Читать книгу "Якорь и Древо"

Салим подошел к зверю и сапогом опрокинул его на бок. Тот из последних сил оскалился и, брызжа слюной, крикнул:

– Что смотришь? Делай уже! Делай, что обещал! Где твои палачи? Давай их сюда!

– Будут тебе палачи, – заверил Салим с холодной улыбкой. – Уже сегодня. Помнишь, что ты должен во всем им подчиняться? Казнь кровника идет пять дней. Сегодня порка. Завтра ты лишишься возможности говорить. Послезавтра – видеть. А на седьмой день…

Охотник все еще смотрел в становившиеся все безумнее глаза зверя.

– А на седьмой ты встретишь свою судьбу, – припечатал Салим. – Предстанешь перед владыкой.

Морэг сплюнул. Потом тихо спросил:

– Что с моим братом?

– Уже во дворце, – ответил Салим. – Тебе не о нем надо беспокоиться.

– Что с ним? – упрямо повторил морэг. – Он здоров?

– Пока что да. Можешь двигаться, на прежних условиях, – кинул Салим, вышел и закрыл дверь, оставляя зверя биться в клетке.

1.8

Элиза стояла на балконе самой высокой из башен дворца Брагеро.

Великолепное роскошное родовое гнездо князей Бракари так и не стало для нее своим. Что в первый день после свадьбы, что сейчас, десять лет спустя, она ощущала себя здесь синицей среди стаи попугаев. Все в Браско оставалось чужим и непонятным. Бесконечные сиесты, фестивали, мистерии. Жгучие специи во всех блюдах, реки вина по случаю и без оного. Сопровождаемые дикими жестами, громкие крики вместо разговоров. Совершенно возмутительно наглое отношение черни к правителям и непонятное панибратство княжеского двора с горожанами…

Просто какое-то безумие. В первый год после замужества Элиза еще пробовала выезжать в город, но то, с чем приходилось сталкиваться, было настолько непонятным и пугающим, что она прекратила попытки раз и навсегда, ограничив свой мир только дворцом.

Но и это не главное! Самым ужасным в Браско оказалось беспросветное одиночество. Все ее мечты о счастливой семейной жизни разбились вдребезги, как хрустальный колокольчик на мраморных ступенях дворцовой лестницы.

* * *

Одиннадцать лет назад. Замок герцогов Шрадфарг.

Принцесса Элиза оторвалась на секунду от вышивания и, собравшись с духом, негромко спросила:

– Матушка, так это правда? Я поеду в Браско? Так далеко?

Сидевшая напротив нее в глубоком мягком кресле Гэрдэль фок Хелшенгауф закрыла лежавшую на коленях книгу и недовольно поджала губы.

– Правда, Элхен. Это все твой братец учудил. Надо же до такого додуматься. Отдать высокородную девушку из герцогского дома за какого-то дикаря! Это все ваши новомодные философические трактаты! Торговая выгода превыше чести… Во что превращается мир…

– Но, матушка…

Вдовствующая герцогиня-мать поглядела на тут же опустившую глаза дочь с ледяным удивлением.

– Элхен? Ты что, вздумала мне перечить? Был бы жив твой отец, такого позорного брака никогда не случилось бы. Я бы не допустила! Ты вышла бы замуж за благопристойного графа чистой крови и жила под моим присмотром, в одном из горных замков Шрадфарга! И только так!

– Да, матушка… Конечно. – Элиза вновь взялась за иглу, но затем все же рискнула озвучить еще один крайне важный для нее вопрос. – Через пролив от Браско лежит Даавгар. Говорят, что там правит дракон… Это наверное очень опасно – жить там, где…

– Что за чушь, Элхен! – раздраженно прервала ее мать. – Где ты нахваталась этих бредней? Наслушалась нянькиных страшилок на ночь? И откуда она их только берет… Тебе давно пора повзрослеть и перестать якшаться со всяким сбродом! Сегодня же велю выслать эту полоумную старуху в предгорья. Давно следовало так поступить. А ты, Элхен, запомни раз и навсегда, если до сих пор не смогла уразуметь: просвещенный человек может доверять только проверенным наукой фактам! Я столько усилий потратила на твое образование. И что я слышу? Принцесса Шрадфарга боится драконов! Какой позор! Никаких летающих ящеров и подобной им магической дребедени не существует. И никогда не существовало! Это давно доказано учеными! Поняла меня?

– Да, матушка…

Гэрдэль коротко кивнула и сухо продолжила:

– Очень на то надеюсь. Не хватало еще, чтобы ты опозорила нас перед всем светом. Сегодня же возьми в библиотеке труд нашего почтенного придворного аналитикуса мэтра Вади Капванди «Описание устройства правления государств, граничащих с Великим королевством Готвадея на юге». Сей достойный всяческого уважения ученый муж очень подробно описал там и Даавгар, и многие другие варварские земли, основываясь на самых достоверных источниках. Ознакомься и выучи весь трактат наизусть! Там ясно и совершенно однозначно сказано, что правит этими островами кучка полоумных шахов. А все разговоры про дракона, не более чем глупость. Ты слышала меня, Элхен? Глупость! Старые бессмысленные сказки! И не более того. Этому нет никаких, ровным счетом никаких современных свидетельств. Запомни раз и навсегда. Ты поедешь в страну необразованных, верящих сказкам дикарей. Так не опускайся до их уровня! Помни, для чего Творец дал нам разум. Будь всегда образцом человека просвещенного!..

Оказавшись, наконец, в своей комнате, Элиза подошла к высокому стрельчатому окну и посмотрела на вековые кедры, росшие вплотную друг к другу. Их огромные, покрытые тяжелой темной хвоей лапы крепко переплелись, став единым целым. Элиза смахнула слезинку, сняла с шеи серебряный медальон, раскрыла и поцеловала расположенный внутри портрет.

– Батюшка! Милый батюшка! Как мне вас не хватает! Почему вы так рано ушли от нас? Я до сих пор помню, как вы брали меня на колени. Как гладили по голове и рассказывали истории про кедры за окном. Вот эти самые, что растут сейчас в обнимку. Я все помню. Вы говорили мне, как полюбили друг друга два дерева из разных лесов. Как белки носили им послания. Как ждала любимого зеленая красавица. Как не смогла удержать земля могучего воина-кедра. Как он шел к избраннице сквозь бури, горы и реки. Как влюбленные встретились, несмотря на все препятствия, чтобы жить вместе навсегда…

Элиза села в кресло и продолжила, вытирая слезы:

– Батюшка! Меня выдают замуж! В чужую далекую страну! Я так боюсь… Матушка говорит, что там живут одни безумные дикари. Что у них нет никакого порядка и почтения к благородным людям. Что там пренебрегают научными знаниями. Что брат продал меня, заставив Браско заплатить втридорога за контракты на пеньку и строевой лес для их флота. А князь возжелал моей руки только для того, чтобы, как говорят заводчики, «улучшить породу» нашей голубой кровью… Неужели все так и есть? Слышать разговоры об этом так горько. Ведь может же такое быть, что князь Бракари выбрал меня по портрету? Я так хочу быть счастливой, батюшка! Как в книгах! «И жили они душа в душу…» Я верю, что будущий супруг меня полюбит и поможет понять его страну. А я… Я уже, наверное, люблю его. Он такой… Я вам сейчас его покажу!

Она соскочила с кресла и подбежала к стоявшему на камине портрету, изображавшему черноволосого князя Браско в парадном кафтане. Элиза поднесла заветный медальон ближе и прошептала:

– Посмотрите, батюшка, какой князь красивый! Какие выразительные серые глаза! Обратите внимание, как он смотрит! Величественно, гордо! Он настоящий король! А я стану его королевой! И он обязательно полюбит меня!

Элиза, позабыв о слезах, еще раз поцеловала портрет отца, надела медальон и спрятала у сердца. Обернулась к горделиво взирающему на нее жениху и с улыбкой исполнила перед ним изысканнейший придворный поклон.

– Конечно, ваше сиятельство, я с огромным удовольствием составлю вам пару на этот тур!

Она запорхала по комнате, повторяя под воображаемую музыку фигуры сложного танца, затем замерла напротив портрета, продолжая разговор:

– Сердечно благодарю вас, ваше сиятельство! Ах, что вы, государь мой, как я могу называть вас просто по имени! Но раз вы так настаиваете, то… Хорошо, Тьяро… Как? Вам угодно, чтобы я называла вас по-домашнему? Как мило! Ах, к чему столько подарков! Ваше общество и ваше внимание ко мне дороже самых прекрасных жемчужин. Я так рада стать вашим сердечным другом…

* * *

В лицо стоявшей на башне замка Брагеро княгине прилетел резкий ветер и высек из глаз слезы. Она вскинула руки, защищая лицо.

«Как будто мне мало поводов для плача… Все против меня… О Творец, дай мне силы…»

* * *

Десять лет назад.

Элиза, в потрясающе роскошном, расшитом золотом и сотнями сверкающих бриллиантов подвенечном платье княгинь Браско, торжественно проплыла вслед за мужем в гостиный зал их супружеских покоев и присела на самом краю кресла, замерев в радостном предвкушении чуда.

«Вот сейчас все и начнется! Это среди посторонних людей он был так холоден и почти не смотрел на меня. И это правильно: правитель всегда должен быть гордым и неприступным для дворни и, тем более, для черни. Но теперь мы одни… Ах, как долго я этого ждала! О Творец, как я счастлива! Я, кажется, сей момент умру от восторга! Сейчас он повернется, улыбнется мне, подхватит на руки…»

– Тебе налить выпить?

– Что простите?.. – Элиза непонимающе подняла на мужа взгляд и несколько раз моргнула.

Князь залпом осушил полный бокал вина, как-то странно на нее посмотрел и небрежно спросил:

– Я говорю: выпить хочешь? Лично мне это сейчас крайне необходимо. Такого безумно скучного и долгого дня у меня еще никогда не было.

Он отвернулся, опрокинул в себя еще один полный бокал, а затем стал пить прямо из горлышка взятой со стола бутылки. Элиза смогла преодолеть растерянность и произнесла самую, на ее взгляд, подобающую сложившейся ситуации фразу из вызубренных:

– Сердечно благодарю вас, государь мой, я воздержусь. Сейчас еще слишком рано для употребления горячительных напитков. Возможно и вам…

– Что?!

Этот пронзительный уничтожающий взгляд резко обернувшегося к ней супруга и этот полный возмущения тон были Элизе настолько хорошо знакомы, что она, прежде чем успела о чем-то подумать, соскользнула с кресла, замерла в глубоком придворном поклоне, опустив глаза, и пролепетала:

– Прошу простить мне неуместную дерзость, господин мой…

Он фыркнул, совсем как норовистый конь из матушкиной конюшни, и сделал еще два громких долгих глотка.

– Поднимайся.

Голос князя прозвучал уже не так строго, потому Элиза решилась встать и посмотреть на него.

«Ничего. Супруг в своем праве. Это не значит, что он не будет добр и нежен со мной…»

Князь зашвырнул пустую бутылку в угол, открыл новую, судя по цвету, уже не с вином, и упал в стоявшее посреди комнаты кресло, порывисто расстегивая ворот парчового кафтана.

– Садись. Не стой там столбом, – кинул он все тем же небрежным тоном и опять начал пить из бутылки.

Элиза вновь присела на край кресла, собралась с духом и начала приготовленную фразу:

– Государь мой…

– Постой! – прервал ее князь, махнув полупустой бутылкой. – Ты что, так и будешь меня все время называть?

Сердце Элизы радостно забилось:

«Вот оно! Все как в книгах!..»

Она улыбнулась, поднялась с кресла, подошла к мужу и, грациозно опустившись у его ног, нежно проворковала:

– Ах, ваше сиятельство! Вы так великодушны! Конечно, если вам угодно, я буду рада называть вас по имени! Я ваша любящая супруга навеки! Могу я называть вас каким-то домашним именем? Возможно: Тьярхард?

Этот нечеловеческий, почему-то ставший бирюзовым, а не серым взгляд она запомнила на всю жизнь. Опаляющий. Уничтожающий. Безумный.

Князь вскочил и принялся быстро ходить вокруг нее, зло выкрикивая:

– Чушь! Какая кошева чушь! Вот что я скажу. Запомни раз и навсегда! Я твой муж, ты моя жена. На этом все! Точка! Штиль! Больше никто никуда не плывет! Ты будешь звать меня по титулу! В редких случаях по имени. Но исключительно по моему полному первому имени! Безо всяких этих мерзких словесных кружев и прочей гадости! Ясно?!

Он остановился, сел в кресло, глотнул из бутылки, затем продолжил резким, леденящим душу тоном:

– Раз уж пришлось жениться, то я выполню все, что должен: консумирую брак, затем стану приходить дважды в неделю для исполнения супружеского долга. Говорят, этого вполне достаточно. Мне нужны наследники. Я буду тебе всегда верен. И буду всегда возвращаться в наш замок, где бы ни оказался. Это я тебе обещаю. В остальном, не вижу поводов для общения. Мы совершенно разные, чужие люди. Тебе предоставлены собственные покои, денежные средства, слуги, экипажи. С вопросами обращайся к Ческири. И запомни: княжеской чете не подобает выставлять чувства напоказ! Никакой романтической чуши! Ты стала княгиней! Потрудись быть этого достойна и выполнять предписанные правила! Блюди себя и рожай наследников!

Он сделал еще несколько громких глотков и припечатал:

– Все! Ступай на свою половину. Я приду вечером.

* * *

Элиза без сил опустилась на колени и прижалась лицом к белоснежным ажурным перилам балкона башни.

«О Творец! Укрепи мои силы! Не дай сойти с ума от моей ненужности здесь. От безнадежности…»

Как много времени прошло с тех пор, как ей впервые показали парадный портрет будущего мужа и сказали, что она станет княгиней на другом конце света. Как она ждала свое счастье и как горько оплакала в глубокой тайне от всех то, что так и не случилось.

Элиза закрыла глаза.

«Как же я устала. Бесконечное одиночество. Бесконечное ожидание неизвестно чего. Бесконечная никому не нужная жизнь в чужой золотой клетке. Но что я могу поделать? Что могу изменить? Я всего лишь женщина. Я должна быть благодарна мужу. Я должна… О Творец! Дай мне силы…»

Прошло несколько минут. Элиза снова посмотрела на по-прежнему пустую лазурную гладь.

«Он опять уехал. Но почему же так безумно неспокойно на душе? Почему я не могу, как обычно, дожидаться его, сидя за вышивкой? Что не так? Совсем как тогда, когда он пропал на год.

Неужели… Неужели сбывается то страшное пророчество?!»

* * *

Девять с половиной лет назад.

За накрепко закрытыми ставнями раздался оглушительный раскат грома. Элиза проснулась и вдруг почувствовала, что в спальне еще кто-то есть. Она тут же села и потянулась к шнуру звонка, чтобы позвать слуг.

– Не стоит, – тихо, но твердо прозвучало из темноты. – Будет только хуже.

По телу Элизы пробежал холод. Рука ее безвольно упала на подушку.

– Кто… Кто здесь? – кое-как смогла произнести Элиза, каменея от страха.

– Та, что меньше всего хотела бы говорить с тобой сейчас, – так же тихо прошелестело в ответ.