154 800 произведений, 42 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 3

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 23:10

Автор книги: Карен Рэнни


Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Глава 6

Джеймс Эдвард Моршем, наследник хорошо налаженного конного завода, которым владел его отец, Сэмюель Моршем, сидел на опушке леса, окружавшего поместье Моршемов. Он не лег спать после полуночного осмотра новорожденного жеребенка. Роды были трудные, и он хотел убедиться, что жеребенок оправился, а если нет то умертвить его как можно скорее, не причиняя животному страданий. Ради своих питомцев отец не считался ни с чем, и если это означало, что его сыну придется бодрствовать всю ночь, значит, так тому и быть.

Что ж, лучше так, чем лежать без сна, мучаясь угрызениями совести. Отчаяние мешает сну даже вернее, чем одиночество, а одиночество убило бы его, он ничуть в этом не сомневался.

Джеймс привалился к стволу огромного клена и поднял глаза на ночное небо, видневшееся сквозь ветви. Прошедшим днем небо было чистого голубого цвета, как глаза Алисы, – другого названия этому цвету у него не было, Правда, теперь все напоминало ему об Алисе.

… Ему было пять лет, когда родилась она, крохотное существо, пронзительно кричавшее и наполнившее дом запахом детской и своими требованиями. Она была его второй сестрой и явилась разочарованием, потому что мачеха обещала Джеймсу братика. Похоже, отец и сын оба разочаровались, когда родилась Алиса. Правда, Джеймс потом изменил свое мнение, а вот отец так, кажется, и не смирился.

Как все мальчишки, Джеймс тогда считал, что младенцы не заслуживают того, чтобы из-за них переживать, однако так продолжалось лишь до тех пор, пока не увидел Алису, наряженную для крещения. Кружевные пеленки и чепчик делали ее похожей на куколку. В тот день ему дали подержать ее. Она шевелилась и всхлипывала, а он приказывал ей помолчать срывающимся мальчишеским шепотком. Она широко открывала глазенки и улыбалась, решив, должно быть, что ей не так уж плохо в этих неуверенных руках. Если это и не была любовь с первого взгляда, то со второго уж точно.

Вот так они стали лучшими друзьями, пятилетний мальчик и обожавшая его девочка. Даже теперь Джеймс мог припомнить, сколько раз они лежали на этом самом пригорке и разглядывали облака, которые то подозрительно напоминали тетю Эдди, то одну из кошек, живущих на конюшне, то единорога на троне.

Много лет они были друзьями. Алиса стала единственным человеком, кому он признался, что хотел бы исполнять музыку, которая целыми днями звучит у него в голове. Когда выдавалась свободная минутка, он записывал ее – грандиозные симфонии. Ноты складывались у него в голове в поток музыки, сладостный источник, пробуждающий чувства. И только Алисе он играл самые любимые свои произведения на пианино – единственном вкладе ее матери в семейную жизнь, если не считать четырех дочерей.

Сидя однажды вечером в гостиной при мягком свете свечей, он вдруг с ужасом и восторгом осознал, что его чувства к Алисе далеко не братские. Он уловил и запомнил эту минуту и сохранил ее глубоко в сердце, оберегая, как самое ценное сокровище.

Джеймс с трудом проглотил комок в горле, подумав, что бессонница обострила память. Год прошел, как она исчезла, – год, наполненный неотложными делами и ужасными мыслями…

Он не хотел, чтобы она выходила замуж за Арчера Сент-Джона. Об этом человеке рассказывали всякое. Поговаривали, что и в юности он стремился к уединению, а с возрастом и вовсе стал избегать людей. Одно время Джеймс даже думал, что Алиса отвергнет ухаживания Арчера, но она только улыбалась и называла Джеймса глупеньким, а весной стала невестой.

В тот день он потерял своего лучшего друга, и с тех пор все пошло не так.

Он часто ловил себя на том, что, сам того не желая, вспоминает день ее возвращения из свадебного путешествия и бередит свои старые раны. Молодожены отсутствовали целых полгода, путешествовали по всему континенту – такой свадебный подарок преподнес жених невесте.

Джеймс помнил тот день, словно это было вчера. Алиса стояла у него перед глазами – в платье цвета морской волны, с маленькой муфточкой, согревающей ее нежные пальчики. От нее пахло лавандой, и этот аромат смешивался с запахом раннего листопада.

Она изменилась, стала печальнее, не такой живой и веселой. Его подозрения подтвердились два месяца спустя, когда она плакала на его плече и жаловалась на неудачное супружество. А он обнимал Алису, благодарный за любую возможность держать ее в своих объятиях. Джеймс закрыл глаза.

Закутанный в тяжелое пальто и увенчанный высокой касторовой шляпой – непременными принадлежностями путешественника, – Арчер Сент-Джон стоял рядом со своим экипажем и с нетерпением наблюдал, как Джереми в очередной раз проверяет упряжь, просматривает связки между лошадьми, кожаные крепления, серебряные заклепки, удила, кожаные шоры. Подобная дотошность подтверждала его репутацию ценного работника, великолепного знатока своего дела. Однако Арчеру казалось, что он слишком уж старается.

– Если ты еще раз проверишь упряжь, Джереми, то, клянусь, я уволю тебя по возвращении в Сандерхерст. В последнюю неделю ты стал таким въедливым, каким был до отъезда моей матери в Индию.

Обветренные руки замерли, их владелец как будто вздрогнул.

– Уж не из-за того ли случая, Джереми? Ты же знаешь, я тебя ни в чем не виню. Именно я приказал ехать побыстрее.

Джереми взглянул на небо, потом себе под ноги и наконец поднял взгляд на стоявшего перед ним хозяина.

– Она заставила меня дать обещание, сэр. Поклянись жизнью отца, сказала. Чтобы я проверял все дважды на случай неполадки.

– И кто же так заботится о моем благополучии, что сумел заставить тебя дать такое обещание?

– Миссис Беннетт, сэр. Она еще в гостинице мне сказала, что боится за вас. Получила предупреждение, ну и хотела, чтобы вы побереглись.

– Ты всегда так чутко прислушиваешься к словам женщин, Джереми?

Арчер никогда прежде не видел своего кучера в замешательстве. Чуть ли не по-девичьи смущенно кучер пробормотал:

– К этой – да, сэр, прислушался. Она сказала, что вас надо защитить, сэр. Так сказала ей графиня. Алиса хочет, чтобы вы побереглись.

Глава 7

Мэри-Кейт понадобилась почти неделя, чтобы добраться до деревни Денмаут. Теперь она передвигалась медленнее, потому что ее по-прежнему преследовали непонятные и изматывающие головные боли. Когда начинался приступ, девушка садилась у обочины и ждала, пока он закончится. Вместе с болями приходили и сны наяву, которые она принимала с любопытством.

Ее не оставляло чувство, что она что-то забыла. Оставила утюг на углях? Подвесила котелок так, что он выкипит? Подрезала ли фитиль у свечи? Бессмысленные тревоги. Теперь ее должен заботить только теплый прием в конце пути. Или его отсутствие.

Помоги ему… Помоги…

На этот раз она вздрогнула, едва не обернувшись. Ведь позади никого нет. Но она не выдумала голос, она слышала его внутренним слухом. Голос находился в ее мозгу – постоянный, неусыпный, настойчивый.

Лучше бы сделать вид, что ничего не произошло. Разве не разумнее отказаться от странных, беспокойных снов? В конце концов она выздоравливает после ушиба головы. А сны ей не принадлежат, как и чувства, и события. Два человека слились в одного, и она испытывает чувства Алисы Сент-Джон, осознавая себя как Мэри-Кейт Беннетт?

Но если так, почему же она не боится? Она чувствует смущение, может быть, стыд. В какое жалкое создание она превратилась! Одинокая женщина, радующаяся присутствию призрака! К тому же голос не страшный, а тихий и нежный. В словах нет Печали, только определенность, нет скорби – лишь решимость.

И посещавшие ее образы несли не грусть, а радость, жизнь, обогащенную такой сильной любовью, что Мэри-Кейт чувствовала ее отголоски даже сейчас.

Она не обладала даром ясновидения и никогда не принимала всерьез сказки и колдовство. Да, возможно, она была немного суеверна, однако не испытывала судьбу, не говорила о том, чего не понимала. Мэри-Кейт не хотела иметь ничего общего с потусторонним миром, с явлениями, которые не могла объяснить, с головными болями, видениями и приносимым ветром шепотом.

Надо забыть это происшествие, непонятные, тревожные грезы и впечатление, которое произвел на нее Арчер Сент-Джон. Вернись к своим заботам, забудь о пропавших женах, чужих краях и разговорах между Алисой Сент-Джон и ее мужем.

Полли сообщила множество подробностей о графе Сандерхерсте, включая титулы и размеры огромного богатства. От Полли Мэри-Кейт узнала и о том, что Алиса Сент-Джон исчезла год назад. Поговаривали, что она прячется от мужа, сбежала на континент с другим мужчиной, а может, ищет спасения от церкви или от семьи. Но похоже, ни одна из версий не соответствовала действительности. Богатые и знатные женщины не отказываются ни с того ни с сего от всех преимуществ, вытекающих из богатства и знатности. А если они совершают подобную глупость, подумала Мэри-Кейт, значит, заслуживают своей участи.

Мир, который ей снился, искушал, словно медленно приоткрывающееся окно: «Подойди и загляни. И посмотри, чего ты лишена». Арчер Сент-Джон заворожил ее, он занимал все ее сны. Казалось, в воздухе вокруг нее витало его присутствие. Этот человек достоин обожания даже на расстоянии.

Граф. Дворянин. Пэр. Человек богатый и влиятельный. Неподходящий герой для твоих грез, Мэри-Кейт. Может, замужество и поставило ее на ступеньку выше, но в душе она, наполовину ирландка, осталась простой крестьянкой. Смешно рассчитывать на что-то другое.

Увы, она не могла не вспоминать его! Он не обладал красотой, по меркам высшего света, – резкие черты лица, глубоко посаженные глаза. Лицо у него было широкое, нос с горбинкой, квадратный подбородок и слишком высокие, по мнению романтически настроенных дам, скулы. Его телосложение вряд ли могло заставить женщину затаить дыхание – мускулистые, крепкие ноги, плечи и грудная клетка широковаты, чтобы считать их гармонично развитыми. Он был выше всех мужчин, которых она видела гуляющими с дамами по Бонд-стрит. И волосы у него не светлые, что считается привлекательным, а черные и густые, не завитые, как сейчас очень модно, а прямые и довольно длинные. Он не носил бороды, его подбородок был чисто выбрит – явная странность, когда большинство мужчин тщательно ухаживают за растительностью на своих лицах.

И все же она навсегда запомнила Арчера Сент-Джона из-за его глаз. Жгуче-черные, не освещенные надеждой, непроницаемые, как беззвездная ночь, они очаровали Мэри-Кейт во сне еще до того, как она наяву разглядела в них ум и юмор и отголосок чего-то еще – темного и неясного.

В последний раз она видела его из окна гостиницы. Он стоял у экипажа и выглядел так, как и полагается выглядеть перед путешествием человеку благородного происхождения, обладателю большого состояния. Однако ей он показался мальчиком, укутанным по зимней погоде и ожидающим товарища, чтобы поиграть в снежки. Он ранил ее в самое сердце.

«О, Мэри-Кейт, ты никогда не просила луну с неба, так не начинай сейчас! Ты никогда больше его не увидишь, оно и к лучшему. Какой прок желать того, чего не можешь получить? Почему же он тронул тебя, до жалости, до боли?»

Она захотела дать ему нечто большее, чем простую благодарность, каким-нибудь образом выразить свои чувства к нему: интерес, уважение, восхищение и даже едва уловимое страстное желание. Мэри-Кейт знала, что никогда его не забудет, пусть даже они больше не встретятся. Возможно, он навсегда поселится в ее снах.

Она не могла подарить ему ничего ценного – ни безделушки, сделанной своими руками, ни сплетенного из своих волос шнура. Ничего, кроме предчувствия, которое переполняло ее сердце и постоянно напоминало о себе.

Так или иначе Джереми примет во внимание ее просьбу. Только это она и могла подарить Арчеру Сент-Джону. Голос его жены, предупреждающей об опасности. Предостережение.

Ведь ничего такого не случится? Однако в жизни постоянно происходят события, которые не должны происходить. Вот и она очутилась здесь именно по этой причине. На первый взгляд деревушка казалась заброшенной. Несколько ветхих домов стояло вдоль дороги, еще несколько развалюх примостилось вокруг поля неподалеку. Мэри-Кейт наверняка пропустила бы это поселение, если бы не сгорбленный старик, который стоял у забора, опираясь на мотыгу. В ответ на ее вопрос он молча показал на север.

Девушка постучала в первую дверь. Ей открыла женщина примерно ее возраста; на руках она держала ребенка, другой цеплялся за ее юбку. Одежда у них была одинаковая – младенец, ребенок постарше и мать носили запачканные балахоны, выкрашенные орехом, только на женщине был еще и коричневый фартук. На лицах всех троих, несмотря на разницу в возрасте, застыло одинаковое выражение лица – настороженное. Здесь царили бедность и плохо скрываемая безнадежность, однако обитатели дома выглядели здоровыми и розовощекими. Мэри-Кейт хотела сказать им, что есть гораздо худшие места для бедняков, чем эта тихая деревушка. Лондон, например, где неимущие живут в нищете и грязи. Но она ничего не сказала, даже не улыбнулась, а спросила, не знает ли женщина, где живет Элеонора О'Брайен. Хозяйка бросила на нее быстрый взгляд и указала направление.

Через несколько минут Мэри-Кейт нашла свою мать.

Мэри-Кейт стояла и смотрела на маленький каменный крест, отмечавший место захоронения. На нем были старательно выбиты имя и фамилия: Элеонора О'Брайен. Так вот ответ на ее вопрос, разгадка тайны? Никакого ответа, и тайна по-прежнему скрыта во мраке.

Сколько она уже стоит здесь? Мэри-Кейт не знала. Когда заболели ноги, молодая женщина села в изножье могилы, не сводя глаз с каменного креста, покрытого лишайником. Прошли, наверное, годы, если камень успел зарасти мхом. И все это время она ничего не знала.

– Значит, ты – Мэри-Кейт?

Она обернулась на звук мужского голоса и увидела высокого мужчину, который, по всей видимости, был одним из ее братьев. Он походил на отца овалом лица, широкими плечами. На этом сходство заканчивалось. Глаза смотрели неприветливо, губы не улыбались.

– А ты – Дэниел.

Второй из ее старших братьев, в ту ночь он был уже почти взрослым. Его она любила меньше всех остальных. Но разве сестра может испытывать подобные чувства? Или страх, тихонько заползавший в душу?

– Зачем ты приехала, Мэри-Кейт? У меня нет денег для тех, кто сам может себя прокормить.

Слова прозвучали враждебно, квадратная челюсть словно бросала вызов всему миру. Ни тепла, ни братской нежности – ничего общего между ними, кроме воздуха, которым оба дышали. Их родственная связь не более чем случайность, о прочности кровных уз здесь говорить не приходилось. Он смотрел на нее не мигая, похожий на двуногого мастиффа. Бледное солнце освещало его светлые волосы.

Мэри-Кейт поднялась и отряхнула юбки.

– Я приехала, чтобы найти свою семью. По-моему, этого достаточно.

– Тебе лучше вообще забыть, что ты О'Брайен, Мэри-Кейт.

– Ты достаточно ясно дал это понять, Дэниел. – Девушка обернулась и снова взглянула на могилу. – Неужели она меня так ненавидела?

Его смех поразил ее, не потому, что прозвучал в этом месте, а потому, что оказался таким безрадостным.

– Спроси, почему небо голубое, а трава зеленая, Мэри-Кейт. Да и какое это имеет значение?

В ответ на ее взгляд он снова рассмеялся, глаза его были так же холодны, как и смех.

– Ты вообразила, что старая карга встретит тебя со слезами радости? Станет обнимать и приговаривать, что скорбела о тебе все эти годы? Считай, что тебе повезло, Мэри-Кейт, ты от нее освободилась.

– Мне было десять лет, Дэниел. Я была слишком мала и ничего не знала о жизни.

– Но ты выжила! – Его взгляд скользнул по ее мягкому синему плащу и черному шелковому платью. – А Томми нет. Она забила его чуть не до смерти. Он умер от легочной заразы, но мы-то знали: он умер от побоев. Она отдала Роберта и Алана в подмастерья, когда им было восемь, и не сказала ни слова, когда ее отец приковал четырех младших к плугу и заставил тянуть его вместо ломовых лошадей. Она даже не заметила, что тебя не стало, или ты думаешь, она тосковала о тебе – своей единственной дочери? – Он злобно усмехнулся.

– А остальные?

Неужели все братья похожи на этого? Грубые и черствые, как ее мать?

– Разбежались на все четыре стороны, Мэри-Кейт, подальше от этого места.

– А дядя Майкл?

Майкл, младший брат отца, приехал с ним из Ирландии и пошел на флот, потому что, по его словам, не мог находиться вдали от моря. Отец шутил, что Майкл чувствует себя в океане в своей стихии, – на суше не было человека, более неуклюжего, чем он. Дядя Майкл изредка навещал их, и каждый его приезд превращался в праздник.

– Наша мать не поощряла его визитов, Мэри-Кейт. Семь лет назад она сказала, чтобы он больше сюда не являлся. Он так и поступил. Больше я ничего не знаю.

А может, и знает, да не хочет говорить. Дэниел шагнул к ней.

– Возвращайся откуда пришла, Мэри-Кейт. Мечтай, если хочешь, о матери, которая у тебя могла быть, но не обманывай себя – твоя мать не святая. Благодари Господа за то, что ты избавилась от этой жестокой, злобной женщины.

– Она об этом позаботилась.

– Нет, Мэри-Кейт, не она.

Его взгляд стал задумчивым, улыбка немного потеплела, но холодок остался.

– Мы все решили, что она станет наказывать тебя больше других, потому что ты была очень похожа на па и была его любимицей. Ты слишком много мечтала, слишком горевала по отцу и не обращала внимания на очень многое. Во всем ты можешь винить только нас. Она подумала, что ты убежала, и это был единственный способ спасти тебя.

Ее взгляд, видимо, пробудил в нем глубоко запрятанные братские чувства, потому что он провел по ее щеке пальцем.

– Поэтому тебе и пришлось повзрослеть немного раньше, Мэри-Кейт. Ты связала свои надежды с обретением семьи, которая любила бы тебя. После смерти па мы никогда уже не были семьей, Мэри-Кейт, поэтому искать нечего. Иди своей дорогой, обзаведись семьей. А здесь тебе не место.

С этими словами он повернулся и пошел прочь с маленького кладбища.

«Здесь тебе не место!»

Долгие годы она верила, что есть родные, которые хотят узнать, где она, удостовериться, что она жива и пытается разыскать их.

Но здесь, в деревне Денмаут, их не было.

Она сидела, обхватив руками колени; потертая котомка стояла у ее ног. Но ты выжила. А какой ценой, Дэниел? Никого и ничего рядом, только голос в памяти. Что-то в груди – сердце? – наполнилось болью.

Услышав шорох листьев, Мэри-Кейт насторожилась Дэниел возвращается, чтобы убедиться, что она ушла?

– Могу я хотя бы переночевать? Под открытым небом спать слишком холодно, а до ближайшей гостиницы добрых четыре часа пути.

Ей ответил голос, который она никогда не рассчитывала больше услышать:

– Какой пафос, мадам! Какая замечательная реплика! Однако в настоящий момент ваша мольба ничуть не смягчает моего гнева.

Она обернулась и увидела Арчера Сент-Джона – ангела мести в черном пальто и с ледяной, как у ее брата, улыбкой, только не безразличной, а полной ярости.

Как странно, он появился вовремя, а его злость имеет не больше значения, чем листья на земле. Она вздохнула, словно впервые за неделю как следует наполнив легкие воздухом, ощущая освобождение от бремени ожидания. Так вот чего она ждала? Его появления? Значит, исчезнет чувство, будто она что-то забыла сделать?

– Вас было до смешного легко найти, мадам. Ваша хитрость выглядела бы убедительнее, если бы вы постарались скрыть от окружающих, куда направляетесь. Маленькая служанка в гостинице просто лопалась от сведений о вас.

– Я больше никогда не ожидала вас увидеть.

– Ну разумеется, мадам. Часть игры. Я очень хорошо понял: подманим его поближе, разбрасывая обрывки сведений, как крошки в лесу. Он пойдет по следу, глупец, потому что ему отчаянно нужны эти сведения. Что ж, я заглотил наживку. Какая меня ждет награда?

Мэри-Кейт в смятении свела брови, он нахмурился.

– Это был ваш любовник или просто знакомый? – спросил он, глядя в ту сторону, куда ушел Дэниел. – Судя по выражению вашего лица, свидание было далеко не нежным. Вы поссорились?

– Это мой брат, – тихо проронила девушка.

– А мне казалось, у вас нет родных, мадам, или это просто еще одна ложь?

Мэри-Кейт молчала. Что сказать, чтобы смягчить его гнев? Да и почему она должна что-то объяснять?

– Ну же, вам нечего сказать?

Прошла еще минута в молчании. Лист опустился на землю, сердито заверещала белка, но они так и не сказали ни слова.

– Можете оставить при себе свои тайны, мадам, – наконец заговорил Сент-Джон, словно вынося приговор. – От вас мне нужно только одно. Местонахождение моей жены.

– Что?!

– Не пытайтесь уйти от ответа, мадам. Ваши широко раскрытые невинные глаза не оказывают на меня никакого действия. Где Алиса?

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 5 Оценок: 1
Популярные книги за неделю

Рекомендации