Электронная библиотека » Ивана Трамп » » онлайн чтение - страница 8

Текст книги "Только про любовь"


  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 17:50


Автор книги: Ивана Трамп


Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 8 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Маловероятно, что она будет во всем послушна. В любящем отце внезапно проснулись диктаторские замашки. Он пожал плечами.

– Мы всегда доверяли Катринке самой принимать решение, – сказал он. – И она всегда их принимала.

Милена вспомнила все решения Катринки, которые она не поддерживала, начиная с самого первого – с вступления в лыжную секцию. Она вспомнила свои бессонные ночи и ее переломы, растянутые мышцы и сломанные ребра, вспомнила смертельно бледное лицо Катринки после несчастного случая. Милена любила дочь и гордилась ею, но, честно говоря, не верила, что решения Катринки всегда были правильными.

– Да, конечно, – сказала она Иржке, и слова эти вырвались у нее помимо ее воли, – она до сих пор еще не разбилась, если именно это ты имеешь в виду. – Она побледнела при этой мысли, потому что не позволяла себе даже думать, что с Катринкой может случиться такая беда.

Иржка как-то криво улыбнулся.

– Ну, об этом мы можем не беспокоиться в данном случае, – сказал он, – сниматься в кино, по крайней мере, неопасно для жизни.


На этой же неделе Катринка связалась с секретарем Бартоша, и он назначил ей встречу. После занятий она села в «фиат» и проехала пятнадцать километров по шоссе из Праги до студии «Баррандов».

Студия представляла собой обычный комплекс павильонов и административных зданий, помещений для монтажа и озвучивания фильмов. Офис Мирека Бартоша был в конце длинного темного коридора в четырехэтажном здании из стекла и бетона. Приемная, где сидел секретарь, была маленькая и темная, с ветхой мебелью, которая напоминала Катринке офисы в спортивном комплексе Свитова. По сравнению с ней личный кабинет Бартоша был роскошным. Чувствовалось, что это кабинет одного из наиболее удачливых режиссеров в Чехословакии. В нем стоял новенький комплект мягкой мебели, сверкали стекла современных шкафов из светлого дерева, тут же несколько торшеров, большой письменный стол, заваленный сценариями и книгами, и фигурная лампа, в основании которой красовалась отлитая из бронзы обнаженная женщина.

Бартош лежал на диване и делал пометки в сценарии. Когда секретарь провел Катринку в кабинет, он быстро встал, надел очки и, протянув ей руку, тепло поприветствовал.

– Рад видеть вас. Входите, входите. Садитесь. Не хотите ли чаю? Кофе?

Он усадил ее на диван, на котором только что лежал, приготовил кофе и уселся в кресло напротив. Несколько мгновений он молча изучал ее лицо.

– Я знаю вас, – сказал он. – Я уверен, что видел вас где-то раньше.

– На обложке журнала? – спросила она.

Он рассмеялся:

– Да, конечно. И где-то еще, без сомнения. Вы недавно работаете моделью?

Катринка кивнула.

– Но это я так, – продолжал он. – Вы сами знаете, в вашем лице что-то есть.

Он задумался.

– Конечно, вы очень красивы, – продолжал он бесстрастно. – Может быть, это.

Катринка почувствовала, что краснеет, она надеялась, что он не будет говорить об этом.

– Вы помните фильм «Кровь и лилии»? – спросила она.

– Помню ли я? – Он оживился и громко рассмеялся. – Неужели вы думаете, что я могу забыть какой-либо из своих фильмов? Даже если я захочу.

– Я была одной из маленьких девочек с косичками в эпизоде со школой.

– Разве не все маленькие девочки ходят с косичками? – ласково спросил он ее.

– У меня была реплика. – Она повторила ее, не уверенная в том – реплика ли это из фильма или версия Томаша.

Он откинулся в кресле, улыбаясь.

– Кажется, у нас обоих хорошая память, – заметил он.

Секретарь принес кофе. Бартош расспрашивал Катринку, настаивая на подробностях ее рассказа о себе и обо всем, что с ней произошло после съемок. Он хотя и был важным и влиятельным человеком, но обладал простыми манерами, которые буквально очаровали ее. Она готова была рассказать ему все.

– Твое имя должно быть знакомо мне по лыжной команде, – проговорил он, когда она закончила. – Стыдно.

– Нас так много, – сказала Катринка с улыбкой, и слова ее не могли показаться не скромными. – А вы один.

– Слава Богу, – он раскатисто засмеялся.

– А вы занимаетесь спортом?

– У меня нет времени. Немного катаюсь на лыжах. Но… – Он встал, подошел к письменному столу, взял сценарий, который отбросил при ее появлении, и начал просматривать его. Когда он нашел нужную страницу, протянул ее Катринке. Расхаживая по кабинету, он начал медленно пересказывать сюжет фильма. Это был очередной детектив, который назывался «Дом на улице Чоткова», с мрачным и сложным сюжетом.

– Вам понятно? – спрашивал он ее время от времени.

Катринка кивала, и он продолжал, жестикулируя руками и меняя голос, когда читал за разных героев.

Мысль о том, что Мирек Бартош годится ей в отцы, не приходила Катринке в голову. Она наблюдала, как он играл для нее, стараясь заинтересовать и очаровать. Она не сразу поняла, что возникшее в ней чувство к этому человеку является не восхищением, а сексуальным желанием.

Закончив, он спросил:

– Ну, что ты думаешь?

– Это потрясающе. – Это все, что ей сейчас пришло в голову.

– Хорошо, – удовлетворенно сказал Бартош. – Я думаю, что фильм таким и будет. Сейчас я оставлю тебя одну на несколько минут.

Он сел рядом с ней на диван, наклонившись к раскрытому сценарию на ее коленях. Его близость привела ее в смущение; она хотела отодвинуться, но не решилась, боясь, что он неправильно ее поймет.

– Я хочу, чтобы ты несколько минут поизучала вот эту сцену. А когда я вернусь, мы вместе прочитаем ее вслух. – Он улыбнулся. – Хорошо?

Катринка кивнула.

– Хорошо, – согласилась она.

Бартош вышел, а она принялась изучать сценарий. Она была абсолютно спокойна. Может быть, потому, что уверяла себя: ей все равно, чем кончится их встреча. Роль в фильме действительно ничего не значила для нее. Она вспомнила, как было скучно во время съемок фильма «Кровь и лилии». Может, ей следует сказать ему, когда он вернется, что эта роль ей неинтересна? Но это показалось ей невежливым после того, как он проявил к ней столько внимания. Возможно, она и не получит эту роль. Л если и получит, то всегда сможет отказаться.

Наконец Бартош вернулся, держа в руках еще один сценарий. Он снова сел в кресло напротив. Они четырежды прочитали вместе сцену, и каждый раз с изменениями, которые он предлагал. Наконец, он удовлетворенно сказал:

– Достаточно. Тобой приятно руководить. – Это было наивысшей похвалой для нее.

– Я получила роль? – сказала Катринка, удивляясь, что все оказалось так просто.

– Не совсем, – сказал он. – Я хочу снять пробу. То, что ты делала, когда тебе было пять лет, не в счет, – добавил он, улыбаясь. Бартош знал, что камера схватит ее красоту. Это было видно по фото на обложке журнала. Он хотел запечатлеть на пленке живость, внутреннюю энергию, которую излучали ее глаза.

– Пусть надежда не уносит тебя далеко, – предупредил он Катринку. – Камера не всех любит. И это просто маленькая роль.

Маленькая, но решающая, подумал он. Впрочем, все роли решающие.

Катринке хотелось сказать ему, что она в общем-то не заинтересована в ней, но что-то остановило ее: возможно, нежелание огорчить его или стремление проверить себя в новой ситуации, поиски приключений или простое любопытство, много ли можно заработать в кино. В июне и июле, до начала летних тренировок, она подрабатывала в одном из отелей Мюнхена. Это была очень тяжелая работа. Если она сможет заработать больше в кино, почему бы не попробовать? Катринка не была корыстной, но в стране, в которой не все самое необходимое было в достатке и все стоило дорого, она с ранних лет узнала цену деньгам. Ей казалось глупым отказываться от возможности заработать.

Она поблагодарила Бартоша за беседу, договорилась с его секретарем о времени кинопроб, села в свой «фиат» и поехала в «Максимилианку», чтобы рассказать Жужке и Томашу последние новости.

Чтобы отметить это событие, Томаш заказал всем пива.

– Я думала, что ты насмехался тогда надо мной, – сказала она, обрадованная его реакцией.

Он положил ей на плечо руку и пожал его.

– Я горжусь своим успехом, – возвышенно произнес он. – Как всегда.

– Это еще не успех. Не настоящий успех. Но когда-нибудь он придет, – ответила ему Катринка, поднимая бокал с пивом. – И я буду тобой гордиться.

Томаш прижал к себе Катринку и Жужку. В его взгляде читались сила и страсть, которые он не всегда показывал.

– Конечно, будешь, – сказал он. – Я буду лучше, чем Форман, лучше, чем Менцель. Лучше любого из них.


Кинопробы оказались даже более удачными, чем рассчитывал Мирек Бартош. Катринка ожидала, что самым большим препятствием будет расписание съемок, но оказалось, что этой проблемы вообще не существует. Съемки должны были начаться не раньше поздней весны, и Бартош настаивал, чтобы Катринка снялась между концом учебного года и началом летних тренировок. Это сделало невозможным ее отказ – Бартош всегда добивался того, чего хотел. Это могли подтвердить все, кто его знал. А он твердо решил, что Катринка ему действительно нужна.

В начале марта он побывал на соревнованиях, болел за Катринку, а ей хотелось произвести на него впечатление. Она пришла первой, дав Илоне Лукански еще один повод для плохого настроения, в котором она пребывала всегда, когда Катринка побеждала. После этого Бартош заверил Оту Черни, что все съемки будут завершены вовремя, с тем чтобы в августе Катринка смогла присоединиться к команде для тренировок. Ольга Черни, услышав о кино, назвала Катринку бабочкой, не способной заниматься одним делом и добиваться в нем успеха. Этот ее выпад Ота отклонил, потому что она была абсолютно неправа. Родители Катринки, на которых произвело впечатление не столько обаяние Бартоша, сколько его чувство здравого смысла, решили не отговаривать дочь, так как он заверил их, что съемки не будут помехой в жизни Катринки, но помогут ей не только заработать деньги, но и обрести большую свободу и успех в коммунистических странах.

Роль, на которую Бартош взял Катринку, была небольшой, кое-кому могло бы показаться странным, что он так заинтересован именно в ней для этой роли. Но никому это не показалось. То, что он был женат на дочери Феликса Мача, ставило его в глазах окружающих вне подозрений. Кто мог предположить, что, имея такого тестя, Бартош решится на супружескую неверность?

Глава 12

Когда наступило лето, Томаш и Жужка, которым не хотелось надолго разлучаться, вместе навестили свои семьи и отправились путешествовать через Словакию в Венгрию. Катринка, у которой были две свободные недели, побывала в Свитове, работала в саду с бабушкой и дедушкой, навещала мать Томаша, с которой пила кофе, а затем вместе с родителями отправилась навестить тетю Зденку и двоюродных братьев. После смерти родителей и отъезда мужа в Брно Зденка вела хозяйство на ферме вместе с сыновьями. Она была всего на два года старше Милены, но выглядела намного солиднее ее и полнее.

Многое здесь изменилось, но это место оставалось для Катринки по-прежнему волшебным. Как бы ни были заняты ее братья, они всегда находили время, чтобы пойти с ней на рыбалку, как прежде, их сопровождали две собаки, конечно, уже другие. Куры клевали зерно у ее ног, когда она помогала Милене в курятнике, каждый день она плавала с отцом в пруду. По ночам все так же жужжали насекомые, а над головой ярко сверкали звезды. Каждый раз, когда она уезжала отсюда, на нее находила грусть, но в этот раз расставание было особенно печальным, как будто она навсегда прощалась со своим детством.


«Дом на улице Чоткова» снимался на студии «Баррандов», и когда Катринка вернулась в Прагу, она переехала (поскольку общежитие было закрыто на лето) в маленький недорогой отель на соседней с Вацлавской площадью улице. Вацлавская площадь не была вовсе площадью – скорее, прямоугольник с гостиницами и магазинами, который находился недалеко от Национального театра и ФАМУ. Почти вся съемочная группа жила в городе Баррандов в гостиницах или у друзей. Катринка была единственной, кто жил в Праге. Одна из гардеробщиц предложила ей место в своей квартире, но Катринка вежливо отказалась. Ей очень хотелось пожить самостоятельно, это придавало всему происходящему характер какого-то приключения. Дни на съемочной площадке тянулись медленно. Часы вынужденного совместного пребывания и напряженная работа сплотили всю съемочную группу в своего рода семью: любящую и сложную, разумную и вздорную. Всегда было с кем поговорить между съемками, вместе провести свободное время, перекусить.

Бартош на два дня пригласил Катринку на съемочную площадку для того, чтобы она «почувствовала атмосферу фильма», как он кратко объяснил. Затем он нарочито не обращал на нее внимания. Он был осторожен и старался, чтобы она не заметила, что он наблюдает за ней каждое мгновение. Он привычно руководил съемками, но стремился произвести на Катринку впечатление, дать ей почувствовать свою власть. И она это почувствовала. Сидела ли она тихо в углу, пытаясь читать, или пила в буфете кофе и шутила с кем-либо, ее глаза всегда были устремлены на него, в надежде поймать его взгляд, увидеть его улыбку. Теперь, когда он не обращал на нее внимания, она чувствовала себя удивительно одинокой. Она стала думать о Власте Мач, и во время обеда она с интересом слушала сплетни о ней, с трудом сдерживаясь, чтобы не задавать вопросов. Узнала она немного: и Мирека, и Власту подозревали в том, что у них есть любовники, но никто имен не называл, и все признавали, что люди их круга всегда являются объектом для пересудов. На людях же они являли собой счастливую супружескую пару.

По причинам, ей непонятным, Катринка вскоре почувствовала, что утрачивает жизнерадостность и энергию. Что-то портило ее нормальное хорошее настроение. Она пришла к выводу, что это скука, и решила для себя в будущем не иметь дело с кино.

Как и тогда, когда ей было пять лет, Катринка считала эту работу скучной. Бесконечное ожидание было для нее пыткой. А ждать надо было всегда: пока установят свет и заправят камеры пленкой, пока установят декорации и загримируют актеров. Единственным, кто был постоянно занят, был Мирек Бартош, и поэтому она сделала вывод, что он был единственным, кому здесь действительно не скучно. Когда Вендулка Габриэл, ведущая актриса, сказала ей однажды, что ничто, абсолютно ничто – ни секс, ни деньги, ни даже ребенок – не приносит ей такого удовольствия, как игра перед камерой, Катринка сочла ее неврастеником.

У Мирека Бартоша была связь с Вендулкой Габриэл, но это было очень давно, актриса была сейчас замужем, брак был счастливым, а своего двухлетнего сына она обожала. Когда она заметила, как Мирек тайком наблюдает за Катринкой, она решила предупредить девушку, но передумала. Все мы должны когда-нибудь повзрослеть, думала она. Ее прямо-таки изумляло, что Катринка еще невинна. Она была уверена, что все равно кто-нибудь займется ею, а в мире полно ублюдков, и Бартош не самый худший из них.

На третий день, когда Катринка разговаривала в буфете с Лудой, красивым молодым актером, который в фильме играл ее друга, к ним подошел Мирек Бартош и нежно положил ей руку на плечо.

– Ну, – спросил он, – ты готова к своей большой роли?

У нее было такое чувство, что от его руки в ее тело пошел электрический ток. Чувствует ли он, что я дрожу, спрашивала она себя. Она не хотела, чтобы он заметил ее волнение.

– Да, – ответила она.

Луда попытался скрыть свое недовольство. Последние два дня он пытался привлечь внимание Катринки, и вот теперь, когда он почти этого добился, ему помешал Бартош.

– Мы сначала порепетируем, разметим съемочную площадку, установим свет, затем отснимем.

Она кивнула.

– Проглотила язык? – пошутил он.

– Нет, – ответила она как-то нервно. После того как много дней он ее не замечал, сейчас от его присутствия волнение душило Катринку.

– Боязнь сцены, – сочувственно сказал Луда. – Не волнуйся. У всех так было.

– Не цепляйся к ней, Мирек, – вмешалась Вендулка, переставая наливать чай из большого самовара на столе. – Она новичок.

– Глупости, – ответил Бартош, который прекрасно понял, что Вендулка имела в виду. Он подчеркнуто по-дружески обнял Катринку. – Она старичок. Первый раз она снялась в моем фильме в возрасте… – он взглянул на Катринку и улыбнулся. – Сколько тебе было тогда лет?

Они были почти одного роста, его лицо было обращено к ней, их губы были на расстоянии всего нескольких дюймов. Она сглотнула.

– Пять, – выдавила она.

– Пять, – повторил он.

– А сколько тебе было лет? – елейным голосом спросила Вендулка.

– Я был достаточно взрослым, чтобы стать осмотрительным, – смеясь, ответил он. – Но я никогда им не стал.

Вендулка улыбнулась и ушла со своей чашкой чаю.

– Если бы у тебя была косичка, – нежным голосом промолвил Бартош, – я подергал бы ее на счастье, как я это делал раньше. Ну, начнем, – сказал он, собирая группу. Он снял с плеча Катринки руку и пошел в сторону съемочной площадки.

Когда его рука обнимала ее, Катринка чувствовала себя неловко. Но теперь ей ее не хватало. Она поспешила вслед за Бартошем, не желая откладывать съемку и быть без него дольше, чем это необходимо.

Первый эпизод был с Вендулкой и Лудой. Его по-разному толковали, и во время репетиций Бартош менял реплики, стараясь вдохнуть в них жизнь. Катринке было тяжело следить за постоянными изменениями и запоминать бесконечные вариации: что сказать, где стоять, что делать, но сейчас ей это нравилось. Но к тому времени, когда эпизод отрепетировали, стало слишком темно, чтобы снимать. Поэтому Бартош отложил съемку до следующего дня. Когда все ушли со съемочной площадки, к Катринке подошел Луда.

– Мирек прав. У тебя чувствуется профессионализм. Трудно поверить, что это твоя первая настоящая роль. Я потрясен, – сказал он.

– Спасибо, – отозвалась Катринка, польщенная комплиментом.

– У тебя есть сейчас какие-нибудь планы? – спросил он. – Может быть, мы пообедаем?

– Катринка, – раздался голос Бартоша, прежде чем она успела ответить. Она обернулась и увидела, что он смотрит в ее сторону. – Пожалуйста, можно тебя на одно слово?

Хотя его фраза и была построена как вопрос, звучала она как приказ.

Катринка снова почувствовала, как ее охватило волнение, и это очень удивило ее. Обычно она волновалась перед соревнованиями, но в остальное время нервы ее не беспокоили, и многие солидные люди, исключая, пожалуй, ужасных сотрудников Спорткомитета, подпадали под ее обаяние быстрее, чем она успевала стушеваться перед ними. Она повернулась к Луде.

– Может быть, в другой раз?

Он кивнул.

– Не пугайся так, – сказал он, подбадривая ее. – Режиссеры всегда так делают. Они обожают маленькие приватные беседы.

Катринка слабо улыбнулась, затем подошла к Бартошу, который сидел в своем высоком кресле у съемочной площадки; на коленях у него лежал раскрытый сценарий.

– Садись, – сказал он мягко, указывая ей на стул возле себя.

– Я была ужасна?

– Да нет. Все было хорошо. – Он улыбнулся. – Откровенно говоря, ты справилась намного лучше, чем я ожидал. Ты быстро учишься.

– Я стараюсь. – Она не понимала, почему так нервничает рядом с ним. Она была не похожа на себя.

– Ты не должна меня бояться.

– Я и не боюсь, – твердо сказала она.

– Вот и хорошо. Есть несколько моментов, которые я хотел бы обговорить с тобой, прежде чем мы начнем завтра утром снимать. Хорошо?

– Да.

– Доброй ночи, – громко попрощалась Вендулка.

– Доброй ночи, – ответил Бартош, не глядя на нее.

Работники съемочной группы и актеры один за другим уходили, но он ни на что не обращал внимания, кроме сценария, который теперь лежал на коленях у Катринки.

Он обсуждал с ней сцену, ее цель, предлагая различные варианты поведения ее героини, проговаривал с ней реплики, пробуя то одно, то другое. Наконец, часа через два он закрыл сценарий, потянулся, посмотрел на часы и сказал:

– О Боже, посмотри сколько времени. Пойдем, я угощу тебя обедом, а затем отправлю домой спать. Утром надо рано вставать.

Мирек Бартош, как правило, не отдавал прямых приказов, но мог уверенно склонить людей делать то, что хотел. Зная его решительность и обаяние, все считали, что проще сказать ему «да», чем «нет». Катринка в этом отношении, по крайней мере, не была исключением. Ей даже не пришло в голову, что она может отказаться пообедать с ним. Да она и не хотела отказываться.

Он привел ее в маленький дорогой ресторан на площади Старого города, где его хорошо знали, и с его появлением официанты сразу же засуетились вокруг него. В зале можно было заметить антикварные мейсенские канделябры, а чешская кухня в ресторане была просто великолепная. Катринка заказала «свичоква», бифштекс в сметанном соусе с клецками и клюквой. Бартош с восхищением смотрел на нее, пока она ела.

– Вижу, тебе нравится еда. Это хорошо, – заметил он одобрительно. – Его глаза оценивающе смотрели на ее фигуру.

– Тем не менее ты остаешься стройной.

Катринка опять почувствовала, что краснеет, ей оставалось только надеяться, что это не войдет в привычку, когда она будет общаться с ним.

Она обнаружила, что разговаривать с ним легко. Катринка рассказала ему про лето на ферме, про кур и фруктовые деревья, про Франтишека и Олдржича. И слушала его рассказы о фильмах, которые он снимал, о людях, которых знал, о кинофестивале в Каннах, о своей «хате» в Богемии, где он проводит долгие недели, гуляя в лесу и сочиняя сюжеты будущих фильмов. Его жена уехала туда на лето. Они уже давно женаты, и у каждого из них свои интересы, он пояснил, какие, добавив только, что они оба довольны тем, что каждый живет своей жизнью.

Как он и обещал, сразу после ужина Мирек отвез ее в отель, около которого она оставила свой маленький «фиат». Он наклонился, чтобы помочь ей открыть дверь, поцеловал ее нежно в щеку и пожелал приятных снов.

– Я думаю, что завтра у тебя все получится, – сказал он.

Катринка неохотно стала выбираться из машины. Она сознавала, что не хочет, чтобы этим кончился их вечер.

– Доброй ночи, – сказала она. – Спасибо.

Он улыбнулся.

– Не стоит благодарности. Беги. Пока я не передумал, – мягко добавил он, когда она выходила. Его удерживала не совесть, а опыт. Он знал, что торопливость может все разрушить.

В эту ночь Катринка вообще не спала. Вместо этого она снова и снова перебирала в уме детали этого вечера. Она не могла вспомнить, когда ей еще было так же хорошо с мужчиной. Мирек Бартош был интересным, волнующим, как никто из ее знакомых. Она не могла дождаться, когда увидит его вновь. Но утром она чувствовала себя отдохнувшей и полной энергии. Чтобы понравится ему, она пересмотрела весь свой скудный гардероб и выбрала юбку и гофрированную блузку, которая открывала ее шею и плечи. Сев в «фиат», она быстро поехала в Баррандов. Она даже не задумалась над возможными последствиями этих новых и неожиданных для нее чувств.

На студии в то утро были неполадки с освещением. Занятый техническими вопросами, Бартош не замечал актеров. Выискивая главного инженера, его глаза миновали Катринку, но не увидели ее. Опять она почувствовала себя непривычно одинокой.

– Теперь мы совсем выбились из расписания, – сказал Луда. – Он будет в отвратительном настроении весь день.

Катринка старалась чем-нибудь заняться. Она читала, болтала с актерами, полировала ногти, повторяла роль, но чувствовала себя беспокойно. На нее нашла какая-то вялость. Скука, думала она. Вендулка Габриэл, от природы лишенная темперамента, спокойно сидела на стуле и вышивала. Катринка даже пожалела, что не научилась вышивать у своей матери. Вышивание по канве показалось ей сейчас превосходным способом снять напряжение.

В конце концов, проблему с освещением решили, и Катринка опять оказалась на съемочной площадке с Вендулкой и Лудой, только теперь перед работающей камерой. Вопреки предсказаниям Луды, Бартош был весел. Катринка чувствовала, что напряжение ее спадает и все начинает ей нравиться.

В этот вечер Бартош знаком руки отпустил ее, а сам сел в кресло побеседовать с Вендулкой. Луда снова пригласил ее пообедать с ним. Она согласилась, и они по отдельности поехали в Прагу, договорившись встретиться в очаровательном маленьком ресторане в «Злате Хрушку», который располагался в доме восемнадцатого века недалеко от «Замка». И хотя она видела, как красавец Луда отчаянно кокетничает с ней, она никак не могла сосредоточиться. Она думала о Миреке Бартоше и Вендулке Габриэл, о том, что видела, как они прижимались друг к другу в сумраке студии. Это, конечно же, была ревность, хотя она и не понимала этого. Она еще никогда в жизни не знала этого чувства.

Луда проводил ее до машины, обнял, хотел поцеловать в щеку, но Катринка отстранилась и, дружески улыбнувшись ему, пожелала спокойной ночи.

– У тебя есть приятель? – спросил он, удерживая ее руку, чтобы она не ушла, не ответив.

– Нет, – ответила она, удивившись вопросу. – А что?

– Я просто интересуюсь. Доброй ночи, Катринка, – попрощался он.

Бартош как-то попросил ее вечером задержаться, затем еще, потом уже два вечера подряд, и каждый раз они репетировали на пустынной сцене – два человека в безбрежном космосе, всего два человека во всем мире. После репетиции он возил ее ужинать каждый раз в другой ресторан, но всегда маленький и романтичный, с прекрасной едой, какую только можно было найти в Праге. Он заказывал самые дорогие блюда, лучшие вина, а на четвертый вечер русскую икру и шампанское.

– Ты малость пьяна, – сказал он одобрительно, когда они покидали ресторан. Он обвил ее рукой, чтобы поддержать.

– Совсем немножко, – призналась она. Она чувствовала себя чудесно, бодрой и сильной, хотя у нее слегка кружилась голова.

– Я отвезу тебя домой, – предложил он.

Когда они приехали в отель, то вместо того, чтобы открыть изнутри дверцу, как он делал это обычно, Бартош вышел из машины и обошел ее. Помог Катринке выйти, провел ее через холл мимо уютно спавшего портье и поднялся с ней по лестнице к ее комнате. Несколько раз ей казалось, что она должна что-то сказать ему, например, что она прекрасно дойдет сама, и попрощаться с ним, но она не могла сделать этого. Еще раз его полная уверенность подавила ее, и она не могла сказать ему, что он не должен этого делать. Но чего этого? Она только чувствовала, что задыхается от волнения. Это было не из-за шампанского. Ее разум был абсолютно ясен.

Катринка почувствовала его руку на пояснице, когда поворачивала ключ в замочной скважине.

– Я прихватил шампанское, – сказал он.

– Вы зайдете? – спросила она, не зная, что еще сказать.

– Если ты мне позволишь, – ответил он.

Она открыла дверь и вошла: включив свет, быстро оглядела комнату, проверив, все ли в порядке. Комната была маленькой, даже без санузла, стены недавно покрашены в жизнерадостные тона. Вешалку скрывала цветастая ситцевая занавеска. Мебель была начала 50-х годов: потертое кресло, круглый стол с единственным стулом, комод, ночной столик и низкая кровать под простеньким покрывалом.

– Неплохо, – сказал Бартош, закончив осмотр комнаты и поворачиваясь к ней. – Итак, я здесь, – добавил он, – и что ты собираешься со мной делать?

Его присутствие ощущалось так сильно, что казалось, он заполнил собой всю комнату.

– Я не знаю, – честно призналась она.

– Не знаешь? – сократил он расстояние между ними, и когда обнял ее, она с трудом могла сдерживать дыхание. Он закрыл ей рот поцелуем, а потом она почувствовала его трепетный язык, вызвавший у нее маленькие взрывы чувств. Его руки ласкали ее тело сначала через тонкий слой одежды, а затем, скользнув под ткань, гладили ее кожу. Он трогал ее там, где прежде никто ее не трогал, но вместо того, чтобы остановить его, она обвила его руками и прижалась к нему, желая быть ближе и ближе, насколько это возможно.

Он отстранился от нее и спросил:

– Ты хочешь, чтобы я ушел?

И его улыбка сама ответила на этот глупый вопрос. Волосы ее разлетелись, блузка сбилась, она чувствовала, что вся горит.

– Нет, – ответила она и подумала, что просто умрет, если он уйдет сейчас, если перестанет дотрагиваться до нее, если тот огонь, который она чувствует внутри себя, уйдет из ее тела.

Он снял ее блузку и юбку, расстегнул бюстгальтер и начал нежно ласкать ее груди, сначала пальцами, потом ртом. Потом положил ее руки на свой пояс.

– Помоги мне, – прошептал он, и она почувствовала его горячее дыхание около уха. Она неловко расстегнула его ремень, потом «молнию» на брюках, а он продолжал обнимать ее тело, лаская бедра через тонкую ткань трусиков.

Уже обнаженный, он медленно, продлевая мгновения, раздевал ее.

– Покажись, – попросил он, когда она осталась нагой. Она медленно повернулась вокруг, не испытывая смущения.

– Ты удивительно красива, – сказал он. – Твое тело великолепно.

Он крепко обнял ее и перенес на кровать.

– Ты никогда не занималась этим прежде?

Она покачала головой.

– Не бойся. Тебе понравится.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 | Следующая
  • 4 Оценок: 5

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации