вычитываю.

Все наше достоинство – в способности мыслить. Только мысль возносит нас, а не пространство и время, в которых мы – ничто. Постараемся же мыслить достойно – в этом основа нравственности.

Все правила достойного поведения давным-давно известны, остановка за малым – за умением ими пользоваться.

Всякий раз мы смотрим на вещи не только с другой стороны, но и другими глазами – поэтому и считаем, что они переменились.

Гнусны те люди, которые знают, в чем истина, но стоят за неё, лишь пока им это выгодно, а потом отстраняются.

Доводы, до которых человек додумывается сам, обычно убеждают его больше, нежели те, которые пришли в голову другим.

Говорите как все, но думайте по-своему.

Горе людям, не знающим смысла своей жизни.

Две крайности: зачёркивать разум, признавать только разум.

Для человека, который любит только себя, самое нетерпимое – оставаться наедине с собой.

Добродетель человека измеряется не необыкновенными подвигами, а его ежедневным усилием.

Допустимо ли искоренять злодейство, убивая злодеев? Но ведь это значит умножать их число!

Если кто хочет вполне познать пустоту человека, то стоит ему рассмотреть причины и последствия любви.

Если бы нос Клеопатры был немного короче; то вся поверхность земли имела бы другой вид.

Если я не знаю основ нравственности, наука об окружающем мире не принесёт мне утешения в тяжкие минуты жизни, а вот основы нравственности утешат и при незнании науки о предметах внешнего мира.

Есть люди, говорящие красиво, но пишущие далеко не так. Это происходит оттого, что место, слушатели и прочее разгорячают их и извлекают из их ума больше, чем они могли бы дать без этого тепла.

Издеваться над философией, это значит – поистине философствовать.

Изучая истину, можно иметь троякую цель: открыть истину, когда ищем её; доказать её, когда нашли; наконец, отличить от лжи, когда её рассматриваем.

И чувство, и ум мы совершенствуем или, напротив, развращаем, беседуя с людьми. Стало быть, иные беседы совершенствуют нас, иные – развращают. Значит, следует тщательно выбирать собеседников.

Иные наши пороки – только отростки других, главных: они отпадут, как древесные ветки, едва вы срубите ствол.

И самая блестящая речь надоедает, если её затянуть.

Искание истины совершается не с весельем, а с волнением и беспокойством; но все-таки надо искать её потому, что, не найдя истины и не полюбив её, ты погибнешь.

Истина так нежна, что чуть только отступил от неё, впадаешь в заблуждение; но и заблуждение это так тонко, что стоит только немного отклониться от него, и оказываешься в истине.

Истинное красноречие пренебрегает красноречием, истинная нравственность пренебрегает нравственностью.

Когда человек пытается довести свои добродетели до крайних пределов, его начинают обступать пороки.

Итак, мы никогда не живём, но только надеемся жить, и так как мы постоянно надеемся быть счастливыми, то отсюда неизбежно следует, что мы никогда не бываем счастливы.

Каждую книгу нужно уметь читать.

Как мало бы уцелело дружб, если бы каждый вдруг узнал, что говорят друзья за его спиной, хотя как раз тогда они искренни и беспристрастны.

Красноречие должно быть приятно и содержательно, но нужно, чтобы это приятное, в свою очередь, было заимствовано от истинного.

Красноречие – это искусство говорить так, чтобы те, к кому мы обращаемся, слушали не только без труда, но и с удовольствием, чтобы захваченные темой и подстрекаемые самолюбием, они хотели поглубже в неё вникнуть.

Кто не любит истину, тот отворачивается от неё под предлогом, что она оспорима.

Красноречие – это живопись мысли.

Кто входит в дом счастья через дверь удовольствий, тот обыкновенно выходит через дверь страданий.

Легче умереть, не думая о смерти, чем думать о ней, даже когда она не грозит.

Лучшее в добрых делах – это желание их утаить.

Любовь и ненависть часто мешают справедливому суждению.

Любопытство – то же тщеславие; очень часто хотят знать для того только, чтобы говорить об этом.

Людей учат чему угодно, только не порядочности, между тем всего более они стараются блеснуть порядочностью, а не учёностью, то есть как раз тем, чему их никогда не обучали.

Кто не видит суеты мира, тот суетен сам.

Люди безумны, и это столь общее правило, что не быть безумцем было бы тоже своего рода безумием.

Люди делятся на праведников, которые считают себя грешниками, и грешников, которые считают себя праведниками.

Люди ищут удовольствия, бросаясь из стороны в сторону только потому, что чувствуют пустоту своей жизни, но не чувствуют ещё пустоты той новой потехи, которая их притягивает.

Мир – это сфера, центр которой повсюду, а окружности нет нигде.

Молчание – величайшее из человеческих страданий; святые никогда не молчали.

Мы бываем счастливы, только чувствуя, что нас уважают.

Мы должны благодарить тех, которые указывают нам наши недостатки.

Мы никогда не живём настоящим, все только предвкушаем будущее и торопим его, словно оно опаздывает, или призываем прошлое и стараемся его вернуть, словно оно ушло слишком рано.

Мы познаем правду не только умом, но и сердцем.

Мы по опыту знаем, как велика разница между благочестием и добротой.

Мысль меняется в зависимости от слов, которые её выражают.

Мы стойки в добродетели не потому, что сильны духом, а потому, что нас с двух сторон поддерживает напор противоположных пороков.

Мы часто утешаемся пустяками, ибо пустяки нас и огорчают.

Насколько справедливее кажется защитнику дело, за которое ему щедро заплатили!

Нашему уму свойственно верить, а воле – хотеть; и, если у них нет достойных предметов для веры и желания, они устремляются к недостойным.

Наше своеволие таково, что, добейся оно всего на свете, ему и этого будет мало. Но стоит от него отказаться – и мы полны довольства.

Непостижимо, что Бог есть, непостижимо, что его нет, что у нас есть душа, что её нет; что мир сотворён, что он нерукотворен…

Несомненно, что худо быть полным недостатков; но ещё хуже быть полным их и не желать сознавать в себе, потому что это значит прибавлять к ним ещё недостаток самообмана.

Нет ничего постыднее, как быть бесполезным для общества и для самого себя и обладать умом для того, чтобы ничего не делать.

Нет беды страшнее, чем гражданская смута. Она неизбежна, если попытаться всем воздать по заслугам, потому что каждый тогда скажет, что он-то и заслужил награду.

Нет несчастья хуже того, когда человек начинает бояться истины, чтобы она не обличила его.

Ничто не одобряет так порока, как излишняя снисходительность.

Ничто так не согласно с разумом, как его недоверие к себе.

Общественное мнение правит людьми.

О нравственных качествах человека нужно судить не по отдельным его усилиям, а по его повседневной жизни.

Познаем самих себя: пусть при этом мы не постигнем истины, зато наведём порядок в собственной жизни, а это для нас самое насущное дело.

Отчего это – хромой человек нас не раздражает, а умственно хромающий раздражает? Оттого, что хромой сознает, что мы ходим прямо, а умственно хромающий утверждает, что не он, а мы хромаем.

Показывающий истину внушает веру в неё.

Понятие справедливости так же подвержено моде, как женские украшения.

Привычка – наша вторая натура, и она-то меняет натуру первоначальную. Но что такое человеческая натура? И разве привычка не натуральна в человеке? Боюсь, что эта натура – наша самая первая привычка, меж тем как привычка – наша вторая натура.

Прошлое и настоящее – наши средства, только будущее – наша цель.

Пусть человеку нет никакой выгоды лгать – это ещё не значит, что он будет говорить правду: лгут просто во имя лжи.

Предвидеть – значит управлять.

Разумный человек любит не потому, что это выгодно, а потому, что он в самой любви находит счастье.

Своевольному всегда всего мало.

Сердце имеет доводы, которых не знает разум.

Сила правит миром, а не мысль, но мысль пользуется силой.

С какой лёгкостью и самодовольством злодействует человек, когда он верит, что творит благое дело!

Сколько держав даже не подозревают о моем существовании!

Слишком большие благодеяния досадны: нам хочется отплатить за них с лихвой.

Случайные открытия делают только подготовленные умы.

Суть несчастья в том, чтобы хотеть и не мочь.

Суть человеческого естества – в движении. Полный покой означает смерть.

Существует достаточно света для тех, кто хочет видеть, и достаточно мрака для тех, кто не хочет.

Существуют люди, которые лгут просто, чтобы лгать.

Только кончая задуманное сочинение, мы уясняем себе, с чего нам следовало его начать.

Ухо наше для лести – широко раскрытая дверь, для правды же – игольное ушко.

Хороший острослов – дурной человек.

Хотите, чтобы люди поверили в ваши добродетели? Не хвалитесь ими.

Хотите, чтобы о вас хорошо говорили, не говорите о себе хорошего.

Человека иногда больше исправляет вид зла, чем пример добра, и вообще хорошо приучиться извлекать пользу из зла, потому что оно так обыкновенно, тогда как добро так редко.

Человек не ангел и не животное, и несчастье его в том, что, чем больше он стремится уподобиться ангелу, тем больше превращается в животное.

Человек сотворён, чтобы думать.

Человек страдает невыносимо, если он принуждён жить только с самим собою и думать только о себе.

Вот картина человеческого существования.

Человек чувствует, как тщетны доступные ему удовольствия, но не понимает, как суетны чаемые; в этом причина людского непостоянства.

Человек – это сплошное притворство, ложь, лицемерие не только перед другими, но и перед собой. Он не желает слышать правду о себе, избегает говорить её другим. И эти наклонности, противные разуму и справедливости, глубоко укоренились в его сердце.

Человек – это тростинка, самое слабое в природе существо, но это тростинка мыслящая.

Чем умнее человек, тем более он находит оригинальных людей. Заурядные личности не находят разницы между людьми.

Чем человек умнее и добрее, тем больше он замечает добра в людях.

Чувствительность человека к пустякам и бесчувственность к существенному – какая страшная извращённость!

Всего невыносимей для человека покой, не нарушаемый ни страстями, ни делами, ни развлечениями, ни занятиями. Тогда он чувствует свою ничтожность, заброшенность, несовершенство, зависимость, бессилие, пустоту. Из глубины его души сразу выползают беспросветная тоска, печаль, горечь, озлобление, отчаяние.

Так протекает вся жизнь: ищут покоя, боясь бороться против нескольких препятствий, а когда эти препятствия устранены, покой становится невыносимым.

Мы так тщеславны, что хотели бы прославиться среди всех людей, населяющих землю, даже среди тех, кто появится, когда мы уже исчезнем; мы так суетны, что тешимся и довольствуемся доброй славой среди пяти-шести близких людей.

Вообразите, что перед вами множество людей в оковах, и все они приговорены к смерти, и каждый день кого-нибудь убивают на глазах у остальных, и те понимают, что им уготована такая же участь, и глядят друг на друга, полные скорби и безнадёжности, и ждут своей очереди.

Неоспоримо, что вся людская нравственность зависит от решения вопроса, бессмертна душа или нет. Меж тем философы, рассуждая о нравственности, отметают этот вопрос. Они спорят о том, как лучше провести отпущенный им час.

Мы жаждем истины, а находим в себе лишь неуверенность. Мы ищем счастья, а находим лишь горести и смерть. Мы не можем не желать истины и счастья, но не способны ни к твёрдому знанию, ни к счастью. Это желание оставлено в нашей душе не только чтобы покарать нас, но и чтобы всечасно напоминать о том, с каких высот мы упали.

Справедливость без силы – одна немощь, сила без справедливости – тиранична. Надо, стало быть, согласовать справедливость с силой и для этого достигнуть, чтобы то, что справедливо, было сильно, а то, что сильно, было справедливо.

Сила разума в том, что он признает существование множества явлений, ему непостижимых; он слаб, если неспособен этого понять. Ему часто непостижимы явления самые естественные, что уж говорить о сверхъестественных!

Эгоизм ненавистен, и те, которые не подавляют его, а только прикрывают, всегда достойны ненависти.

Можно, конечно, сказать неправду, приняв её за истину, но с понятием «лжец» связана мысль о намеренной лжи.

Инстинкт и разум – признаки двух различных сущностей.

Истинное красноречие не нуждается в пауке красноречия, как истинная нравственность не нуждается в науке о нравственности.

Иначе расставленные слова обретают другой смысл, иначе расставленные мысли производят другое впечатление.

Люди живут в таком полном непонимании суетности человеческой жизни, что приходят в полное недоумение, когда им говорят о бессмысленности погони за почестями. Ну, не поразительно ли это!

Человек, решивший исследовать, на чем зиждется закон, увидит, как непрочен, неустойчив ею фундамент, и, если он непривычен к зрелищу сумасбродств, рождённых людским воображением, будет долго удивляться, почему за какое-нибудь столетие к этому закону стали относиться так почтительно и благоговейно.

Истинное красноречие смеётся над витиеватостью.

Почему люди следуют за большинством? Потому ли, что оно право? Нет, потому что сильно. Почему следуют стародавним законам и взглядам? Потому ли, что они здравы? Нет, потому что общеприняты и не дают прорасти семенам раздора.

Надеясь снискать благосклонность женщины, мужчина первый делает шаг навстречу – это не просто обычай, это обязанность, возлагаемая на него природой.

Нехорошо быть слишком свободным. Нехорошо ни в чем не знать нужды.

Совесть – лучшая нравоучительная книга из всех, которыми мы обладаем, в неё следует чаще всего заглядывать.

Хотите, чтоб о вас хорошо говорили, – не говорите о себе хорошего.

В любви молчание дороже слов. Хорошо, когда смущение сковывает нам язык: в молчании есть своё красноречие, которое доходит до сердца лучше, чем любые слова. Как много может сказать влюблённый своей возлюбленной, когда он в смятении молчит, и сколько он при этом обнаруживает ума.

«За что ты меня убиваешь?» – «Как за что? Друг, да ведь ты живёшь на том берегу реки! Живи ты на этом, я и впрямь совершил бы неправое дело, злодейство, если бы тебя убил. Но ты живёшь по ту сторону, значит, моё дело правое, и я совершил подвиг!»

Пример чистоты нравов Александра Великого куда реже склоняет людей к воздержанности, нежели пример его пьянства – к распущенности.

Совсем не зазорно быть менее добродетельным, чем он, и простительно быть столь же порочным. Нам мнится, не такие уж мы обычные распутники, если те же пороки были свойственны и великим людям.

Время потому исцеляет скорби и обиды, что человек меняется: он уже не тот, кем был. И обидчик и обиженный стали другими людьми.

В чем заключается добродетель? В целомудрии? Нет, отвечу я, потому что вымер бы род человеческий. В брачном сожительстве? Нет, в воздержании больше добродетели. В том, чтобы не убивать? Нет, потому что нарушился бы всякий порядок и злодеи поубивали бы праведных. В том, чтобы убивать? Нет, убийство уничтожает живую тварь. Наша истина и наше добро только отчасти истина и добро, и они запятнаны злом и ложью.

Мы любим не человека, а его свойства. Не будем же издеваться над теми, кто требует, чтобы его уважали за чины и должности, ибо мы всегда любим человека за свойства, полученные им в недолгое владение.

Это письмо получилось таким длинным потому, что у меня не было времени написать его короче.

Он уже не любит эту женщину, любимую десять лет назад. Ещё бы! И она не та, и он не тот. Он был молод, она тоже; теперь она совсем другая. Ту, прежнюю, он, быть может, все ещё любил бы.

Для человека заурядного все люди на одно лицо.

Человек – всего лишь тростник, слабейшее из творений природы, но он – тростник мыслящий. Чтобы его уничтожить, вовсе не надо всей Вселенной: достаточно дуновения ветра, капли воды. Но пусть даже его уничтожит Вселенная, человек все равно возвышеннее, чем она, ибо он сознает, что расстаётся с жизнью и что слабее Вселенной, а она ничего не сознает.

Любознательность – та же суетность. Чаще всего люди стремятся приобрести знания, чтобы потом ими похваляться.

Нас утешает любой пустяк, потому что любой пустяк приводит нас в уныние.

Мы никогда не живём, а лишь располагаем жить.

Меня ужасает вечное безмолвие этих пространств.

Обычаю надо следовать потому, что он обычай, а вовсе не из-за его разумности. Меж тем народ соблюдает обычай, твёрдо веря, что он справедлив.

Истина и справедливость – точки столь малые, что, метя в них нашими грубыми инструментами, мы почти всегда даём промах, а если и попадаем в точку, то размазываем её.

Есть только три разряда людей: одни обрели Бога и служат Ему; эти люди разумны и счастливы. Другие не нашли и не ищут Его; эти люди безумны и несчастны. Третьи не обрели, но ищут Его; эти люди разумны, но пока несчастны.

Мы ничего не поймём, если будем читать слишком быстро или слишком медленно.

Бог, который нас создал без нас, не может спасти нас без нас.

Смеяться над философией – значит истинно философствовать.

Рационализация ведёт цивилизацию к духовному упадку, к процессам десакрализации и дегуманизации, к потере цели и смысла жизни, к отречению от веры в Бога.

Всё совершенствуется благодаря прогрессу и благодаря прогрессу же гибнет.