Читать книгу "Один маленький поросёнок и одно большое свинство"

Иван Семёнов
Один маленький поросёнок и одно большое свинство

Иллюстрации Марии Павликовой

Книга публикуется по соглашению с литературным агентством ELKOST Intl

© И. Семёнов, текст, 2023

© М. Павликова, иллюстрации, 2023

© ООО «Издательство «Розовый жираф», электронное издание, 2024

1

Давным-давно жил-был мельник по имени Арнольд.

С раннего утра и до поздней ночи работал он на своей мельнице. Не то чтобы ему приходилось так много трудиться, – денег у него вполне хватало, и он легко мог нанять сколько угодно батраков. Но дед мельника, и дед его деда, и ещё много прежде живших дедов работали на мельнице, не разгибая спины, – оттого и мельник тоже работал. А глядя на мельника, трудились и жена его, и сыновья, и лошадь, и собака, и кошка, и куры, и даже мыши, потому что стыдно сидеть без дела.

– Работайте-работайте, не вздумайте отдыхать! Выдалась свободная минутка – сделайте что-нибудь полезное! – так говорил Арнольд домашним.

Но вот родилась у него дочка, которую назвали Бетта. Такая хорошенькая, такая милая, что кто ни посмотрит – у того сердце тает от нежности. И мельник растаял первый. Как с писаной торбой носился он с малюткой: сам ей игрушки делал, тетёшкал и баловал, с ярмарки привозил самые красивые наряды и безделушки и вообще на руках носил. И только на работу не брал Арнольд свою дочь, потому что решил, что такая красивая и милая девочка наверняка королю невестой станет, а невеста короля не должна гнуть спину.

Была у Бетты любимая игрушка – тряпичная свинка, набитая соломой. С самого младенчества девочка с ней не расставалась. Но однажды износилась игрушка и рассыпалась на лоскутки и труху. Расстроилась дочка мельника, ни пить, ни есть не могла, всё по свинке вздыхала. Тогда Арнольд сказал:

– Не плачь, маленькая Бетта, я тебе настоящую живую свинку подарю.

И отправился мельник в лес.

2

В лесу, в большом кабаньем семействе, жил поросёнок Фред. У него было три брата и три сестры, пять дядьёв и семь тёток, а уж кузенов и кузин и пересчитать невозможно, не то что запомнить. Целый день резвился Фред с другими поросятами, визжал, толкался, рыл пятачком землю в поисках вкусных корешков, плюхался в лужу, если жарко, зарывался в мох, если холодно, и вообще жил в своё удовольствие.

Но тут пришёл мельник и сказал маме-кабанихе:

– Отдай мне самого маленького и никудышного поросёнка, а я дам за него воз желудей, три бочки жмыха, да ещё и помои со своего двора целый год привозить буду.

Мама-кабаниха подумала и согласилась. Мало ли какая зима приключится, вдруг голодать придётся? Засунул мельник поросёнка Фреда в мешок, кинул в телегу и увёз к себе, а дома вытряхнул на пол и сказал:

– Вот тебе, дочка, подарок!

– Хрюня! Хрюня! – обрадовалась Бетта.

Не успел поросёнок проморгаться, а его уже обхватили маленькие тёплые ручки. Мельник велел поросёнку играть с Беттой, кормить её, купать, вовремя укладывать спать и делать уборку в комнате.

Нельзя сказать, что дочка мельника Фреду не понравилась. Бетта была весёлая и ласковая, не дралась и не толкалась, делилась игрушками и лакомствами – её даже просить не нужно было. Но всё время приходилось ходить на задних ножках. Мельник говорил: живёшь с людьми, так и веди себя по-человечески, здесь дом, а не свинарник. Вот и вынужден был Фред штаны носить, на табуретке сидеть и из тарелки есть, а ложку копытцами держать ох как трудно.

3

Целыми днями Фред нянчился с Беттой. Утром поможет одеться, умыться, расчесаться. Нос вытрет, косички заплетёт. Покормит, посуду вымоет, веником мусор сметёт, тряпкой пыль вытрет, бельё перестирает, сушиться развесит, и всё время деловито похрюкивает. Бетту это похрюкивание очень веселило.

Вечером Фред укладывал Бетту спать, рассказывал сказку, пел колыбельную и, когда дочка мельника засыпала, сам ложился на мягкий коврик у кровати и тоже засыпал.

К поросёнку у мельника хорошо относились, но никак не мог Фред забыть свою семью. Каждую ночь снилась ему родная дубрава, проснётся – и вся мордочка мокрая от слёз. Однажды, играя с Беттой, Фред вспомнил, как резвился с братьями и сёстрами в лесу, не выдержал и расплакался.

Раньше в доме мельника никто не плакал. По крайней мере, при Бетте ни одна душа своей печали не показывала. Поэтому девочка очень удивилась и даже испугалась, когда её поросёнок вдруг начал тоненько визжать, а из глаз его брызнули слёзы. Уж не рассыплется ли он на тряпочки, как старая игрушечная свинка? Но поросёнок оставался целым, и девочка обняла его, положила в свою кроватку, спела колыбельную, а ко-гда Фред заснул, Бетта взяла веник и стала подметать в комнате.

В это время жена мельника Бригитта заглянула в окошко и всё увидела. Она шёпотом позвала кошку и велела ей мчаться на мельницу – позвать всех полюбоваться. Сбежались все домочадцы – и сыновья мельника, и собака, и лошадь, и куры, и мыши, и сам мельник, и даже соседская корова. Смотрят в окно: поросёнок в кроватке посапывает под одеялом, а дочка мельника игрушки в ящик сложила, половики расправила, мусор смела на совочек, вынесла, а потом легла на коврик, где всегда Фред спал.

Вот тут-то мельник не выдержал, влез прямо в окно, скинул поросёнка на пол и давай кричать:

– Тебе за дитём велели приглядывать, а вместо этого оно само с тобой нянчится! Пшёл вон из дома, не́работь!

И переселил мельник Фреда в старый сарай. Сказал:

– Раз уж уплатил я за тебя воз желудей и три бочки жмыха – отработаешь мне долг, а после катись на все четыре стороны.

И пришлось поросёнку батрачить на мельнице. Только заголосят деревенские петухи ранним утром, проснётся Фред, попьёт воды из корытца и плетётся к амбару. В амбаре жена мельника кладёт Фреду на спину мешок зерна, и тащит он эту тяжесть на мельницу. Там сыновья мельника забирают зерно, а на поросёнка грузят мешок муки: неси обратно в амбар. Так и ходит поросёнок весь день: мешки с зерном туда – мешки с мукой обратно.

4

Закончилась осень, наступила зима. Поросёнок ещё не отработал даже половины воза с желудями, не говоря о жмыхе. Целыми днями таскал он мешки, уныло стуча копытцами по дощатому настилу двора, потом, весь белый от муки, возвращался в свой сарай, ел помои и засыпал рядом с миской.

Конечно, Бетта скучала по Фреду. Спрашивала домашних, почему Хрюня с ней больше не играет. Мельник отвечал, что Хрюне жарко в доме, вот и попросился в сарай. А поросёнку строго-настрого запретил встречаться с Беттой, иначе, говорил, холодец из тебя сделаю. Бывало, выйдет дочка мельника на двор, чтобы с поросёнком поиграть, а Фред за сарай спрячется, дышать боится. Хоть и жалко ему было подружку, но в холодец превращаться тоже не хотелось.

Да и сил на игры у Фреда не оставалось вообще никаких, ему даже сны не снились. Всю ночь мышата прыгали по нему, вытряхивая из щетинок остатки муки, а поросёнок этого и не замечал.

Но как-то ночью он вдруг проснулся, дрожа от страха. Все щетинки на спине стояли дыбом, хвостик трепетал, как былинка на сквозняке. Поросёнок тревожно поднял голову и задрал пятачок вверх.

Не успел поросёнок открыть рот, чтобы закричать «Караул, волки!», как со двора зарычала собака, тоже учуявшая незваных гостей:

– Вы, серые, совсем страх потеряли? Проваливайте, пока я стрелять не начала!

С улицы раздались хриплые волчьи голоса:

– Зови хозяина, шавка облезлая!

– А то воротами придавим.

Собака, конечно, не боялась волков, у неё даже ружьё было, хоть и деревянное, но настоящее. Однако у ружья только один ствол, а волков снаружи не меньше трёх.

– Спит хозяин, днём приходите, если вас охотник раньше не перестреляет!

– Ничего, разбуди. У нас новости хорошие.

Уж какие хорошие новости могли принести волки, поросёнок не знал, но через щёлку в стене хорошо видел, как собака забежала в дом, а через пару минут с ней вместе во двор выскочил хозяин в сапогах, трусах и каске.

– Вы чего, серые, совсем ошалели? – зашипел Арнольд из-за закрытых ворот.

– Ты, мельник, не гоношись, не гоношись перед гостями. Мы без ножей и без дубинок пришли. Даже наоборот.

– Как это – наоборот? – удивился мельник.

– А ты ворота открой – и увидишь.

5

От неожиданности мельник открыл ворота. Снаружи стояли на задних лапах три матёрых волка, у каждого через плечо была кроваво-красная лента.

– С подарками мы пришли, – сказал самый высокий, почти с мельника ростом, волк. – За невесту.

– За какую ещё невесту?!

– Цену набиваешь? – усмехнулся волк. – В лесу все давно знают, что у тебя дочка подрастает. У тебя дочка, а у нашей волчихи сын. Вот мы и пришли сговориться, чтобы ты свою дочь за нашего волчонка отдал.

– Вы в своём ли уме, сваты зубастые?! – рассердился мельник. – Ей едва пять лет исполнилось, она даже косы заплетать толком не умеет!

– Вот и хорошо, – сказал другой волк, пониже и постарше, чем первый. – Нам несмышлёныш и надобен. Зачем нам взрослая? Уж мы её сызмала и бегать, и говорить по-нашему, по-разбойничьи, научим, а как вырастет – сын нашей волчихи на ней женится. Соглашайся, мельник! За это ни тебя, ни семью твою, ни скотину и вообще никого из вашей деревни в окрестных лесах обидеть никто не посмеет! А чтобы не думал ты, будто мы понапрасну языками треплем, глянь на улицу.

Глянул мельник за ворота, а там пять огромных возов стоят: один с горой лисьих мехов, другой – беличьих, и ещё три воза с заячьими шкурками. Тут уж Арнольд совсем дар речи потерял.

И тогда третий волк, самый старый, лысый и одноглазый, вышел вперёд и сказал:

– Придём мы за дочкой твоей через месяц, когда луна снова в полную силу войдёт. Зарежь к тому времени лошадь свою, собаку, кур своих и корову соседскую, навари пива ячменного десять бочек – всю ночь гулять будем. А всем прочим на деревне накажи двери запереть и носа на улицу не показывать, не то пограбим-пожжём всё вокруг, ибо страшны мы во хмелю.

Первый волк, принюхавшись, добавил:

– И свинью не забудь.

Сказав это, волки взвыли на луну, опустились на передние лапы и убежали прочь. А мельник, так и не одевшись, велел собаке не дрожать и разбудить лошадь, чтобы помогла возы во двор затащить.

– Как они вообще умудрились такую тяжесть дотащить, если их трое было? – ворчала лошадь, впрягаясь.

Собака обнюхала оглобли и сказала:

– Лосями пахнет. Видать, подкараулили их серые и пригрозили зарезать, если не довезут.

– Нечего болтать! – вполголоса ругнулся мельник. – Не вашего мелкого ума дело, как они эти возы доставили. Я сам разберусь, если надо будет.

6

Утром домашние, конечно, удивились, откуда на дворе такое богачество. Мельник же строго-настрого запретил собаке и лошади рассказывать о ночных гостях, а остальным наплёл, будто меха проезжий купец попросил оставить на сохранение.

Только поросёнок не спрашивал про возы. Фред с раннего утра бегал от амбара до мельницы и обратно как заведённый. Он торопился быстрее отработать долг, чтобы через месяц его не зарезали и не отдали волкам на съедение. Видя, как он старается, жена мельника сказала:

– Глупый, куда торопишься? Сейчас в лесу холодно, есть нечего, а тут и жильё, и еда, и одёжка какая-никакая. Перезимуешь с нами, а по весне, если уж так хочешь, иди в лес – никто и слова поперёк не скажет.

Очень уж ей не хотелось снова одной на тачке мешки возить. Но Фред не слушал её уговоры. Он молча подставлял спину и бежал на мельницу с новым мешком зерна.

К вечеру кошка, подсчитав количество перенесённых мешков, сказала, что поросёнок славно потрудился:

– Такими темпами ты долг недели через три отработать успеешь!

Но и её Фред не слушал. Так уморился за день, что едва дополз до сарая и заснул, даже не поев.

7

Дни теперь полетели друг за другом, словно крылья мельницы: один, второй, третий… Каждый вечер Фред с тревогой смотрел на убывающую луну и по утрам принимался за работу ещё усердней. Жена мельника, его сыновья, лошадь, собака, кошка, куры, мыши и даже соседская корова не могли взять в толк, что произошло с поросёнком, но Фред никому ничего не говорил, а только молча таскал мешки. И когда месяц на небе совсем истончился, кошка сделала запись в амбарной книге, что поросёнок полностью отработал долг.

От облегчения у Фреда подогнулись ножки, и он чуть не сломал свёрнутый колечком хвостик, плюхнувшись задом на твёрдый пол.

– Правда?

Кошка несколько раз для верности пересчитала и сказала, что Фреду полагается ещё и мешок репы. Быстро придя в себя, поросёнок поблагодарил, но вместо мешка попросил какую-нибудь попонку, чтобы не замёрзнуть, пока будет возвращаться домой. Жена мельника покопалась в старых вещах и отыскала старую ежовую шубу.

– Сыновья мои носили, когда маленькие были, – сказала Бригитта, отдавая Фреду обновку, и добавила: – А может, останешься? Хорошо же сработались.

Что и говорить, сработались поросёнок и жена мельника и вправду на славу, но Фред не хотел задерживаться в деревне ни на один лишний день.

Наступила тёмная безлунная ночь, и Фред впервые за эти две недели заснул с улыбкой на измученной мордочке. Теперь он абсолютно свободен и уже завтра направится домой. То-то все удивятся!

Всю ночь на улице трещал мороз, но поросёнок совсем его не чувствовал, потому что ежовые шубы очень тёплые. Посапывая и причмокивая, Фред в своём счастливом сне шустрым кабанчиком мчался к родным, и солнечные лучи весело мелькали в дубовой листве.

8

Едва солнце поднялось над белым от инея столетним ельником, а вся деревня из серо-голубой сделалась ярко-оранжевой, на околицу из леса выбежал охотничий пёс. Он сильно хромал и оставлял за собой длинный кровавый след. Едва добежав до первой кривенькой избушки, он громко пролаял:

– Волки! Берегись, волки!

Дверь избушки отворилась, и оттуда выскочила старушка с валенком на голове.

– Где?! Где волки, милый?!

– Сюда бегут… Уже близко… – голос пса быстро слабел. – Предупре…

И пёс упал, окончательно потеряв силы.

Старушка заохала, но делать нечего – побежала как была, в лаптях на босу ногу, к висящему у калитки дырявому ведру, схватила торчавший из сугроба батожок и изо всех старушечьих сил начала мутузить по ведру и кричать:

– Волки! Волки близко! Берегись!

Весть моментально разнеслась по всей деревне. Взрослые ли, дети, козы ли, овцы – все тут же забыли о начатых с утра делах и бросились запирать ставни, ворота, избы и сараи. Кто мог – похватали вилы, топоры, косы и притаились.

Долго ждать не пришлось: почти сразу в деревню ворвались серые разбойники. Но они не стали, как обычно, нападать на все дворы подряд. Волки проскочили через деревню, никого не трогая. Казалось, они просто спешили по своим делам и решили немного срезать путь.

И только добежав до мельницы, звери вдруг жутко завыли, заулюлюкали и, перепрыгнув через изгородь, оказались во дворе мельникова дома.

9

Поросёнок проснулся оттого, что дверь в его сарай резко открылась и внутрь вбежали жена мельника с Беттой на руках и два мельниковых сына – Леопольд и Гарольд.

– Хрюня! – обрадовалась было Бетта, но жена мельника закрыла ей рот ладонью.

– Эй, что случилось?! – возмутился Фред.

Сыновья мельника прижали пальцы к губам и прошептали:

– Тс-с! Волки!

Мельник закрыл сарай снаружи, завалил дверь кучей навоза, чтобы человеческого запаха нельзя было почувствовать (волки, как известно, брезгливые, вони не любят), а сам с лошадью, собакой, кошкой, курами, мышами и невесть откуда свалившейся соседской коровой заперся в амбаре. И не успел он опустить засов, как через ограду во двор хлынули волки.

Огромная белая волчиха несколько раз прошлась по двору, принюхиваясь, потом подступила к воротам амбара и громко сказала:

– Эй, мельник! Я знаю, что ты там. Выходи, поговорить надо.

10

Щель в стене сарая была узкая, и весь двор через неё разглядеть не получалось, но Фреду было достаточно и этого. Прильнув к щели глазом, он увидел волков, окруживших амбар.

Волчиха Фреду сразу не понравилась. Шерсть белая, как снег, глаза голубые, как лёд, зубы острые и блестящие, как ножи. Прочие волки при ней даже дышать боялись: не то от большой любви, не то от великого страха.

– Идите прочь! – крикнул мельник из-за ворот амбара. – Вам здесь не рады!

– Плохой ты человек, мельник, жадный! – усмехнулась волчиха. – Мы к тебе с подарками, а ты к нам охотника подослал.

– Не нужны мне ваши подарки, забирайте и проваливайте!

– Чего же сразу не сказал?

– Вам, головорезам, попробуй слово неласковое сказать, сразу зубами в горло вцепиться норовите!

– Нет уж, мельник, так дело не пойдёт. Не заплатил бы ты охотнику, не велел бы всю стаю до последнего волчонка извести – отступились бы мы, в другом бы месте невесту наследнику нашли. А сейчас не обессудь – заберём девчонку. Надо бы ещё мельницу твою пограбить-пожечь, жену и сыновей в плен забрать, тебя смерти лютой предать, но уж коли мы с тобой породниться решили, то и подарки оставим, и обещание деревню вашу не трогать не нарушим. Выходи, отдавай дочку свою!

Жена мельника, услыхав такие слова, не выдержала и запричитала, обняла дочку покрепче. Бетта тоже в голос заревела. Услышала волчиха плач, подскочила к сараю, толкнула лапой стену – и упала хлипкая постройка, придавив поросёнка и мельниковых сыновей. Схватила волчиха девочку за рукав шубки и вырвала из материнских рук. Тотчас завыли волки, заулюлюкали, снесли ворота с петель и умчались в тёмный лес.

11

Едва волков не стало слышно, Фред и мальчики выползли из-под упавшей стены. Бригитта сидела на полу и в голос плакала. Вскоре прибежал из амбара мельник, огляделся и начал шарить по углам: заглянул под перевёрнутое корытце, разобрал сваленные у двери ящики, даже разворошил соломенную подстилку, на которой спал Фред. Ничего не отыскав, он бросился к жене:

– Бригитта, с Беттой всё в порядке?

– Что? – Бригитта подняла на мужа опухшие от слёз глаза.

– Где Бетта? Ты её спрятала?

– Арнольд, о чём говорила та волчиха?

Мельник отпрянул:

– Ты что, отдала им Бетту?

Бригитта поднялась на ноги.

– Кажется, это ты её отдал.

– Я?! – разозлился мельник. – Я сразу же охотника нанял, чтобы он всё их племя на корню извёл! А ты вот так взяла и отпустила мою малышку… – лицо мельника сморщилось, и он заплакал: – Бетта моя, Бетта!

Леопольд и Гарольд бросились обнимать отца. А Фред, ни жив ни мёртв от страха, уставился в угол между оградой и баней.

– Хозяин, – негромко сказал Фред, дрожа всем телом. – Хозяин, смотри, кажется, там…

Арнольд посмотрел на поросёнка. Губы мельника поджались, он оттолкнул сыновей, решительно подошёл к Фреду и пнул его сапогом под брюшко. Поросёнок с отчаянным визгом отлетел к бане.

– Убирайся отсюда, свинья вонючая! – крикнул Арнольд. – Или котлет из тебя наделаю! Пошли все в дом, живо!

И ушёл, громко топая сапогами. Жена и сыновья послушно отправились за ним.

Фред остался один на один с маленьким серым комочком, прятавшимся в углу двора.

Это был волчонок.

– Тс-с! – прошептал волчонок. – А то съем.

Вблизи он оказался не таким страшным, как Фреду почудилось сначала. Пожалуй, Фред был вдвое крупнее волчонка и легко мог съесть его сам.

– Ты что здесь делаешь? – спросил Фред тоже шёпотом.

– Прячусь.

Фред вздохнул и уточнил:

– А как ты здесь очутился?

12

– Я у бабули был, – сказал волчонок. – Ночью пришёл охотник с собаками, хотел всех перестрелять. Думал, дурачок, если у него волкодав, то его волки прямо испугаются. Ха-ха!

Фред округлил глаза:

– Вы что, его съели?

– Не успели, – вздохнул волчонок. – Дурачок не дурачок, а по деревьям лазает не хуже медведя. Залез, трусливая душонка, на священную ёлку, до сих пор там, наверное, сидит…

– А вы?

– А что мы? Тут же провыли общий сбор и побежали вершить святое возмездие.

– А при чём здесь ты?

– Вот болван полосатый! Говорю же – я у бабули был. Мы в спиногрызов играли, и я выигрывал. И вдруг общий сбор, бабуля сразу из логова выскочила, а я у неё на загривке, зубами-когтями держусь, чтобы не свалиться. Потому что если упадёшь, она лапой так под хвост влепит – неделю сидеть невозможно!

Дальше волчонок рассказывал, что стая всю ночь гнала охотничью собаку, и тут уже отцепляться от бабули было никак нельзя: вляпаешься в дерево – и мокрого места не останется, так быстро волки бегают.

– А чего же ты не сказал, чтобы медленнее бежали?

– Ты что – глухой? Я же говорю: зубами и когтями держался. Только рот откроешь – и всё, всмятку.

Фред обескураженно помотал головой. Получается, что этот волчонок случайно приехал сюда верхом?

– И вовсе не случайно! Я сразу понял, что охота началась. Кто же такое веселье пропустит? – гордо сказал волчонок.

– Так закончилось уже веселье. Что ты здесь до сих пор делаешь?

– Ну… – волчонок немного помялся. – Я кушать захотел. А тут как запахло вкусным!..

С этими словами волчонок поднялся на все четыре лапы. Под ним лежало колечко колбасы.

– Это не твоё, это кошкино, – сказал поросёнок.

– Ты совсем болван? – волчонок торопливо схватил колбасу и начал чавкать. – Я нашёл – значит, моё.

– Это ты болван. Нельзя чужое брать!

– Не поняла, – раздался вдруг голос кошки. – Это что – волк? Он что, съел мою колбаску?

Час от часу не легче, подумал Фред.