Читать книгу "Кицхен готовится к войне"

– Она вручила ему клинок, способный разрубить и сталь, и камень, и чары… он разрушит любые… в той атаке големов прикрывал танерийский гранд-мастер. Он создал огненную стену, которая должна была бы испепелить наглецов, но Рори взмахом меча рассёк её… как думаешь, если я прикоснусь…

– Думаю, он не обидится.

Потому как, чую, упокоился Рори надёжно, иначе бы уже вышел или послушать, или внести в рассказ правки.

– Да, пожалуй, – комендант всё же не решался, хотя и не мог отвести взгляда. – Этот клинок всегда был с ним. Даже при дворе. Ему даровали особое высочайшее разрешение. Говорят, что за этот меч Рори многое предлагали.

Я думаю.

Полезная же штука. А он её в камень воткнул.

– И земли, и деньги… как-то даже вес самого Рори, правда, версии расходятся, в золоте или бриллиантах. Но он отказывал. А когда клинок попытались украсть, тот сам покарал наглецов. По легенде Дух Зари признавал лишь одну руку – хозяина.

Фейская магия, она и не на такое способна.

Ладонь коменданта нежно коснулась рукояти, и клинок издал печальный звон. А синий свет стал ярче. Ему, чую, надоело торчать во тьме и тишине.

– А в этих легендах или книгах твоих не сказано, куда он делся?

– По одной из версий к умирающему Рори явилась фея, и он вернул ей подарок.

Это вряд ли. Если феи дарят, то от души. Захочешь – не вернёшь.

– По другой – клинок выкупила корона, однако совладать с ним не смогла, поэтому спрятала в сокровищнице. На самом деле этой истории полторы сотни лет, так что про него немногие помнят сейчас.

– Но вы помните?

– В детстве я любил читать.

– Не любовные романы, надеюсь?

– Что? – комендант обернулся. – Нет, конечно. Что за странное предположение? Я читал жизнеописания великих полководцев. Мой гувернер полагал, что это полезно. А поскольку вторым вариантом были жизнеописания святых, то, как понимаете…

Тэр Трувор выбрал полководцев и увлёкся.

И запомнил.

И теперь вот стоял в склепе, склонив голову перед тенью забытого героя. И я склонила, ибо кто, как не некромант, знает, что мертвецы, даже ушедшие, достойны уважения.

– Зато теперь понятно, – молчание начало напрягать.

– Что понятно? – комендант скользнул пальцем по рукояти. И меч вновь запел, на этот раз зло, требовательно.

– Зачем валун. Наверняка, он понимал, что наследники попытаются завладеть мечом. Вот и озаботился. Не удивлюсь, если эта глыбина уходит в скальное основание, и выковырять её получится разве что с половиной горы.

А может и с половиной не выйдет. Феи – они ещё те затейницы…

– Ваша правда… отличный вариант, если так подумать. Чтоб…

Я не увидела, как палец соскользнул с клинка. Хотя допускаю, что сам клинок, устав ждать, когда же люди сообразят, что ему надо, повернулся и рассёк руку. Кровь выступила сразу и выкатилась на металл.

И расплылась по нему, чтобы впитаться.

– Вот же, – тэр Трувор сунул палец в рот, потом сообразил, наверное, что это недостойно – тэра Урсула очень огорчалась, когда мы свои раны в рот совали – и вытащил. – Острый, однако…

И зачарованный.

Зачарованное оружие – это ещё та зараза. Никогда не знаешь, что у него там на уме. Я хотела сказать, но раздался сухой протяжный треск.

– Что…

И трещина рассекла каменную глыбу, выпустив облако сине-серебристого света, которое окутало тэра Трувора. А коварный Дух Зари, пользуясь растерянностью, выпал прямо в руки коменданта. И лёг, зараза этакая, аккуратненько, сияющей полосой, на которой проступили тёмные руны, подозреваю, исключительно для красоты и сотворённые.

– Это… это как понимать? – комендант посмотрел на меч.

На меня.

На трещину.

Пыльца в воздухе медленно таяла, не оставляя иных толкований. Феи. Вот… куда нам ж без фей?

Глава 10
Пара слов о любящей родне и девочках

На троне сидел А., полуголый и окровавленный, но неудержимо великий. Величественный своей внутренней силой, что буквально изливалось из него, светилась аура величия

О поддержании правильного образа величия в глазах подданных

– Как-то давно их нет, – Киара нервно расхаживал перед лестницей. Быстро. Широко. Резко останавливаясь у самой статуи, чтобы развернуться и двинуться в противоположную сторону. Юбки развевались, порой даже поднимаясь, и тогда становились видны грубоватые ботинки.

– Всего-то два часа прошло, – матушка Нова сменила наряд на другой, тоже мужской, но попроще. И вышла на крыльцо.

Наверняка по какой-то своей надобности.

Может, на розы посмотреть.

Может, на горизонт, который оставался чист и пуст, чем и нервировал.

– Надо было пойти с ними.

– И как бы ты это объяснила, дорогая?

– Не знаю, – Киара взлетел на ступеньки и поморщился. Нога давала о себе знать.

А с ней и беспокойство.

Поэтому он осмотрелся и, заметив коноплянку, что спряталась в зарослях, коротко свистнул. Птаха выпорхнула и, опустившись на плечо, засвистела. Нет, коноплянка – это не то. Птичка, конечно, юркая, но крылышки малы, да и голова тоже. В ней больше одной мысли за раз не удерживается.

Вот и сейчас, начав жаловаться на жизнь – суетно, бестолково – она резко замолчала и переключилась на пролетавшую мимо мошку. Коноплянка сорвалась в полёт и, подхватив мошку, снова исчезла в кустах. Да уж, совершенно бестолковая.

Ворона бы…

Но в доме остались только мёртвые.

Ворону?

Сороку на худой конец!

– Никогда не верила в эти глупости с предчувствиями, – матушка Нова проводила птичку взглядом. – А теперь и самой как-то неспокойно. Главное, я ведь всерьёз думала, что мне мерещится… кстати, кабанчика видела. Соседского. Но смотрел явно не он. И…

Она щёлкнула пальцами, высекая искру.

– Явно не с добром. Надо было сжечь эти заросли к лешему!

– Во-первых, деревья не виноваты, что в них кто-то прячется, – Киара заставил себя выдохнуть. Вот в самом деле, чего он разволновался.

Чужой же человек.

Посторонний.

И второй не ближе. А он о братьях так не переживал. И не переживает. С другой стороны, братья, пусть и с придурью, но куда сильнее этих двоих. Их так просто не убить.

А гвардейцы, они же обычные.

И вообще…

– Во-вторых…

– Во-вторых, – спокойный голос матушки Анхен сбил с мысли. – В этих кустах мог оказаться какой-нибудь твой давний поклонник, дорогая, томимый ревностью. А сжигать поклонников – это чересчур.

Матушка Нова фыркнула.

– Скажешь тоже…

– Скажу. Или думаешь, я не замечаю, сколько писем тебе приходит.

Матушка Нова скривилась.

– Это не поклонники. Это женихи.

– Женихи? – Киара обернулся. – Матушка, а у вас есть женихи?!

Новость была несколько неожиданной. Одно дело герцог, который к матушке Анхен наведывается. К нему Киара так-то привык. Вообще свой человек, если подумать.

А тут какие-то женихи неизвестные.

– А то как же. Кузен Рави, двоюродный брат второго мужа моей матери. Сорока двухлетний юноша, полный сил, милая матушка которого готова закрыть глаза на некоторые мои недостатки в обмен на передачу моей вдовьей доли её сыну, – матушка Нова загнула палец. – Ливай Морен, достопочтенный вдовец и владелец собственной лавки, всего лишь на тридцать три года меня старше. Помимо лавки у него пятеро детей, но он надеется, что я не настолько стара и рожу ещё парочку. Можно больше. Ещё есть Сааби Мор, но тут уж мои тётушки выступают против. Считают, что ему можно подыскать невесту получше.

– Лучше, чем ты? – удивился Киара, почти позабыв о беспокойстве.

– Конечно. Невинную девочку из приличной семьи, которая не запятнала себя браком с иноверцем и, тем паче, некромантом, – матушка Нова нервно постучала веером по ладони. – Нет, Ани, это не поклонники. И в кустах тоже не поклонник сидел. Нет у меня поклонников.

– Не было, – поправила матушка Анхен. – До недавнего времени. И успокойтесь. Живы ваши гвардейцы. Хотя, кажется, наше вмешательство не прошло бесследно.

– Мам?

– Я кинула небольшой заговор, – она не выглядела виноватой, да и не считала себя таковой. – Подумалось вот, что если вдруг что-то случится, нам нужно будет как-то их найти и вообще…

Она разжала пальцы, и Киара увидел два зернышка.

– Подкинула в карман, – он улыбнулся. – Как нам когда-то…

– Вы тоже вечно норовили куда-то сбежать и потеряться.

– Я не терялась! Не хватало…

Чтоб эльф, пусть и полукровка, в лесу заплутал.

– Ты – нет, не терялась. Но кто провалился в волчью яму?

– Там волк был!

– На него и ставили. А вот эльфов охотники встретить не ожидали, – матушка улыбнулась.

– И не только эльфов. Братья тогда со мной пошли, – поправил её Киара.

И пошли.

И нашли яму, а в ней волка. И вытаскивали вместе. Пытались. И провалились тоже вместе. А потом вместе и сидели до самой ночи, пока не пришёл отец.

Киара потёр задницу, которая тоже откликнулась на воспоминания, и проворчал.

– И это не охотники были, а браконьеры! Волки, между прочим, полезные! И стая та на наших землях давно жила! И никого не трогала! Я им ещё когда объяснил, что людей трогать нельзя… а эти вот…

– Тише, – на плечо легла тёплая матушкина рука. – Мы с вашим отцом тогда перепугались.

– Да уж, – матушка Нова поёжилась. – Я забыла, признаться, каким он может быть… злым.

Зернышки лежали на ладони, только одно почему-то оставалось обычным, а второе проклюнулось, причём росток был совершенно точно не пшеницы.

– Это… – Киара протянул руку, и матушка Анхен осторожно переложила росток.

– Проклятье крепко его зацепило.

Жирный белый корень завиточком, а с другой стороны петелька стебля с парой листьев, пока склеенных друг с другом и семенем. Но уже видно, что стебель толстый, а листочки, даже не развернувшиеся, покрыты сероватым нежным пушком.

– Оборотная трава? – Киара поднял ладонь. – Он… оборотень?

– Думаю, его организм пытался восстановиться. И использовал все доступные ему возможности… не переживай, если он жив, то оборот прошёл нормально. А значит, и обратно вернём. Зелье сварить несложно.

– А как тогда… он же почует, что я не девица.

Одно дело платья, а вот запах – совсем иное. Тут не спрячешь.

– Не почует, – матушка Анхен протянула флакон.

– Что это?

– Духи. Помнишь, Карлу прислали…

– О нет!

– Да. Я немного изменила состав…

– И они не будут вонять? – Киара не спешил брать флакон.

– Обязательно будут. И так, что другие запахи перекроет полностью. Но в целом получилось немного смягчить, так что…

– Вонять будет не столь интенсивно? – догадалась матушка Нова.

– Именно. Скажешь, что это новый аромат. Модный. Столичный.

Что было абсолютной истиной. Но легче не становилось.

– А может, просто… правду расскажем? – Киара поднял флакон.

– Обязательно расскажем. Но немного позже. Траву сам высадишь? – матушка Анхен указала на росток, который стал чуть больше.

– Сам!

Вот только куда? Место нужно особое, чтобы точно принялась. Редкая ведь. Как бы не реже лотоса, потому что рождается вместе с новым оборотнем. Память земли, память силы… уже к утру станет обычным ростком пшеницы, так и будет жить, скрывая истинное обличье, разве что на полную луну, когда ночная хозяйка силу обретет, скинет маску.

– В теплице попробуй. Там у меня горсточка заговорённой земли есть, в красном глиняном горшке. Высыплешь в ямку, – матушка не мешала, улыбалась только. – На первое время хватит. А там попросишь пару клочков шерсти, крови…

Верно.

В трактате писали, что ей нужна кровь того оборотня, сила которого и изменила семя. Согласится ли Даглас? Должен… можно будет предложить взамен… что предложить?

Эликсир.

Из оборотной травы варят оборотное зелье, которое помогает молодым оборотням обуздать зверя. Да и разум способно вернуть. Или его же лишить.

Зависит от того, кто пьёт.

И сколько.

Киара сложил руки лодочкой. Семя было живым, и тонкий корешок вытягивался, шевелясь, жадно нащупывая опору.

– Сейчас, – сказал он. – Пойдём, я тебя куда-нибудь пристрою.

Киара быстрым шагом направился к оранжерее. Да, в первой теплице есть подходящий уголок. Может, в горшок всё же? Или нет? Зачарованные травы крайне не любят пересадки, поэтому лучше сразу в землю…

– Так надоели? – тихо спросила Анхен, кутаясь в шаль.

– Не представляешь даже, насколько, – Нова вздохнула. – Знаешь… как-то… я ведь и вправду начала думать, что я какая-то не такая. Старая. Глупая. Порченая. Недостойная чьего-то внимания, чтобы настоящего.

– Чушь какая…

– Ну да… но эти вот письма. Они ж такие… заботливые. Все до одного. И я знаю, что они обо мне беспокоятся. Причём искренне. Совершенно искренне. И что кандидатуры перебирают не потому, что ищут похуже, нет. Они боятся.

– Чего?

– Того, что повзрослевшие дети осознают, кто я. Точнее, что я им никто. И выставят из дому. И что останусь я на старости лет одна-одинёшенька, никому не нужная. И приеду к ним, коротать свой век.

Анхен фыркнула.

И снова.

И расхохоталась, не способная сдержаться.

– Смешно? – проворчала Нова.