Текст книги "Стрелок. Несостоявшийся граф"
![](/books_files/covers/thumbs_240/strelok-nesostoyavshiysya-graf-223402.jpg)
Автор книги: Иван Оченков
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Я что-то не так сделал? – сообразил он.
– Если честно, то все.
– Даже так?
– Увы, твоим воспитанием было некому заняться, и теперь мы пожинаем плоды этой печальной оплошности. Но все же, полагаю, еще не поздно кое-что исправить.
– Я вас слушаю.
– Скажи, мой мальчик, это ведь та квартира, где ты проживал со своей модисткой?
– Ну да. У меня нет другой, – растерянно отвечал Дмитрий. – А что, мне не стоило принимать вас здесь?
– Ну, слава богу, сообразил. А то уж я начала думать, что ты совсем безнадежен.
– Простите, я не подумал.
– Это уж точно!
– Завтра же займусь поисками жилья и перееду.
– Это еще не все. Скажи мне, где твоя прислуга?
– Увы, у меня осталась только кухарка. Горничная нашла себе другое место, Федор занят, а вестовой мне положен только на службе.
– Ничего не желаю слушать! Ты не должен сам ухаживать за кем-либо, разве что твои апартаменты соблаговолят посетить сам государь или наследник цесаревич. Только в этом случае ты можешь прислуживать гостям лично! Это понятно?
– Вполне. Что ж, найдем и горничную…
– Никаких горничных! – категорическим тоном прервала его Блудова. – Молодому холостяку неприлично иметь женскую прислугу, в особенности если последняя молода и смазлива. Это непременно вызовет кривотолки, а их следует избегать. У тебя должен быть камердинер, который станет ухаживать за твоим платьем, принимать посетителей и провожать их в гостиную или кабинет.
– Я понял.
– Далее. Скажи, пожалуйста, во что ты одет?
– В мундир.
– И его, по всей вероятности, скроили в полковой швальне, или как там это у вас на флоте называется?
– Нет, я заказал его у одного кронштадтского портного. Его услугами пользуются многие офицеры…
– Дмитрий, если ты хочешь принадлежать к высшему свету, то должен выглядеть соответственно. Ты не можешь носить что попало. Твоя форма должна быть безупречна и пошита у лучшего мастера во всем Петербурге.
– Но какая разница?
– Огромная, мой мальчик! Ты сам поймешь ее со временем, а теперь просто прими это как данность. В своем нынешнем мундире ты можешь служить на корабле, учить матросов лазать по мачтам или чему ты там их учишь, но в свете изволь появляться в приличном твоему положению виде!
– Моему положению? – иронически улыбнулся Будищев.
– Да! Если ты хочешь быть графом Блудовым, так и веди себя, как наследник древнего рода!
– А если не хочу?
– Не лги мне, мальчик. Еще как хочешь! Ты можешь хорохориться перед кем угодно, но меня тебе не провести. К тому же, не имея титула, ты никогда не получишь Люсию. Ты хочешь быть с ней или нет?
– Хочу, – вздохнул Дмитрий.
– Тогда не смей мне перечить! Я старше тебя и лучше знаю, как устроено светское общество. Доверься мне, и я сумею позаботиться о твоем счастье.
Слышать эту отповедь от тетушки было неприятно. В особенности если учесть сумму, которую он переплатил портному за срочность. Плюс, сегодняшний букет, стоивший совершенно безумных денег. Люсе он, конечно, понравился, но вряд ли эта барышня-смолянка знает цену деньгам. По слухам, состояние ее отца давно перевалило за сотню миллионов[11]11
На самом деле гораздо меньше.
[Закрыть], где уж ей догадываться…
– По одежке встречают? – вспомнил он народную мудрость.
– А частенько и провожают, по крайней мере в Петербурге!
– Хорошо, я сделаю все, как вы велели.
– Это еще далеко не все. Скажи, ты умеешь танцевать?
– А как же, – не удержался моряк. – Гопак и хип-хоп!
– Значит, не умеешь, – правильно поняла его Антонина Дмитриевна. – Но это тоже поправимо. Я сама позабочусь найти тебе учителей.
– Это так необходимо?
– Больше, чем ты думаешь!
* * *
Много раз в своих мечтах Федя возвращался в Питер триумфатором. Такого слова он, конечно, не знал, но торжественной встречи ему хотелось. Чтобы на перроне стояли родные и близкие, а незнакомцы шушукались за спиной, кто это, мол, такой? А им знающие люди в ответ, эх, вы, темнота, нешто не слыхали про первейшего на весь Закаспийский край купца Шматова?
Дмитрий Николаевич, которого он даже в мыслях теперь не называл Митькой, ему руку пожмет, а Аннушка с плачем кинется на шею. Дескать, где же ты, соколик мой ясный, так долго отсутствовал? А он ей раз и платок туркменский на шею. Красота! Хотя чего это просто «соколик»? Мужика положено кормильцем называть. Вот пусть и зовет, ибо неча!
Тут Федор ненадолго задумался. Все-таки до его отъезда вместе с Будищевым кормильцем он еще не был. Анна, как ни крути, поболее его зарабатывала, да и квартиру опять же она снимала. С другой стороны, так прежде было, а теперь-то все по-иному станет. Вот откроет Шматов на паях с Будищевым лавку. Да если все хорошо пойдет, то в купленном, а не снятом доме. Внизу будет торговать, а вверху жить. Купит Аннушке шубу лисью, себе цилиндр лаковый и будут на балконе чай пить. И чтобы самовар с медалями!
Под такие сладкие мысли и мерный перестук колес парень заснул, только ненадолго, потому как приснился ему сон черный. Вот просто как ночь безлунная!
Привиделось Феде, будто лихие люди проникли в товарный вагон, где все его добро, нажитое потом, кровью и тяжким трудом, находилось, да и обобрали сироту до нитки! И вот стоит он перед своим компаньоном и руками разводит, а тот его последними словами ругает за бестолковость. Дескать, худо быть человеку по пояс деревянному, особливо верхней частью. А ему и возразить нечего…
– Караул! – сорвался он с места и под удивленными взглядами соседей стал шарить за пазухой в поисках револьвера.
– Что с вами, любезный? – осведомился сидящий напротив него худой господин в новенькой чиновничьей фуражке.
Ответом ему был совершенно безумный взгляд будущего домовладельца и купца первой гильдии.
– Сон дурной приснился? – сообразила дама с хитрым лицом в потрепанном салопе, знавшем некогда лучшие годы.
– А? Что? Неужто сон? – пришел, наконец, в себя Федя.
– Бывает, – сочувственно вздохнула попутчица. – От трудов, от мыслей тяжких, а особливо от кривых взглядов.
– От каких? – непонятливо вытаращил глаза Шматов.
– Сглазили тебя, касатик, – с готовностью пояснила дама. – Люди-то вокруг жадные да завистливые, вот и смотрят так, будто украсть хотят!
Высказанные непонятной женщиной мысли внезапно показались Федору весьма здравыми, поскольку люди они такие и есть.
– Спишь, поди, плохо, – продолжала ковать железо, не отходя от кассы, попутчица.
– Нет, – чистосердечно признался парень. – Спать я лютый. Мне их благородие Дмитрий Николаевич даже пенял за это. Мол, царствие небесное просплю.
– Так это же верный признак! – всплеснула руками женщина. – Черную немочь на тебя напустили. От нее спать постоянно хочется!
– Бог мой, какой вздор! – не выдержав, фыркнул чиновник. – В наш просвещенный девятнадцатый век говорить о каких-то диких суевериях. Порчах, сглазах.
– А вы, господин хороший, не вмешивались бы, коли не разбираетесь! – окрысилась дама. – На вас, я тоже вижу, заклятие висит, а вам и невдомек, что дело может плохо кончиться!
– Заклятие?! – ахнул Федя.
– Оно самое!
– Нет, это уж совсем никуда не годится. Увольте меня от выслушивания подобных глупостей!
– Женаты вы пятнадцать лет, а детей нет, – быстро перебила его попутчица.
– Верно, – был вынужден признать скептик, сбившись на полуслове.
– Служите давно и честно, а повышения нет как нет?
– Какое уж тут повышение, о награждениях и то позабыл. А ведь стараюсь, – пригорюнился чиновник.
Не прошло и пятнадцати минут как ушлая гадалка, а именно такова была профессия почтенной дамы, совершенно овладела вниманием своих попутчиков. Раскинув карты, она принялась стращать их кознями пиковых дам и трефовых королей. Дальние дороги перемежались с нечаянными радостями, которые, однако, вполне могли привести в казенный дом. Слушать ее, впрочем, было интересно, и два взрослых и вроде бы разумных мужчины внимали словам первой попавшейся им проходимки развесив уши.
Тем не менее всякая дорога подходит к концу, и их поезд также прибыл в славный град Петра на реке Неве. Чиновник вышел первым и галантно подал даме руку. Федя, как представитель трудового народа, пер чемоданы, поскольку носильщикам доверить такую ценность женщина не могла. Обе потенциальные жертвы были снабжены визитными карточками с адресом, по которому их могли избавить от сглаза, порчи, приворота и других напастей, а прежде всего денег. И все было бы хорошо, если бы Шматова не встречал его друг и компаньон.
– Мадам Ряполова?! – с редкой теплотой в голосе воскликнул Будищев, мгновенно оценив развернувшуюся перед ним мизансцену.
– Я, господин офицер, с незнакомыми мужчинами не разговариваю, – попробовала пойти в отказ гадалка, явственно почуявшая запах жареного.
– И правильно, – охотно согласился с ней подпоручик. – Репутация в нашем деле это всё!
– Позвольте, господин офицер, – попытался вмешаться чиновник. – Вам, кажется, дали понять…
– Дали! – кивнул Дмитрий. – Потом догнали и еще дали. Могу вернуть, вам надо?
– Но я не позволю говорить с собой в таком тоне…
– Тьфу на вас, – отмахнулся от заступника Будищев, после чего обернулся к Шматову и не допускающим возражений тоном приказал: – Хорош столбеть! Отдай этому почтенному господину вещи мадам Ряполовой и погнали. Дел у нас много, а вот со временем совсем туго.
После этой весьма энергичной, хоть и краткой речи бравый моряк многозначительно подмигнул своей давней знакомой, а затем стремительно двинулся в сторону извозчиков, увлекая за собой бывшего камердинера.
– Кто это? – удивленно промямлил чиновник, ошарашенно озирая странного офицера, уводящего его недавнего попутчика, потрепанную жизнью женщину с жадными глазами, и, судя по всему, никак не мог сообразить, как он оказался в такой компании и что вообще тут делает.
– Дьявол, – простонала гадалка, понимая, что из ее цепких рук только что ускользнули сразу два потенциальных клиента.
* * *
– Блин, Федя, тебя на минуту нельзя одного оставить, – выговаривал Дмитрий своему приятелю, устраиваясь в санках извозчика. – Обязательно не в дерьмо, так в партию вступишь.
– В какую партию? – удивился Шматов.
– Зеленых!
– Чего ты на тетку напал, она знаешь кто?
– Знаю. И Анна твоя, кстати, тоже хорошо знает.
– Откуда?
– От верблюда! Короче, склад для нашего добра снял, сейчас отправимся в контору и распорядимся о перевозке. Вагон у нас опломбирован?
– Ага.
– Значит, растащить не должны.
– Ой, так может, я пойду караулить?
– Что?! Елки зеленые, как ты еще сам в товарном вагоне не поехал, чтобы самому охранять…
– Не пустили, – насупился парень.
– Ты серьезно? – обернулся к нему Будищев и, убедившись, что тот не шутит, от души расхохотался.
– Чего ты?
– Ладно, не бери в голову. Добрался живой, и слава богу. Сейчас все дела порешаем и поедем домой.
– Граф, – нерешительно начал Федя, назвав товарища армейским прозвищем. – Может, я лучше к Аннушке поеду?
– А ты думаешь, куда я тебя собрался везти? – усмехнулся Дмитрий.
Накануне у него состоялся серьезный разговор с вдовой Виртанен. Не то чтобы Будищев чувствовал вину за сбежавшего вслед за ним на войну Федора, вовсе нет, но мы ответственны за тех, кого приручили. Так, кажется, сказал один французский летчик, прежде чем отправился на свою войну.
* * *
– С возвращением, Дмитрий Николаевич, – искренне обрадовалась появлению Будищева портниха.
– Спасибо, Аннушка, – благодушно усмехнулся тот, скидывая шинель. – Вот пришел проведать твое житье-бытье.
– Один? – со значением в голосе поинтересовалась вдова.
– Прости, – сразу же повинился моряк. – Моя вина, что Федя задержался. Мы с ним кое-какого товара прикупили в дальних краях. Вот он с ним и путешествует.
– За что же тут прощать? – огорченно пожала плечами женщина. – Служба она и есть служба.
– Ну, наверное, за то, что он тебя бросил одну и со мной на войну подался.
– А разве вы его с собой сманивали?
– Нет.
– Тогда в чем вина? – грустно улыбнулась Анна, – Я так полагаю, что Федя уже не маленький. Сам должен соображать, что делает.
– В том-то и дело. Повязала нас с ним служба солдатская, да война балканская, будь они неладны. Видно, судьба у нас такая. Один набедокурит, а другому расхлебывать.
– Ой, что же это я вас в прихожей держу, – спохватилась женщина. – Проходите, пожалуйста.
– Благодарствую.
– Чаю хотите?
– С удовольствием, – охотно согласился Будищев, выкладывая на стол принесенные с собой гостинцы. – Тем более что разговор у нас предстоит серьезный.
– Случилось чего? – испугалась вдова.
– Типа того.
– Ну, говорите уж, что жилы-то тянете!
– В общем, так, Аннушка, – начал Будищев, прочистив предварительно горло. – Ты, верно, знаешь, что наша с Гедвигой швейная мастерская закрыта?
– Да уж слыхала, – насторожилась вдова.
– Помещение пустует, оборудование простаивает, люди опять же без работы…
– Вы к чему это ведете?
– К тому, что неправильно это.
– А я тут при чем?
– Анна, я в вашем портняжном деле мало что понимаю. Мне нужен человек, который все это наладит и запустит. И лучше тебя я никого не знаю.
– Ой, да как же это. А Геся, то есть Гедвига ваша когда вернется, тогда как?
– Вот когда вернется, тогда и думать об этом будем. Пока же надо делом заниматься.
– Думаете, на каторгу ее отправят? – по-своему поняла уклончивость Будищева Анна. – Жалко-то как!
– А вот не хрен было глупостями заниматься. Книжками там запрещенными и всяким прочим, никто бы ее и не тронул.
– Зачем вы так, – пригорюнилась портниха. – Ей теперь тяжко.
– Тяжко?! – неожиданно зло переспросил Дмитрий. – А мне каково? На моих плечах, чтобы ты, Аннушка, знала, полсотни душ мастеровых, семьям которых завтра жрать нечего станет, если я в какой-нибудь блудняк встряну! Да еще Стеша-сиротка, которая по милости этой дуры в свою халупу посреди зимы вернулась. Это не говоря уж о таких же портнихах, как и ты, без работы оставшихся.
– Да я ведь не про то, – со слезами на глазах попыталась возразить женщина, но Будищева было не остановить.
– А я как раз про это! Ты себе не представляешь, что мне стоило ее из революционного болота вытянуть, чтобы «радетели за народное счастье» до цугундера не довели, и вот вам здравствуйте!
– Может быть, она просто не могла отказать человеку, попавшему в беду? – тихо спросила вдова.
– Может, и так, – пожал плечами подпоручик. – Во всяком случае, адвокат строит защиту именно на этом. Мол, не знала, не догадывалась, просто так получилось…
– Так вы не бросили ее? – с явным облегчением в голосе воскликнула портниха.
Будищев на секунду окаменел, но затем будто сбросил с себя оцепенение и быстро ответил:
– Я своих не бросаю. Чем смогу, помогу. Только сама понимаешь, даже если выпустят, в Петербурге ей остаться будет нельзя. А дело стоит. Поэтому говори сейчас, согласна или нет?
– Да как же вот так сразу? Тут все обдумать надо.
– Так думай, кто не дает? Только не долго, завтра Шматов приезжает, а тебе еще к встрече готовиться.
– Уже завтра? – обрадовалась Анна.
– Если только адмирал Посьет не подведет[12]12
Министр путей сообщения Российской империи в 1874–1888 гг.
[Закрыть].
* * *
Увидев перед собой Анну, Федя оробел. Все красивые слова, которые он успел придумать, куда-то улетучились, язык одеревенел, а ноги стали ватными. К тому же в последний момент парень вспомнил, что яркий туркменский платок, припасенный им для подарка, остался в багаже и подарить любимой женщине ему нечего. От такого конфуза ему и вовсе захотелось провалиться сквозь землю, но тут старого приятеля опять выручил Будищев, что-то сунувший в руки своему бывшему камердинеру.
– Вот, – промямлил «первейший на весь Закаспийский край купец», протягивая маленькую коробочку.
– Ой, что это? – смутилась портниха.
– Открой да посмотри, – ободряюще улыбнулся Дмитрий, одновременно делая знаки Федору, мол, «куй железо, не отходя от кассы», пока случай подходящий!
В футляре оказалось золотое кольцо с маленьким камушком кроваво-красного цвета.
– Это мне? – все еще не веря своим глазам, воскликнула Анна.
– Тебе, – еле нашел в себе силы, чтобы кивнуть, Шматов.
– На свадьбу-то хоть позовете? – ухмыльнулся Будищев, но потом понял, что друзья стесняются, проявил совершенно несвойственную ему деликатность и отвернулся.
Как ни старалась княгиня Щербатова, ее салон был далеко не самым модным в Петербурге. Разумеется, ей удавалось принимать у себя сильных мира сего, модных литераторов, а также заезжих знаменитостей, но все это было не то. Не хватало какой-то изюминки, чтобы, говоря по-простонародному, переплюнуть соперниц. Но, кажется, сегодня княгине Долли, которую на самом деле звали Авдотьей, нежданно-негаданно удалось взять реванш, ибо ее гостями стали дети придворного банкира барона Штиглица.
Появление Людвига и Люсии произвело настоящий фурор. Конечно, их семью нельзя было назвать родовитой, но вот баснословно богатой вполне. И как вы думаете, кто унаследует состояние старого барона, когда милосердный Господь призовет его на свой суд? В общем, на молодых людей была объявлена охота, и, где бы они ни появлялись, на них сразу же скрещивались взгляды потенциальных женихов и невест.
Было, правда, еще одно новое лицо. Офицер флота, отличившийся во время последнего похода на Геок-Тепе, Дмитрий Будищев. Познакомила их кузина ее супруга – графиня Блудова, бывшая прежде любимой фрейлиной покойной императрицы, она же попросила ввести его в свет. Молодой человек приходился Антонине Дмитриевне племянником, а ее брату Вадиму – незаконнорожденным сыном. Ну и, соответственно, дальней родней самой княгине[13]13
Мать Антонины Дмитриевны была княжной из рода Щербатовых.
[Закрыть].
Подобные романтические истории всегда вызывают интерес у скучающей публики, а потому княгиня имела неосторожность согласиться. К тому же протеже старой графини имел репутацию изобретателя. Такие люди всегда привлекали внимание людей, не чуждых прогрессу, а Щербатова относила себя к таковым.
Оказавшись на пороге гостиной, Будищев с любопытством огляделся. Он почти никого тут не знал, его тоже, и, вероятно поэтому, его появление не вызвало никакого интереса.
– Дмитрий Николаевич, – величаво поприветствовала его хозяйка салона, – рада вас видеть у себя.
– Взаимно, – отозвался тот.
Внимательный взгляд ее сиятельства, казалось, просканировал ее нового гостя, отметив весьма высокие для столь невеликого чина награды, безукоризненно сидящий мундир и уверенную манеру держаться. Судя по всему, его признали достойным внимания.
– Пойдемте, молодой человек, я познакомлю вас с гостями.
Подпоручик с готовностью предложил княгине руку, на которую та охотно оперлась, после чего началась экскурсия. Во всяком случае, Дмитрий чувствовал себя именно так.
Пока они обошли всю гостиную, хозяйка успела представить его всем присутствующим, попутно просвещая юного неофита, кто есть кто, иной раз делая это весьма едко.
– Генерал Хлынов.
– Экий молодец! – ревниво оглядев ордена Дмитрия, прошамкал старый служака, сплошь увешанный наградами, среди которых, впрочем, не было ни одной с мечами[14]14
То есть среди наград не было боевых.
[Закрыть]. – За что пожалован?
– За штурм Геок-Тепе, ваше превосходительство! – почтительно, но вместе с тем с легкой небрежностью отвечал подпоручик, заслужив одобрительный взгляд своей спутницы.
– Вот оно что, – пренебрежительно фыркнул Хлынов, видимо не считавший текинцев серьезным противником.
– Недавно перебрался в столицу, надеясь выхлопотать место в сенате, – просветила Будищева княгиня, как только они отошли. – Пока ничего не добился, и не похоже, что добьется. Чтобы вести привычный образ жизни, заложил имение.
– Не жили богато, не стоит и начинать, – усмехнулся моряк.
– Княгиня Мещерская с дочерями. Посмотрите, какие очаровательные барышни, не правда ли?
– Лиззи.
– Китти.
– Энни, – представились на английский лад три неуловимо похожие друг на друга фигуристые девицы.
– Весьма рад, – отозвался подпоручик, скользнув равнодушным взглядом по не скрывавшим своего интереса барышням, – Дмитрий.
– Общепризнанные дурочки, – безжалостно добавила хозяйка салона, едва они покинули Мещерских. – К тому же папенька успел спустить почти все свое состояние, а потому на приданое рассчитывать не стоит.
– И в мыслях не было, – снова улыбнулся Дмитрий.
Так они постепенно обошли почти весь зал. Княгине неожиданно пришелся по вкусу выслужившийся из нижних чинов бастард. Молодой человек оказался хоть и несколько неотесанным, но умел обаятельно улыбаться и многозначительно молчать. А уж если начинал говорить, то речь его оказывалась не лишена остроумия и своеобразного стиля. Но главное, у него на все было свое мнение, причем совершенно оригинальное.
– Видите вон того взволнованного молодого человека в армейском мундире? Говорят, он весьма талантливый литератор, хотя мне описанные им жуткие подробности войны кажутся чрезмерными. В Петербург приехал, чтобы показаться врачам.
– Гаршин? – узнал бывшего сослуживца Будищев, после чего они обменялись крепкими рукопожатиями.
– Вы знакомы? – приподняла бровь княгиня Долли.
– Служили вместе, – неопределенно ответил подпоручик.
– А вот это дети барона Штиглица. Наследники всего капитала придворного банкира.
– Мое почтение, господа, – поклонился подпоручик, не сводя глаз с зардевшейся барышни.
К большому удивлению хозяйки, Людвиг дружески протянул Дмитрию руку.
– Ах да, – сообразила хозяйка, – они ведь тоже участвовали в походе на текинцев. – Вот вы откуда их знаете.
– Не только, – загадочно улыбнулся Дмитрий, еще больше укрепив княгиню Долли в ее подозрениях.
* * *
В прежние времена, когда трава была зеленее, солнце ярче, а нравы патриархальнее, матери строго следили за дочерями, чтобы те не общались с молодыми кавалерами наедине и ненароком не скомпрометировали себя. Но в салоне княгини Долли все было проще, и молодежь вскоре собралась в свой кружок. Центром его оказался диван, на котором в окружении сестер Мещерских с комфортом устроилась Люсия Штиглиц, а вокруг толпились молодые люди в мундирах и партикулярных платьях, непрерывно старавшиеся услужить своим прелестным спутницам и осыпавшие их комплиментами.
– Господин Гаршин, а почитайте нам свои стихи, – весьма некстати попросила Лиззи, явно положившая глаз на литератора.
– Просим-просим, – подхватили сестры, окончательно оконфузив молодого человека.
– Но я не пишу стихов, – возразил тот, нервно дернув головой.
– Какая жалость, – надула губки поклонница.
– Всеволод Михайлович очень скромен, – пришел к нему на помощь Будищев, пользуясь моментом, чтобы подобраться ближе к Люсии. – Но поверьте, поэзия ему не чужда!
– А вы сочиняете что-нибудь? – переключилась на него княжна Мещерская.
– Стихи нет, – двусмысленно ответил ей Будищев, – но сочинить что-нибудь могу запросто.
– Так сочините что-либо для нас, – неожиданно попросила Люсия.
– И спойте, – тут же добавила неугомонная Лиззи.
Будь на месте Дмитрия обычный человек, он бы, вероятно, смутился, но моряка трудно было назвать обычным. Совершенно лишенный слуха и умения петь, он обладал четкой дикцией, прекрасной памятью и счастливой способностью нести любую чушь, оставаясь при этом серьезным.
– Только если госпожа баронесса согласится мне аккомпанировать, – с готовностью согласился он.
– Но я не очень хорошо играю, – попыталась отказаться не ожидавшая подобного поворота мадемуазель Штиглиц.
– Поверьте, я пою еще хуже.
Отступать было некуда, и бедной девушке пришлось отправляться к роялю.
Прочие гости, явно заинтригованные происходящим, подтянулись следом, и скоро вокруг Люсии с Дмитрием собралась изрядная толпа.
– А что вам исполнить? – робко спросила баронесса.
– Да что угодно, – великодушно отозвался солист.
– И как называется произведение? – осведомилась не знающая, что ждать от этой импровизации, княгиня Долли.
– Девушка из маленькой таверны, – провозгласил Будищев, после чего зачем-то добавил: – Музыка и слова народные!
– Как мило, – скептически покачала головой хозяйка салона, но ее никто не расслышал.
Девушку из маленькой таверны
Полюбил суровый капитан,
Девушку с глазами дикой серны
И румянцем ярким, как тюльпан.
Полюбил за пепельные косы,
Алых губ нетронутый коралл,
В честь которых пьяные матросы
Поднимали не один бокал.
Родись Эдвард Радзинский столетием раньше, он наверняка умер бы от зависти, слушая, с каким чувством Дмитрий декламирует эти незамысловатые строки. Ошарашенная Люсия выбивала пальцами по клавишам нечто непонятное, но по странной прихоти судьбы вполне соответствующее тексту. Слушатели же, особенно их женская часть, воспринимали и то и другое более чем благосклонно, а когда дошло до трагической развязки, даже расчувствовались.
– Дмитрий Николаевич, это вы сочинили? – спросила Лиззи, вытирая текущие ручьем слезы.
– Ну что вы, – скромно отказался от авторства подпоручик. – Где уж мне, я больше по гальванической части.
– Вы были правы, это нельзя назвать стихами, – покачал головой Гаршин, но из вежливости похлопал вместе с остальными.
– Господа, это же прекрасно! – прощебетала княжна. – Ах, я всегда завидовала морякам. Они бывают в далеких странах, своими глазами видят разных людей и экзотических животных. Скажите, господин Будищев, а вы бывали в Африке?
– Увы, но дальше Каспия и Черноморского побережья Болгарии мне бывать не доводилось. Впрочем, там тоже довольно жарко.
– Вы воевали с турками?
– Да. Вместе с Всеволодом Михайловичем.
– Неужели? – удивилась девушка, в глазах которой ореол литератора только что несколько потускнел, зато ярко зажглась звезда моряка, изобретателя и, как оказалось, исполнителя оригинального жанра.
– Вы, верно, метко стреляете?
– Иногда.
– Дмитрий Николаевич скромничает, – с легкой ноткой ревности в голосе заявила Люсия. – Он вообще не промахивается!
– Ну, уж это вы хватили, – не выдержал поручик в форме лейб-гвардии стрелкового батальона, фамилию которого Будищев не запомнил. – Моряки обычно плохо стреляют.
– Всяко лучше, чем извозчики, – не подумав, ляпнул подпоручик и хотел было прикусить язык, но стало поздно[15]15
Стрелки лейб-гвардейского батальона императорской фамилии носили своеобразную форму в народном стиле, за что их в гвардии за глаза называли «извозчиками».
[Закрыть].
– Что вы сказали, милостивый государь? – побелел от гнева гвардеец.
– Полно-полно, господа, – поспешила вмешаться хозяйка салона. – Не стоит ссориться по пустякам.
– Помилуйте, ваше сиятельство, – миролюбиво улыбнулся Дмитрий. – Мы с господином поручиком…
– Фон Фитингоф, – мрачно представился стрелок.
– Мы с господином поручиком фон Фитингофом и не думали ссориться. А просто хотели развлечь наших дам. Не правда ли?
– Но как?
– У вас есть двор, зимний сад или что-нибудь в этом духе?
– Да.
– Тогда пойдемте туда.
Зимним садом называлось нечто вроде оранжереи со стенами из стекла, в котором спасались от питерских морозов несколько чахлых пальм и китайских роз. Но, во всяком случае, там было просторно и светло, а поскольку день был достаточно теплый, сквозь успевшие оттаять стекла был хорошо виден двор и покосившийся каретный сарай.
– Что там у вас? – поинтересовался у княгини Будищев.
– Конюшня.
– Лучше и быть не может, – ухмыльнулся Дмитрий, взводя курок на неизвестно откуда появившемся у него револьвере.
Выйдя на улицу, он немного карикатурно раскланялся с толпившимися у окон дамами, после чего устроил маленькое представление. Сбивал выстрелами сосульки с крыши, поражал тут же нарисованные мишени, затем быстро перезаряжал барабан и снова стрелял, а под конец выбил на старой штукатурке сарая вензель княжны Китти.
– Браво! – захлопали в ладоши зрители, после чего вопросительно уставились на побледневшего Фитингофа.
– У меня нет с собой револьвера, – с сокрушенным видом отвечал тот.
– Я бы дал вам свой, – неожиданно пришел к нему на помощь Будищев, – но, боюсь, в таком случае у вас не будет возможности отыграться.
– Да, господа, – без тени аффектации продолжил он, обращаясь ко всем присутствующим, – такие фокусы, а это не более чем трюк, возможны лишь из хорошо знакомого оружия. Настолько привычного, что является продолжением руки. Не сомневаюсь, что будь при господине поручике его личный револьвер, он выступил бы ничуть не хуже. Надеюсь, и он теперь не сомневается в моем умении стрелять, не правда ли?
Последние слова моряка были обращены к лейб-стрелку, которому ничего не оставалось, кроме как кивнуть.
– А какое оружие вы бы предпочли, случись вам стреляться? – снова вылезла неугомонная княжна.
«Господи, вот же дура!» – вздохнул про себя Дмитрий, но вслух со всей возможной учтивостью ответил:
– Если бы у меня была возможность выбора, то я бы настоял на винтовке Бердана и расстоянии в пятьсот шагов.
Последние слова были восприняты большинством присутствующих как очередная шутка остроумного молодого человека, и только хорошо знавшие Будищева барон Штиглиц и Гаршин остались серьезными.
– Что это было? – улучив минуту, тихонько спросила Люсия.
– Смертельный номер под куполом цирка, – также тихо отвечал он.
– Завтра об этом будет знать весь Петербург, а уж папенька и подавно. Не представляю, что он скажет нам с Людвигом.
– Так, может, не стоит ждать?
– О чем ты?
– Поехали со мной. Прямо сейчас.
– Ты серьезно?
– Вполне. Мы вернулись с войны, любим друг друга, и я не вижу ни одной причины, по которой не должны быть счастливы.
– Но мой отец…
– Послушай, мне, конечно, далеко до твоего отца, но я уже сейчас человек не бедный. А если армия примет на вооружение мои пулеметы, стану миллионером. Так что плевать я хотел на приданое.
– Прости, милый, – загадочно улыбнулась Люсия. – Если ты хочешь жениться на бесприданнице, то можешь выбрать любую из княжон Мещерских. Кажется, они все от тебя без ума. Что же до твоего, безусловно, лестного предложения, то подумай сам, какой разразится скандал? Я подведу брата, огорчу отца, не говоря уж о том, что это может помешать тебе получить титул. Да, я знаю о придумке твоей тетушки и нахожу ее просто замечательной. Все, мне пора.
С этими словами она приподнялась на цыпочках и поцеловала Дмитрия в губы, после чего ловко вывернулась из его объятий и убежала.
«Вот блин, – подумал Будищев, глядя ей вслед. – Не успел сказать, что я подал прошение в департамент герольдии, о причислении к благородному российскому дворянству. В самом деле, зачем быть отпрыском древнего рода, если можно стать основателем нового?»
– Простите, – отвлек его от размышлений Гаршин. – Я не хотел вам мешать.
– Все нормально, Сева. Есть проблемы?
– Ну вот, узнаю старого боевого товарища, – засмеялся тот и, видя недоумение подпоручика, счел нужным пояснить: – Вы стали говорить как завсегдатай салонов. Право, я поначалу даже не узнал вас, а теперь вижу, что все в порядке. И лексикон и манера общения на месте.
– Понятно, – усмехнулся Будищев, которого и самого иногда напрягала необходимость фильтровать базар и разговаривать как недорезанный буржуй.
– Я, собственно, хотел узнать, не имеете ли вы известий об одном нашем общем знакомом.
– Лиховцеве? – сразу понял, о ком речь, Дмитрий. – Как раз имею. Мы до Москвы ехали вместе.
– Он живет в Москве?
– Не совсем. Алексей – управляющий в моем поместье. Не делайте такое лицо, имение совсем не большое.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?