Текст книги "Осколки прошлого"
![](/books_files/covers/thumbs_240/oskolki-proshlogo-248279.jpg)
Автор книги: Карин Слотер
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Лора могла о себе позаботиться. Она уже о себе позаботилась. Но тогда у нее были обе руки. А теперь одна рука была зафиксирована у нее на талии, и она не могла пройти по кухне, не держась за столешницу.
Энди тихонько закрыла дверь в гараж. Она прислонила ладони к стеклу точно так же, как Капюшон. Вгляделась в темную пустоту. И точно так же, как он, ничего не увидела: ни велосипеда, ни полок с запасами еды и воды.
Но особого облегчения это не принесло, потому что Капюшон пошел не на подъездную дорожку. Он повернул в сторону дома.
Энди потерла пальцами лоб. Даже под таким дождем она вспотела. Может, этот мужик не пошел в бунгало? Какой интерес для грабителя может представлять самый маленький дом на этой улице и один из самых маленьких во всем городе? Окружающие его особняки были забиты дорогой электроникой. Каждый вечер пятницы диспетчеры принимали по крайней мере один звонок от кого-то из владельцев, кто приехал из Атланты приятно провести здесь выходные, но вместо этого обнаружил пропажу телевизора.
Капюшон поднялся наверх, в комнату. Он осмотрел гараж.
Он ничего не взял. Он что-то искал.
Кого-то.
Энди прошла вдоль стены дома. Детектор движения не работал. Фонари уже должны были зажечься. Она почувствовала, как под ее кедами хрустит стекло. Разбитые лампочки? Сломанный детектор? Она встала на цыпочки и заглянула через окно на кухню. Расположенная с правой стороны дверь, ведущая в кабинет, была приоткрыта, но совсем чуть-чуть. Из узкой щели на кухонный пол ложился треугольник белого света.
Энди немного постояла, ожидая увидеть движение, тень. Ничего не произошло. Она отступила назад. Слева от нее начинались ступеньки, ведущие на веранду. Она могла зайти на кухню. Включить свет. Могла застать Капюшона врасплох, так что он обернулся бы и застрелил ее или пырнул ножом, как это пытался сделать Джона Хелсингер.
Эти две вещи должны быть взаимосвязаны. Только это привнесло бы в происходящее хоть какой-то смысл. Это Белль-Айл, а не Атлантик-Сити. Тут мужики в капюшонах не следят за пляжными домиками под проливным дождем, чтобы потом их ограбить.
Энди обошла дом. Она задрожала от зябкого бриза со стороны океана. Тихонько открыла дверь на крытую веранду. Скрип дверных петель утонул в шуме дождя. Она взяла ключ из блюдца под горшком с фиалками.
В спальню ее матери вели две стеклянные двери. Энди снова приложила ладони к стеклу. В отличие от гаража, в спальне был виден каждый уголок. В ванной включена ночная подсветка. Кровать застелена. На прикроватной тумбочке книга. Комната пуста.
Энди прижала к стеклу ухо. Она закрыла глаза и попыталась сфокусировать все свои чувства, чтобы уловить хоть какие-то звуки, идущие изнутри: скрип пола под ногами, голос матери, зовущий на помощь, звон стекла, звуки борьбы.
Она слышала только, как поскрипывают на ветру кресла-качалки.
В прошлые выходные Энди пришла встретить рассвет на веранде вместе с матерью.
– Андреа Элоиз. – Лора улыбнулась поверх чашки чая. – Ты знала, что, когда ты родилась, я хотела назвать тебя «Элоиза», но медсестра неправильно меня поняла и записала «Элоиз», а твоему папе настолько понравилось, как это звучит, что мне не хватило духу сказать ему, что имя пишется не так?
Да, Энди это знала. Она слышала эту историю прежде. Каждый год, в преддверии ее дня рождения или в день ее рождения, мама находила повод рассказать ей о пропавшей букве «А».
Энди прислушивалась, прижавшись к стеклу, но потом все-таки заставила себя двигаться дальше. Ее пальцы так онемели, что она едва смогла вставить ключ в замок. Ее глаза налились слезами. Она была очень напугана. Ей никогда в жизни не было так страшно. Даже в дайнере, потому что там, во время стрельбы, у нее не было времени на раздумья. Энди реагировала, а не анализировала. Сейчас у нее была масса времени, чтобы решить, как действовать, но все сценарии, возникавшие в ее голове, оказывались один ужаснее другого.
Может, Капюшон ранил Лору – еще раз. Может, он внутри и поджидает Энди. Может, он убивает ее мать прямо сейчас. Может, он изнасилует Энди. Может, убьет ее на глазах матери. Может, будет насиловать одну, заставляя другую смотреть, и наоборот, или, может, убьет их, а после изнасилует, или…
У Энди подкашивались колени, когда она заходила в ванную. Она закрыла дверь, поморщившись от щелчка. На ковер натекла лужица дождевой воды. Она выскользнула из своих кедов. Убрала назад влажные волосы.
Прислушалась.
Из другой части дома доносилось какое-то бормотание.
Будто бы простой разговор. Ни угроз, ни криков, ни мольбы о помощи. Больше похоже на то, что Энди слышала в детстве после ухода в постель.
«В следующие выходные по “Фокс” будут показывать концерт Дайаны Кролл. – Ой, Гордон, ты же знаешь, что джаз меня нервирует».
Энди почувствовала, что ее веки дрожат, как перед обмороком. Перед глазами все тряслось и прыгало. Звук сердцебиения эхом отдавался у нее в голове, словно сотня баскетбольных мячей, скачущих по спортзалу. Ей пришлось надавить на свое бедро сзади, чтобы заставить себя идти.
По большому счету дом представлял собой квадрат, внутри которого подковой изгибался коридор. Кабинет Лоры находился рядом с гостиной – за кухней. Энди пошла в противоположный конец коридора. Она прошла мимо своей спальни, которая теперь была гостевой, не глядя на семейные фото и школьные рисунки, висящие на стенах.
– …сделаю все, – раздался голос Лоры. Она говорила твердо и четко.
Энди остановилась в гостиной. Только небольшое фойе отделяло ее от кабинета Лоры. Раздвижные двери были полностью открыты. Обстановка этой комнаты была так же хорошо знакома Энди, как и ее жилище над гаражом. Диван, кресло, стеклянный кофейный столик с чашей ароматической смеси, стол, стул, книжный стеллаж, полки с документами, репродукция «Рождения Венеры» рядом с двумя вставленными в рамку страницами из медицинского пособия «Психология и анатомия патологий речи и языка».
На столе фотография Энди в рамке. Ярко-зеленый кожаный журнал для записей. Ручка. Ноутбук.
– Ну? – произнесла Лора.
Она сидела на диване. Энди видела часть ее подбородка, кончик носа, сдвинутые ноги, одну руку, лежащую на бедре, и вторую, закрепленную на талии. Лицо Лоры было слегка приподнято, она обращалась к человеку в кожаном кресле.
Капюшон.
Его джинсы промокли насквозь. На ковре у его ног образовалась лужа воды.
– Давай посмотрим, какие у нас варианты. – У него был глубокий голос. Энди почувствовала, как от его слов все у нее в груди задрожало. – Я могу поговорить с Паулой Кунц.
Лора помолчала, а потом сказала:
– Я слышала, она в Сиэтле.
– В Остине. – Он сделал паузу. – Но попытка засчитана.
Повисло долгое, тягостное молчание.
Потом Лора заговорила опять:
– Покалечив меня, ты не получишь то, что тебе нужно.
– Я не собираюсь калечить тебя. Я просто хочу, чтобы ты испугалась до усрачки.
Энди почувствовала, что у нее снова дрожат веки. Дело было в его интонации – уверенной, почти веселой.
– Вот как? – Лора выдавила из себя неестественный смешок. – Ты считаешь, меня можно испугать?
– Зависит от того, насколько сильно ты любишь свою дочь.
Внезапно Энди оказалась посреди своей старой комнаты. Ее зубы стучали. Из глаз лились слезы. Она не помнила, как попала сюда. Воздух громко вырывался из ее легких. Сердце перестало биться, а может, билось так часто, что она этого уже не чувствовала.
Телефон ее матери должен лежать на кухне. Она всегда оставляла его там на ночь заряжаться.
Уходи из дома. Беги за помощью. Не подвергай себя опасности.
У Энди тряслись ноги, когда она шла по коридору к задней части дома. Она машинально протянула руку, схватила ручку двери в спальню своей матери, но заставила себя продолжить движение в сторону кухни.
Телефон лежал на краю столешницы, с той стороны, которая была ближе к кабинету, в той части кухни, куда падал треугольник света из приоткрытой двери.
Они замолчали. Почему они замолчали?
«Зависит от того, насколько сильно ты любишь свою дочь».
Энди резко развернулась, ожидая увидеть Капюшона, но не увидела ничего, кроме открытого прохода в спальню матери.
Она могла убежать. Она могла оправдать свой уход тем, что ее мать хотела бы, чтобы она ушла, чтобы она была в безопасности, подальше отсюда. Это все, чего Лора хотела от нее тогда, в дайнере. Это все, чего она захотела бы от нее сейчас.
Энди снова развернулась и оглядела кухню. Она была и внутри своего тела, и в то же время как бы вне его. Она видела себя, идущую за телефоном на дальнем конце столешницы. Холод от плитки обволакивал ее босые ступни. Рядом с боковым входом была вода, вероятно, накапавшая с Капюшона. Взгляд Энди сосредоточился только на мобильном телефоне матери. Она сжала зубы, чтобы они не стучали. Если Капюшон все еще сидит в кресле, от Энди его отделяет метр пространства и тонкая деревянная дверь. Она потянулась к телефону. Осторожно отсоединила зарядку. Медленно вернулась обратно в тень.
– Скажи-ка, – произнес Капюшон, и его голос донесся до кухни, – у тебя когда-либо были такие сны, что тебя хоронят заживо? – Он сделал паузу. – Как будто ты задыхаешься?
У Энди во рту пересохло. Пневмония. Коллапс легкого. Жуткий хрипящий звук. Паника, когда не получается вдохнуть. Мать до ужаса боялась задохнуться. Ее страх захлебнуться жидкостью из собственных легких был настолько навязчивым, что докторам приходилось давать ей валиум, чтобы она могла заснуть.
Капюшон продолжил:
– Вот что я собираюсь сделать: я надену этот пакет тебе на голову на двадцать секунд. Ты почувствуешь себя так, будто умираешь, но не умрешь. – Он добавил: – Пока.
Пальцы Энди дрожали, когда она нажимала на кнопку главного экрана на телефоне матери. В нем были сохранены отпечатки их обеих. Нажатие должно было разблокировать телефон, но ничего не произошло.
– Это как имитация утопления, только без воды, – сказал Капюшон. – Очень эффективно.
– Пожалуйста… – Лора поперхнулась этим словом. – Не надо этого делать.
Энди вытерла пальцы об стену, чтобы они стали менее влажными.
– Стой! – Лора закричала так громко, что Энди чуть не уронила телефон. – Просто послушай. Одну минуту. Просто послушай меня.
Энди снова нажала на главный экран.
– Я слушаю.
Телефон разблокировался.
– Не нужно этого делать. Мы можем договориться. У меня есть деньги.
– Мне от тебя не деньги нужны.
– Ты никогда из меня ничего не вытянешь. О том, что ты ищешь. Я никогда…
– Посмотрим.
Энди нажала на текстовые сообщения. Диспетчерская служба Белль-Айл внедрила систему «Напиши в 911» полгода назад. Оповещения появлялись в верхней части экрана каждого сотрудника.
– Двадцать секунд, – сказал мужчина. – Мне посчитать за тебя?
Пальцы Энди отчаянно забегали по клавиатуре.
«Сиборн-авеню 419 вооруженный мужчина непосредственная угроза пжлст быстрее».
– На улице никого. Можешь кричать так громко, как тебе заблагорассудится.
Энди нажала на стрелочку для отправки.
– Стой. – В голосе Лоры послышалась паника. – Пожалуйста. – Она начала плакать. Ее всхлипывания звучали приглушенно, будто она держала что-то у рта. – Пожалуйста, – умоляла она. – О господи, пожа…
Звуки прекратились.
Энди из всех сил прислушалась.
Ничего.
Ни плача, ни вздоха, ни даже мольбы.
Тишина была оглушающей.
– Один, – начал считать Капюшон. – Два. – Он сделал паузу. – Три.
Дзинь. Тяжелая стеклянная столешница кофейного столика. Мать, очевидно, пиналась. Что-то глухо упало на ковер. У Лоры была только одна свободная рука. Она с трудом могла поднять пакет из магазина.
– Четыре, – произнес Капюшон. – Постарайся не обмочиться.
Энди широко открыла рот, будто бы могла дышать за свою мать.
– Пять. – Он явно наслаждался процессом. – Шесть. Почти полпути.
Энди услышала отчаянное резкое сипение, точно такое же, какое вырывалось из горла матери в больнице, когда на фоне пневмонии и произошел коллапс легкого.
Она схватила первый тяжелый предмет, который ей подвернулся. Чугунная сковородка громко лязгнула, когда она подняла ее с плиты. Теперь застать Капюшона врасплох не получится, но пути назад нет. Энди пинком открыла дверь. Капюшон стоял, нависая над Лорой. Его руки обхватывали ее шею. Он не душил ее. Его пальцы фиксировали пластиковый пакет, натянутый на ее голову.
Капюшон пораженно оглянулся.
Энди размахнулась сковородкой, словно битой.
В мультиках сковородка всегда прилетала дном точно на макушку героя, и он начинал дрожать, как колокол после удара.
В реальности сковородка в руках Энди свернулась набок. Ее чугунный край клином вошел в череп мужчины с тошнотворно громким треском.
Это был не звон, а скорее звук ломающейся ветки.
Отдача была настолько сильной, что Энди не удержала ручку.
Сковородка с грохотом упала на пол.
Сначала Капюшон никак не отреагировал. Он не упал. Не заорал и не кинулся на нее. Он просто смотрел на Энди так, словно не понимал, что происходит.
А она смотрела на него.
Белок его левого глаза начала медленно заливать кровь, она двигалась по капиллярам словно дым, закручиваясь вокруг роговицы. Его губы беззвучно шевелились. Уверенным движением он поднял руку, чтобы потрогать голову. Висок был вдавлен под острым углом. Идеально повторяющим форму сковородки. Он посмотрел на свои пальцы.
Крови не было.
Энди схватилась рукой за горло. У нее было такое ощущение, будто она проглотила стекло.
Он в порядке? А будет в порядке? Настолько в порядке, чтобы навредить ей? Чтобы задушить ее мать? Чтобы изнасиловать их? Чтобы убить их обеих? Чтобы…
Из его горла раздался щелкающий звук. Рот открылся. Глаза начали закатываться. Он потянулся к креслу, согнув колени, чтобы сесть, но промахнулся и упал на пол.
Энди отпрыгнула, словно боясь ошпариться.
Он лежал на боку, ноги подвернуты, руки хватаются за живот.
А Энди просто смотрела, ждала и тряслась от страха.
– Андреа, – произнесла Лора.
Сердце Энди дрожало, как пламя свечи. Ее мышцы окаменели. Она застыла на месте, как статуя.
– Андреа! – крикнула Лора.
Энди резко вышла из транса. Она моргнула. Посмотрела на мать.
Лора пыталась опереться на диван. Белки ее глаз и щеки были испещрены полопавшимися сосудами. Губы посинели… Пластиковый пакет так и болтался на шее, вокруг которой были заметны глубокие отметины. Она ногтями разодрала пакет – точно так же, как Энди зубами прогрызла в мусорном мешке дырку для головы.
– Быстрее, – проговорила Лора хриплым голосом, – проверь, дышит ли он.
Энди вдруг увидела все будто через телескоп. У нее закружилась голова. Она услышала собственное свистящее дыхание. Почувствовала, что начинает отключаться.
– Андреа, – сказала Лора, – у него за поясом джинсов мой пистолет. Дай его мне. Пока он не очнулся.
Что?
– Андреа, возьми себя в руки. – Лора сползла с дивана на пол. Из раны на ее ноге снова шла кровь. С помощью здоровой руки она начала двигаться по ковру. – Нам нужно достать пистолет. Пока он не пришел в себя.
Рука Капюшона пошевелилась.
– Мама! – Энди прижалась спиной к стене. – Мама!
– Все нормально, он…
Внезапно Капюшон так сильно дернулся, что опрокинул кожаное кресло. Он начал описывать руками круги, круги превратились в судороги, от которых затряслись сначала его плечи, а затем голова. Потом туловище. Ноги. Через несколько секунд все его тело билось в конвульсиях, как во время сильного припадка.
Энди услышала, как из ее рта раздался вой. Он умирает. Он сейчас умрет.
– Андреа, – сказала Лора спокойным, ровным голосом, – иди на кухню.
– Мама! – закричала Энди.
Его спина выгнулась дугой. Нога пнула воздух. Что она наделала? Что она наделала?!
– Андреа, – повторила Лора, – иди на кухню.
Он начал издавать рычащие и булькающие звуки. Энди закрыла уши, но ничто не могло их заглушить. Она в ужасе смотрела, как выкручиваются его пальцы. Из его рта пошла пена. Глаза дико вращались.
– Иди на…
– Он умирает! – взвыла Энди.
Рычание стало громче. Его глаза полностью закатились, и это выглядело так, будто в его глазницы затолкали комочки хлопка. Руки хватали воздух. Джинсы в районе паха промокли от мочи. С ноги слетел ботинок.
– Сделай что-нибудь! – заорала Энди. – Мама!
Лора схватила сковороду и замахнулась ею.
– Нет!
Энди кинулась к ней через всю комнату. Она отшвырнула сковородку подальше. Рука Лоры обхватила Энди за талию, прежде чем она успела увернуться. Она притянула дочь к себе, прижала губы к ее голове.
– Не смотри, детка. Не смотри.
– Что я наделала? – отчаянно кричала Энди. – Что я наделала?
– Ты спасла меня, – сказала Лора. – Ты спасла меня.
– Я… – Энди не могла произнести ни слова. – Мам… он… я не могу…
– Не смотри, – Лора попыталась закрыть Энди глаза, но та отпихнула ее руку.
Повисла абсолютная тишина.
Даже дождь перестал стучать в окна.
Капюшон затих. Мышцы его лица расслабились. Один глаз смотрел в потолок, другой – в сторону окна. Зрачки превратились в неподвижные черные монетки.
Энди почувствовала, будто ее сердце застряло в горле.
Низ его кофты задрался. Над белой резинкой трусов Энди увидела татуировку – улыбающегося дельфина. Он выпрыгивал из воды. Снизу шрифтом с завитками было написано «Мария».
– Он… – Энди не могла произнести это слово. – Мама, он…
Лора всегда говорила без экивоков.
– Он мертв.
– Я у-у-у… – Энди снова не удавалось выдавить из себя слово. – У-убила… у-убила…
– Энди? – интонация Лоры изменилась. – Ты слышишь сирены? – она обернулась и посмотрела в окно. – Ты вызвала полицию?
Энди могла смотреть только на татуировку. Мария – его подружка? Жена? Дочь? Она что, убила чьего-то отца?
– Энди? – Лора снова резко опустилась на ковер. Пошарила рукой под диваном. Она что-то искала. – Милая, скорей. Достань у него бумажник из штанов.
Энди уставилась на свою мать.
– Достань его бумажник. Быстро.
Энди не двинулась с места.
– Тогда ищи под диваном. Иди сюда. Быстро. – Лора щелкнула пальцами. – Энди, иди сюда. Делай, что я тебе говорю.
Энди подползла к дивану, не совсем понимая, что она должна делать.
– Задний угол, – сказала Лора. – Внутри обивки над пружиной. Нужно дотянуться. Там лежит большая косметичка.
Энди оперлась на локоть, чтобы добраться до внутренностей дивана. Нашла черную виниловую косметичку с металлической молнией. Она была чем-то набита и оказалась довольно тяжелой.
Как она туда попала?
– Послушай меня. – У Лоры в руках был бумажник. Она достала оттуда наличные. – Возьми это. Все возьми. Есть город в Западной Джорджии, называется Карроллтон. На границе штата. Ты меня слушаешь?
Энди открыла косметичку. Там был телефон-раскладушка с зарядкой, толстая пачка двадцатидолларовых банкнот и белая пластиковая карточка без надписей – такими обычно открывают номера в отелях.
– Энди. – Лора потянулась к фотографии в рамке на своем столе. – Тебе нужно попасть на склад «Гет-эм-го». Сможешь запомнить? «Г-Е-Т-Э-М-Г-О».
Что?
– Возьми его бумажник. Выброси его в залив.
Энди посмотрела на кожаный бумажник, который мать бросила на пол. В пластиковом окошке были видны водительские права. Ее глаза настолько опухли от слез, что она не различала слов.
– Не используй кредитные карты, ладно? – сказала Лора. – Только наличные. Закрой глаза. – Она разбила рамку об угол стола. Стекло разлетелось в разные стороны. Она вынула фотографию. Внутри рамки был маленький ключ, как от навесного замка. – Тебе понадобится вот это, понятно? Энди, ты слушаешь? Возьми его. Бери.
Энди взяла ключ. Уронила его в открытую косметичку.
– Это не забудь. – Лора запихнула бумажник в косметичку рядом с деньгами. – Секция один-двадцать. Вот что тебе нужно запомнить: один-двадцать. «Гет-эм-го» в Карроллтоне. – Она обыскала карманы мужчины, нашла ключи. – Они от «Форда». Скорее всего он припарковался в тупике на Бичвью-драйв. Возьми.
Энди взяла ключи, хотя ее мозг уже не воспринимал, что именно она держит в руках.
– Секция один-двадцать. Там будет машина. Возьми ее, «Форд» оставь. Отсоедини кабели от аккумулятора. Это очень важно, Энди. Тебе нужно отключить питание GPS. Ты сможешь это запомнить, детка? Отсоедини кабели от аккумулятора. Папа показывал тебе аккумулятор. Помнишь?
Энди медленно кивнула. Она помнила, как Гордон показывал ей детали машины.
– Номер секции – это день твоего рождения. Один-двадцать. Повтори.
– Один-двадцать.
– Сирены приближаются. Тебе пора идти, – сказала Лора. – Мне нужно, чтобы ты ушла. Прямо сейчас.
Энди потеряла всякую способность соображать. Это было чересчур. Совсем чересчур.
– Дорогая, – Лора нежно взяла Энди за подбородок, – послушай меня. Мне нужно, чтобы ты сейчас убежала. Прямо сейчас. Через заднюю дверь. Найди его «Форд». Если не найдешь, возьми папину машину. Я потом ему все объясню. Мне нужно, чтобы ты поехала на северо-запад. Хорошо? – Она схватила Энди за плечо, с трудом поднимаясь на ноги. – Энди, пожалуйста. Ты меня слышишь?
– Северо-запад, – прошептала Энди.
– Попытайся сначала добраться до Мейкона, потом купи карту – настоящую бумажную карту – и найди Карроллтон. «Гет-эм-го» рядом с «Уолмартом»[13]13
«Уолмарт» (англ. Walmart) – крупнейшая сеть универсальных гипермаркетов в США. (Прим. пер.)
[Закрыть]. – Она потянула Энди за руку, чтобы та тоже поднималась. – Свой телефон оставь здесь. Не бери с собой ничего. – Она снова встряхнула Энди. – Послушай меня. Папе не звони. Не заставляй его врать ради тебя.
– Врать ради…
– Меня арестуют. – Она приложила палец к губам Энди, прежде чем та успела запротестовать. – Ничего страшного, дорогая. Со мной все будет в порядке. Но тебе нужно уехать. Ты не должна сообщать папе, где находишься. Ты поняла? Если ты свяжешься с ним, они узнают. Они отследят звонок и найдут тебя. Звонок, имейл, что угодно. Не пытайся с ним связаться. Не звони мне. Не звони никому из своих друзей, никому, с кем ты когда-либо общалась, ладно? Ты меня понимаешь? Ты слышишь, что я говорю?
Энди кивнула, потому что именно этого хотела от нее мать.
– После Карроллтона поезжай дальше на северо-запад. – Лора довела ее до кухни, крепко обнимая рукой за талию. – Чем дальше, тем лучше, куда-нибудь в Айдахо. Когда тут будет достаточно безопасно, я позвоню тебе на телефон, который лежит в косметичке.
Безопасно?
– Ты очень сильная, Андреа. Сильнее, чем ты можешь себе представить. – Лора тяжело дышала. Было видно, что она старается не заплакать. – Я позвоню тебе на этот телефон. Не возвращайся домой, пока я с тобой не свяжусь, ладно? Отвечай только на мой голос, на мой настоящий, живой голос, когда я скажу вот эти конкретные слова: «Можно возвращаться домой». Ты поняла? Энди?
Сирены приближались. Теперь и Энди их слышала. По крайней мере три машины. В доме мертвый человек. Энди убила его. Она убила человека, и копы будут здесь с минуты на минуту.
– Андреа?
– Ладно, – выдохнула Энди. – Ладно.
– «Гет-эм-го». Один-двадцать. Да?
Энди кивнула.
– Через заднюю дверь. Беги. – Лора попыталась подтолкнуть ее к двери.
– Мам. – Энди не могла уйти, не спросив. – Ты… ты шпионка?
– Что-что? – Лора пораженно на нее уставилась.
– Или наемная убийца, или агент правительства, или…
– О, Энди, нет, – сказала Лора таким тоном, будто сейчас рассмеется. – Я твоя мать. И всегда была только твоей матерью. – Она коснулась ладонью щеки Энди. – Я так горжусь тобой, мой ангел. Тридцать один год твоей жизни для меня как тридцать один подарок. Ты – та причина, по которой я еще жива. Я бы не смогла проделать этот путь без тебя. Понимаешь? Ты мое сердце. Ты каждая капля крови в моем теле.
Сирены были уже совсем близко, может, в паре улиц.
– Мне так жаль. – Лора уже не могла сдерживать слезы. Вчера она убила человека. Она покалечилась, в нее всадили нож и чуть не задушили. Она оттолкнула свою семью и не пролила ни единой слезинки до этого момента. – Мой ангел. Пожалуйста, прости меня. Все, что я делала, я делала ради тебя, моя Андреа Элоиза. Все.
Сирены зазвучали перед домом. Шины с визгом затормозили на асфальте.
– Беги, – в отчаянии попросила Лора. – Энди, пожалуйста, дорогая, беги.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?